Нам Анатолий
Колыбельная

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Карта Кореи. Поздними вечерами у отца засиживались его друзья. Мать наливала им по чашке комз-саке- рисовой водки. Кимчи. После покурят.... Потом столик убирается и отец достает аккуратно сложенную карту Кореи. Бережно разворачивают карту на татами. Так все иероглифами. Красными- крупные города и железные дороги. Черныеми, наверное, города поменьше и деревни. Пунктиром- провинции. Все восемь провинций. Тогда еще не было 38- параллели. 1950 год только начинался. Приятели отйа с рдостью находят свои города, откуда их забрала судьба. Родные места. - вот- Ченджу!. - а вот- Ульсан. На карте все рядом,. Но в Ульсане гораздо теплее. - У нас в Ульсане растут груши, что вот тот большой чайник! Наступает пауза. Все молчат. Передышка такая, как бы только что пешком преодолели эти большие расстояния. Эти сотни ли. - Говорят, что очередной пароход с Вакканай придёт на будущей неделе. Прерывает молчание один из гостей. - Да. Канелзава собирается в Хоккайдо со своей женой японкой Миёко и маленькой дочкой . Снова наступает молчание. Я помню Миёко- сан. Молодая, худенькая японка, жена корейца- друга отца в зимнюю стужу приходила к нам в гости и грея ладони над судопу, приговаривала: самуй, самуй. Пока мужчины разглядывают снова зелёную карту своей родины, мама моет посуду над деревянным нагаси. Я засыпаю под говор взрослых и во сне вижу чудесную страну Корею. Она голубая и теплая, как нагретая мартовским солнцем жестяная обивка магазина рядом с нашим домом, где мы грелись. А груши, которых я не видел даже во сне, представляются картошкой в мундире, испеченной в золе хикидаси чугунного судопу.
Памяти наших родителей Встреча 'Атира- но хэя -дэ анатава атира-дэ годзаимас' сказал хозяин гостиницы, указывая на дверь Отец вошёл в маленький номер. Какая встреча была? Бурная вряд ли. Буря была в измаявшейся корейской душе. Матери было 24 года. Ждала с 19 лет. И вот- ему- 32. Вот такая была встреча. Наверное, молчаливая. Я то своих родителей знаю. Тем не менее, представляю- с каким волнением ехал с Сикука отец и с каким волнением ждала его мать. Победившая! Преодолевшая 5 морей, как она говорила. И через каждый пролив- у неё сердце билось всё чаще и чаще- с каждым Аомори, Вакканай. Что выполнит волю неба и всё то, что написано в Мёнсим богам- в книге премудростей, что нашла в ящичке в отцовской комнате в далёком уже Хёллери. Совсем как Татьяна в комнате Онегина. Но отец, конечно о тех, кто остался в Корее сильно и не волновался. Разве лишь о Денсик- племяннике, которого взял в Осака- выучить его. Они расстались, когда у отца дела пошли плохо и он решил ехать дальше на север- в Карафуто. А тут- жена- приехала под его крыло.( Конечно, человек ответственный, хотя уже тогда зарождались ценности индивидуализма, но здесь уже диктовал закон жизни и зарождавшаяся сахалинская закваска.) Сообщили, видать- письмом или телеграммой. Как? Японский выучила там, в деревне- в вечерней школе. Учитель хвалил, что способная. Но всё же! Когда паром отчалил от Пусана и будучи в Симоносеки, группа корейских студентов, ехавшая домой на каникулы, говорила: ' Нунним! Куда Вы собрались в такую даль? В такое время!' И всё же подробно рассказал, как добраться и какаой текст телеграммы отправить в Карафуто. Вот так вот. Студенты поехали создавать новую корею- освобождение придет в 1945-м через год, а мать уехала к отцу, не ведая, что никогда более не увидит ни своей родной деревни , ни родителей.
 
 
 
 
 Солнце- во Льве!
 Свети, Диане, Солнце!
 Я тебя прошу!
 Пусть разум и душа её
 Будут светлы,
 Добры, теплы, ясны!
 Вы- Львы!
 Царствуйте в пустынях
 Среди гиен и антилоп!
 Здорова будь!-
 Диана- Лев!
 И без всякого изъяна
 Озвучишь нам
 И Баха мудрого Канцону
 Моцарта свет
 И это снова
 всё на бис!
 
 2010-08-10
 
 Ах, детство!..
 Помню, как вчера:
 Как мы ходили за водою,
 Как тихи были вечера,
 Когда к колодцу шли с тобою.
 
 Сверкают звёзды в высоте
 И вышка с красными глазами
 Слегка пугает в темноте
 Но с папой мы- с усами сами.
 
 Колодец наш скрипит: ура, ура!
 И вот ведро стоит на крае.
 'Попей водички из ведра!'-
 Вода таинственно сверкает
 
 И вот домой. 'Симсим, откройся!'- я бегу,
 Тяну разбухшую калитку.
 Мы входим в дом: Оксана всё читает-
  Ни гу-гу,
 А мама хочет петь 'Калитку'
 
 
 (сочинено Дианой хорошо. спасибо
 теперя Диана рисует харошие аткрытки
 на ветхозаветные и новозаветные темы()
 
 
 
 
  Карта Кореи. Поздними вечерами у отца засиживались его друзья. Мать наливала им по чашке комз-саке- рисовой водки. Кимчи. После покурят.... Потом столик убирается и отец достает аккуратно сложенную карту Кореи. Бережно разворачивают карту на татами. Так все иероглифами. Красными- крупные города и железные дороги. Черныеми, наверное, города поменьше и деревни. Пунктиром- провинции. Все восемь провинций. Тогда еще не было 38- параллели. 1950 год только начинался. Приятели отйа с рдостью находят свои города, откуда их забрала судьба. Родные места. - вот- Ченджу!. - а вот- Ульсан. На карте все рядом,. Но в Ульсане гораздо теплее. - У нас в Ульсане растут груши, что вот тот большой чайник! Наступает пауза. Все молчат. Передышка такая, как бы только что пешком преодолели эти большие расстояния. Эти сотни ли. - Говорят, что очередной пароход с Вакканай придёт на будущей неделе. Прерывает молчание один из гостей. - Да. Канедзава собирается в Хоккайдо со своей женой японкой Миёко и маленькой дочкой . Снова наступает молчание. Я помню Миёко- сан. Молодая, худенькая японка, жена корейца- друга отца в зимнюю стужу приходила к нам в гости и грея ладони над судопу, приговаривала: самуй, самуй. Пока мужчины разглядывают снова зелёную карту своей родины, мама моет посуду над деревянным нагаси. Я засыпаю под говор взрослых и во сне вижу чудесную страну Корею. Она голубая и теплая, как нагретая мартовским солнцем жестяная обивка магазина рядом с нашим домом, где мы грелись. А груши, которых я не видел даже во сне, представляются картошкой в мундире, испеченной в золе хикидаси чугунного судопу. Исида -сан Уличные фонари освещали падающий предновогодний снег. Скользкую снежную дорогу. Я шёл от Исида- сан- перед уездом из Корсакова. Попрощаться. У него чистая, без всяких излишеств холостяцкая квартира, вернее комната, в которой жил с 1945 года. Вот уже 25 лет он с Ульсана. Там жена. Сын. Всё смотрел на меня. Часто дарил одёжку- то свитер, то штаны. Сейчас понимаю- не имея возможности сделать это своему сыну. Стульев в комнате нет. Есть мару- небольшое возвышение от коридора. Сидит на дзабудон. Пол, как у всех японских жилищах устлан татами. На полке- радио Балтика с зелёным глазком. Включает. Сейчас настрою на корейское КБС, говорит он. Плохая связь. Свист. Завывание. Выключил. И рассказывает сам. - сейчас в Корее движение Семаыл. А певцы, продолжает дальше- даже в европе, в Париже получают признание. Одна получила серебряный приз.(Это он про Чжон Хеын, которая до сих пор популярна своей песней Анге- Туман) Исида- сан, как все немногие друзья моего отца, вызывали у меня чувство уважения - да,... до войны мне было тридцать. Сложное было время, но я вникал во все устройство мира и мне было все ясно, как эта электрическая лампочка. ... я шёл и хлопьями валил снег. Как же, подумал я. Дядю Исида- сан судьба оторвала от родины, от жены и родного дитя. Всё ему было ясно тогда, кроме одного- не знал он, что и через 25 лет будет одинёшенек. Как многие холостые одисан- корейцы, жившие группами на улице советской- бывшей Хонтё. На следующий день я уехал с острова. Через 2 года узнал, что Исида-сан умер. Говорят, что недавно из Кореи приезжал его сын и забрал его прах на ролину. В ульсан.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 Юность наша нескончаема,
 Как волн гряда
 На побережье в Чиннай.
 И сквозь пелену тумана
 Виден наш Корсаков-
 Знакомый порт,
 Причал, где работали
 И влюблялись мы.
 Курильская гряда!
 Как рады мы, что твой песок,
 И ламинарии пахучие,
 И шиповник на берегу-
 Всё те же, как и в Чиннай
 Далёком и здесь,
 Сейчас и навсегда!
 
 Дождливый июль, 2013
 
 
 
 
  Этюд
 
 Я говорю тебе-
  Добавь немного
  Синего-
 Слишком пенно
  слепящее море
 на холсте,
  что ты пишешь.
 Разве счастье
  Такое бывает?
 Ты говоришь:
  Видишь ли,
  Милый-
 Море всегда
  Такое седое
 И молодое
 И луна- вся такая
 Как сейчас и потом
 И мы стобой,
  Я надеюсь
 Конечно,
  Я говорю.
 Но холодает-
 Ведь осень.
 Ведь скоро закат
 И будет темно.
 Ты отвечаешь-
 Как раз
  Я хотела
 Увидеть закат
  На холсте.
 Я в детстве
  Танцевала
  Восход,
 Пела про день
 В нашу
  Юность,
 Ты знаешь.
 А эти закаты,
 Что пылают
  Так нежно
 И ночь,
 Что усыпана
  Звёздами,
 Я увидела только
 С тобою.
 Мой милый.
 
 
 
  "-Что, туман?
  -Нет, просто пасмурно."
  (Из утреннего разговора)
 
 Ночь..
 Грезится стих.
 Грезятся волны, море..
 Ночное море,
 Мерный шум
 Чредой идущих волн,
 Как в сердце нашем
 Не стихла юность.
 
  В эту ночь,
 Как в прошлый вечер
 Играет нам Мишель Легран
 'Зонтики' свои
 Как в тот дожливый август
 Как Бах, как Гендель
 Гоняет фуги дней
 Годов...
 Под ритмы океана
 Дней, ночей.
 
 И грезится нам
 Шиповник снова
 Запах моря.
 вечная любовь
 Грезятся звёзды нам
 В эту ночь
 Сквозь облака
 Туман рассветный
 
 
  ***
 
 Берлог недавних
  Доисторический пролог-
 Из тьмы лесов
 Из чащи снов
  И слов
 Летели к звёздам
  Новым-
 От дальних
  Сочетаний
 Хаоса и добра,
  Неведенья глухого...
  И вот мы здесь
 Здесь хорошо
 Покой не снится
  Нам-
 Он в тебе,
  Во мне.
 И дальних странствий
  Кобылица-
 Пегас-
  Жует траву,
 Взирая на суету
 Уж равнодушно
 
  1979, авг
 
 
 
 
 Вчера был снег и ветер. Но глянь в окно - залив наш снова светел! И лёд уж тает вновь. Да -волны жизни, быта пыль и снов и слов Не заслонят нам образ твой и мой Той юности далёкой! И наш корабль - звездолёт Наше ложе! (Чем же хуже? ) Ночью этой чудной на парусах Под ветром солнечным Плывет размеренно средь звёзд... (когда -то давно!)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 Колыбельная
 
 
 Дуй, Господь,
  Февральскими ветрами,
 Как тогда-
  В тот зимний вечер,
  родился я-
 В семье корейской
 В японской старой
  Фанзе.
 Пой, Господь,
 Нам колыбельную
 Сердитым свистом
 Ветра за окном.
 Снег заметает
  Всё кругом-
 Следы кеда,
 Следы сапог-
 Здесь наша родина-
 И для нас
  Дорог домой
  в Корею нет.
 
 Здесь родились мы.
 И нам всё чудно-
 Снежинок дивных
 Хоровод ,
 Мерцанье звёзд
 И мамы взгляд-
 Ласково-
  Тревожный.
 И скудный солнца
  Луч
 На сером небосклоне.
 
 Пой, Господь,
  Нам Песнь Свою-
 Как мы с подругою моей
 Слагаем песню
 О долгой жизни
 Здесь, в России.
 О том, чем нас Ты
 Одарил -
 Надеждой, Верою,
 Любовью
 Во всякий трудный
 И в счастливый
 Нашей жизни Час!
 
 16 февраля 2011
 
  Карта Кореи.
 
 Поздними вечерами у отца засиживались его друзья. Мать наливала им по чашке комз-саке- рисовой водки. Кимчи. После покурят.... Потом столик убирается и отец достает аккуратно сложенную карту Кореи. Бережно разворачивают карту на татами. Так все иероглифами. Красными- крупные города и железные дороги. Черными, наверное, города поменьше и деревни. Пунктиром- провинции. Все восемь провинций. Тогда еще не было 38- параллели. 1950 год только начинался. Приятели отца с рдостью находят свои города, откуда их забрала судьба. Родные места. - вот- Ченджу!. - а вот- Ульсан. На карте все рядом,. Но в Ульсане гораздо теплее.
 - У нас в Ульсане растут груши, что вот тот большой чайник! Наступает пауза. Все молчат. Передышка такая, как бы только что пешком преодолели эти большие расстояния. Эти сотни ли.
 - Говорят, что очередной пароход с Вакканай придёт на будущей неделе. Прерывает молчание один из гостей.
 - Да. Канедзава собирается в Хоккайдо со своей женой японкой Миёко и маленькой дочкой .
 Снова наступает молчание.
  Я помню Миёко- сан. Молодая, худенькая японка, жена корейца- друга отца в зимнюю стужу приходила к нам в гости и грея ладони над судопу, приговаривала: самуй, самуй.
  Пока мужчины разглядывают снова зелёную карту своей родины, мама моет посуду над деревянным нагаси.
  Я засыпаю под говор взрослых и во сне вижу чудесную страну Корею. Она голубая и теплая, как нагретая мартовским солнцем жестяная обивка магазина рядом с нашим домом, где мы грелись. А груши, которых я не видел даже во сне, представляются картошкой в мундире, испеченной в золе хикидаси чугунного судопу.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"