Аннотация: Для Конкурса фантастического детектива-2026
В кухне пахло ванилью и слегка подгорелым подсолнечным маслом. Мама всегда превосходно готовила, но с тех пор, как не стало папы, могла пересолить суп или глубоко задуматься и забыть, что котлеты на сковороде сами себя не перевернут.
- Доброе утро, ма!
Мама, сидя за столом, вынимала косточки из вишен. Она предпочитала делать это по старинке - допотопной вишнечисткой из нержавейки. Раньше мама никогда не упускала возможности поворчать на папу и в его лице - на весь ученый мир: "В космос летают, как в соседнюю деревню, изобретают бог знает что, нормальные люди такие слова даже выговорить не могут... А удобную вишнечистку изобрести неспособны!" Папа, если не был настолько погружен в свои мысли, чтоб не услышать мамино ворчанье, отшучивался: "Зинуша, как только сдадим наш грандиозный проект, сразу займемся вишнечистками, обещаю! Или вот Танюша закончит свой интех - и спрограммирует тебе все что захочешь..."
По маминому лицу, будто озаренному внутренним светом, Татьяна сразу догадалась, как мама провела утро.
- Ма, ты снова туда ходила?
- Проснулась, Танюша? - улыбнулась мама. - Садись завтракать, я сырников нажарила. А вечером вареников наварю с вишнями, как папа любил...
- Ма?
- Ходила, Танюша, - вздохнула мама. - А как не ходить? Там же Коля... Поговорили мы с ним. Хорошо так поговорили, душевно. Раньше-то ему все некогда было, работал сутками. Папа о тебе спрашивал, Танюш. Беспокоится он о тебе.
- А еще что спрашивал?
- Не течет ли крыша, починили ли видеофон, не болят ли у меня суставы... Я уж и забыла, каким Коля может быть заботливым, - снова улыбнулась мама.
- О работе вспоминал?
- О работе? - мама задумалась. - Да нет вроде бы.
- А кто его убил, не сказал? - голос Татьяны дрогнул.
- Я же тебе говорила, он не помнит, как... как погиб. Последнее, что помнит - как садился в машину, чтобы ехать домой. А потом, мол, тьма, провал. Танюш, отчего ты все-таки думаешь, что папу... убили? Это же был несчастный случай...
- Ма, ты не знаешь, как папа водил машину? Как бог! Не мог он... не справиться с управлением. Дорога была сухая, видимость отличная, машина в порядке, чувствовал он себя хорошо. Иначе просто не сел бы за руль. И вдруг - не справился! Не верю!
Мама, погрустнев, продолжала чистить вишни. По ее пальцам стекал вишневый сок, похожий на кровь. На месте аварии, в которой погиб отец, было много крови. Папин автомобиль на скорости вылетел с дороги и врезался в дерево.
- Спасибо, ма, все вкусно, - Татьяна сунула тарелку и чашку в посудомойку. - Я поехала в универ, опаздываю уже.
- Будь осторожна, доченька, - сказала мама. - Мы с папой беспокоимся о тебе...
Отец Татьяны, доктор физических наук Николай Березин, работал в научно-исследовательском институте - возглавлял лабораторию, которая занималась вопросами искривления пространства. Группа Березина разрабатывала способ быстрого перемещения на большие расстояния грузов, а впоследствии и людей. По коридору мимо двери лаборатории на цыпочках ходил сам директор института - профессор, академик, автор десятков монографий и обладатель множества престижных премий Евгений Валдыш. Отец не раз говорил, что ему грех жаловаться на руководство: стараниями Валдыша все потребности группы Березина обеспечивались по максимуму и в сжатые сроки.
Николай Березин верил, что их открытие ознаменует новую эру в истории человечества.
- Только представь, Танюша! - папа даже в те минуты, которые проводил дома, с семьей, думал и рассказывал о своей работе. - Груз, отправленный на одном конце света, получат на другом через считанные минуты! Посылке из, скажем, Австралии понадобится меньше времени, чтобы оказаться в нашем Лебяжьем, чем тебе - пройти несколько сот метров до почтомата. Отпадет необходимость в многочасовых переездах и перелетах. Не надо будет строить новые аэропорты, железные дороги и монорельсы. На смену привычным вокзалам придут суперсовременные хабы, увенчанные огромными светящимися буквами - УБС, что означает "Ускоритель Березина-Сотникова"!
Отец трижды взмахнул рукой, будто указывая на те самые пылающие в небе буквы.
Алексея Сотникова, бывшего однокурсника, лучшего друга, коллегу, а ныне еще и заместителя, отец называл своей "правой рукой" и соавтором изобретения. Татьяна знала дядю Лешу и его супругу Ларису с детства: Березины и Сотниковы дружили семьями. Лариса Сотникова трудилась в крупной фармацевтической компании и тоже дневала и ночевала на работе. Ксюша, дочка дяди Леши и тети Ларисы, отчаянно завидовала Танюше Березиной, мама которой не ездила каждый день в офис и всегда была рядом с дочкой...
- Но люди же ездят и летают не только в командировки! - возражала Татьяна. - Может, задушевные беседы в купе под перестук колес и чаек с вафлями и канули в Лету. Но туризм... Автобусные туры с посещением знаковых мест и эффектом личного присутствия никакие современные технологии вытеснить не могут. Я сама обожаю путешествовать. Вы же с мамой меня и приучили - вон сколько всего мы втроем объездили на машине, когда ты еще не жил на своей работе...
- Туризм - это другое, - подумав, кивнул отец. - Туризм, безусловно, останется. А все другие способы перемещаться в пространстве заменит наш УБС. И такие любители опаздывать, как ты, Танюша, еще не раз скажут нам за него спасибо!
Институт, в котором работал отец, располагался на городской окраине, а жили Березины в поселке Лебяжье, в часе езды от города. С одной стороны к поселку подступал сосновый лес, с другой сочные луга разрезала зеркальная гладь озера, давшего название поселку. Отец часто говорил, что ни за какие коврижки не променял бы природу и воздух Лебяжьего на шум и выхлопы стеклобетонных "джунглей".
Месяц назад невдалеке от Лебяжьего появилось еще одно примечательное место, о котором, впрочем, жители поселка предпочитали не распространяться. Посреди леса на заболоченном участке с хилыми деревцами за одну ночь образовалась необычная поляна. Первой о ней узнала соседка Березиных Валентина Павловна. Павловна, фитотерапевт в третьем поколении, считала, что, как бы ни была сильна современная медицина, целебных свойств растений никто не отменял. И что человек, как бы ни отгораживался от природы, из нее, матушки, выходит, в ней ищет отраду и утешенье, и в ней же рано или поздно растворяется без остатка. Согласных с этим утверждением в Лебяжьем нашлось немало, включая Татьяниного отца. Во всяком случае, травяные отвары, настойки и чаи Павловны пользовались спросом, и народная тропа к ее дому не зарастала.
В тот день Павловна пошла в лес за травами, однако вернулась с пустыми руками. О том, что с ней приключилось, она по большому секрету рассказала племяннице, кассирше поселкового супермаркета Алёне, а уж та растрезвонила по всему поселку. В пересказе Алёны история звучала так: Павловна в поисках нужных травок набрела в лесу на симпатичную полянку. Она могла бы поклясться, что два дня назад этой поляны не было и в помине! Павловна начала озираться, пытаясь сориентироваться на местности. И вдруг...
- Ма-ма... Мама... - тихо, но отчетливо произнес кто-то за ее спиной.
Мамой Валентину Павловну никто не называл уже три года - с тех пор, как она схоронила своего сына Васю. Василий, стремясь заработать денег, подписал контракт с частной военной компанией и поехал в далекую чужую страну. Там его тяжело ранило, он вернулся домой, с полгода валялся по больницам, но ранение оказалось слишком тяжелым...
Павловна обернулась и обмерла. Перед ней стоял, как живой, ее Вася. Он был в военной форме - точь-в-точь как на той единственной фотографии, которую прислал матери с войны.
- Васенька... Васенька, сыночек! - всплеснула руками Павловна. - Как же это? Ты же... Как ты? Голодный? Знала бы, пирожков бы прихватила, с утра пекла!
- Не голодный, мама, со мной вообще все хорошо. Лучше расскажи, как ты живешь. Не болеешь?
Они сели рядышком на шелковистую травку. Павловна говорила, говорила с Васей и наговориться не могла. Пока он не сказал, что ему пора, и что на днях они снова смогут увидеться на этом же месте. Павловна, не удержавшись, высказала ему то, что снова и снова повторяла на его могиле, о чем думала бессонными ночами, не сдерживая слез, катившихся по щекам в подушку.
- Васенька, если б знала, что так будет, костьми бы легла, чтоб ты не подписывал тот проклятый контракт! Бог с ними, с деньгами, зато ты был бы жив! Женился бы, я б уже внуков нянчила... На кой тебе сдалась та война?!
- Как говорил батя, знал бы, где упадешь, одеялко подстелил бы, - ответил Вася. - Что уж теперь.
На прощанье Павловна попыталась обнять сына, но руки натолкнулись на невидимую преграду. По лицу Василия пробежала едва заметная рябь. Он помахал матери рукой и начал медленно отдаляться, пока его силуэт не сделался неразличим. Павловна присмотрелась: трава, на которой сидел Васенька, осталась непримятой.
Рассказу Павловны в поселке вначале, разумеется, не поверили. Подумали, что она либо от тоски по сыну тронулась умом, либо просто-напросто все сочинила. Но на следующее утро на террасу дома Березиных, где Татьяна и ее мама пили чай, взбежала Надя Чернова, подруга Татьяны.
Чернова, обычно невозмутимая, как удав, не знала, похоже, смеяться ей или плакать.
- Это правда! - выдохнула она, падая в плетеное кресло-"кокон". - Павловна ничего не придумала. Я сегодня ходила на ту самую поляну. Нашла легко. Знаете, кого я там встретила?
- Васю? - глупо пошутила Татьяна.
- Мозги включи, - посоветовала Надя, - как ты умеешь. Маму я там видела. Мамочку свою.
Мать Нади год назад сбила машина. Виновник скрылся с места происшествия, его нашли и посадили, но родным погибшей от этого легче не стало.
- Я весь этот год жалела, что не успела сказать ей, как она мне нужна! - шмыгнула носом Надя. - Я вообще никогда ей об этом говорила, в детстве только. И так понятно, чего воздух сотрясать? А сегодня наконец сказала! Что люблю, что страшно скучаю, что все отдала бы, лишь бы она снова была рядом. Прощенья попросила за то, что иногда грубила ей... Верите, от сердца отлегло. И она обрадовалась, очень!
Надя крутнулась вместе с креслом, отобрала у Татьяны чашку и отхлебнула из нее.
- Не знаю, кто и как создал эту поляну, но спасибо ему большущее! - с жаром сказала она. - За то, что дал мне второй шанс, о котором я и мечтать не могла... Ой, теть Зин, вы что, плачете? Я не хотела вас расстроить!
- Все в порядке, Надюша, - промокая глаза салфеткой, ответила мама Татьяны. - Это я от избытка чувств...
Мало-помалу на чудесную поляну потянулись и другие жители поселка. Многим хотелось увидеться с покойными близкими - досказать недосказанное, попросить прощения, просто поговорить по душам... Жители Лебяжьего назвали поляну "проталиной" - местом, где "тот" свет "протаял" в этот.
Неместным о "проталине" не рассказывали, опасаясь последствий. Вариантов последствий имелось несколько, и ни один из них жителям поселка не нравился. Если о волшебной поляне узнают журналисты и раструбят широкой общественности, к "проталине" наверняка начнется паломничество. Толпы приезжих вытопчут не только поляну, но и лес, и луг... О спокойной жизни в поселке придется забыть.
Не меньше лебяжинцы боялись, что власти округа объявят поляну зоной техногенной катастрофы и закроют к ней доступ. А то и в Лебяжьем введут карантин и обнесут поселок силовым полем, сквозь которое и мышь не проскочит...
Припертый Татьяной к стенке отец сознался, что "проталина" стала неожиданным результатом важного эксперимента в его лаборатории. Побочным эффектом, так сказать. Директор института Валдыш о ней уже знает, но пока - по причине неискоренимой отечественной бюрократии - никакое решение не принято. Отец, пытаясь объяснить причины этого явления, сыпал терминами - "топосубстанциальный сдвиг", "хронорезонанс", "фантомный инфообмен"... Татьяна тогда поняла лишь, что во время эксперимента что-то пошло не так, пространство и время искривились непредсказуемым способом, в результате в близлежащем лесу и возникла аномалия в виде пространственно-временной "прорехи". Это уже потом она прочитала о фантомном инфообмене все, что смогла найти в Некронете...
Незадолго до гибели отца его настроение резко изменилось. Он ходил подавленный, с потухшими глазами. На вопросы встревоженных домочадцев отвечал отговорками.
- Па, что случилось? - улучив момент, спросила Татьяна. - Я же вижу, ты сам не свой. Что-то с проектом?
- Танюш, похоже, мы с Алексеем попали, - пробормотал отец. - Они хотят использовать УБС... не в мирных целях. Понимаешь? Нашу лабораторию могут передать в сферу ведения военно-промышленного ведомства. И это еще не худший вариант. Наше открытие может оказаться в руках людей, непосредственно связанных с ЧВК. Людей, для которых война - только бизнес, и ничего святого. Представляешь, как они распорядятся нашим ускорителем?! Не сомневайся, коммерсанты на крови не упустят шанса заработать с помощью УБС огромные деньжищи, ни перед чем не остановятся... Я не должен это допустить. Я создавал УБС как сугубо мирный проект! Для блага человечества, развития и прогресса, а не для уничтожения! Я буду бороться. Мы с Алексеем будем бороться...
- Ты сказал, они хотят использовать УБС, кто - они? - спросила Татьяна.
- Они, - повторил отец, подняв глаза к потолку.
- А... "проталина"? Что будет с ней?
- Ее тоже хотят превратить в источник дохода. Не удивлюсь, если в Сервиснете начнут продавать билеты на сеансы общения с загробным миром, а в лесу поставят турникет, чтоб пропускать на поляну по ДНК-кодам только тех, кто заплатил...
- И... ничего нельзя сделать?
- Пока почти никто, включая сотрудников нашей лаборатории, не в курсе, что УБС практически готов, - после паузы произнес отец. - Я построил работу так, чтобы все ниточки сходились только ко мне. Остальные пребывают в уверенности, что, несмотря на успешные испытания, задача масштабирования мощности еще не решена. С поляной, кстати, тоже все непросто. Я сказал Валдышу, что "проталина" нестабильна. Чтобы понять, сжимается поляна или, напротив, расширяется, и не представляет ли она угрозы, за ней надо наблюдать, ее надо изучать. Вероятно, нужно найти способ ее стабилизировать... Надеюсь, до получения данных исследования превращать "проталину" в балаган никто не станет. Значит, буду тянуть время. Пока не придумаю способ сорвать все эти планы.
Через три дня после этого разговора отец погиб в автокатастрофе. В тот вечер он позвонил с работы и бодро сообщил, что выезжает и через час будет дома. Однако не приехал ни через час, ни через два. Мама связалась с дядей Лешей, тот сказал, что Коля уехал из лаборатории в девять, заезжать по дороге вроде бы никуда не собирался.
Еще через час мама набрала номер Экстренной Службы. Приветливый робот пообещал в ближайшее время установить местонахождение данного автомобиля.
Татьяна не стала ждать, пока робот выполнит свое обещание. Отец ездил в институт и из института всегда одним и тем же маршрутом. Минута - и сититрансформер Татьяны уже наматывал на колеса ночное шоссе.
Папа не доехал до дома каких-нибудь двадцать километров. На месте аварии было светло, как днем: его освещали мощные прожекторы патрульных машин. В пяти метрах от Татьяны вертикально взлетела одна из них, на ее место плавно опустилась другая. Татьяна выскочила из своего автомобильчика и бросилась туда, где на обочине, у толстого ствола дерева, за флуоресцентными лентами ограждения виднелся смятый в гармошку папин "Декстер".
- Девушка, туда нельзя! - остановил ее молоденький полицейский.
- Там мой отец!
- Сочувствую, - мягче произнес молодой человек. - Жер... Пострадавшего уже увезли.
- В какую больницу? - все еще надеясь, спросила Татьяна.
- Увы, не в больницу, - сказал полицейский. - Водитель этой машины получил травмы, не совместимые с жизнью. Вы сможете ответить на несколько вопросов? Личность мы установили, сейчас устанавливаются обстоятельства и возможные причины аварии.
О чем ее тогда спрашивали, и что она отвечала, Татьяна помнила смутно. В голове стучала одна мысль: как она расскажет о случившемся маме? И что будет с мамой, когда та узнает?
Позже в полиции сказали, что папа не справился с управлением. Следователя, правда, удивило, что Николай Березин почти не пытался затормозить, хотя тормоза были исправны. Эксперты не обнаружили в крови отца ни алкоголя, ни наркотиков, ни каких-либо других веществ, влияющих на самочувствие и концентрацию внимания. Вероятно, задумался, зазевался и не успел адекватно среагировать на... внезапно возникшие обстоятельства, подытожил следователь. Все, мол, произошло быстро. Какие именно обстоятельства? А кто ж его знает! Может, кто-то выехал на встречку. Или выскочил на дорогу. Олень, например... Просматривали ли запись с места аварии? "Понимаете, камеры на этом участке трассы тогда не работали, их как раз меняли на новые..." - развел руками следователь.
Оленей в окрестных лесах отродясь не водилось.
Мама давно уговаривала отца оборудовать его внедорожник системой, которая практически сводила к нулю вероятность аварий из-за невнимательности водителя. Он, по обыкновению, обещал, но каждый раз, подмигивая Татьяне, заявлял: "Я сам себе система безопасности!"
Поставил бы такую систему - может, был бы жив.
Отец действительно мог похвастаться большим и безупречным водительским стажем. В тот вечер не было ни дождя, ни тумана, электроника машины не сбоила... Задумывался папа где угодно - но только не за рулем. "Все внимание на дорогу!" - твердил он, когда учил Татьяну водить авто. Потерять контроль над машиной он мог только в одном случае - если ему внезапно стало плохо. Эксперты не обнаружили в крови ничего, что могло бы воздействовать? Значит, на папу воздействовали как-то иначе.
Все хлопоты, связанные с похоронами, взял на себя дядя Леша. Сотниковы в эти черные для Березиных дни все время были рядом, утешали, поддерживали.
Прощанье организовали в холле института, где работал отец. Собралось много народу, холл едва вместил всех желающих проститься с Николаем Петровичем. Лаборантки из группы отца плакали, не пряча слез.
Мама на прощанье в институт ехать отказывалась - боялась не выдержать. Лариса Сотникова подошла, обняла за плечи, погладила по руке.
- Прими, Зинуша, это поможет, - сказала она, протягивая блистер с крохотными розовыми таблетками. - Одной пока будет достаточно.
- Можно и мне? - попросила Татьяна.
- Конечно, детка.
Таблетка помогла. Голова работала четко, Татьяна все видела, слышала, но ничего не чувствовала. Наверное, примерно то же самое ощущает пациент, которому делают операцию под местной анестезией.
Собравшиеся много говорили о "безвременно ушедшем гении", "покорителе пространственно-временных трасс", "невосполнимой утрате", необходимости продолжать начатые отцом исследования.
Татьяна обратила внимание на полного блондина в модном мягком блейзере цвета мха. Блондин терпеливо слушал, переводя взгляд с одного выступавшего на другого и время от времени приподнимая рукав блейзера - очевидно, поглядывал на свой нейробраслет.
- Кто это рядом с Валдышем? - шепотом спросила она у дяди Леши. - Я его раньше не видела.
- Тимофей Ключицкий, спонсор нашего проекта, - так же шепотом ответил дядя Леша.
- Спонсор?
- Глава фонда "Новые технологии". Оч-чень состоятельный человек. Я тебе потом расскажу, - скороговоркой пообещал Сотников.
Директор института Валдыш произнес трогательную речь о "выдающемся ученом" и "замечательном человеке" Николае Березине. "Вклад Николая Петровича в науку трудно переоценить, - заявил Валдыш. - Буду ходатайствовать о присвоении лаборатории, которую возглавлял Николай Петрович, его имени!"
Позже Валдыш подошел к Березиным.
- Зинаида Сергеевна, Татьяна Николаевна, примите мои самые искренние соболезнования! Знайте, вы всегда можете рассчитывать на мои помощь и поддержку. Семью нашего дорогого Николая Петровича мы не оставим. Если что-то будет нужно - только скажите, все сделаем! Держитесь, дорогие мои. Скорблю вместе с вами.
Спонсор тоже сказал пару фраз - о "потрясающем открытии" Николая Петровича Березина и начале "многообещающего сотрудничества", прерванного трагедией. Фальши в его словах Татьяна не уловила.
И все же он ей не нравился, этот очень состоятельный глава фонда Тимофей Ключицкий. Не вызывал доверия... Погодите-ка. А не его ли имел в виду папа, когда говорил о коммерсантах на крови, которые хотят за огромные деньги продать ускоритель Березина-Сотникова в частные руки? Не с Ключицким ли собирался бороться? Выходит, у "спонсора" был мотив убить отца - чтоб тот не мешал осуществлению "спонсорских" планов... Вот только как он смог это сделать?
Интересно, а какую роль играл в этих раскладах директор НИИ Валдыш? На словах - глубоко скорбит, лабораторию именем отца назвать обещает... А на деле? Что, если это Валдыш решил изменить, так сказать, целевое назначение ускорителя? А заодно - присвоить чужое изобретение и ни с кем не делиться лаврами "покорителя пространственно-временных трасс". Оставалось устранить досадную помеху в лице автора изобретения. Что и было сделано.
Нельзя исключать и вариант, что Валдыш был заодно с Ключицким. Что они договорились сообща обтяпать дельце - выгодно пристроить изобретение отца и поделить сказочную прибыль...
Как бы ни было, опасность, похоже, грозит и дяде Леше - как "правой руке" и заместителю отца. И нужно как можно быстрее сказать ему об этом.
Татьяна подозревала, что мама все это время держалась благодаря не столько таблеткам Ларисы Сотниковой, сколько встречам на поляне с отцом. Точнее не с отцом, а... Первый раз Зинаида Сергеевна пошла туда сразу после похорон. Татьяна пыталась объяснить маме, что на поляне - не папа, а лишь его проекция, слепок, фантом... Что папы больше нет и не будет, поэтому лучшее, что можно сделать, чтобы не мучить его и не мучиться самим - это отпустить... Не говоря уже о том, что "проталина" - явление неизученное, ее поведение непредсказуемо. А вдруг она начнет стремительно видоизменяться, а то и вовсе схлопнется? Что тогда случится с живыми, которые в тот момент там окажутся?
Мама слушала, кивала - и на следующее утро снова шла на поляну. И потом полдня светилась и улыбалась своим мыслям.
- Кстати, Танюша, - в один из таких дней заметила мама за завтраком, задумчиво рассматривая нарисованные на чайной чашке незабудки, - я тут вспомнила... На самом деле Коля накануне... аварии не очень хорошо себя чувствовал. Жаловался на простуду. Я хотела сделать ему чай с медом и лимоном, а он сказал, что сам себе заварит. И заваривал, и пил у себя в кабинете...
- Чай заваривал? - переспросила Татьяна. - Случайно не травяной от Павловны?
- Возможно, - пожала плечами мама. - Ты же знаешь, как папа любил... любит ее чаи и настойки.
- А на работе он в день... в тот самый день... пил чай, не знаешь?
- Откуда же мне знать, - снова пожала плечами мама.
Татьяна достала с полки жестяную банку, в которой папа держал свой любимый травяной чай, и заглянула в нее. Банка была пуста. Даже густой многокомпонентный аромат, который раньше шибал в нос, стоило лишь открыть крышку, уже выветрился.
Мысль о том, что Павловна могла подсыпать что-то в чай для отца, показалась Татьяне самой бредовой из всех, когда-либо приходивших в голову.
- Ма, у нас, оказывается, кофе кончился, - сказала она. - И хлеб уже зачерствел... Сбегаю в магазин. Я быстро!
- Что-то чаю захотелось с мятой и мелиссой, а у нас в супермаркете такой не купишь, - пожаловалась Татьяна кассирше Алёне, расплачиваясь за покупку. - Он нервы успокаивает лучше любых таблеток. Как думаешь, удобно будет вечерком заскочить к Валентине Павловне, пополнить запас?
- Чаю? Ой, Тань, ты, наверное, еще не знаешь: тетя Валя уже месяц ни травки не собирает, ни отвары не делает, - сообщила Алёна. В отсутствие других покупателей она, видимо, была не прочь поболтать. - С тех пор, как на "проталину" стала ходить. Ходит туда почти каждый день, только о своих встречах с Васей и говорит... Знаешь, - Алёна понизила голос, как будто Павловна могла их услышать, - мы боимся, что она того... что у нее реально кукуха съехала. Надо бы с хорошим специалистом проконсультироваться. У тебя случайно нет знакомого?
Татьяна пообещала Алёне подумать и поспрашивать.
- Танюша! Нисколько не отвлекаешь, всегда тебе рад, - дядя Леша встретил Татьяну, предупредившую его о своем приходе, в холле института. - Машину на парковке оставила? Пойдем ко мне в кабинет.
Кабинет, дверь которого дядя Леша распахнул перед Татьяной, был ей хорошо знаком. Это был кабинет отца. Правда, отец в кабинете сидел нечасто, большую часть времени проводя непосредственно в лаборатории.
На двери висела новая блестящая табличка - "Заведующий лабораторией Сотников А.А.".
- Валдыш назначил - как первого заместителя Коли. Что делать, надо же кому-то руководить, - заметив взгляд Татьяны на табличку, пояснил дядя Леша. - Проходи, Танюша, присаживайся. Рассказывай, как ты, как Зина? Чаю хочешь? Или лучше кофе?
- Лучше кофе... Дядя Леша, я боюсь за тебя, - сказала Татьяна. - Ты, как правая рука папы и его единомышленник, можешь стать их следующей жертвой!..
- Валдыш? Ключицкий? Озадачила ты меня, Танюша, - сказал дядя Леша, когда она поделилась с ним своими подозрениями. - И удивила. Ты действительно думаешь, что гибель Коли - не несчастный случай? И хочешь найти виновного?
- Хочу и найду, - твердо сказала Татьяна.
- С ума сойти. Мы ведь с ним незадолго до его гибели сидели здесь, вот как с тобой сейчас, пили чай... А потом...
Дядя Леша вскочил, прошелся из конца в конец кабинета и снова сел напротив Татьяны.
- Согласен, большие деньги способны кому угодно вскружить голову, - продолжил он. - А реализация нашего проекта принесет не большие деньги, а очень большие. Сказочные доходы! Причем скоро, ведь основная работа проведена, осталось совсем немного... Еще кофе?
- Да, пожалуй.
Дядя Леша ловко управился с кофемашиной, возвышавшейся на столике в углу кабинета, и поставил перед Татьяной еще одну чашку кофе и вазочку с печеньем.
- И печенье бери - рассыпчатое, как ты любишь.
- Дядь Леш, значит, когда ваш УБС начнет приносить прибыль, мы с мамой окажемся богатыми наследницами? - с иронией спросила Татьяна. - Я об этом как-то не задумывалась.
- Ну... да, - слегка запнувшись, ответил дядя Леша, - конечно.
- Хм, даже не знаю, как на это реагировать... - нахмурилась Татьяна. - Надо поразмышлять. Поеду я, дядь Леш, нужно еще за мамой в медцентр заехать. Договорились в восемь, уже без четверти, не хочу опаздывать. Пообещай, что будешь осторожен!
- Обещаю. Кофе-то допей...
Машина бодро катилась по ночному шоссе. До места, где разбился папа, оставалось с десяток километров.
Программа, мысленно запущенная Татьяной, обработала заложенную в нее информацию и выдала неожиданный для самой Татьяны результат.
- Ма, спишь?
- Не сплю, Танюш, - откликнулась мама.
- Я, кажется, знаю, кто подстроил аварию, в которой погиб папа. Мне, правда, самой не верится... Я подозревала Валдыша и некоего Ключицкого, якобы спонсора папиного проекта. Но зачем им убивать того, чьи разработки помогли бы им озолотиться? Ведь они думали, что исследования далеки от завершения. А о том, что работа близится к концу, знал, кроме папы, только один человек. Не мог не знать. Вечно второй номер в их тандеме, который захотел стать не только первым номером, но и богачом... Он уже и табличку на двери папиного кабинета сменил. А папа, наивный, думал, что они вместе будут бороться за то, чтобы УБС не попал в плохие руки!
У Татьяны вдруг закружилась голова. Она подумала, что это от волнения, и только крепче сжала руль.
- Думаю, дядя Леша подлил папе в чай яд, который не оставляет следов в крови. Не знаю, сам он до этого додумался, или ему Лариса посоветовала... Она ведь очень хороший фармаколог.
- Леша?! - воскликнула мама.
- Знаешь, когда я спросила, разбогатеем ли мы, как папины наследницы, он напрягся, - горько усмехнулась Татьяна. - Он уже, наверное, в мыслях покупал роскошную виллу на Канарах... или яхту... То есть рано или поздно мы с тобой тоже стали бы для него помехой.
- Танюш, ты как себя чувствуешь? - с тревогой спросила мама. - Что-то у тебя голос странный.
- Голова немного болит... Жаль, ма, что ты не водишь машину, а то села б сейчас за руль.
Глаза стремительно застилала пелена. Татьяна попыталась нажать на тормоз, но ноги уже не слушались. Сквозь нарастающий шум в ушах пробился голос мамы.
- А Алексей тебя чаем не поил? Танюша?!
- Что же я наделала, мама... Что же я наделала... - уже теряя сознание, прошептала Татьяна.
Удар она еще почувствовала. А потом все провалилось в черноту.
*
Придя в себя, Татьяна поняла, что сидит на мягкой сухой траве, привалившись спиной к сосновому стволу. В лицо подул ласковый ветерок. В ветвях свистнула какая-то птица. Едва различимые в предрассветных сумерках контуры деревьев тонули в белесом тумане. Она сразу узнала это место, хотя никогда здесь не бывала.
За сосной негромко переговаривались двое, мужчина и женщина. Родные до слез голоса... Отец и мама?!
- Наконец-то мы снова вместе, Коленька! - сказала мама. - Как же я соскучилась! Не жизнь мне без тебя. Теперь уже никогда не расстанемся. А где же Танюша? Опять опаздывает?
- Зинуша, ты же знаешь, Танюша всегда опаздывает, - ответил отец. Судя по голосу, он улыбался. - И прекрасно, и пусть не торопится. Не надо ей сюда торопиться. Мы подождем, правда, Зинуша? И чем дольше, тем лучше...
Голоса стихли, словно растаяли в тумане, который окончательно заволок всю поляну.
Снова придя в себя, Татьяна вместо неба увидела белый потолок, с которого лился яркий свет. Противно пищал какой-то прибор. Глаза заслезились, она заморгала и попыталась поднять руку.
- Ой! - вскрикнул рядом молодой женский голос.
Прошлепали шаги, скрипнула дверь, и голос донесся уже, похоже, из коридора.
- Лена, беги за доктором! Скажи, Березина очнулась! Ага, та самая, что неделю в коме пролежала. Беги давай!