Смеркалось... Вечером в глухом лесу жутко. Озираешься по сторонам и кажется, что тяжёлые еловые лапы сейчас обхватят и не выпустят из плена, а в этих косматых дебрях прячется... Ведьма, леший, упырь?.. Нет-нет... Пусть будет женщина в белом*!.. Вдруг неподалёку сверкает зарница, на миг осветив едва различимые очертания фигуры. И опять ничего не видно, но слышно: то ли шелест листвы, то ли шорох травы, то ли... Не похоже ни на что... но странные звуки указывают на присутствие кого-то или чего-то рядом. Значит, это не видение, а нечто явное. Волосы начинают шевелиться, страх сжимает горло, паника охватывает жаром, переходящим в озноб, сердце учащённо бьётся, а "непонятное" подкрадывается всё ближе... и ближе...
Но с отцом мне нечего бояться. Каждое лето до наступления холодов он уезжал в командировки на геодезические съемки в тайгу. Она для него - дом родной. Я поздний ребенок в семье - мой папа уже не молод, недавно вышел на пенсию. Казалось бы, лежи себе "на печи", да радуйся жизни. Нет, это не для него и не для меня, как получается. Лесные походы - не только романтика с палаткой и рюкзаком, а настоящая школа жизни, которая учит дисциплине, трудолюбию, смелости и многим другим качествам, необходимым мне, когда я останусь без его поддержки. Сейчас мы разжигаем костёр и смотрим, как языки пламени начинают пожирать сухие щепки. Добавляем хворост, потом ветки. Огонь разгорается - дым, окутывая нас, спасает от гнуса. В котелке заваривается смородиновый лист. Наслаждаемся его запахом, предвкушая любимый душистый чай. Нам хорошо вдвоём. И тут где-то, в туманной дымке, показалось что-то белое - мелькнуло и растворилось среди деревьев. Вздрогнув, я прижалась к отцу:
- Ты видел? А правду говорят, что в сибирской тайге колдуньи живут? Одна из них, в белом одеянии, бродит по лесу и судьбу предсказывает?
- Насчёт предсказаний не знаю, а вот добрым путникам в беде помогает.
- Шутишь, чтобы не страшно было? - усмехнулась я.
Папа достал из рюкзака табак, забил в трубку. Это значило: отбой откладывается, сейчас он расскажет историю, но не сказку. Сказки остались в детстве, мне исполнилось семнадцать лет. Подбросив в костер толстых веток, отец приступил к рассказу:
- Странный случай произошёл со мной в 1943 году. Когда началась война, на фронт меня не взяли. Сказали, что нужен, как специалист, в тылу. Направили в один из отрядов, входящих в состав экспедиции, которая намечала трассу для стратегически важной железнодорожной ветки. Работали сутками, впрочем, как и все тогда. Вместо транспорта - лошади, навьюченные теодолитами, нивелирами, прочим скарбом и провиантом. Бывало, что нам предстояло преодолеть труднопроходимые участки, тогда приходилось обходиться без лошадей, а груз тащить на себе. Так случилось и в тот памятный раз. Неожиданно испортилась погода - зима настигла нас в пути. Оставалось несколько километров до лагеря. Измождённые, валясь с ног, мы решили сделать привал. Начальник отряда объявил получасовую паузу на лёгкий перекус и кратковременный отдых - до наступления ночи нужно было добраться до базы. Меня, как самого молодого, а значит самого крепкого, он назначил часовым и вручил мне свой карабин. По истечении получаса я должен был всех разбудить. Мои товарищи, сняв с себя снаряжение, рухнули на землю. Некоторые из них даже не нашли в себе силы поесть и, укутавшись в плащ-палатки, сразу провалились в сон. Я остался стоять, прислонившись к дереву, не выпуская из рук оружия.
Не знаю, сколько прошло времени, когда рядом раздался выстрел. Вскочив, не понял, кто стрелял, потому что карабина в моих руках не было. Обнаружил его приставленным к стволу сосны, у которой заснул на посту. А ещё увидел женщину в платье белого цвета, то ли от падающего снега, то ли от света, исходящего от неё. Удаляясь, незнакомка словно растворялась среди деревьев. Я, было, бросился за ней, но что-то заставило меня оглянуться. И оцепенел: мои товарищи лежали припорошенные снегом. Никто не проснулся от выстрела. Температура упала, ветер погнал позёмку, ещё бы немного и ... Страшно подумать!.. - отец, задумавшись, замолчал.
- А что было потом? - не выдержала я.
- Слава Богу, никто не умер и даже не заболел. Изыскатели - народ выносливый. После того, как я всех растормошил, разожгли костёр - обогрелись снаружи и изнутри. У начальника отряда всегда при себе спирт имелся. Отсутствие одного патрона объяснил ему тем, что выстрелил в воздух в надежде их разбудить, а когда это не помогло - здорово испугался. И давай трясти каждого!.. В конце концов, добрались до лагеря. Признаться в том, что случилось, и кто нас спас, духу у меня не хватило, струсил. Да и засмеяли бы... Может, приснилось или померещилось, не знаю. А ты хочешь - верь, хочешь - нет. Ладно, поздно уже. Давай спать, дочка.
Отец долго ворочался, наконец, затих, а мне не спалось - настораживал каждый звук за палаткой. Но лесной воздух и усталость взяли своё... Падающий снег, не тающий на человеческих лицах, словно маски смерти... припорошенные тела, тишина и лес. Кругом мрачный лес. Хотелось кричать, чтобы разбудить этот мёртвый маскарад, но губы не разжимались; тянула руки, чтобы дотронуться до спящих, но слишком велико было расстояние до них. "Надо идти!" - заставляла себя, но ноги не двигались. А снег шёл и шёл, покрывая белым саваном замерзающих людей. Ужас всё сильнее поглощал сознание, сердце бешено колотилось,
в груди резанула боль... И тут раздался выстрел.
Я встрепенулась, открыла глаза - непроглядная темь. Нащупав фонарик у моего изголовья - включила. Отец, посапывая, мирно спал. Рядом лежало его охотничье ружьё. "Выстрел был во сне?" Дрожащими руками расстегнула полы палатки. В костре тлели угли. Никого не видно, но слышно: то ли шелест листвы, то ли шорох травы, то ли... Я повела взглядом - среди деревьев таяла фигура в белом...
----------------------
*Женщина в белом - персонаж сибирской мифологии, предсказывающий судьбу.