Когда-то в давние времена племя Энайола большим было и богатым. Главный доход приносило золото, но явились чужеземцы во главе с Богом войны Огуном и перебили почти всё племя. Немногим удалось бежать, себя спасая и своих детей. С ними была и шаманка Нкиру.
Затерялось племя Энайола среди болот, непроходимого леса и двух рек - Малой, что поила их водою да кормила рыбой, и Большой, полной огромных крокодилов-ньонго.
Больше ста вёсен было шаманке, когда Великая Мнанма позвала её к себе на небо, вот тогда Нкиру и передала прапрадеду Ронахо наказ в плетёном мешочке. Был он нарисован на куске буйволиной кожи, и вот уже много лет бережно хранился, передаваясь по наследству. Люди племени были уверены, что в наказе шаманки спрятан потерянный путь к кладовым золота, однако разгадать его никто не сумел, пока наказ не перешёл к Ронахо.
И Ронахо всё понял! Да, это секретный путь к золотым кладовым в горах, далеко в стороне, откуда приходит Солнце, и где гнездятся жуланы. Если найти это место, то племя Энайолы вернёт себе золото. Поделился Ронахо с женою, взял в руки плетёнку с наказом и радостно поблагодарил Великого Бога Мулунгу, станцевав зулу у хижины. Да поспешил, не дожидаясь утра, к главному советнику вождя Изубо. Но по дороге случилось несчастье - напал на Ронахо слон, искалечил, а наказ исчез, словно утащил его злой дух Анасси, как ни искали повсюду стражники старшего советника Узонмо.
Два дня Ронахо медленно умирал, страдая от боли и ран. Грустная и уставшая, жена его Алала сидела в хижине возле мужа и, вытирая слёзы, молила небеса о помощи.
Совсем плох Ронахо, язвами покрылся, кровью плюётся. Алала раны смачивает да поит мужа травами - он совсем ничего не ест, говорить не может, только руками немного двигает, а кожа на ладонях содрана и порез небольшой, но гнойный. Плачет Ронахо, не от боли, а потому что наказ потерялся.
А она, хоть и видела этот наказ, даже в руках держала, но ничего особенного не разглядела - рисунки как рисунки, бросилась в глаза лишь птица в левом верхнем углу.
Говорила Алала, просила отдать наказ советникам, пусть сами разгадывают. Но Ронахо сам тайну шаманки раскрыть хотел.
Ох, чуяла Алала, что быть беде - поздно на птичьих кустах первые цветы появились, плохой знак, очень плохой.
Из-за больного мужа редко из дома она выходила, всё сидела рядом и Великому Мулунгу молилась, может, сжалится, вернёт мужу жизненную силу. Спасибо соседке Озунэ, поддержала Алалу, пообещала завтра за больным присмотреть, пока Алала говорить с погонщиком будет. Хоть советник Узонмо и сказал, что слон вдруг рассердился, а погонщик не успел отпугнуть его, но Алала сама хотела всё услышать.
Вздохнув, она прилегла на циновку возле мужа. Ночью снилась старая шаманка. Что-то бормотала, руками махая, но ничего Алала утром не вспомнила.
Проснулась от птичьего пения. Что-то рановато прилетели жуланы. Птичьи трели сменились высоким мужским голосом. Только собралась во двор выйти на птиц и певца посмотреть, как взволнованная Озунэ заглянула. Поставила на циновку плетёную корзину, полную фруктов.
- Слышала я, Алала, погонщика слоны затоптали. Совсем неживой лежит.
- Как затоптали? Что это со слонами случилось? До этого смирные были, послушные.
- Затоптали, Алала! Совсем он неживой. Я сама видела. Лежит, крови много под ним, говорят, Зейру дважды на помощь звал, да уже поздно было. Советник Узомно там проверяет всё.
- Ох, как же я теперь о Ронахо узнаю? - заплакала Алала,закрыв лицо руками.
. - Советник Узонмо говорит, слоны непослушные стали, злые, вот и нападают на людей.
- Может, их кто обидел? Потому и рассердились? Может, злая Амат в их души вселилась? Кто ж сейчас заниматься с ними будет? Помощник погонщика слишком неопытный.
Права была Алала - помощник погонщика слонов Таонго совсем недавно в племени появился. Рыбаки спасли его, тонул он в Малой реке, совсем без сил был, худой, голодный.
- Советник Изубо сказал, справится Таонго, Изубо с ним на встречу с чужеземцами отправлялся, да и где другого погонщика взять ? Слоны вон какие огромные. Советник Узонмо велел напавшего слона убить или увести из деревни. Зейра сильно сердится на погонщика.
- Ох, как же надоели эти слоны. Дочке Изубо для баловства да похвастаться, а в деревне все деревья обглоданы, сколько им всего скормлено, бездонные они, жуют и жуют. так и нас всех затопчут. Правильно Узонмо велел.
Поговорив ещё немного, соседка ушла.
Элала напоила мужа настоем трав и отправилась на поиски дочки Изубо. Та часто то у слоновника гуляла, то с подружками плетением-вышиванием занималась, то у жриц уму-разуму училась, редко дома бывала.
Загляделась по дороге: деревня готовилась к Брачной Церемонии, хижины украшали цветами да птичьими перьями.
Зейра стояла у своей хижины. Солнце освещало красивую фигурку в короткой светлой тунике и длинной юбке с ярким плетёным поясом. Девушка уже успела нанести на тело масло, и теперь кожа блестела на солнце. Да, дочь Изубо выросла и стала красавицей, приходит время женихов искать.
- Здравствуй, Зейра! Красивая у тебя юбка.
- Спасибо, тётушка Алала! Это я сама сшила.
- Зейра, дочка, знаешь ты про мужа моего, Ронахо? Погонщики, может, при тебе что говорили?
- Я не знаю! Не понимаю, как случилось такое, - недовольно ответила девушка,- погонщик дурманного отвара, наверное, напился и слонов напоил.
- Нельзя так об умершем, девочка.
- Можно! Я слона из-за него любимого потеряла! Советник Узонмо злой ходит, выгнать слонов из деревни хочет. Пусть только попробует!
Алала вздохнула - девушка действительно ничего не знает, сердится, а у погонщика уже не спросишь.
Вернувшись домой, Алала осталась во дворе, обед приготовить. Задумавшись, не заметила, как Изубо подошёл.
- Алала, добра тебе. Как хозяин?
Та головой только покачала головой - плохо, совсем плохо.
Изубо постоял молча, потом сказал:
- Хочу в жёны тебя позвать... помнишь меня ещё, Алала?
Когда-то она любила его, но отец приказал Изубо на дочери вождя жениться. Та такая же была надменная да высокомерная, как сейчас Зейра. Как жены не стало, так снова любовь старую вспомнил Изубо. Конечно, одной плохо будет, и вождь племени постарается мужа Алале найти, но ещё живой Ронахо, пусть и плох.
- Таонго сказал, что певец Гвало в тот вечер возле слоновника распевался, тесно ему в своей хижине, звук не такой получается, - сказал Изубо. Помолчав, добавил,- может, и знает что этот жулан голосистый, советник Узонмо им занимается,- и пошел прочь, проронив,- а ты всё же подумай...
Даже в хижину не зашёл, умирающего попроведать. Она же не посмела о наказе и слонах порасспрашивать. И с Таонго не удалось поговорить - ушёл он вместе со слоном к реке, напоить и вдоволь свежей травой накормить. Вернётся не скоро. Тогда и встретится с ним АЛала.
Через два дня покинул Ронахо мир живых. Эти дни Алала совсем от лежанки не отходила. Озунэ, спасибо ей большое, и воды принесла, и обед сготовила. После прощальной церемонии осталась Алала в одиночестве у могилы мужа с молитвами духу Великой Мнанмы, чтобы та приняла умершего под свою защиту.
Долго сидела, мысли разные в голову лезли - как жить теперь? Отвлекло чьё-то сопение и следом скулёж - перед ней сидела собака с маленькими щенками.
- Ох, чем же покормить вас? - посмотрела в корзинке - остались две лепешки, хотела для Мнанмы оставить, но жалко щенков стало. Разломила на мелкие куски, раздала, те потом до самой хижины за ней бежали.
Вечером долго уснуть не могла, вспоминая как с ушедшим мужем жили, как дочку маленькую похоронили, как удачи и невзгоды на двоих делили. Незаметно сморил сон, и Алала проснулась от лая и шума возле хижины.
Ряженые в разных масках шли, играя на барабанах и джаге, крича о начале Церемонии Сватовства. Один из ряженых пропел ньимбо богине Любви Ошун, подержав Алалу за руку, и процессия двинулась дальше, пританцовывая. Алала как девочка вспыхнула, а певец в хижину соседки Озунэ зашёл.
"Вот безобразники. Шутят над женщинами. Ох, напрасно Гвало так много поёт, а ну, как пропадет голос к Брачной Церемонии, итак уже хрипловатым становится, кто запевать тогда будет?"
Назавтра с утра будущие женихи пойдут к своим избранницам, и если девушка согласна на брак, то примет принесённый им материал и раскроит и примерит жениху набедренную повязку для Брачной Церемонии, а после всё будет в тайне - украшение невестами повязок, изготовление женихами масок для себя и головных уборов для будущих невест.
Алала очень боялась, что Изубо, и правда, её в невесты позовёт, поэтому старалась убегать из дома, да и дел было полно - вместе с собаками сходила за водой к Малой реке. Набрав воды и фруктов, отдохнула, посидела на песке, вспомнив, что именно здесь у реки когда-то давно согласилась выйти замуж.
Как давно это было... Но что-то она замечталась, пора возвращаться - скоро стемнеет, а дорога не близкая.
?
Пригодилась собака! Алала привязала к ней плетёнку с фруктами. Жаль, что у реки никого из племени не оказалось - ну так все заняты подготовкой к празднику.
Сварив сорго с фруктами, Алала решила посетить соседку, отблагодарить за помощь.
- Ты дома, Озунэ? - спросила, заходя в хижину. Давненько к ней не заглядывала, с тех пор, как та второго мужа похоронила, всё чаще соседка сама приходила.
- Постой, у меня не убрано,- заметалась та по хижине, явно взволнованно, словно не знала, куда девать что в руках было. Затолкнув свёрток под подушку, облегчённо вздохнула и повернулась к Алале:
- Не ждала гостей я, ну тебе всегда рада. Проходи, выпьем свежего амахе*, как раз настоялся.
Алала присела на лежанку и, пока Озунэ питьё разливала, быстро засунула руку под подушку. Кусок кожи с вышивкой. Птица?
- Озунэ, зачем ты от меня прятала, я же видела, что это повязка набедренная! Рада за тебя, не надо бояться.
- Алала, - смущённо заговорила соседка, взяв ту за руку,- да, я повязку вышивала. Только ты пока не говори никому, это тайна.
- Если это тот, кто жулана перепеть может, то я могу передать ему от тебя привет. Хочу завтра с утра навестить его, может, что-то и расскажет мне, сегодня лепёшки буду делать, да отнесу Великой Мнанме, мужа помянуть попрошу, - ответила Алала и, попрощавшись с Озунэ, пошла проверить, не вернулся ли Таонго. Но слоновник был закрыт.
Назавтра, вернувшись с кладбища, направилась было к Гвало. Да пришла Озунэ, Алала ей лепёшек дала, утром занести хотела, да не было той в хижине. А Озунэ амахе принесла, уговоривала Алалу выпить немного напитка, развеселить пыталась. Да Алала отказалась, сослалась на головную боль.
Еле выпроводила её, и отправилась к Гвало.
Тот как раз в хижине распевался, дали же боги голос, недаром парня жуланом прозвали. Алала, подождав немного, чуть отогнула циновку, попросив разрешения войти. Голос резко оборвался, послышались невнятные звуки. Алала, чуть подождав, зашла в хижину, и тут ее сильно по голове ударили.
Очнулась ночью, и со страхом поняла, что в глубокой мусорной яме находится. Хорошо, что Луна светила, злые духи Анасси в такие ночи не особо по земле разгуливают. Хотела на помощь позвать - да ночью спят все, и вдруг нападавший недалеко? Только молитва Великому Мулунгу помочь может да желание выбраться. Попробовала подняться, руками землю как ступеньки раскапывала, чтобы вылезти. От мусорной вони в горле першило и глаза слезились. "Если я мысли потеряю, то заберет меня на небо Великая Мнанма". Подтянувшись, сумела ухватиться другой рукой за толстые ветки кустарника, и из ямы выбраться, а потом лежала рядом с ямой обессиленная, в слезах.
Вся в ссадинах, еле до дома дошла. Голова кружилась, Алала у хижины остановилась вздохнуть полной грудью. Замерла - птичий куст расцвел, нежными цветами покрылся, при свете Луны словно звёзды с небес спустились. Улыбнулась - услышал Великий Мулунгу ее молитвы, поклонилась низко.
Утром перепуганная соседка в хижину ввалилась:
- Ты это где была, Алала? Потеряла я тебя. Случилось что?
Не стала Алала соседке про яму рассказывать. Сказала, траву для новой циновки собирала.
- Дочка Изубо с отцом сегодня ссорилась, кричала громко. Грозилась к чужеземцам сбежать, если отец другую жену возьмет. Про тебя кричала, что проклята ты злобной Амат, и из-за тебя её маму Мьянма на небо забрала. И что Гвало ты отравила!
- Что она придумывает?! Никого я не травила!
- Но АлАла! Советник Узомно видел, как входила ты в хижину Гвало! А потом его совсем неживым нашли, жрицы отправление признали! Зачем, Алала, зачем ты это сделала?!
- Что?! Я отравила Гвало?! Да зачем мне это юнец неоперившийся? Я и не помню, как он выглядит. И чем я его отравить могла?
- Птичьими ягодами! Вон их на кустах сколько!
Соседка потащила Алалу за руку, к кустарнику: "вот смотри!".
Алала аж рот раскрыла. Среди множества нежных цветков куста, ещё на днях не радовавшего цветением, ярко краснели редкие круглые ягоды. Соседка всхлипнула и к себе убежала. Алала только хотела ближе к кустарникам подойти, как ее окликнули.
К хижине шла целая процессия - старший советник Узонмо и два стражника.
- Собирайся, Алала,- заявил советник,- расскажешь, как ты Гвало отравила, - и, глянув на кусты, хмыкнул.
Алала и рот открыть не успела, как стражники ее подхватили и потащили в Совет, где усадили на циновку. Узонмо напротив разместился и спросил:
- Зачем ты отравила певуна Гвало? Люди видели, как ты входила в его хижину!
- Я не травила! Я даже его не видела. Я...
- Но именно у тебя растут птичьи ягоды, которыми его отравили!- перебил Узонмо.
- Я только сегодня утром увидела, что ягоды появились. Вчера их ещё не было. Как я могла отравить его вчера?
- А откуда ты знаешь, что его отравили вчера?
- Я ничего не знаю, - возразила Алала,- я не видела Гвало.
- Зачем ты врёшь? Придётся тебе посидеть в яме наказаний.
- Советник Узонмо... Да, я была возле хижины Гвало, поговорить с ним хотела. Но я даже не видела его!- она вспомнила, как мучилась её дочка, наевшись птичьих ягод, как ее рвало, как живот разрывало от боли и жидким калом вся циновка измазана была, и попросила:
- Можно мне посмотреть на него сейчас?
Советник пожал плечами:
- Я могу показать тебе только хижину Гвало, самого уже к жрицам унесли для омывания,- Узонмо был явно недоволен.
По дороге встретили Изубо и в хижину все вместе вошли.
На лежанке певца валялась чашка, на дне которой сохранилось немного отвара, а на полу на циновке несколько красных ягод.
- Это твоя чашка, Алала?
О, боги, чашка действительно была ее. Она осмотрела лежанку. Много комков запекшейся крови, и лежанка вся в пятнах. Так же было после смерти мужа, - у Алалы даже голова закружилась и сердце заныло.
- Гвало умер не из-за ягод,- заявила она,- птичьи ягоды ещё неспелые, яда в них нет ещё, а при варке становятся чёрными, эти только с куста сорваны. И человека много рвет и кал жидкий. А здесь нет ни следов рвоты и кала, ни запаха.
- Женщина, не надо придумывать!- вскрикнул Узонмо,- жрицы смотрели тело и сказали, что певец отравлен!
- Но я не травила его! Я хочу посмотреть на Гвало.
- Уже поздно, Алала. Его уже омыли и завернули в саван, нельзя его тревожить, он уже на пути к Великой Мьянме, злая Амат накажет нас, - Узомно явно злился.
- Ну тогда разрешите мне поговорить со жрицами,- она умоляюще посмотрела на Изубо. Тот только развёл руками и сказал:
- Я попробую получить разрешение главного жреца.
Узонмо недовольно поморщился, но согласился. Они давно соперничали с Изубо - в прошлом году тот обошел его и стал старшим советником самого вождя, в то время как Узонмо остался только в общем Совете. Теперь Изубо во все дела вмешивается, и ещё ухаживать успевает за этой Алалой.
Главный Жрец разрешил, и они прошли внутрь омывальни. Старшая жрица подтвердила, что Гвало был отравлен.
. - Возможно, его искусали болотные жуки. Их слюна ядовита. На коже появляются язвы, никто не выживает после их укусов.
- Изубо... У моего мужа тоже были язвы. И кровавая рвота. Но где его могли искусать болотные жуки?
- возможно, Ронахо за водой ходил через топи, - предположил Изумно.
- Ещё была на ладони небольшая рана, как будто порезано чем-то, - вспомнила Алала.
Советники переглянулись.
- След от огненной стрелы?- удивился Изубо, посмотрев на Узонмо. Тот пожал плечами:
- Не думаю. Порезаться можно и в лесу, и дома. Было там что-то такое. Совсем мелкий порез. У него вся кожа на ладонях была содрана, видимо, когда упал, тогда и порезался.
Изубо кивнул, и они попрощались со жрицей.
Узонмо обратился к Алале:
- Чтобы больше тебя не обвиняли, нужно уничтожить эти кусты.
Изубо согласился, предложив Алале стражников на помощь. Узонмо попрощался, а Изубо проводить Алалу решил.
Выйдя, Алала спросила:
- Почему советник Узонмо злой такой? А с виду красивый. Пора ему жениться, уже более тридцати вёсен, неужели не беспокоит его богиня Любви Ошун?
- В данный момент она меня беспокоит,- пошутил Изубо, глядя на Алалу.
Она не успела ответить - навстречу им вел слона Таонго. Рядом шла улыбающаяся Зейра. Видно было, что животное сыто и довольно - вдоволь слон накупался, напился и наелся. Зейра протянула руку, погладила слона,
- Я соскучилась, слон!
- Я тоже,- голосом Зейры ответил Таонго, помахав слоновьим хоботом. Зейра стукнула юношу по руке, и они рассмеялись. Животное ответило радостным звуком.
- Ты почему такой грязный и покусаный? - Зейра протянула руку, потрогала кожу слона.
- Потому что я очень непослушный,- низким голосом ответил за слона Таонго.
- Таонго! - кинулась к погонщику Алала,- ты видел, как слон напал на моего мужа?
Тот испуганно покачал головой - язык племени Эланьолы Таонго знал ещё плохо. По его сбивчивой речи было понятно, что в то время убирался в слоновнике, слышал крики, но не видел, как и почему слон напал, было уже темно. И не знает, проходил кто-либо рядом или нет. Не видел он и как другой слон убил погонщика.
- Я с этим слоном ушёл к реке. Там много сочной травы и листвы деревьев, и удобное место для купания слона.
"Действительно, бестолковый",- подумала Алала и направилась домой. Не видела, как зло вслед ей Зейра смотрела, спиной чувствовала. Её догнал Изубо. Так и шли молча рядом.
Подойдя к хижине, Алала направилась к кустам и заметила на одной из веток тонкую блестящую нить. Земля возле куста была истоптана. Под кустом валялось несколько ягод. Алала присела, внимательно рассмотрела землю.
- Здесь кто-то был,- сказала, сняв с куста и протянув Изубо яркую нитку. Тот изменился в лице, он был явно удивлен и растерян. Ну, конечно! Такие нитки были только у Зейры!
- Я зайду к тебе позже - сказав так, Изубо отправился в сторону Зейры.
Алала немного поела и решила приготовить еду для Изубо. Зачем себя обманывать?Ведь ждать его будет. А потом вытащила циновку и уселась, прикрыв глаза. Не хотелось ни о чем думать, и постепенно задремала. Ей снился муж, слоны и старая шаманка.
Проснувшись, выпила отвар из трав и задумалась. Кто мог отравить ее мужа? Почему - понятно. Забрать наказ! Для чего?
Она вспомнила тот вечер. Ронахо был счастлив, что разгадал наказ шаманки, это могли услышать и подстроить случай со слоном. Было уже темно, муж почти бежал, подставить ножку, упавшего ударить и добавить в рану слизь жуков, отобрать наказ, который был у него в руке, а потом натравить слона - заняло несколько минут. Яд жуков парализует почти мгновенно. Крик мужа перекрыли ревом слона. И кто-то забрал наказ.
Кто? Погонщик был там, без него никак. Возможно, был один. Но тогда за что его убили?
Значит... Был кто-то ещё, о ком помощник рассказать мог. И этот кто-то хотел забрать наказ не для себя - ни у кого из племени нет возможности выйти на золотые места и затем добыть и продать золото. Это могут только чужеземцы! Значит, наказ думали продать им. И это тот, кто бывал у чежеземцев.
Изубо? - он не раз бывал с вождем на беседах с чужеземцами. Теми, что искали что-то и в горах, и на берегах Большой реки, и всех вождей к себе приглашали на переговоры. Наверняка речь шла о золоте. И к ней, к Алале, Изубо зачем всё чаще приходит? Можно ли верить в старую любовь?
Изубо мог подкупить погонщика. И эта нитка на кустах. Неужели Зейра сняла ягоды? Может, и она была вместе с отцом? Она же хвасталась, что скоро будет богатой!
У Алалы аж сердце заныло. Вздохнув, она переоделась, и вскоре пришел Изубо.
- Добрый вечер, Алала. Я принес тебе кусок кожи... Ты...
- Нет, Изубо. Я не выйду замуж за человека, который убил моего мужа.
. - Что?! Ты о чём, Алала?!
- И Зейра с тобой!
- Не трогай мою дочь, Алала! Если ты решила отказать мне, то... мне жаль,- Изубо шагнул к выходу.
- Ты видел нитку, Изубо? И слоны... Они слушались только погонщиков, а те слушали Зейру! Наказ у вас, Изубо!
- Что?! Откуда ты взяла эту чушь?! Если бы я в этом участвовал, то не поручил бы расследование Узонмо. Зачем мне столько глаз и ушей? И уж ни за что не сговорил бы на это Зейру!
- Это не чушь! Изубо! Может, слон и ударил бивнем моего мужа, но не мог отравить! А может это Зейра убила всех, включая Гвало? Который мог видеть, как она убивает погонщика! Ведь погонщик звал ее, а она обманула меня, сказав, что ничего не знает. Нужно обыскать хижину Зейры! И твою тоже!
- Я не позволю тебе обвинять мою дочь да и меня тоже. Давай осмотрим. И, пожалуй, твою хижину тоже.
Изубо послал за стражниками... С ними подошёл Узонмо.
В хижине Изубо ничего подозрительного не нашли, как и в хижине Зейры, впрочем там не было и самой Зейры.
А вот в хижине Алалы... Нашли под лежанкой наказ Нкиру.
Узонмо открыл рот от удивления, Изубо аж взорвался от негодования:
- Ты решила всех обмануть?! И ещё свалить всё на мою дочь?!
- У наказа была в левом углу птица! Жулан! А здесь ее нет. И сама кожа была более старая, потёртая.
Изубо ещё раз внимательно рассмотрел найденное, повернулся к Алале:
- А остальные рисунки? Те же? Ты знаешь, что нарисовано шаманкой?
. - Нет, я ничего не знаю, но рисунки очень похожи.
- Узомно, отнеси это в Совет, может кто из советников или жрецов сможет раскрыть секреты Нкиру,-'передавая Узомно находку, Изубо слегка надорвал ее с одной стороны.
- Где Зейра, Изубо? Уже совсем темно!
Изубо помолчал, потом ответил:
- Не знаю. Если не появится с солнцем, будем искать, думаю, с ней такая же история, как и с тобой,- он явно был встревожен.
- Старший советник Изубо, позвольте мне заняться поисками Зейры?
Изубо не очень охотно, но согласился. После ухода Узонмо Алала вздохнула и предложила немного поесть.
- Постели мне циновку, я останусь здесь ночью, - Изубо улыбнулся, увидев изумлённые глаза Алалы.
- Но, Изубо, нехорошо это, что я людям скажу?
- Скажешь, что я напал на тебя. Алала, ложись спать, я не оставлю тебя одну.
Они улеглись, Алала погасила светильник.
- Изубо, может, погонщика тоже отравили?
- Нет, там слон, а погонщик упал на острые шипы плётки. Отсюда много крови. Ты зачем светильник погасила, Алала?
. - Мы так всегда делали.
Среди ночи вдруг громко залаяла собака. Изубо вскочил, осторожно отодвинул циновку, вышел из хижины. И тут же услышал тонкий свист - успел пригнуться, услышал шаги, собака с лаем кинулась на кого-то, невидимого в ночи, и тут же заскулила. Изубо постоял немного, слушая, как затихают шаги. Вернулся в хижину. Зажёг светильник, и снова вышел: между прутьями рядом с входом застрял наконечник огненной стрелы.
Разбудил Алалу и запретил ей без него выходить из хижины, а сам, взяв светильник, поискал собаку. Бедная псина уже не скулила. Огненная стрела попала ей в правой глаз.
- Кому я мешаю, Изубо?
- Пока не знаю, кому мы решаем, но точно не Зейре.
Алала готовила завтрак и думала. Она вспомнила, что было тогда в хижине Гвало, и вдруг поняла, что певца убили раньше - яд жуков сразу парализует, но человек мучается несколько дней. А значит... В хижине пел не Гвало! И этот человек знал, что она, Алала, должна прийти. Кто сказал ему?
Неужели Озунэ?! Всё, задуманное Алалой, знала только соседка, в итоге с каждым, кого Алала вспоминала в разговорах, случилось несчастье, и она ни с кем не сумела пообщаться. Возможно, это просто совпадение... Хотя... Откуда она знала, что Зейра и Гвало были во время гибели погонщика около слоновника? Ведь она шла с корзиной фруктов. Вряд ли она потащилась к слоновнику с корзиной - странно проходить мимо своей хижины.
НО ради чего ей все это делать? И кто ее сообщник? Тот, для кого она вышивала повязку? Но тогда это не Гвало. А тот, кто ударил Алалу в хижине Гвало! И это тот, кто ходил ряженым по деревне, не зря его голос показался Алале хрипловатым. И Зейра, выходит, на обманывала - её не было, когда слон напал на погонщика. Был тот, кто говорил ее голосом. Погонщик услышал голос Зейры и решил, что она рядом. А Гвало это видел, потому его и отравили.
И это был Таонго! Он умеет подражать и людям, и птицам.
Таонго бывал у чужеземцев и мог проболтаться про наказ шаманки. Он все время всех обманывал, прикрываясь слонами. Как он мог убирать в темноте в слоновнике? И как мог видеть Зейру, если ее там не было? Почему его не было у реки, когда туда ходила Алала? Значит, либо он был в другом месте, либо шел другим путем - более коротким, но опасным, где и покусали слона жуки. Но откуда у него могут быт огненные стрелы?
Она окликнула Изубо и рассказал ему о своих мыслях. Тот задумался, пожал плечами:
- Что это всё творил Таонго, пожалуй, да. Но я не думаю, что чужеземцы стали бы общаться с Таонго. Он слишком мало значит для них. И огненные стрелы... Если только кто-то из высших... А Таонго делал всё, что ему велено было.
Идём, Алала! Нужно успеть остановить их!
Стражники нашли Таонго в лесных топях. Тут же бился в мучениях тонущий слон. И где-то рядом, возможно, была Озунэ...
У ТаонГо нашли ту самую копию наказа, что была в хижине Алалы. Изубо даже в лице изменился и выругался, закричал:
- Где он, Таонго?
Погонщик только криво усмехнулся. Не долго ему было смеяться - ядовитые жуки расправятся быстро, а тащить его в деревню незачем.
"Бедная Озунэ, она так хотела выйти замуж. Но поверила обманщику",- с грустью думала Алала,- "Души их не попадут к Великой Мнанме, их забрала Амат, что веками творит зло".
Не удалось убежать и советнику Узомно - его нашли чуть дальше, обойдя глубокие топи. Идти он не мог - были сломанв ноги. Изубо сам подошёл к нему и молча посмотрел в глаза. Тот направил на него огненную стрелу, но стражник успел закрыть Изубо.
- Как жалко, что я не убил тебя, Изубо. Не ищи Зейру, тебе её не найти,- после этих слов Узомно достал ещё одну стрелу и вонзил себе в шею.
Плетёнка с наказом Нкиру была подвязана у него на шее. А в поясе саронга были спрятаны ещё несколько огненных стрел. Под саронгом была надета набедренная повязка с вышивкой Зейры...
Алала впервые видела, как плачет мужчина.
"Вся сила исходит от земли"- говорит древняя адинкра. Сколько ещё бед принесет людям погоня за богатством...