Голос Джулиана Вейна звучал ровно, с той долей доверительности, которая обычно заставляет собеседника чувствовать себя соучастником великого дела. Он стоял в центре амфитеатра Сенатской комиссии, освещенный мягким голубоватым светом потолочных панелей. Здесь, на Новой Этерне, архитектура старалась имитировать земную классику, но за панорамными окнами вместо привычного неба расстилалась бледно-лиловая атмосфера далекой планеты.
- ...Как вам известно, дамы и господа, наша цивилизация - плоть от плоти и сталь от стали - целиком зависит от труда машин, - Вейн сделал паузу, обводя взглядом ряды сенаторов. - Роботы на рудниках, роботы-сборщики в агро-куполах, автоматизированные системы правопорядка. Но посмотрите на них.
За его спиной ожил огромный голографический экран. По залу поплыли изображения: многорукие крабы-пожарные, неуклюжие гусеничные платформы с манипуляторами, безликие дроны-патрульные. Ни одной черты, напоминающей человека.
- Основатели нашей колонии, следуя догматам Первого Кодекса и наставлениям Объединенной Церкви, наложили строжайшее табу на антропоморфизм. "Машина не должна имитировать образ Творца", - процитировал Вейн с легкой, почти незаметной усмешкой. - В то время это имело смысл. Мы боялись восстания машин, боялись потерять границы реальности. Но сегодня, в двадцать четвертом веке, эти страхи выглядят как суеверия дикарей.
Он прошелся по залу, заложив руки за спину.
- В шахте человеческая форма - это помеха. Для тушения пожара четыре ноги лучше двух. Но есть одна сфера... одна фундаментальная потребность нашего вида, где запрос на точную копию человека не просто велик. Он жизненно необходим.
Джулиан остановился и посмотрел прямо в камеру трансляции.
- Секс.
В зале воцарилась тишина. Сенаторы зашевелились, кто-то поправил воротник, кто-то демонстративно уткнулся в планшет.
- Задумайтесь, - продолжил Вейн, понизив голос. - Мы называем себя прогрессивным обществом, но до сих пор живем в плену средневековых ограничений. Тысячи сломанных судеб, искалеченная психика, сексуальное насилие и теневой рынок услуг, который мы не в силах искоренить. Я - взрослый мужчина, я счастливо женат, и моя личная жизнь вполне меня устраивает. Но я помню себя восемнадцатилетним.
Он горько улыбнулся, глядя на свои ладони.
- Угловатый подросток в мире, где социальные стандарты завышены до небес. Одноклассницы, которым ты не интересен. Проституция - вне закона. Я потерял девственность в двадцать два года, и в нашем "прогрессивном" кругу это было поводом для насмешек, почти клеймом неполноценности. Сколько молодых людей прямо сейчас проходят через этот ад неуверенности и стыда? Наши новые разработки решат эту проблему раз и навсегда.
Вейн едва заметно кивнул своему ассистенту в тени ложи.
Боковая дверь бесшумно скользнула в сторону. В зал вошла молодая женщина. На ней не было ни нитки одежды. Она шла легкой, уверенной походкой, ее кожа в свете ламп казалась безупречно фарфоровой. Дойдя до центра, она плавно развернулась к сенаторам. На ее губах играла мягкая, едва уловимая улыбка. Она приняла позу, которая была одновременно и вызывающей, и удивительно естественной, обнажая совершенные линии бедер и груди. И замерла.
По залу пронесся шепот. Сенатор Митчелл, мужчина лет пятидесяти с седыми висками, подался вперед, не в силах отвести глаз.
- Вы хотите сказать... - его голос слегка дрогнул, - что это не человек?
- Это "Ева-1", - ответил Вейн. - Искусственная органика на основе полимерных белков, сложнейшая электроника и имитационный ИИ четвертого поколения. Она не мыслит в нашем понимании, она не страдает. Она - идеальный инструмент. Никакого риска беременности. Никаких венерических заболеваний. Никакого страха перед преждевременным семяизвержением или неопытностью. Юноша получает уверенность и навыки в безопасной среде. Никаких драм, никаких разбитых сердец. А потом, когда он будет готов, он сможет встретить живую женщину, будучи психологически зрелым партнером.
- Вы уверены насчет отсутствия драм? - подала голос сенатор Эвелин Торн. Ей было около тридцати пяти, и она смотрела на обнаженного андроида с нескрываемым скепсисом.
Вейн пожал плечами.
- Мисс Торн, это всего лишь очень продвинутый вибратор. Вы ведь не склонны влюбляться в свои бытовые приборы?
Торн фыркнула, хотя ее щеки слегка порозовели.
- Вряд ли. Но история знает случаи, когда люди привязывались и к тостерам, если те умели вовремя подать теплый хлеб.
- Любая технология несет риски, - парировал Вейн. - Но из-за страха обжечься мы могли бы до сих пор сидеть в пещерах без огня.
- Вы упомянули нелегальную проституцию, - заговорила сенатор Галлоуэй, суровая женщина в строгом костюме. - Каким образом это... изделие решит проблему эксплуатации реальных женщин?
- Экономика, сенатор, - Вейн хищно улыбнулся. - Содержание такого робота обходится дешевле, чем аренда жилья и медицинская страховка для человека. Как только рынок насытится доступными моделями, бизнес на торговле людьми просто потеряет рентабельность. Зачем рисковать законом и здоровьем, когда можно купить совершенство?
- Очень удобно, - холодно заметила Галлоуэй. - Кажется, вы очень хорошо позаботились о нуждах своего пола, мистер Вейн.
- Мы не поощряем сексизм в "Нексус Индастриз", - Вейн снова кивнул ассистенту.
В зал вошел мужчина. Высокий, с атлетическим телосложением, напоминающий ожившую статую античного героя. Его нагота была столь же естественной, как и у первой модели. Он встал рядом с женщиной-роботом, воплощая собой идеал мужской красоты.
- Пожалуйста, - развел руками бизнесмен. - Молодые женщины сталкиваются с теми же страхами и комплексами. Теперь они могут получить опыт без боли, без риска забеременеть от случайного подонка и без унижения. Мы также готовим линейки для любых предпочтений. Никто не будет обделен.
Сенатор Торн непроизвольно облизнула губы, глядя на безупречные мышцы мужского андроида. Ее взгляд на мгновение задержался на его бедрах, прежде чем она заставила себя посмотреть в сторону.
- Благодарим вас, мистер Вейн, - произнес председатель комиссии, постукивая молоточком. - Мы услышали вашу позицию. Голосование по поправкам в Этический Кодекс состоится через три дня. До этого времени сенаторы изучат предоставленные вами технические спецификации и социальные прогнозы. Заседание закрыто.
Джулиан Вейн вышел в приемную, где его уже ждала Сара Ковик - его ведущий инженер и правая рука. Ей не было и тридцати, она была умна, амбициозна и сейчас заметно нервничала, теребя край своего лабораторного халата.
- Ну как? - быстро спросила она, когда они направились к лифтам. - Они выглядели... ошеломленными.
- Они у нас в кармане, Сара, - Вейн нажал кнопку вызова. - Не сомневайся, они проголосуют как надо.
- Вы так уверены? Галлоуэй выглядела так, будто готова вас расстрелять.
Вейн негромко рассмеялся, заходя в кабину лифта.
- Сенатор Галлоуэй проголосует "за", потому что ее дочь через неделю получит должность вице-президента в нашем юридическом отделе. А сенатор Митчелл поддержит нас, потому что наш новый завод по производству полимеров откроется именно в его избирательном округе, обеспечив три тысячи рабочих мест. Чистая математика интересов, дорогая моя.
Сара нахмурилась.
- Это... немного цинично, Джулиан. Я думала, мы действительно меняем мир к лучшему, а не просто покупаем голоса.
Вейн повернулся к ней и мягко положил руку ей на плечо.
- Иногда правому делу нужна небольшая порция грязи для смазки механизмов. Если дело действительно правое - а наше дело освободит человечество от вековых оков - грязь к нему не прилипнет. Она просто высохнет и отвалится.
Двери лифта открылись в просторный холл, залитый закатным светом Новой Этерны.
- Ладно, на сегодня мы неплохо поработали, - сказал он, направляясь к своему флаеру. - Отвезите меня домой, Сара. И можете быть свободны до утра. Завтра нам предстоит подготовить контракты для первой партии "Ев".
Они вышли на посадочную площадку, где ветер трепал полы их одежды, а над горизонтом поднималась первая из трех лун планеты, предвещая начало новой эры.
Глава 2. Корпоративные тайны и маленькие слабости
Квартира Сары Ковик находилась на восемьдесят втором этаже жилого комплекса "Скайлайн", возвышавшегося над неоновым морем делового центра Новой Этерны. Это была небольшая, но уютная студия, заставленная голографическими проекторами, свернутыми экранами и наполовину разобранными сервомоторами.
Сара подошла к панорамному окну. Далеко внизу по магнитным магистралям скользили светящиеся точки вечернего трафика, а на уровне ее глаз проплыл рекламный дирижабль, мягко подсвечивая лиловые облака. Девушка устало зевнула, сбросила туфли и побрела к кухне. Выудив из умного холодильника энергетический батончик со вкусом синтетической клубники, она направилась в ванную, на ходу стягивая с себя одежду и оставляя за собой дорожку из юбки, блузки и белья.
Горячие струи акустического душа быстро смыли напряжение долгого дня. Выйдя из кабинки и плотно завернувшись в пушистое полотенце, Сара остановилась перед большим зеркалом во весь рост. Она вздохнула и одним движением сбросила полотенце на пол.
- М-да, не королева красоты, - критически пробормотала она, поворачиваясь из стороны в сторону.
На нее смотрела молодая женщина с немного бледной от вечного недосыпа кожей, растрепанными после душа каштановыми волосами и легкими тенями под глазами. Ее фигура была скорее практичной, чем идеальной: небольшая грудь, едва заметная складочка на животе от сидячей работы над чертежами, чуть сутулые плечи. Она была живой, настоящей, с россыпью мелких веснушек на плечах - полная противоположность безупречной, пугающе идеальной фарфоровой "Еве", которую Джулиан сегодня демонстрировал сенаторам.
Сара тряхнула головой, отгоняя мысли о работе, и прошла в спальню. Стена за кроватью казалась абсолютно гладкой, но Сара приложила ладонь к скрытому сканеру. Панель бесшумно отъехала в сторону, открывая тайную нишу-шкаф.
Внутри стоял он. Прототип "Адонис-7". Точная копия мужской модели, блиставшей сегодня в Сенате.
Сара невольно улыбнулась, скользя взглядом по совершенным, скульптурным линиям его тела. Вспомнились слова Джулиана в лифте: "Иногда правое дело нуждается в небольшой порции грязи для смазки..." Что ж, в этом было зерно истины. Строго говоря, она совершила должностное преступление. Она украла этот прототип из закрытой лаборатории "Нексус Индастриз"... ну, не украла, а "одолжила" для проведения независимых домашних тестов. Когда-нибудь она вернет его на место. Честно-честно. Может быть, на следующей неделе. Или в следующем месяце. А пока...
Она протянула руку и нажала едва заметную сенсорную точку в районе его ключицы.
По искусственной коже пробежала легкая тепловая волна. Грудь "Адониса" приподнялась, имитируя глубокий вдох, а ресницы дрогнули. Он открыл глаза - глубокие, теплые, запрограммированные на абсолютное обожание.
- Вы вернулись, моя госпожа, - произнес он бархатным, низким голосом, в котором не было ни капли синтетических вибраций.
- Да, - Сара сделала шаг вперед, чувствуя, как по спине бегут мурашки от предвкушения. - И госпожа хочет немного любви.
Робот шагнул из ниши и плавно, с пугающей грацией хищника, опустился перед ней на колени. Его руки легли на ее бедра - теплые, уверенные, идеально выверенные. То, что последовало дальше, заставило Сару напрочь забыть и о Сенате, и о чертежах, и о собственных комплексах. Машина не знала усталости, не знала сомнений и была запрограммирована считывать малейшие изменения в ее пульсе и дыхании.
Вскоре Сара задыхалась от нахлынувшего удовольствия. "Адонис" довел ее до первой, ослепительной вспышки наслаждения, после чего легко, словно она ничего не весила, подхватил на руки и опустил на кровать. Его ласки были бесконечно нежными и одновременно настойчивыми. Он брал инициативу ровно там, где это было нужно, доводя ее до оргазма снова и снова, пока Сара, совершенно обессилевшая, не вцепилась в его идеальные плечи, умоляя остановиться.
Она откинулась на влажные подушки, пытаясь отдышаться. Робот замер рядом, заботливо поглаживая ее по волосам.
"Да уж, - подумала Сара, глядя в потолок затуманенным взглядом. - Это смазка что надо".
Мелодичный звонок в дверь разрушил идиллию. Сара застонала, с трудом заставила себя встать, накинула халат и, путаясь в полах, побрела в прихожую.
На пороге стояли Хлоя и Миа - ее давние подруги, смешливые, яркие и вечно ищущие приключений.
- О, мы как раз вовремя! - воскликнула Хлоя, держа в руках бутылку синтетического вина. Но, приглядевшись к раскрасневшемуся лицу Сары, ее растрепанным волосам и безумному блеску в глазах, осеклась.
Миа расхохоталась.
- Да уж, мы и без слов всё видим! Кто этот счастливчик?
- Заходите, - Сара смущенно махнула рукой, пропуская их внутрь. - Идемте в спальню. Я вам кое-что покажу.
Заинтригованные подруги последовали за ней. Когда они вошли в спальню и увидели обнаженного "Адониса", застывшего у кровати в ожидании приказов, в комнате повисла звенящая тишина. Бутылка в руках Хлои опасно накренилась.
Они были в шоке и в абсолютном восторге одновременно.
- Матерь божья... - выдохнула Миа, медленно обходя робота кругом и рассматривая его как произведение искусства. - Сара... это то, о чем я думаю?
- Прототип, - гордо, хоть и немного смущенно, кивнула Сара. - Из лаборатории.
Хлоя подошла ближе, ее взгляд опустился ниже пояса идеального мужчины.
- Слушай, - она нервно сглотнула. - А он всегда... ну, в таком боевом положении?
Сара моргнула, переводя взгляд на робота. Система охлаждения и возврата в базовый режим еще не сработала.
- Знаешь... об этом я как-то не подумала. Надо будет внести правки в код спящего режима.
Подруги переглянулись. В их глазах заплясали одинаковые озорные огоньки.
- Сарочка, - сладким голосом протянула Миа. - А можно... можно нам его опробовать? В чисто научных целях, разумеется.
Сара усмехнулась, затягивая пояс халата потуже.
- Ну так я вас за этим и позвала, девочки. Командуйте. Его зовут Адонис.
Она прислонилась к дверному косяку, некоторое время с улыбкой наблюдая, как подруги, хихикая и перешептываясь, подступают к невозмутимому роботу.
- Ладно, - пробормотала Сара себе под нос, отворачиваясь. - Пойду, пожалуй, ужин приготовлю. Чувствую, аппетит у вас сегодня будет зверский.
Глава 3. Изнанка прогресса
Голограмма мигнула в последний раз, запечатлев триумфальную улыбку Джулиана Вейна и застывшие, безупречные фигуры его творений, после чего растаяла в воздухе. В ту же секунду под потолком с тихим гудением вспыхнули резкие белые лампы, безжалостно выхватывая из темноты суровый, подчеркнуто спартанский интерьер комнаты.
За массивным столом из матово-серого сплава неподвижно сидела дюжина мужчин и женщин. Они разительно отличались от расслабленных, ухоженных политиков Новой Этерны. В их лицах, независимо от расы, читалась жесткая, почти хищная выправка. Все они были облачены в глухие черные мундиры безукоризненного кроя, воротники которых украшали зловещие золотые эмблемы - сплетенные геометрические символы, безошибочно выдающие принадлежность к военной элите Империи.
С тяжелым металлическим лязгом бронированные жалюзи на единственной стене поползли вверх. За толстым бронестеклом открылся вид, не имеющий ничего общего с урбанистическими пейзажами демократических миров: буйные, хищные заросли инопланетных джунглей с мясистыми багровыми листьями, над которыми нависало тяжелое, ядовито-желтое небо чужой системы. Эта тайная база располагалась на самом краю изведанного космоса, надежно укрытая от любопытных сенсоров Этерны.
Во главе стола сидел седовласый офицер с глубоким шрамом, пересекающим скулу. Он сцепил пальцы в замок и обвел присутствующих тяжелым взглядом.
- Любопытное зрелище, - его голос звучал сухо, как треск разрываемой ткани. - И что этот балаган значит для нас?
Со своего места поднялся худощавый мужчина с холодными, цепкими глазами сотрудника имперской разведки.
- Мой господин, - он почтительно склонил голову. - В лучших традициях Новой Этерны, Джулиан Вейн скормил Сенату полуправду. Под прикрытием борьбы за социальное благополучие они действительно собираются наводнить рынок машинами для постельных утех. Но это лишь вершина айсберга, дымовая завеса для отвода глаз пацифистов. Наши источники подтверждают: "Нексус Индастриз" готовит новые военные машины на той же платформе.
Женщина-офицер с коротко стриженными темными волосами пренебрежительно фыркнула.
- В этом нет никакого тактического смысла. Их боевые дроны, эти тяжелые "пауки", орбитальные "дикобразы" и рои микроботов уже представляют для нас серьезную угрозу на открытых театрах военных действий. К чему им возвращаться к антропоморфным формам? Это выглядит как нелепая блажь из древних фантастических рассказов. Человеческое тело - далеко не идеальная машина для убийства.
- Для открытого боя - возможно, - парировал разведчик. - Но представьте себе идеального диверсанта. Машину, которая выглядит, дышит и двигается как человек. Которую можно внедрить в правительство, на военную базу или... в постель к высокопоставленному чиновнику. Наши лучшие агенты и аналитические алгоритмы не сомневаются: проект Вейна - это реальная, полномасштабная угроза безопасности Империи.
Старший офицер поднял руку, призывая к тишине. Спор мгновенно прекратился.
- Домыслы оставим журналистам Этерны, - отрезал он. - Через несколько месяцев, когда ваши хваленые агенты добудут чертежи или сам прототип, мы будем знать больше. Тогда и вернемся к этому разговору. А пока у Империи есть гораздо более насущные проблемы на восточных рубежах, требующие немедленного тактического решения.
Он перевел взгляд на молодого офицера по левую руку от себя. Тот мгновенно вскочил, коротко и почтительно поклонился старшему по званию и, развернув тактический планшет, приготовился вывести на экран оперативные сводки.
Голографический проектор снова ожил, заливая лица имперцев кроваво-красным светом стратегических карт.
Глава 4. Искажение пространства
Командный центр тяжелого крейсера "Авангард" гудел от приглушенных голосов и щелканья клавиш. В отличие от залитого светом амфитеатра на Новой Этерне, здесь царил рабочий полумрак, разрываемый лишь свечением десятков тактических мониторов. За огромным панорамным окном медленно вращался темный газовый гигант - мрачная, исполинская планета на самых задворках звездной системы.
На этот раз состав Сенатской комиссии был иным: строгие костюмы политиков резко контрастировали с безупречной военной формой офицеров Космического флота. Сенаторы стояли на смотровой палубе, отстраненно наблюдая за тем, как внизу, в оперативной яме, техники и навигаторы обмениваются короткими, рублеными командами.
- Вектор выровнен. Синхронизация потоков на отметке девяносто процентов, - доложил один из операторов.
Главный экран был разделен надвое. На левой половине крупным планом транслировалось изображение небольшого беспилотного корабля. Его угловатый корпус, усеянный датчиками, парил в абсолютной пустоте на фоне темных облаков газового гиганта. Телеметрия в углу экрана показывала расстояние: ровно один миллион километров от крейсера. Правая половина экрана демонстрировала пустой участок космоса, отмеченный лишь сеткой координат.
- Начать накачку контура, - скомандовал седой генерал, стоявший у перил рядом с председателем комиссии.
Вокруг беспилотника начал формироваться странный энергетический кокон. Пространство исказилось, словно воздух над раскаленным асфальтом, окутав корабль мерцающей, пульсирующей фиолетовой сферой.
- Запуск по готовности! - рявкнул генерал.
Внезапно беспилотник исчез. Не улетел, не растворился, а просто перестал существовать в левой части экрана. В ту же микросекунду на правой половине монитора, в пустых координатах, вспыхнуло фиолетовое зарево, из которого вывалился угловатый корпус корабля.
Молодой лейтенант у пульта связи вскочил, его голос дрожал от напряжения и сдерживаемого восторга:
- Господин генерал! Расстояние в один миллион километров пройдено! Время транзита зафиксировано. Расчетная скорость... - он сглотнул, глядя на цифры. - Скорость составила 1,14 скорости света! Барьер пробит!
По командному центру пронесся коллективный вздох. Но спустя несколько долгих мгновений беспилотник, всё еще окруженный нестабильным, бьющимся в конвульсиях энергетическим коконом, внезапно пошел трещинами. Космос озарился беззвучной, ослепительно-яркой вспышкой. Корабль разлетелся на тысячи раскаленных обломков.
И тут произошло нечто неожиданное.
Вместо разочарования, оперативная яма взорвалась аплодисментами. Офицеры вскакивали с мест, радостно кричали, пожимали друг другу руки и даже обнимались, забыв о субординации. На смотровой палубе сенаторы заулыбались, одобрительно кивая.
Старший сенатор, тучный мужчина с багровым от удовольствия лицом, повернулся к генералу и крепко пожал его руку.
- Поздравляю вас, генерал! С блестящим, заслуженным успехом. Вы сотворили историю. Можете быть абсолютно уверены: проект получит полную поддержку Сената и неограниченное финансирование. Мы продолжаем работу.
Удовлетворенные политики начали неспешно стягиваться к выходу. Лишь один из них остался стоять как вкопанный. Это был самый молодой член комиссии, сенатор Артур Кросс. Он присутствовал на подобных испытаниях впервые, и сейчас на его лице читалось полное, абсолютное недоумение.
Внезапно он побледнел, его кулаки сжались, и он взорвался от ярости.
- Что здесь происходит?! - его голос эхом разнесся по палубе, заставив нескольких техников обернуться. - Вы что, издеваетесь надо мной? Какое, к черту, финансирование?! Это же катастрофический провал! Корабль только что взорвался на миллион кусков!
Наступила неловкая пауза. Офицеры и сенаторы посмотрели на Кросса: кто-то с явным недоумением, кто-то - с откровенно снисходительной улыбкой.
Старший сенатор мягко вздохнул, подошел к Кроссу и по-отечески положил руку ему на плечо.
- Вы здесь впервые, Артур, поэтому в самом деле не понимаете сути, - произнес он спокойным, ровным тоном. - Не огорчайтесь, я сам был когда-то на вашем месте и задавал те же вопросы. Позвольте мне вам кое-что объяснить.
Он указал на экран, где догорали обломки дрона.
- То, что мы только что видели, - это гигантский, титанический, фантастический успех науки. Нам удалось пробить ткань пространства и переместить материю быстрее скорости света. Да, поле нестабильно. Да, корабль не выдержал перегрузок и взорвался, и это, несомненно, печально для инженеров.
Сенатор понизил голос, чеканя каждое слово:
- Но мы доказали, что технология работает. Мы на верном пути. Послушайте, Артур... Даже если у нас никогда не получится стабилизировать это поле, и корабли продолжат взрываться в конце пути - что ж, будет очень грустно, что мы не сможем отправлять к звездам пилотируемые пассажирские лайнеры. Но... мы сможем посылать атомные снаряды. Мы сможем отправлять тяжелые торпеды, неуязвимые для любой существующей ПРО, потому что их невозможно перехватить на сверхсветовой скорости. Мы сможем посылать бронированные курьерские капсулы с пакетами важнейших данных или сигнальные ракеты на другие концы галактики. Оружие, бьющее быстрее света, Артур. Вы теперь понимаете?
Кросс моргнул. Ярость на его лице медленно сменилась осознанием, а затем - глубоким, жгучим стыдом. Он посмотрел на улыбающегося генерала, на обломки на экране, и краска залила его щеки.
- Да... - растерянно пробормотал молодой сенатор, нервно поправляя галстук. - Да, прошу прощения. Я... я должен был сам догадаться об этом стратегическом потенциале. Извините, дамы и господа, я повел себя непрофессионально. Чувствую себя идиотом.
- Ничего страшного, мой мальчик, - добродушно хохотнул старший сенатор, похлопав его по спине. - Мы все здесь учимся мыслить масштабно.
Он повернулся к военным.
- Генерал, если мне не изменяет память, вы обещали нам грандиозный обед в офицерской кают-компании? Откровения физики сильно разжигают аппетит!
![[]](/img/n/nambu/etikanowojplotirobotyiseks/ewa1.jpg)