Аннотация: Одна из сплетен о Гитлере Адольфе, вожде Германии(1933-1945), очень им не любимой.
Алексей Наст. Цикл миниатюр "Причины и следствия".
Из циклов физики, мы знаем, что сила действия равна силе противодействия, то есть, чем сильнее мы начинаем давить, тем будет сильнее сопротивление нашему давлению. Но это в физике. А в психологии? Дашь кому-то оплеуху, а в ответ континенты сносятся!
Миниатюра "Сны".
Октябрьское раннее утро ещё стелило по земле туман от первого заморозка. Городок спал, а здесь, в хаосе одноэтажных домиков бедноты, лишь брехали собаки - обыватели затаились - фронт был близко, да и свои, войска великого кайзера, доставали не меньше надвигающихся врагов.
Дверь веранды, выстрелом хлопнув от удара ноги, распахнулась до предела, опять с силой вернулась на место, ударив выбегавшего, и снова распахнулась, ударив стену.
Ади бежал, что было сил, вытерая слёзы. Он только успел накинуть кителёк, просунул ноги в армейские ботинки.
--Стой! - рёв сзади заставил его кинуться к аккуратной поленеце и затаиться за ней.
Майор Геттель стоял, покачиваясь, в проёме двери.
--Адий! Где ты, сорванец?!
Ади шмыгнул носом (Мразь!), отёр кулаком глаза.
--А, я вижу тебя, киска! - майор радостно расхохотался. - Куда ты сбежал, глупыш? Пойдём, займёмся делом!
Ади прислонился спиной к аккуратной стене заготовленных для растопки тонких чурочек, снова расплакался, не имея сил сдержаться. Не оборачиваясь, прокричал визгливо:
--Я не буду этого делать, господин майор! Пожалуйста, отпустите меня на фронт, в окопы! Пожалуйста!
Майор расхохотался от своего всесилия, удерживаясь в проёме двери вернады обеими руками, пояснил, добро и вкрадчиво:
--Нет, Адий, ты будешь моим! Пойдём, сорванец, нам будет хорошо!
--Нет! - Ади взвизгнул от ужаса и перенесённого унижения, и побежал, не глядя куда. Он перемахнул низкий каменный забор, по грязи узкой улицы, выбежал на окраину городка - впереди было поле, желтое от побитой заморзком травы, и дальше роща, начавшая сбрасывать мёртвую листву.
Хохот майора Геттеля пророкотал вдали, и раздались два револьверных выстрела.
--Нет! Нет! - визжал Ади, утирая рукавом нос и глаза. - Пожалуйста! Не трогайте меня! Пожалуйста!
Он выбежал в поле. Ещё немного, и он будет в роще, а майор - пьян, он не догонит. А дальше? В полк нельзя вернуться - там все его люди, и в дивизии, даже Мольке, какой-то там его тридесятый родственник по жене. Плевать! Он вернётся в Австрию, займётся живописью, как всегда мечтал. А надо будет - уедет во Францию, в Англию, даже в Россию! Лишь бы подальше от этой грязи!
До рощи оставалось подать рукой.
По просёлочной дороге медленно плелись три цыганские кибитки.
Миновать этих пилигримов, и всё, он затаится в кустах, отсидится в роще до ночи и домой, в Австрию... Наплевать, что его назовуть дезертиром! Когда его определяли денщиком к майору, он, глупый, радовался - тёплое место! Да, да, тёплое -- место в постели, рядом с майором!
Ади замер перед кибитками. Они проедут, и Ади кинется в спасительные заросли!
Далеко, из туманной утренней зыби, пророкотал голос майора:
--Эй, цыгане! Хватайте дезертира! Хватайте урода! Денег не пожалею! Озолочу!
Услышав слово "деньги", дремавшие в кибитках путешественники, мгновенно сбросили оцепенение, сорвались, словно озлобленные псы, и мгновенно сбили с ног, и скрутили долговязого молодого немца, в коротком военном кительке, в коротких армейских трусах и изношенных ботинках.
Хохот майора гремел уже близко.
Ади бился головой о твёрдую грязь дороги, выл, плача:
--Нет! Нет!
--Достал я тебя! На всю жизнь запомнишь силу Аарона Геттеля! Будешь умирать и помнить меня! - голос майора жег затылок Ади.
Вдруг рывком с него сорвали трусы.
--Нет! Нет! - орал Ади.
Цыгане радостно смеялись.
--Немецкие забавы!
Майор возмутился:
--Какие немецкие? Я - иудей, он - австрияк.
Ади, закрыв глаза, выл, срывая визг на шепот:
--Пожалуйста, не надо! Не надо ! Нет! Нет! А! А-а-а-а-а-а-а--....
"""""""
Сердце колотилось в груди испуганным кроликом, кровь готова была разорвать мозг. Адольф ничего не понимал. Чья-то рука удерживала его за плечо.
Сознание уходило из сна.
--Что? А?
Он понял, что находится в своём дворце, на огромном ложе. Ева спала, отвернувшись, чуть похрапывала.
Шульц, улыбаясь, убрал свою руку с его плеча:
--Вы сильно кричали во сне, мой фюрер.
--Да? -Адольф, ещё переживая свою молодость (проклятый сон, он стал сниться всё чаще и чаще!), тряхнул головой. -- Этого не может быть.
--Да, мой фюрер.
Адольф опустил с постели босые ноги, посмотрел на них, пошевелил пальцами.
--Шульц, СС и "гестапо" плохо работают! Сегодня, через два часа, я созываю совещание о борьбе с врагами нации! Оповестите всех! Принесите мне ведомость уничтожения народов, которых я считаю своими личными врагами.
Шульц вышел из спальни в приёмную. Адъютант Шеберг, слышав крики фюрера, кивком подбородка вверх, задал немой вопрос Шульцу. Тот пожал плечами:
--Снова будут массовые репрессии евреев и цыган! Уж, поверь, я рядом с фюрером двадцать лет. У нас такое положение на фронте!... А-а... Фюрер не может успокоиться... Что-то гложет его...
--Шульц, где ты?! - голос фюрера из-за высоких дубовых дверей выражал нетерпение.
Шульц кивнул Шебергу:
--Во всём сны виноваты! Сны!
6666666666666666
Здесь озвучена старинная история, от которой герой всячески открещивался, но история эта пережила героя и жива до сих пор, и теперь получила новую жизнь.
Как говорит народ: "Дыма без огня не бывает". Если сопоставлять действия с этой "историей", всё загадки уходят и становится всё понятно. Всё... Он ещё очень часто говорил, что первая мировая его сломала и он стал другим....
Человечеству только от этого не легче!
Но, вопрос, а какому? О нём помнят миллионов триста. Остальные миллиарды - уже живут другой жизнью. Другой. Срок большой.Той войны уже не помнят и не знают. Но мы помним. Это самое главное - мы помним о той великой войне, которую мы выиграли... И мы повторения подобного ужаса не должны допустить!