Яблочкова Наталья. Идеальный любовник (завершено)

Кусок первый

- Жизнь, а жизнь! Повернись ко мне лицом, а к лесу задом!

Распахнула окно и вдохнула полной грудью чистый после дождя воздух. Окно выходило во двор, а значит, шум машин мешать не будет. Еще раз порадовалась новому жилью. Как же благодарна родителям за предоставленную возможность начать самостоятельную жизнь. Сама бы я никогда не осилила покупку квартиры. А тут, с завтрашнего дня студенческая жизнь и уже сегодня жилье, отдельное от мамы и папы.
Прошлась по двум своим (своим, какое приятное слово) комнатам, прикидывая, куда поставлю нехитрую мебель, которую как раз вот-вот должны привезти. Еще вчера у квартиры была другая хозяйка, по договоренности она съехала перед самым моим переездом на новое место жительства. А сейчас хозяйка уже я. И как хозяйка первым делом обязательно заведу кошку. Как приятно будет приходить после учебы домой и гладить пушистый комочек, который обязательно устроится у меня на коленях и станет мурлыкать.
   Довольная собой и своей новой квартирой, прикинула какого цвета обои будут лучше смотреться на стенах, после старой владелицы мне не хотелось оставлять ничего. Собиралась со временем поменять и разбитый унитаз, и покореженную ванну. Родители обещали помочь с ремонтом. Но мне так не терпелось переехать, что никакие уговоры повременить меня не остановили. Первое время прекрасно уживусь с рулонами обоев, мешками цемента и прочими ремонтными прибамбасами, одинокой кроватью, шкафом, столом, парой стульев и ноутбуком.
   Не сказать, что родители у меня тираны. Единственный ребенок в семье, меня баловали, холили и лелеяли. Но вот прогулки допоздна, посиделки с друзьями и многие другие радости, столь важные для молодой семнадцатилетней девушки, находились под запретом. Папа свято блюл мою честь, и я до сих пор оставалась не целованной девственницей, чем отнюдь не гордилась. Не знаю, как он умудрялся все вовремя просекать, но умение появляться в ненужный момент в ненужном месте налицо. А когда мои поклонники видели сердитое лицо моего папули и пудовые кулаки его охраны, как-то быстро забывали обо всех пылких чувствах у себя в штанах (видимо за эти самые чувства бояться начинали, у папы на лице ясно читалось, что он готов их не задумываясь оторвать) и предпочитали больше на моем пути не попадаться. Хлипкие нынче ухажеры пошли. Но ничего, началась самостоятельная жизнь, и я быстро наверстаю упущенное. Надо же знать, небылицы рассказывают подружки о сексе или нет.
   Звонок в дверь отвлек меня от размышлений о недавно запретном для меня плоде, а теперь вполне доступном. В институте будут новые парни, кое-кого я уже видела, когда поступала, и эти кое-кто выглядели очень даже многообещающе. Так что студенческая жизнь обещает быть веселой.
   Открыла дверь и окаменела. Неужели сейчас все грузчики такие? Отмерла и, с трудом оторвав взгляд от визитера, спросила:
   - Вы привезли мою мебель?
   - Нет, - мужчина лет тридцати на вид, внимательно меня рассматривал, крутя в руках какую-то листовку.
   Неужели один из тех, кто бесконечно расклеивает на стенах в подъездах рекламу? Вроде на такого непохож. Не дешевая футболка сидела, как влитая, не скрывая великолепную мускулатуру. Узкие джинсы облегали длинные и сильные ноги. Великолепная рваная стрижка подчеркивала скульптурно-прекрасные черты лица: тонкий нос, чувственный рот, огромные карие глаза с длинными ресницами, четко очерченные скулы. Разве что подбородок тяжеловат, но это нисколько не портит идеального мужчину. Именно идеального. Таким я себе всегда представляла принца на белом коне.
   Обаятельно улыбнувшись, молодой человек произнес глубоким бархатным голосом:
   - Идеального любовника заказывали?
   - Альфонс? - вырвалось помимо воли, прежде чем успела себя остановить.
   - Нет. Вы не угадали. У меня другое имя. Позвольте войти? - вопрос оказался чисто риторическим, потому что меня, пискнувшую что-то невразумительное, втолкнули в коридор.
   Дверь захлопнулась, замок щелкнул и я поняла, что тут уже речь идет не о продажной любви и у меня есть все шансы быть банально изнасилованной этим красавчиком. Кто бы знал, что маньяки бывают такими обалденными? Но как-то желание испытать все прелести насилия на себе у меня никак не хотело возникать. Даже не смотря на то, что в личные извращенцы достался такой великолепный экземпляр.
   - Не подходи, кричать буду, - попыталась как-то исправить ситуацию.
   Но получилось не слишком убедительно. Голос дрожал и срывался от ужаса. Меня всю трясло от осознания кошмара своего положения. И я просто не знала что делать.
   - Хорошо, - согласился красавчик и тут же оказался рядом со мной, зажав мне рот своей ладонью. - Неужели ты никогда не мечтала о том, чтобы прекрасный незнакомец взял тебя вот так, в коридоре? Неожиданно, но чтобы это был великолепный секс? Не мечтала?
   В вопросе явно таился подвох. И если честно признаться себе, то да, мечтала о чем-то подобном. Это он что? Пришел осуществить мои глупые мечты? А если я не хочу?
   Отрицательно покачала головой, испуганно глядя в карие глаза.
   - Лжешь, - констатировал мужчина и убрал руку.
   Закричать не успела, потому что руку сменили теплые, жаркие губы. Нежные и жадные, они будили во мне такие эмоции, которых просто не знала раньше. Я таяла, когда его язык проникал глубже и глубже. Я сходила с ума, когда незнакомец отрывался от меня, чтобы взглянуть в глаза и убедиться в том, что и не думаю сопротивляться. Но о каком сопротивлении могла идти речь, если горела на медленном огне? Я даже не успела понять, как моя блузка оказалась расстегнутой и как его руки очутились на моей груди. Все происходило так быстро, головокружительно, что сама я точно не смогла бы остановиться, если бы не еще один звонок в дверь.
   Резкий звук ворвался в затуманенное страстью сознание, развеивая наваждение.
   - Отпусти, - с трудом оторвалась от нежданного маньяка. - Это грузчики, они знают, что я дома.
   - Нет! - разочарованно зарычал мужчина, но, зло блеснув глазами, все-таки отодвинулся от меня и независимо засунув руки в карманы, отвернулся и сделал вид, что вообще здесь ни при чем.
   Трясущимися руками привела одежду в порядок и, понадеявшись, что не слишком дико выгляжу с растрепанными волосами и горящими щеками, открыла дверь.
   - Долго хозяйка открываешь, - ухмыльнулся мне дядечка за порогом. - Как, мебель принимать будем?
   - Будем. Заходите, - слова выговаривались с трудом, возбуждение и пережитый шок еще давали о себе знать.
   Оглянулась, собираясь выставить непрошеного гостя вон, пользуясь случаем, но никого за своей спиной не увидела. Только цветная бумажка сиротливо лежала на линолеуме. Подобрала добро, чтобы не валялось, и заломила брови домиком в недоумении. Надпись на рекламной листовке гласила: "Идеальные любовники! Женщины, мужчины, гермафродиты! Выполнят любые ваши самые тайные, самые сокровенные фантазии. Не надо открывать душу. Достаточно просто подумать. Позвоните нам по тел: 354.... и будьте счастливы! Долгосрочные контракты. Контракты на один день. Контракты на час. Приемлемые расценки"
   Внизу имелась приписка набранная мелким шрифтом: "Подпись контракта только кровью".
   Что за чертовщина? И что об этом думать? Какая-то галиматья. Полураздетый мужчина на листовке подмигнул мне и облизнул языком губы. С писком выронила бумажку из рук.
   Грузчик посмотрел на меня как на ненормальную и спросил:
   - Куда ставить?
   Взяв себя в руки, проводила мужчин с тяжелой ношей и показала место, попутно выясняя в каком углу затаился маньяк. Ни в одной из двух комнат его не было. Не было и на кухне, и в ванной, и в туалете. Куда он пропал? Неужто просто померещился? Но почему до сих пор саднят распухшие губы? Чертовщина какая-то.
   Разгрузка вещей, благо их было мало, завершилась довольно быстро. Все внесли, поставили на место, моя умильная мордочка и более действенная купюра, сыграли в ускорении процесса неплохую роль. Теперь следовало еще раз обшарить все углы, хоть и понимала - занятие бесполезное, в квартире спрятаться негде.
  Но, о чудо, на кровати, прямо на цветастом матрасе, лежал давешний визитер и беззаботно насвистывал какую-то не знакомую мелодию. Лениво повернул ко мне голову и произнес, перестав насвистывать:
  - Ушли? Теперь никто нам не помешает? Отлично.
  - Слушай, ты что-то не так понял. Я никого не заказывала, никаких контрактов не подписывала. Поэтому лучше выметайся, а? - и в этот раз прозвучало не убедительно, мне совсем не хотелось, чтобы он уходил.
  - Я знаю, - спокойно ответил он. - В конторе произошла ошибка. Лопухнулись. Извини.
  Блин! Неужели этот сказочный, невероятный красавец сейчас уйдет и навсегда? Боже, чем и о чем я думаю? Пусть уходит. Вместе с ним уйдут и ненужные мне вожделение и сумасшествие.
  - Но мне некуда деваться. Контракт заключен на год, на имя Валерии Введенской .Наши перепутали тебя с другой девушкой, которая жила по этому адресу ранее. Вас зовут похоже, только фамилии разные. Нас выращивают под определенного человека и ни для кого другого, кроме тебя, я не подойду. Если не выгонишь..., то я останусь.
  Эта зараза соблазнительно улыбнулась, так что обозначились на щеках ямочки и поняла, что просто таю.
  - Но мне не нужен идеальный любовник, - возразила, пытаясь взять себя в руки и не уплывать от его взгляда далеко-далеко. - Я прекрасно могу обойтись и без этого, - споткнулась на слове, так и не решившись произнести вслух.
  - Уверена? - промурлыкал красавчик. - Хорошо, не сделаю ничего такого, что тебе не понравится. Твоя задача вовремя говорить "нет". Всего делов-то. Соглашайся.
  Этот самец обладал просто бронебойным обаянием и, не подумав, кивнула, не зная, чем мне такой необдуманный поступок грозит на самом деле.
  - Кто ты? - только сейчас, тормоз, в лице меня, догадался спросить о самом существенном.
  Возможно из-за того, что происходящее воспринималось не более чем бредовым сном, я не сильно заморачивалась со странностями, связанными с маньяком. Но сейчас, пусть как до жирафа, начало доходить, что слишком все реально, вот только правдой никак быть не может. Ущипнула себя, чтобы убедиться, что не сплю. Больно, значит не сон. Но как этот визитер смог спрятаться? Еще для пущего эффекта потрясла и головой, вроде не мерещится.
  - Я, идеальный любовник, ты же это уже сама поняла. Тогда зачем спрашиваешь? - удивился красавец.
  - Звать-то как, герой любовник? - когда волнуюсь, меня пробивает на сарказм и иронию, вот только сегодня они что-то не получаются.- И не о том я спрашивала. Ты хоть разъяснишь, что ты за зверь и с чем тебя едят?
  - Предлагаешь меня съесть? - глаза красавца опасно загорелись вожделением. - Если будешь делать это эротично, я только "за".
  - Ты уходишь от ответа, - досада на себя (бесило то, что не могла держать себя в руках при одном только взгляде на гостя) давала знать, ответила чуточку раздраженно.
  - Я - Герман. Остальное расскажу, постепенно. Зачем тебе это знать прямо сейчас? У меня есть более интересное предложение.
  - Догадываюсь какое. Спасибо, не надо, - разозлилась окончательно, было ясно, что товарищ юлит и не хочет говорить всей правды. - Чтобы заказать такого как ты, много надо заплатить?
  - Не важно, я твой и бесплатно, - поднялся он с кровати и плюхнулся на одно колено, не мучаясь вопросом о грязном поле. - Считай, тебе повезло.
  - Я в этом отнюдь не уверена. Питаешься хоть чем? - блин, задаю вопросы, как если бы каку неведому зверушку завела, а не мужика в доме.
  Ой! А что я родителям скажу? Папуля, как только этого чудика у меня увидит, тут же устроит такое, мало никому не покажется.
  - О моем пропитании можешь не переживать, кормить меня не надо, как прокормиться, буду думать сам, - поднялся с колен, прекрасно понимая, сволочь, что поза и разговор о бытовухе никак не согласуются друг с другом.
  Действительно идеальный любовник. Кормить не надо, стирать...
  - А одежда как? - пришла в голову очередная "умная" мысль.
  - Обо всех этих вещах можешь не думать. Нас не зря идеальными зовут, сама увидишь, - улыбнулся снова соблазнительно.
  Нет, нельзя так улыбаться, ямочки на щеках просто завораживают, как и глаза, как и губы, как и идеальное тело. Надо отвлечься, иначе съем его прямо сейчас и здесь, а интуиция говорит, что лучше не торопиться, все может оказаться не так, как видится.
  - И зачем ты свалился на мою голову? - задала риторический вопрос, мужчина на него не ответил, да я и не ждала ответа.
  - Черт! А спать где будешь? - озадачилась очень даже своевременным вопросом.
  Если не хочу распрощаться с невинностью прямо ближайшей ночью, следует что-то придумать с кроватями. Моя двоих вместит, вот только вряд ли удастся выспаться. А других кроватей у меня нет.
  - Мне не нужен сон, - красавец так и продолжал лыбиться, сбивая меня с серьезного настроя и умных мыслей.
  - Замечательно. Это ты что, всю ночь ко мне приставать будешь? - что-то все время не о том думаю, лучше вспомнить о папе, очень хорошо отрезвляет.
  Как представлю выражение папулиного лица, так сразу, словно холодный душ приняла. Так и будем спасаться от источающего сексуальность нежданного кавалера.
  - Будет так, как ты захочешь. Удовольствие можно получить разными способами. Только подумай и будет все, - он подошел поближе ко мне, сделала два шага назад и уперлась спиной в стену.
  - Ты еще и мысли мои читать можешь? - ужаснулась я, стараясь отлепить взгляд от его пухлых губ.
  - Только то, что касается занятий любовью, - провел рукой он по моей щеке, другой рукой прижав к себе. - Любая сексуальная фантазия с твоей стороны будет услышана мной. Как я могу быть идеальным любовником, если не буду знать, чего ты на самом деле хочешь?
  - Эммм..., - меня заклинило на невнятном мычании, срочно надо что-то делать с мыслями, а то, получается, он сейчас прекрасно знает о чем я думаю?
  Щеки залила краска, и мне сразу же стало жарко.
  - Отойди, - обозлилась я и уперлась в его грудь руками. - Вот уж не было печали. Уходи, найдут тебе другую клиентку. Переделают, наконец.
  - Это очень долго и затратно, - бесстрастно отозвался он, глядя на мои губы.
  - Гораздо затратней будет, если тебя мой папуля здесь застукает, - решила немного попугать и проверить на крепость нервов.
  - Не проблема, - пожал плечами герой-любовник, и не думая меня отпускать. - Он меня не увидит.
  - Что-то ты темнишь, - попыталась отвлечь его внимание от своих губ, которые он вот уже пару минут гипнотизировал взглядом, но ничего не получилось.
  Мужчина наклонился надо мной, обрывая разговор, и впился в мои губы поцелуем. Слегка прикусывал нижнюю губу, он ласкал ее языком, потом отодвинулся, тяжело дыша, от меня, не способной к сопротивлению. Посмотрел в глаза, довольно блеснул взором, видимо ему понравилось то, что увидел. Вряд ли мой взгляд или полураскрытый рот можно было назвать целомудренными. Не отдавая себе отчета в том, что делаю, потянулась к нему, приглашая поцеловать еще раз. Второго намека давать не пришлось, только к моим губам он уже не вернулся, предпочел заняться ушками и шеей. Никогда не думала, что это так приятно, когда прикусывают мочку уха, слегка посасывают ее. А когда он начал жарко целовать мою шею, в глазах потемнело, так это было классно. Теплые волны разбежались по всему телу от его поцелуев, и с развратным удовольствием поняла, что очень хочу, безумно желаю, чтобы он видел и ласкал мою грудь. Я начала сама расстегивать пуговки на своей рубашке, выгибаясь красавцу мужчине навстречу, пытаясь направить его туда, куда мне хотелось сейчас больше всего. Медлить он не стал, помогая избавиться от одежды и расстегнуть бюстгальтер. Было невероятным блаженством ощущать его взгляд на своей обнаженной груди, его губы там же, его пальцы, ласково сжимающие один из сосков.
  "Что я делаю?" - отголоски здравого смысла попытались заявить о себе, но я не способна была соображать в принципе, а уж когда его руки занялись моими джинсами, напрочь забыла о том, что такое благоразумие. Не я ли хотела побыстрее расстаться с девственностью? Почему бы и не с прекрасным маньяком? Почему бы ни здесь и ни сейчас?
  Назойливый звук (второй раз отвлекают, заразы, к счастью или к несчастью, это как посмотреть) ворвался в затуманенный мозг. Протянула руку, чтобы достать мобилу и выключить ее нафиг, мельком глянула - кто звонит и с воплем:
  - Прячься, это папа! - нажала на зеленую кнопочку, судорожно стягивая рубашку на груди.
  Смысла в данном телодвижении не имелось никакого, вряд ли папуля мог увидеть, как я сейчас расхристана (благо видеотелефонов пока не изобрели, низкий поклон изобретателям, что еще не додумались. Век бы им его не придумывать, пусть тормозят дальше, мне спокойней жить будет).
  - Ты почему так долго не отвечала? - первым делом осведомился родитель.
  - В ванной была, - соврала и не покраснела.
  - А дышишь почему так тяжело? - еще более строго вопросил папуля.
  - Бежала, чуяла попой, что ты. И не ошиблась, вон, сразу допрос устроил. А если бы трубку не взяла, со свету сжил бы! Я вообще-то взрослая! Послезавтра мне восемнадцать стукнет. И могу сама за себя решать и жить, как мне нравится, - стала реализовывать вариант "лучшая защита - нападение", чтобы папочка лишних вопросов больше не задавал.
А то еще не выдержу, проговорюсь. Он же Германа растерзает и кастрирует, а меня тоже растерзает и..., нет, не кастрирует, благо отрезать нечего, распнет, за распутство и неподобающее, по его мнению, поведение, а потом отправит в монастырь, каяться. Когда он поймет что я вполне в состоянии ему внуков подарить уже? А? Плюшевые мишки в постели и "Спокойной ночи малыши" давным-давно не для меня.
  - Все, все, молчу, - ответил родитель. - Как ты там? Устроилась? Я тут решил, у тебя ж холодильника нет. Сегодня заскочу, привезу. Жди, - и отключился.
  Ой, ё! Что будет, что будет! "Заскочу" обозначает, что папуля уже в пути, если не у моего подъезда. Проконтролировать мою самостоятельную жизнь решил, значит. А уж он мне шансов замести следы не оставит, это точно. И куда мне приблудного героя любовника девать? В шкаф? Папа первым делом туда заглянет. За окно? Балкона нет, держаться не за что, подоконники у окон узкие, и пальцы сразу видно будет, да и далековато до земли лететь. О чем я думаю?
  - Папа сейчас здесь будет, - лихорадочно стала натягивать бюстгальтер обратно, на свой третий с плюсом. Интимная деталь туалета надеваться отказывалась, норовя попалить меня, а значит подвести под расстрельную статью из кодекса законов составленных папулей для меня.
  Как оказалось, извещала уже воздух, любовник пропал, как не было его. Опять чертовщина. С трудом справилась с одеждой, пригладила волосы, достала зеркальце, проверить, что там с моим лицом после поцелуев.
  "Мама родная! И льда нет, к губам приложить. На шее засос. Шарф, где-то в привезенных еще ранее папулей вещах завалялся шарф!" Нужный мне предмет одежды нашелся на самом дне сумки, ну как всегда, закон подлости. Ладно, пусть папа думает, что я вещи разбираю. Творческий беспорядок из этих самых вещей, воцарившийся в недавно казавшейся пустой квартире, вполне будет оправдывать мой растрепанный вид. Как бы еще распухшие губы папуле объяснить?
  Теплые, невидимые руки коснулись моей щеки, рта, прошлись по шее, которую я тут же перестала заматывать шарфом.
  - Теперь ничего не видно, не бойся, - шепнул Герман мне на ушко, игриво прикусил мочку и снова стал не только невидимым, но и не слышимым.
  Звонок в дверь лишил меня возможности ответить. Отдышалась, понадеялась на то, что красавец маньяк не соврал, и открыла дверь. Папуля, а это был он, стоял у порога, возглавляя процессию из шкафов, нет, не тех которые в спальне, или на кухне, а из тех самых, у которых широкие плечи, квадратные челюсти, черные очки, прически ежиком, черные костюмы, белые рубашки и пистолеты в кобуре, подмышкой. Шкафы в количестве шести штук дружно держали навороченный холодильник, при этом с такими выражениями лиц, будто это и не крупная бытовая техника вовсе, а так, утюг или микроволновка там. Чихать им на тяжесть, они и дальше с непроницаемыми физями могут стоять и не сморгнуть. А чего смаргивать? Очки есть, свет глаз не режет, соринки там не попадают.
  - Держи подарок, - посторонился папа, пропуская процессию.
  - Спасибо, папуля, не стоило, ты ж знаешь, я хочу все сама со временем купить. Вот устроюсь работать, буду себя баловать,- напустила на себя как можно более невинный вид. - А я вещи разбираю, работы жуть сколько.
  - Глупости. Пока я в силах тебе помогать, зачем тебе работать? Ты лучше учись, так чтобы мне краснеть не приходилось. Как? Не передумала жить одна? - с надеждой спросил он.
  - Нет пап! Не хочу, чтобы меня считали девочкой-богачкой, сидящей на шее у папочки. Не обижайся, ладно. Все-таки я уже взрослая.
  - Это тебе кажется, что ты взрослая. А я переживаю. Без охраны, без пригляду. Вдруг что-то случится?
  - Не переживай, пап! Все будет хорошо, - чмокнула его в щечку.
  Еще бы самой ту же уверенность иметь, а то стяг про "хорошо" в руках, а на руках куча непоняток. Как же сбежать от самой себя и собственных желаний? Бежать некуда, я явно в окружении. Да и надоело все время быть папенькиной пай-девочкой.
  - Чаем отца напоишь? - хитренько осведомился папочка.
   Знаю, знаю, пока буду чай заваривать, будет под кровать заглядывать. Судя по тому, что меня не мучают вопросами о моем лице и губах, Герман что-то сделал такое, что следов бурного дня не видать.
  - А чая пока нет. Сейчас в магазин сгоняю, куплю чего-нибудь, - попыталась сорваться с места.
  Папуля хитро улыбнулся и кивнул шкафам, которые уже пристроили холодильник на кухне:
  - Теперь сетки принесите.
  Четыре шкафа испарились, двое остались, охранять важную шишку - папочку и меня вместе с ним.
  Скоро охрана уже топталась на кухне, сгружая баулы, полные всякой сухой снедью: макаронами, крупами, маслом, сахаром, кофеем, чаем и прочей бакалеей. И куда мне это складывать? Шкафов-то, кроме парней в черных костюмах, на кухне нет. Стол и стулья, плита, вот теперь холодильник, а дальше хоть шаром покати. Но и тут у папули было все схвачено. Очередной кивок, и мальчики пошли дальше работать грузчиками.
  - Пап, мы ж договаривались! - возмутилась я.
  - Еще успеешь наработаться. А я не хочу, чтобы ты голодом себя морила, - папуля провел рукой по седым, коротко стриженным волосам и тепло мне улыбнулся, одними глазами. - И так худая, как швабра. Тебе кушать надо, как-никак растущий организм.
  - Папа, сколько говорить, я уже выросший организм, - оставить его с ночевкой, что ли?
  А то что-то страшновато оставаться наедине с Германом. Не за него страшно, за собственные несдержанность и озабоченность. Они ж совсем распоясаются без папиного пригляду.
  - Для меня ты всегда дитем будешь, - приподнялся родитель со стула и потрепал меня по волосам.
  - Безрадостная перспектива, - вздохнула я и поставила, наконец, чайник на плиту, потом машинально открыла дверцу холодильника и онемела.
  Холодильник был полон продуктами под завязку.
  - Пап! Тебе охранников не жалко? - подняла с пола челюсть и повернулась к папуле.
  - Не надорвутся. За те-то деньги, которые плачу, - пожал плечами отец.
  Тут и шкафы пожаловали, они тащили новенькую мебель для кухни.
  - Пап! - снова возмутилась я, вот мне и самостоятельная жизнь.
  - Могу я своей единственной дочери подарок сделать к восемнадцатилетию? - спросил папуля.
  - Надеюсь, на этом сюрпризы закончились? - нахмурилась я.
  - Остальные оставлю на потом. Мы тебе сейчас порядок поможем навести, а там и чай поспеет, - поднялся папа со стула и принялся командовать охраной.
  Шкафы притащили еще шкафов, пробурили стены под них, повесили. Поставили новую мойку, поменяли старую плиту, разложили еду по шкафчикам. Даже холодильник не дали самостоятельно включить. Сами вилку в розетку вставили. Дурдом.
  Все эти хлопоты растянулись до вечера и вымотали меня ужасно. Под предлогом помощи, папа заглянул-таки в шкаф в спальне и вещички помог разбросанные по местам прибрать. К вечеру у квартиры был вполне обжитой вид, а я все еще оставалась девственницей. Но судя по всему, этой ночи моей невинности не пережить.
  Когда за папулей захлопнулась дверь, вздохнула с облегчением, но червячок беспокойства грыз изнутри. Что же будет? Я и Герман, мы наедине. Он не пойми кто. Я не знаю что делать. Животный секс дело хорошее, но как-то стремно. И только сейчас отдала себе отчет, что сегодня пережила первый в своей жизни поцелуй и ничего романтичного, как хотелось когда-то, в нем не было. Мечталось, что произойдет это с любимым человеком, с обоюдным чувством нежности и волнения. А вышло все как-то обыденно и низменно. Ничего возвышенного в целовании и обжимании с незнакомым мужиком, пусть и красавцем, не найти, как ни старайся.
  На автомате, не отдавая себе отчета, что где-то по квартире болтается невидимый Герман (не привыкла еще, что всякие тут ходют) разделась, побросала на уже заправленную постель одежду и отправилась принимать душ. Папуля наличием всяких чистящих, моющих и стирательных средств тоже озаботился, так что в ванной уже было чем мыться. Стоило ли удивляться, что мне моя забывчивость дорого стала. Хорошо хоть немного мозг успела очистить от лишнего мусора вроде: "Назло папе лишусь девственности прямо сейчас".
  Красавец проявился во всей красе прямо в ванной, испугав меня до полусмерти. Взвизгнула, судорожно закутавшись в полупрозрачную шторку, шлепнула по красивому лицу мокрой мочалкой, пытаясь не смотреть на обнаженный шикарный торс:
  - Вали отсюда! Слышишь! Не смей без спроса появляться, когда я раздета! - верх женской логики.
  Эта логика она такая. Пока тебя раздевают, раздевайте сколько хотите, главное чтобы эротично процесс проходил и мозг не включался (ага, ага, по кумполу дубиной, самый верный метод). А вот если сразу, пока не ожидаешь подвоха, обнаженной увидел, есть вероятность мужчине заработать вечную глухоту. Ну, устроены мы - девушки так, чуть что, сразу в визг.
  Герман удивился, чуток, а может и не чуток, но повиновался, испарившись, и пока я мылась, постоянно оглядываясь и вздрагивая, так и не появился. Не знаю, чего больше было сожаления или разочарования, но в спальню я вошла, внимательно всматриваясь во все углы. Немного успокоившись, героя любовника нигде не видно, выключила свет, плюхнулась на кровать, приготовившись, если что, гнать наглеца, буде он пристроится под бок. Закрыла глаза, почувствовала что меня кто-то обнимает, и отрубилась (тяжелый морально и физически день сказался) уснула практически сразу. На удивление себе и на разочарование Герману.

  Утро началось с завтрака в постель. По всем законам жанра, разбудил меня запах свежесваренного кофе и свежевыпеченных булочек. Открыла глаза и ошалела от представшей перед глазами картины. Сексуальный мужчина, в джинсах, футболке и передничке, босиком шлепал по линолеуму и подобно многоопытному официанту нес поднос на кончиках пальцев. Кофейник (и где добыл?) блестел на солнце, которое решило с утра заглянуть в мою спальню. Чашка дымилась налитым кофе, тарелка с голубыми цветочками ломилась от булочек, при виде которых рот тут же наполнился слюной.
  - Откуда? - сиплым спросонья голосом осведомилась об источнике появления этого чуда.
  - Сварил, испек, - герой любовник был немногословен, но очень убедителен.
  Еще бы, на его стороне играет такая непобедимая команда как поднос полный снеди и алая розочка в вазе, дислоцирующейся аккурат между кофейником и чашкой.
  - Офигеть! - меня хватило ровно на одну минуту удивления и ровно на одно слово, ровно до тех пор, пока в голове чуточку не прояснилось.
  Протянула руку, пошарила в воздухе возле кровати, в поисках тумбочки, ничего не обнаружила. Тут же мне вручили мой мобильник. Господин красавец все так же показывая чудеса ловкости, удерживал одной рукой поднос, а второй подал так нужную мне сейчас вещь. Бросила взгляд на телефон и, с воплем: "Опаздываю!", снесла героя-любовника с ног, даже забыв поинтересоваться, а не горячо ли ему от приземлившегося на самое интимное место кофейника. Ну да, ну да. То самое сакраментальное: "Тепло ли тебе, девица?", и ангельским голосом: "Тепло, дедушка, тепло". Вот только я не дедушка, а девушка. Да и Герман вряд ли меня поблагодарит за горячий кофе пролитый на достоинство, столь святое и неприкосновенное для каждого мужчины. Может хоть перестанет на какое-то время домагаться, а? И я успею все хорошенько обдумать?
  Чистка зубов в темпе, в темпе же натягивание вчерашних джинс и рубашки, искать что-то другое времени не хватило, полное отсутствие косметики, два взмаха расческой. Прихватив пустую сумку, в которой завалялся огрызок карандаша и пару листочков бумаги (авось в первый день в институте загружать сильно не станут) закрыла дверь с той стороны на ключ, забыв напрочь, что с внутренней стороны у меня домашний любимец остался, не кормленный, не обласканный, не помытый, после кофе-то. Вечером разберемся, может уже к тому времени сбежит.
  Утренняя зарядка для меня состоялась, когда я догоняла автобус. Догнала-таки, как он ни уворачивался. Заскочила на ходу в открытую еще дверь, которая сразу же за мной захлопнулась и прищемила сумке угол. Сумка возмущаться не стала, стоически промолчав. И тут я вспомнила, что кроме останков карандаша и скончавшейся в муках тетради, оставившей после себя пару листиков, в сумке-то больше ничего нет. Проездной рассчитывала купить сегодня утром, перед институтом. Вот и оставляй все на потом. Пришлось ехать так, нагло игнорируя гневные взгляды водителя, который норовил просверлить во мне много-много маленьких и сипатичненьких дырочек. Потом мне это молчаливое возмущение надоело, поднырнула под "лапу" валидатора. Сделала независимый вид, типа это вы неправильно живете, платите за такой убогий сервис, и, забившись в угол, доехала-таки до института. Всего-то каких-то четыре остановки и даже контролеров не было. Все, решено, буду ездить зайцем, так веселее. Адреналину, завались! Лишних мыслей в голове, как и у большинства длинноухих, кроме трусливых: "А если билеты проверять будут? Будешь из задней двери выбегать, потом в переднюю дверь ломиться? А водитель второй раз пустит?", не задерживалось. Поэтому несомненная польза такого проезда - без билета на лицо. А то еще не хватало бы всю дорогу желать плюнуть на институт и вернуться проверить, как там идеальный мужчина поживает.
  Всю свою группу видела еще при поступлении. Конечно, тогда были и другие парни и девушки, все-таки это обычно так и бывает, абитуриентов больше чем поступивших. Но если среди абитуриентов еще не все знакомы, то к первому занятию, хотя бы внешне уже знаешь, с кем будешь учиться. К началу торжественной речи ректора я успела. Правда пришлось потоптаться позади народа, но то не страшно, главное мимо пар потом не пройти, а то так и подмывает променять образование на насыщенную сексуальную жизнь, которая меня ждет дома.
  У кабинета, где должна была проходить первая, точнее уже вторая пара, постепенно собирался народ, с которым мне предстояло учиться пять лет.
  - Привет! А тебя Валерия зовут, да? - передо мной нарисовался блондинистый спортивный парень ростом под два метра.
  Не маленькой мне, как-никак метр семьдесят два, и то пришлось задирать голову, чтобы заглянуть в зеленые глазищи. Ох, везет последнее время на красавцев. Хорош, ничего не скажешь, только по сравнению с Германом худощав будет, и лоска того нет, что у героя-любовника, и двигается не так мягко и грациозно. "Что-то ты оборзела девочка. И то тебе не так, и это не этак. Радуйся. Еще один претендент на твою невинность, только считай, опоздал уже. У Германа фора, совместное проживание на одной с тобой территории".
  - Я - Андрей! - парень улыбнулся широко и искренне. - Будем в одной группе учиться. Здорово, да?
  - Угу, - кисло отозвалась я, нет бы неделькой раньше подкатил, глядишь уже Герману бы не светило.
  - А ты чего такая смурная? - заботливо поинтересовался он и тут же без перехода добавил. - Как посмотришь, если вместе сидеть будем?
  - Пытаешься соучастницей по делу провести? - неуклюже пошутила я, оскалившись в дружелюбной улыбке.
  Улыбка получилась не очень, парень удивленно на меня глянул, пытаясь расшифровать мое мученическое выражение лица, но потом оправился и ответил:
  - Вместе по этапу пойдем. Все пять лет отсидки. Ну как, будем вместе сидеть? - и рассмеялся, да так заразительно, что я не удержалась и тоже прыснула в кулачок.
  - Пять лет большой срок, может, кому амнистию успеют выдать, - отсмеявшись, пожала плечами. - Хорошо, пока можно и за одной партой, а там, если передумаешь, неволить не стану.
  - Договорились, - просиял Андрей и кивнул на дверь кабинет. - Звонок, пошли?
  - В камеру? - невольно улыбнулась, смех еще бурлил на языке веселыми пузырьками, даже про то что не завтракала и есть хочу, забыла. - Пошли.




  Андрюха напрашивался проводить, еле удалось отвязаться. Лучше пройдусь, подышу свежим воздухом, все равно денег ни на еду, ни на билет нет, и подумаю, а сокурсник моему размышлевизму будет мешать. Надо что-то решать с недобитым идеальным любовником. Если ему горячий кофе по колено, тогда у меня на вечер запланированы крупные проблемы. Как показала практика, этому мужчине я не способна сопротивляться. Но вот бросаться в омут с головой, не самый мудрый поступок. Ладно бы влюбилась с первого взгляда. Коленки бы там подкашивались, дыхание в зобу спирало, слюни дебильные текли и нафиг отбилось было бы умение здраво мыслить. А тут вроде и понимаю, что неверно поступаю, а телу на мои правильные мысли чихать с большой колокольни. И как придти к консенсусу? Собрать что ли консилиум? Мозг и тело воедино и пусть решают? Не, у тела заведомо больше шансов, оно там гормонов немного в кровь подбавит, а мозг просанкционирует в состоянии аффекта от эйфории. Спелись, сволочи! Хоть домой не возвращайся, правда бомжевать только потому, что какому-то извращенцу захотелось поселиться в моей квартире, не выход, тем более жрать хочется зверски. Значит, вернуться и выставить вон. Раз плюнуть! Еще бы он целоваться не полез и считай решение проблемы у меня в кармане.
  За бурным мыслительным процессом и не заметила, что прошла уже половину пути. Очнуться помог толчок в бок и чья-то рука, которая зажала мне рот. Рывок и меня втянули в какую-то подворотню. Даже пикнуть не успела, как ошеломленную меня потянули дальше. Незнакомый мужик тащил мое остолбеневшее тело в какой-то темный и пустынный двор, за гаражи. Когда осознала, куда мы направляемся, попыталась цапнуть за руку сволочь, которая вознамерилась сотворить со мной что-то нехорошее. Не удалось, почему-то рука оказалась укусоустойчивой. Попыталась закричать, чтобы призвать кого-нибудь на помощь, тоже не прокатило. Получилось только замычать. Если и клюнет кто на сии звуки, то какой-нибудь бык. Подумает, что его коровку обижают, и наподдаст обидчику. А так как мы не в деревне, то еще вопрос, что страшнее неуксуемый мужик или бык о двух ногах.
  За гаражи, упирающуюся меня, он не без труда, но затащил и тут же принялся шарить руками по моему телу, задирая рубашку и пробираясь в бюстгальтер. "Эй! Мы так не договаривались!" О чем незамедлительно и сообщила насильнику, который опрометчиво не вставил мне в рот кляп:
  - Помогите! - вопль получился впечатляющий.
  Вот только подозрение есть у меня, что если кто крик и услышал, то предпочел скрыться в неизвестном направлении, возможно сразу в нескольких одновременно (перепугавшись, чего только не сделаешь), чтобы не огрести неприятностей на одну общеизвестную часть тела.
  Второй раз крикнуть мне не дали, снова зажав рот ладонью. Другой, свободной рукой, мужик продолжал шарить по моему телу, довольно нежно для насильника скользя пальцами по коже. Попыталась дернуться и вырваться из захвата, но, прижатая к стенке, имела мало места для маневра. К тому же, извращенной мне, даже стало нравиться. Маньяк пах вполне приятно, действовал ой как умело и страх, смешанный с поднявшим голову плотским вожделением, создали такой коктейль, что голова пошла кругом. Стало совсем не ясно, то ли бояться, то ли отдаться.
  - А ну отпусти ее, мудак! - роль супермена решил сыграть мой одногруппник.
  Он оторвал насильника от меня и въехал ему по роже, кулаком, от души, хорошо так, смачно. Воспользовавшись моментом, тихой змейкой выскользнула из-за гаражей, стараясь держать в поле зрения происходящее, одновременно поправляя одежду. Нет, это уже входит в привычку, постоянно натягивать на себя кем-то снятое с меня же белье. Надо что-то делать со своей сексуальной жизнью. То она неоправданно тиха, то бьет ключом, прямо по голове.
  Мужик, поймавший меня, очень неплохо отбивался от Андрюхи и что-то мне подсказывало, что лучше бы сделать ноги, но совесть вмешалась и потребовала досмотреть шоу до конца. Удачный хук, и насильник полетел в грязь, после вчерашнего дождя сыровато, особенно за гаражами. А вот нечего выбирать такое место. Ага, подавайте мне кровать усыпанную лепестками роз и выпученные глаза прохожих, любующихся на меня на этой кровати посередь бела дня, да на улице.
  Насильник, видимо, отключился, его поза никак не согласовывалась с сознательным состоянием. Андрюха героем подошел ко мне, и с тревогой спросил:
  - Как ты? Он не успел ничего тебе сделать?
  - Нет, - вздохнула я, пытаясь проанализировать свое состояние.
  Удавалось не очень. Противоречия были налицо. Вроде и испытанный экстрим чем-то понравился, в то же время, ситуация с какой стороны ни посмотри не очень как-то смотрится. Меня насилуют, а я и не против. Бррр, лучше самой уйти и Андрея увести. Напоследок оглянулась на заразу, покусившуюся на меня, и окаменела. Не может быть!
  С лица мужика словно слетела маска, знакомые карие глаза смотрели на меня с укоризной и недоумением. С трудом сдержалась, чтобы не растерзать этого извращенца прямо здесь, но про себя пообещала, что дома, дома мы поговорим. С битьем посуды, царапаньем смазливого лица и удушением одного слишком прыткого экземпляра мужского племени. Он у меня еще попляшет! Нет, чего удумал?! Мужских журналов, что ли начитался? Про десять способов доставить женщине удовольствие. Идеальный любовничек, мать вашу! Вот только Лерка, если сама себе сознаешься, ведь прикольно было, а? Симпатичный мужчина, тискает тебя за гаражами. Адреналину хоть отбавляй. Правда аморальновато это как-то, да и совесть все про папу напоминает.
Нет, надо что-то с этим разладом делать. Может действительно решить вопрос разрезанием гордиева узла? Рубануть с плеча, провести веселую ночку, точнее годик, кажись контракт на год подписан. Все тридцать три удовольствия будут мне обеспечены. Вот только что делать с вбитым в голову с детства: "Нельзя с первым встречным любовью заниматься! Лучше с любимым, особенно в первый раз"? Ладно бы мама или папа вбивали (не, конечно папочка намеками пояснял свой взгляд на жизнь, не зря же все ухажеры предпочитали делать ноги, а не домогаться дальше), а то ж начиталась книжек всяких, про любофф, теперь мучаюсь. А так бы никаких мучений и одни удовольствия.
  Андрюха теперь отказался наотрез меня одну отпускать. Сказал:
  - Еще чего случится, я потом век спокойно спать не смогу, - и замолчал, нахохлившись.
  Пришлось пытать, чего такой грустный. Ответил. А я выпала в осадок:
  - Я видел, как ты на него смотрела! - зло бросил он. - Сразу бы сказала, что вы знакомы и мешать бы не стал.
  Ответить что-то вразумительное так и не смогла. Андрюха молча проводил меня до дома и, не попрощавшись, развернулся и ушел. А я что? Я ничего, вроде.




  Стоило поднести ключ к замочной скважине, как дверь сама отворилась. Стоило бы испугаться, наверное. Вдруг воры? Но, почему-то уверена, что это штучки Германа. И оказалась права. Мужчина мечты стоял на пороге в личине эльфа (уши и волосы отрастил, зараза, глазищи высветлил до зеленого и все, я в нокауте) и соблазнительно улыбался.
  С опаской (мало ли, вдруг это у него не все дома) перешагнула порог и тут же оказалась заключена в жаркие объятия. Рот (ну да, готовилась толкнуть речь про неподобающее поведение) тут же был заткнут поцелуем, мысли резко сменили направление. Пришлось собирать остатки воли, стучать кулачками по спине соблазнителя и извиваться, уворачиваясь от поцелуев. Не скоро, но на мою морзянку внимание все-таки обратили. Мужчина отпустил меня и отошел в сторону, глядя с недоумением.
  - Что это было? - грозно спросила, пытаясь отдышаться.
  - Сейчас? - попытался увильнуть красавец эльф.
  - И сейчас, - указала перстом на длинные уши. - И в подворотне. Ты что творишь?
  - Выполняю твои желания, - бесхитростно ответил он.
  На это сообщение захотела ответить как-нибудь нецензурно, очень нецензурно. Открыла рот, но как открыла, так и закрыла. Про подворотню не скажу, чтоб мечтала, но вот про эльфа в поклонниках - это он угадал.
  - Нравится? - просиял идеальный любовник, увидев мое выражение лица. - Я могу и дальше так ходить.
  - Ходи, - милостиво разрешила я. - Но только, я хочу, чтобы ты понял. Не надо подворотен, ладно? Я как-то не мечтала о том, чтобы э..., это было так неромантично. Поухаживал бы, что ли сначала, или какой красивый поступок совершил, - на меня смотрели так внимательно и в то же время с таким хотением, что снова потерялась в потоке своих мыслей.
  - Хорошо, как скажешь, - кивнул он.
  Такое впечатление, что куда-то на подкорку все записывает, чтобы ничего не забыть.
  - Слушай, а ты точно мои мысли читаешь? - заинтересовалась, случай с подворотней как-то выбивался из ареала моих мечтаний.
  - Да, - смотрел он на меня серьезно, словно лекцию читал об общеизвестных вещах. - Даже самые тайные, которые ты и от себя скрываешь. Все что касается секса, без проблем считывается, даже из подсознания.
  - Что? - зависла от этой новости.
  Это получается мне надо срочно проводить ревизию всех своих мыслей и мыслишек? А с подсознанием, которое такие сюрпризы, как изнасилование незнакомцем подкидывает, как быть? Голову оторвать и все решение. Других вариантов не вижу. Может на гипноз куда податься, а? Чтобы мозг очистили от лишнего мусора. Одной извилины для жизни вполне будет достаточно, той, которая уже есть. Я ж теперь на улицу буду бояться выходить. Мало ли в каком облике и где меня мой идеальный любовник, тьфу на него три раза, ждет. Попала, так попала.
  - А я поесть приготовил, - вывел меня из транса Герман.
  Повторно выпала в осадок и зависла.
  - Что-что сделал? - переспросила я.
  Оно, конечно, понятно утром, поднос с завтраком. Романтика там, соблазн и все такое. Но уж после института и не ожидала, что такой же сюрприз будет ждать. Что-то мне подсказывает, что будет мне и стол со свечами и ужин на двоих. Какой полезный экземпляр мужчины попался. Не ест, не пьет (кровь надеюсь тоже, но все еще впереди, я одно время по вампирам ой как умирала), кушать готовит, завтрак в постель приносит... Один недостаток, пристает постоянно, но все же можно обернуть в достоинство, так? Вот скажу "да" и сразу все проблемы отпадут. Только как-то хочется любви, а не просто секса на один год.
  - Кушать подано! - улыбнулся он (зараза, оставил ямочки на щечках, к эльфийским ушам вполне подходят). - Проходи!
  С опаской, прямо в кроссовках (забыла переобуться, забыла) потопала смотреть, какой же сюрприз меня в этот раз ждет.
  - Не сюда, - остановил он меня и направил в нужную сторону.
  Точно ужин при свечах, как пить дать. Не зря же не на кухне накрыл, а в гостиной. Заглянула в комнату, ожидая подвоха, в виде голых мужиков в черных чулках на головах, с прорезями для глаз (мало ли что там у меня в подсознании происходит?), но обнаружила только красиво накрытый стол и даже без свечей на одну персону. Ну да, Герману же есть не надо. Так взял бы и компанию составил.
  Он компанию и составил. Посидел, помолчал, глядя как я ем (грязными руками, ну голодная была, голодная, как волк). Кусок от его пристального взгляда как-то в горло не пошел. Сначала мужественно старалась прожевать салат из чего-то потрясающе вкусного, ингридиенты опознать не получилось, потом не выдержала, отложила вилку в сторону и взмолилась:
  - Может, ты тоже хоть чего-нибудь съешь?
  - Прости, но у меня нет потребности в пище, - мило улыбнулся он и придвинул ко мне тарелку с жаренной курочкой и гарниром из овощей.
  - Но я так не могу есть. Никакой романтики, - вздохнула и тоскливым взглядом проследила путь тарелки с едой. - Да и неприятно, когда тебе в рот заглядывают. Ой, извини, ты обиделся?
  - Нет. Я не умею обижаться. Если я мешаю, то пойду пока, отдохну, - фраза прозвучала дежурной отмазкой.
  Уверена, необходимости в отдыхе для него точно нет. Приступила к обеду, с одной стороны радуясь, что можно поесть не заморачиваясь с готовкой, с другой стороны вздыхая по тому, что есть приходится одной, вот они минусы вроде бы идеального мужчины. Даже поделиться впечатлениями от первого дня в институте не получится. Машина для секса, она и есть машина для секса, никакого морального удовольствия, одно физическое.
  Но готовит он изумительно, набила животик, аж дышать тяжело. Сыто отвалилась от стола, встала этаким колобком о двух ножках со стула и только взялась за сбор посуды, помыть бы не помешало, увидела своего домовитого эльфа в дверях комнаты.
  - Я уберу, сиди, - приказал он.
  Под его взглядом тарелки сами сложились одна на другую, сверху пристроились вилка и нож, потом бокал из-под чая и пара скомканных салфеток. Все это поднялось в воздух и поплыло вслед за красавцем, который направился в сторону кухни. Я как стояла, так и плюхнулась на стул обратно. Вот это сервис. Герман у меня как, по совместительству еще и домработницу будет изображать? Точнее домработника. А может это происки моего папули? Устроил мне пригляд и личную жизнь. Что, выход из положения. Подсунуть любимой доченьке альфонса, проверенного у десяти венерологов (для точности диагноза), проверенного на длину биографии (голубых ли кровей, али нет, беспородников нам не надо), проверенного на умение готовить и вуаля, я счастлива, папуля спокоен. Нет, как-то бредово все звучит. А фокусы с пропаданием, появлением, сменой внешности и тэ дэ откуда? Где папочка такой экземпляр мужчины отрыл? Конечно, я знаю, отец у меня человек непростой, но все равно как-то сложно поверить в реальность того, что он мог нанять такое волшебное, эротически озабоченное существо как Герман. Ладно, пока сбросим эту версию со счетов.
  Эльф с посудой управился быстро, еще бы, наверняка не ручками мыл. Думаю, тарелки сами прыгали в раковину, купались там и сами же вылезали и устраивались в сушилке. Эх, жалко пропустила зрелище пляжного времяпровождения посуды, интересно, наверное, выглядело. Ничего, все еще впереди, в другой раз посмотрю. А самое главное, из того, что впереди, это то как мне объяснить герою-любовнику, что не надо ко мне каждую мою свободную минуту приставать?
  Эльф появился на пороге, взглядом отправил скатерть вытряхиваться в ванну, стол уковылял к стене, а красавчик пристроился на коленях, прямо на полу, возле моих ног. Ни дать, ни взять верная псина ждет приказаний хозяйки. Он преданно заглядывал мне в глаза, только что хвостиком не помахивал (предпочла не представлять картину махания имеющимся хвостиком) и ждал, что скажу.
  А что тут сказать? Красив, но только не по сердцу. Хотеть хочу, желать желаю, а любовью и не пахнет. С трудом оторвалась от созерцания лапушки, опершейся подбородком о мои колени и зяглядывающей мне в глаза, и попыталась встать с места. Не получилось, эльф помешал. Поднялся с колен и потянулся ко мне, все так же глядя прямо в глаза. Судя по всему, получается что-то из серии: "Поела? Теперь отрабатывай".
  Меня поцеловали нежно, со страстью, но какой-то мелочи все равно не хватало, чтобы поцелуй стал по-настоящему сладким. Будучи неопытной в этих вопросах, все-таки понимала, чего-то не достает. Может искреннего чувства с его стороны? Скорее всего, меня коробит от осознания того, что для Германа, поцелуи со мной, это работа и не будь этой работы, он бы и не взглянул в мою сторону. В этот раз отозвалась на его ласку чуть более прохладно, чем тогда, когда еще не осознавала толком, кто он такой. Но все равно от него сносило крышу, будто каких-то афродизиаков накушалась. Хотя кто знает, из чего именно мужчина готовил еду.
  Звонок в дверь, в который уже раз отвлек нас от увлекательного занятия, и мысленно сказав: "Спасибо!", тому, кто пришел незваным гостем ко мне, потопала открывать дверь, попутно думая, что было бы неплохо научиться говорить твердое "нет" своему домашнему любимцу.
  - Привет! - блондинка за дверью радостно распахнула объятья, бросаясь меня лобызать в обе щеки.
  - Олечка, здравствуй, - более сдержанно отозвалась на проявления привязанности с ее стороны.
  - А я к тебе новоселье обмывать! - почти искренне просветила она меня, тряся тортиком перед моим носом.
  - Проходи. Чего стоишь, как неродная? - отодвинулась, давая ей пройти.
  Ольга моя школьная подруга. Какое-то время назад, я ей очень доверяла, делилась своими девичьими переживаниями. Потом, постепенно, понимая, что дружит она со мной только из-за престижа (как же, дочка богатого и влиятельного папочки в подругах это круто) и при этом отчаянно завидует мне, стала более настороженно относиться к ней, сохраняя все внешние атрибуты былой дружбы. К примеру, такие как лобызанье в щечки, при этом совершенно не доверяя ее улыбкам и радости при виде меня.
  Из-за такого отношения подруг и выразила желание жить одна. Не хотелось, чтобы в институте ко мне относились так же, как и в школе. Со смесью подобострастия, ненависти и зависти. В школу на машине, с шофером, только первое время было весело ездить, потом быстро появилось и презрение к одноклассникам и недоверие к новым знакомым. Всегда казалось, что меня в первую очередь оценивают по размеру кошелька папочки, а потом уж как человека, если как человека вообще воспринимают.
  Герман, почему-то не стал прятаться в этот раз и выплыл из комнаты, посверкивая белоснежной улыбкой и вопросительно глядя на мою подругу.
  - Ой, а это кто? Ты не говорила, что у тебя есть парень! - плохо скрытая зависть прозвучала в голосе Оли. - Да еще и такой красавчик! Еще и со страстью к ролевым играм! Везучая ты!
  - Угу, везучая, - знала бы, что за везение, скорее позлорадствовала, чем позавидовала. - Пойду чайник ставить, вы пока знакомьтесь. Герман, это Оля, моя подруга, - слово "подруга" выдавила из себя с трудом, было ощущение что безбожно вру. - Оля, это Герман.
  На кухне предпочла задержаться, вроде как для мытья чашек перед подачей гостье и разрезания торта. Неохотно выползла в коридор. Эти двое уже успели переместиться в гостиную, удивительно, что не в спальню. Пришлось идти и созерцать бегающие глазки на лице подруги (кстати, очень красивые, голубые, яркие, большие, с длинными ресницами), что должно было обозначать стреляние глазами в моего идеального любовника. Герман стоически держался, подобно верному псу поглядывая на дверь и, стоило мне появиться, тут же подскочил со стула и радостно улыбнулся.
  - Ты отдохни, я все сделаю, - смылся мужчина не моей мечты на кухню.
  - Где ты такого красавчика откопала? - подружка проводила жадным взглядом эльфа.
  - Папа купил, - небрежно бросила в ответ, наблюдая за реакцией гостьи.
  - Как купил? - размеру глаз Ольги позавидовал бы любой анимешный герой.
  - Не доверяет он всяким пришлым, с улицы, вот альфонса мне приобрел, проверенного на СПИД, - сделала серьезное выражение лица, выкуси подруженька. - Который будет следить, чтобы залету не случилось, будет все мои желания исполнять. Хочешь, попрошу, и тебя ублажит?
  - Не надо, - Олю аж перекосило. - Как-нибудь обойдусь обычными мальчиками, с улицы, без справки от венеролога. Значит, ты с девственностью уже рассталась?
  - Рассталась, - кивнула я.
  - Чайник закипел, чай я заварил, торт разложил по тарелкам. Идемте чай пить, - Герман стоял в дверях, приветливо улыбаясь. - Прошу, - махнул рукой в сторону кухни.
  Оля проскользнула бочком мимо эльфа, стараясь даже ненароком не задеть мужчину. А пусть не разевает роток на чужой кусок.
  Эльфик расстарался на славу, салфеточки красиво сложил, аккуратно тарелки с тортом расставил, ложечки выверено пристроил рядом, чашки уже дымились чаем. Как успел-то за столь короткий срок? В качестве домработника ему цены нет.
  Герман пристроился рядом со мной, игнорируя третью тарелку. Видимо, чтобы лишних вопросов Ольга не задавала, ее поставил. Мужчина положил руку мне на коленку и принялся ее поглаживать, постепенно подымаясь выше и выше. Я даже чаем поперхнулась, тем более что уже была сыта, торт все равно не влез бы.
  - Ты что творишь? - не удержалась и шлепнула по шаловливой ручке.
  - Ты же ее пригласила, чтобы втроем веселее было? - с намеком спросил мужчина.
  - Что? - опешила я, пытаясь разобраться в ходе его мыслей. - Ты это у меня в подсознании вычитал?
  - Да, - эльф вернулся к поглаживанию моей коленки. - Это будет очень интересно, обе останетесь довольны.
  Ольга с недоумением смотрела на нас во все глаза, забыв и про чай, и про кусочек торта на чайной ложечке, недонесенной до рта. Потом до нее все-таки стало доходить, закашлявшись, она уронила ложку на стол и подскочила со стула.
  - Знаешь, я вспомнила. У меня срочное дело есть, - затараторила она, заливаясь краской. - Я побегу. Ты не будешь на меня в обиде?
  - Как хочешь, - пожала я плечами. - Заходи еще. Мы с Германом будем тебе рады.
  - Конечно, конечно, я еще загляну, - в голосе девушки-блондинки можно было разобрать облегчение. - Спасибо за гостеприимство. Пока. Не надо меня провожать. Не буду вас отвлекать больше.
  Она пулей вылетела в коридор, заслужив недоуменный взгляд от эльфа и насмешливую улыбку от меня вослед. Входная дверь хлопнула, и я отправилась ее запереть, на ключ, чтобы никто непрошеный не вломился. Вернувшись на кухню, не удивилась, увидев, что мужчина снова хозяйничает. Тарелки как и предполагала сами вертелись под струей воды из крана, губка сама намыливала им "бока", полотенце само вытирало до блеска посуду.
  - Хороший способ ты придумал, чтобы ее спугнуть, - озвучила свое довольство поведением секс-игрушки. - Теперь долго носу не покажет.
  - А я не придумывал, - удивленно распахнул зеленые глаза эльф.
  - Ты это всерьез предлагал? - почувствовала, как похолодели руки, и озноб пробежал по спине. Как мало я знаю себя, если подобную фантазию он вытащил из моей головы. - Действительно всерьез?
  - Конечно! - как о чем-то само собой разумеющемся сказал Герман. - Странно, что она ушла. Могло бы получиться интересно.
  В очередной раз при общении с ним выпала в осадок. Я-то думала, что он шутит, а он... Шок был сильнейший. С кем я связалась? Ответ пришел сам собой. С идеальным любовником, шут его возьми. После всех последних холодных душев, душей, душов (нужное подчеркнуть) на мою бедную, многострадальную голову, твердо сказать "Нет! Не хочу! Я лучше в интернете полажу!", оказалось просто. Даже удивительно как-то. Эльф надулся, пропал и весь вечер меня не беспокоил. Уже поздно ночью, оторвавшись от ноутбука, вспомнила о любвеобильном Германе и с опаской направилась в ванну, совершать ежевечерний ритуал омовения. В этот раз подглядывать гость не стал, поэтому приняла душ спокойно и так же спокойно, зомбиком добрела до кровати и рухнула, почти сразу же выключившись, правда, снова успев отметить, что рядом кто-то пристроился и обнял меня.
  День умудрилась держать себя в руках, один день и одну ночь, и одно утро гоняла идеального мушшину, категорически отказываясь дарить даже поцелуи, но вот потом, потом сорвалась. А было дело так. В тот день мы с однокурсниками решили в первый раз прогулять пару. Андрюха (который после достопамятного приключения в подворотне, предпочел пересесть за другую парту и перестал со мной здороваться)... Я, Ленка и Стас, тайными тропами, через химические лаборатории (соседний факультет находился сразу над нами, этажом выше), чтобы не попасться декану на глаза, чуть ли не по стеночке, ушли в загул.
  Кафешка неподалеку от института стала нашим прибежищем, не мерзнуть же на улице. Температура в эти дни упала, было холодно, осень заявляла о себе в полный голос. Формальным поводом к нашему уходу стал мой день рождения. Как-никак восемнадцать стукнуло. Официальный праздник будет в выходные, у родителей. С тортом, с кучей подарков от папиных партнеров по бизнесу, просто от знакомых, с шикарным платьем, с красивой прической и многими другими атрибутами тошнотворной торжественности. Но мы с однокурсниками (Леной и Стасом) решили отметить это дело уже сейчас, тем более по факту днюха сегодня, Андрюха же не понятно за каким надом увязался следом за нами. Вон и сейчас с кислой миной сидит, на меня не смотрит, но сидит и не уходит.
  Сначала, под тосты за здравие, не за упокой, не бойтесь, уговорили бутылку шампанского и шоколадку как закусь. Потом заказали коньячку (для усиления эффекту от похмелья, не иначе) и еще бутылку шампанского, салатов и даже горячих блюд (какие пары в такой-то день?). Водочкой решили не баловаться, как-то не комильфо, в таком-то аристократическом обществе, пьющем только коньяк и шампанское. Тяпнули, закусили, снова тяпнули, снова закусили. Мне ли рассказывать знающим людям как оно бывает. Слово за слово мы уже скоро дружно ржали. Андрей забыл об обиде и вовсю травил пошлые анекдоты. Виновница торжества, то есть я, узюзюкалась до невменяемого состояния с трех бокалов шампанского, пить я не умею, папуля и этой радости жизни меня лишил, и полезла целоваться к Стасу. Стас увернулся, заметив посмурневший взгляд Андрея и собрался выйти из-за стола, на пару минут, покурить, чтобы дамам атмосферу не задымлять. Лена решила составить ему компанию, и мы с Андреем остались один на один. Повисло неловкое молчание, ни он, ни я, не решались начать разговор. Почувствовав, что еще минута такого многозначительного молчания, которое появляется после фраз вроде: "А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!" и я рехнусь, решила тоже проветрится. Встала со стула, сделала неловкий шаг и, запутавшись в ногах, чуть не грохнулась, но удержавшись за стол, извернулась и плюхнулась в последний момент на колени к парню. Повело из стороны в сторону, так повело.
  - Ой! Извини, - пискнула, собираясь встать и не утруждать своей тушей беднягу Андрея, который немного удивился и это мягко сказано, когда на него свалилась нежданная я.
  Но вот отпускать меня он не стал, а крепче обхватил за талию и прижал к себе. Нечто твердое, но вполне узнаваемое, в районе его бедер, навело меня на подозрения о том, что прижал с вполне определенным желанием не просто потискать мягкую игрушку. Повернула голову к нему и увидела подтверждение своей догадке. Парень смотрел напряженно, горящими глазами и прижимал к себе все сильнее и сильней. Потом обхватил ладонями мое лицо и потянулся к губам. Его движение было настолько неожиданным для меня, не думала, что у всех на глазах лапать будет, что не успела ни отдернуться, ни как-то помешать дальнейшему. Целовался он классно, не так умело, как Герман, но ощущения были удивительные. То ли шампанское так на меня подействовало, то ли полный нежности поцелуй, но улетела в эйфорию не хило. В этом поцелуе было то, чего так не хватало идеальному любовнику, искреннее желание парня ко мне, не потому что надо отрабатывать, а потому что он реально хотел меня поцеловать и зажать где-нибудь в уголочке и было так приятно сознавать, что кому-то я небезразлична, пусть только касаемо плотских утех, но все же.
  - Круто празднуете, - присвистнул вернувшийся Стас. - От горячительного сразу к горяченькому. А на бис?
  Мы отпрянули друг от друга, словно нас застукали не просто за поцелуем, а за раздеванием на людях, я покраснела и, пошатываясь, слезла с облюбованных мною колен. Андрей неохотно отпустил меня и помог добраться до стула. Я же думала в этот момент о том, что вот это и есть настоящий первый мой поцелуй, а все что с Германом, то можно и не считать. Хитрая женская логика, снова она, всегда найдет лазейку даже в самой мощной доказательной базе.
  После всего произошедшего мое веселье как рукой сняло, смеяться больше не хотелось, и посиделки свернулись очень быстро, так как и Андрей был не настроен продолжать шутить. Стас и Лена еще как-то пытались разбавить наше напряженное молчание, но удавалось не очень, и скоро дружно было решено расходиться по домам. Несмелое Ленино: "А у нас еще одна пара вроде есть!" было проигнорировано. Один голос "против" не в счет, на фоне-то трех "за".
  Андрюха вызвался проводить меня, Стас увязался с Леной. Разбившись таким образом на пары, попрощались у автобусной остановки, Стас и Ленка пошли к метро, мы остались ждать автобус. Холодный ветер быстро начал пробирать до костей, а автобуса все не было и не было. Скоро я уже дрожала как осиновый лист, легкая курточка не защищала от холода, утро обещало солнечный день, но обмануло. Теперь приходилось расплачиваться.
  Видя мои муки с попытками согреться, из-за холода и остатки алкоголя быстро выветривались из организма, греть меня было нечему, Андрей сжалился надо мной и, распахнув свою куртку, сказал:
  - Иди сюда.
  Недолго думая подошла к нему и прильнула к груди. Стало намного теплее и пах он потрясающе, парфюм явно не из дешевых. Так мы и стояли, молча, он прижимая меня к себе, я, не смея поднять глаз выше его подбородка, пока не подъехал автобус. В салоне ехали уже не обнимаясь, стараясь не смотреть друг на друга. Я мучилась вопросом, насколько сильно теперь он не уважает меня. Видел, как чуть не дала Герману прямо на улице, теперь позволила и ему самому на людях себя поцеловать и с коленок его слезать не хотела. Я сама себя теперь не уважаю. За пару дней успела такого наворотить, что тошно становится. В подавленном настроение, вот тебе и день рождения, плелась рядом с ним от остановки до дома, только пару слов сказала, где выходить из автобуса и куда идти, а потом молчала. Он тоже не блистал красноречием и разговорчивостью, у подъезда махнула ему рукой, собираясь поскорее скрыться дома от дурного настроения, но, услышав визг тормозов, обернулась напоследок и тут же охнула.
  Из только что подъехавшего знакомого мне джипа вывалился папуля, из следующего тонированного автомобиля выпрыгнула охрана. Вот и погуляли! Песец подкрался незаметно, а головой все-таки думать надо, хоть иногда. Стоило догадаться, что папа-то лично захочет мне сюрприз ко дню рождения подготовить и появится сегодня обязательно. Откладывать до выходных точно не станет. А я и забыла, и напилась, и с парнем домой пришла! Мама, роди меня обратно! Мои мольбы о перерождении не были услышаны, карма видать не подходит, надо бы почистить, но тут почистишь, когда всякие мушшины ходят, соблазняют.
  - Так! Это у тебя такая самостоятельная жизнь? - с угрозой спросил папуля, кивая на Андрея. - Где была?
  - Праздновала, - буркнула, стараясь не смотреть на однокурсника.
  - Собирай вещи, сегодня же переезжаешь обратно! - вызверился папа.
  - Если только силой повезешь, - прошипела в ответ, размораживаясь после шока. - Сама не пойду и не поеду.
  - Побежишь как миленькая! - папочка явно дошел до точки кипения, только вот меня этим не проймешь.
  - Давай, командуй! А я буду повиноваться, ты же у нас командир! - меня всю колошматило от ярости, сколько он еще будет контролировать меня? - Вот только ласки не жди! Командирам от подчиненных ее не полагается! Как хочу, так и живу, с кем хочу, с тем и гуляю, и праздную! Мне восемнадцать, имею право на личную жизнь. Ненавижу! Сколько можно из меня маленького ребенка делать? Если Андрюху хоть пальцем тронешь, я с тобой даже разговаривать не стану!
  - Значит, этого щенка Андреем кличут? - зловеще осведомился папа. - Эй, Андрей! Увижу еще возле своей дочери, ноги поотрываю.
  Андрей не сказал ни слова, только недобро взглянул на отца, потом демонстративно подошел ко мне, чмокнул в щечку и сказал:
  - Счастливо, в институте увидимся, - и ушел.
  Да уж, смельчак, никто из прежних моих ухажеров никогда не решался так поступать. Им всегда хватало грозного вида моего папули, даже предупреждений не приходилось делать, сбегали мальчики быстро и безвозвратно.
  - Папочка, - вкрадчиво начала я. - Как ты думаешь, если ты всех моих поклонников разгонять будешь, у тебя внуки когда-нибудь появятся? В таком случае лучше тебе меня сразу в монастырь определить. И спокойно, и внуков нет, и проблем с зятем тоже нет.
  Влетела в подъезд, промчалась ураганом по лестнице и захлопнула дверь квартиры как раз перед носом разъяренного папаши. Значит, опять двадцать пять? Ни любви, ни мальчиков, ни секса? А вот посмотрим что ты с Германом, папуля, сделать сможешь! Раз так, то к черту все сомнения!
  Эльф был тут как тут, готовый выполнять все мои секс-прихоти. Учитывая мои мысленные пожелания, он осторожно помог мне снять обувь и куртку, провел рукой по спутанной шевелюре длинных светлых волос, а потом впился в губы страстным поцелуем. Я больше не отталкивала его, прижимаясь к нему со всей силой нерастраченных желаний, растворяясь в поцелуе и отгоняя как можно дальше мысли о том, что лучше бы этого мне не делать.
  Назойливый трезвон дверного звонка сменился яростным стуком в дверь, а стук потом поменялся на раздражающее дребезжание мобильника. Определенное воздействие это возымело, очень быстро удовольствие от настойчивых, спускающихся все ниже поцелуев и рук, снявших с меня рубашку и скользящих по коже, сходило на нет. Жалко не догадалась в аптеку зайти, беруши купить. Тогда уж точно все бы получилось как надо. Тут же пришлось с сожалением оторваться от Германа, оттолкнуть его, застегнуть рубашку, выключить мобильник и, нахохлившись, ждать, когда же папочка успокоится.
  Отец успокоился нескоро, и только когда за дверью воцарилась тишина, рискнула высунуть нос из квартиры. Папуля стоял, грозно глядя на меня и все еще сжимая кулаки, но искры из глаз у него уже не сыпались, значит можно и поговорить.
  - Успокоился? - ехидно поинтересовалась я.
  - Так-то ты отца любишь? - устало спросил папа.
  - А ты не отец, ты тиран, - пожала плечами я. - А тиранам можно рассчитывать только на страх и лизоблюдство.
  - Имей уважение к родителю! - снова вспылил папочка. - Зайти-то дашь? Или так и будем на пороге любопытных соседей радовать?
  - А почему бы и не порадовать? Бразильские телесериалы скрещенные с индийскими фильмами отдыхают, - съязвила в ответ. - Осталось только спеть и станцевать.
  - Заткнись! - рявкнул папочка и, отодвинув меня в сторону, переступил порог.
  Охрана, с опаской поглядывая на шефа, знают, что когда папуля в таком состоянии, лучше близко не подходить, тоже ввинтилась в дверь и в моей квартирке стала как-то тесно. Ой, я же про Германа забыла! Если он сейчас появится, с эльфийскими ушами, улыбающийся, то мой трупик сегодня же будет прикопан под ближайшим кустом. Будет у нас с Германом братская могила и будут про нашу неземную любовь и злыдню отца складывать легенды.
  Папа тяжело вздохнул, не снимая обуви, весь в меня, зараза, протопал на кухню, устроился на стуле и стал тяжелым взглядом гипнотизировать непокорную дочь.
  - Ну, чего смотришь? - первой не выдержала я. - Веселый ты мне день рождения устроил. Первый раз в жизни так весело время провела, а тут ты, со своим выводком, - махнула головой в сторону охраны.
  - И когда мы с мамой успели такую хамку воспитать? - сокрушенно сказал отец. - Извинилась бы что ли?
  - Да ну? - удивилась я. - А то, что это у меня веселье испорчено не в счет? Или то, что устала уже откачивать ухажеров после твоих грозных взглядов это, по-твоему, нормально?
  - Если боятся, значит, недостойны, - отрезал папуля.
  - А тебя поди не испугайся, - пожала плечами я. - Ты в зеркало на себя посмотри, сразу поймешь что твоей дочери можно спокойно идти в монастырь, так как смелых не найдется.
  - Найдется настоящий мужик, без проблем, сам благословлю, пока же мужиков нет, остальные пусть сосут, - грубовато, но в точку.
  - А меня ты спросил? - теперь уже завелась я.
  - Тебе нравятся эти нынешние слюнтяи? - делано изумился папочка. - Которые не отличишь, то ли педик, то ли натурал.
  - Вот и дай возможность выяснить опытным путем, про ориентацию-то. Иначе как узнать?
  - Убью! - глаза папули сузились и начали метать молнии. - Сначала мужика найди, с которым сразу все понятно, без опытных путей, вот потом и поговорим.
  Охрана хоть и стояла с каменными лицами, вполне чувствовалось, что она (охрана) вся целиком с потрохами на стороне шефа. Сговорились, сволочи, никакой личной жизни до пенсии, а там останется молиться, лишь бы мужика, который точно мужик, как минимум с лица, радикулит не прихватил в самый ответственный момент.
  - Вот так всегда, никакой личной жизни. А сам себя в этом возрасте помнишь? Что целоваться и гулять до утра не хотелось? - озвучила свои мысли.
  - Хотелось и у меня отличная память. Не хочу, чтобы моя дочь ложилась под каждого встречного, как девочки-давалки из моих воспоминаний. Все, заканчиваем разговор, - папа поднялся с табурета. - Все-таки у тебя праздник, а мы опять за старые споры взялись. Мама еще не звонила? - кивнул он охране, которая тут же перегруппировалась.
  Двое из мальчиков направились куда-то за пределы квартиры. За подарком, вестимо. Интересно, что на этот раз? Холодильник, набитый едой, был. Может стиральная машина с уже выстиранным моим бельем? Тут до меня дошло, о чем спрашивает отец и тут же всполошено зашарила по карманам в поисках отключенного мобильника. Обычно мама самая первая отзванивается, а сегодня что-то припозднилась. Скоро вечер на дворе, а звонка все нет и нет. Отдых видать так расслабляюще на нее действует. Мальдивы это вам не шутка.
  - Нет, еще не звонила, - нахмурилась я, провожая взглядом амбалов. - Пап, мы же договаривались, подарок - квартира, больше ничего не надо.
  - Мне решать, надо или нет, - отрезал папуля. - Странно, что мама еще не позвонила. Но, думаю, она просто на пляже забыла про время. Успеет, день еще не закончился.
  Ну да, не такая большая разница во времени, там сейчас точно еще не ночь. А у мамы всегда проблемы с расчетом времени. Она вечно забывает, вперед или назад переводятся часы осенью, к примеру. А уж что тут говорить про час, который надо то ли выминусовать, то ли приплюсовать. Зная маму, могу сказать, что для нее это точно дилемма. Вот и запуталась, хоть и не страдает кретинизмом, по крайней мере до того, как уехала, точно не страдала. Правда, почему-то этот час для нее растянулся на целый день, но можно попробовать списать на пляж, солнце и нежелание отвлекаться от отдыха.
  Постаралась выбросить все странности маминого молчания из головы, наверняка, закрутилась и забыла. Окончательно от тревожных дум меня отвлекли мальчики-охранники, которые вернулись с улицы. Один из них кивнул головой, папа довольно улыбнулся и сказал:
  - Ну, пошли смотреть подарок?
  - Подарок? - насторожилась я. - Где смотреть? На улице? Папа! Мы же договаривались!
  - Ты сначала посмотри, а потом и ахай, - ответил он и направился к дверям, подавая сигнал к движению всей охранной "стаи".
  Еще в школе я умоляла отца купить авто, шикарное, такое, которому вслед облизывались бы все и завидовали сидящей за рулем мне. Глупая была, пятнадцать, часто не тот возраст, когда есть способность к возобладанию здравого смысла над желаниями. Папа накричал на меня и категорически отказался покупать машину. Сказал, что личного шофера и отцовского автомобиля более чем достаточно маленькой и глупенькой девчонке. Потом как-то желание кататься на крутой тачке прошло. Повзрослела, видать, или папа смог мозги на место вправить, поэтому когда папуля намекнул, что хочет подарить мне шикарное авто на совершеннолетие, я пожала плечами и заявила, что не хочу выделяться среди остальных студентов и машина мне не нужна, тем более что водить не умею и прав нет. Папочка тогда впал в ступор и долго потом задумчивый ходил. И что-то мне сейчас подсказывает, что на улице меня может дожидаться только нечто крутое о четырех колесах.
  Я была права, меня действительно ждало нечто на четырех колесах, вот только это не шикарная тачка была, а фура набитая чем-то под завязку.
  - Что это? - вытаращила глаза на диво дивное.
  - Часть подарка, - ответил папа и дал отмашку. - Открывай!
  Охрана и грузчики в синих комбинезонах засуетились, а я предпочла промолчать, чтобы не ляпнуть какую-либо глупость. Папа торжественно подвел меня к дверцам крытого тентом прицепа фуры и подтолкнул в спину, потому что меня ноги не слушались. С трудом сделала пару шагов и попыталась улыбнуться, чтобы не расстраивать папулю кислой миной (не ела я лимон, не ела, просто не понравилось то, что увидела).
  - Спасибо, хороший подарок, - восхитилась, при этом стараясь, чтобы звучало как можно убедительней.
  - Не кисни, это еще только начало, - приободрил меня папуля. - Настоящий подарок должен сейчас приехать.
  И, правда, что-то ярко-красное, с откидным верхом ворвалось во двор, притормозило перед нами и оказалось крутой тачкой.
  - Насчет прав я договорился, - просиял папочка при виде машины. - Будет лучший инструктор, пока не научишься водить, как следует, права не получишь. Это чтобы я спокоен за тебя был.
  - Пап, - вздохнула я. - Ты безнадежен. Зачем мне полная фура мебели и всевозможной бытовой техники? Половины и так было бы более чем достаточно. А машина? Ведь мне хочется дружить, а не вызывать зависть. Тачка будет поводом, чтобы вокруг меня бегали одни лизоблюды, а настоящих друзей так и не заведется.
  - Ерунда, - махнул рукой отец. - Настоящих друзей сложно найти в любом случае. Каждый может воткнуть тебе нож в спину, буде ли дружил из-за денег или не из-за них.
  - Утешил, - хмыкнула я. - Но все-таки. Спасибо, папуля, - расцеловала его в обе щеки. - Ты у меня самый лучший.
  Все-таки человек старался, приобретал это все. Теперь ждет моей реакции. Не буду радоваться - расстроится. А я его и так сегодня достаточно нарасстраивала.
  - Тортик с чаем мы сейчас организуем, - папа ласково мне улыбнулся, крепко сжал в объятиях, потом отпустил и добавил. - Я в ресторане столик организовал. Но, судя по всему, ты по ресторанам сегодня уже нагулялась. Или все-таки поедем?
  - Мне переодеться тогда надо, - мило улыбнулась, думая о том, что лучше согласиться, чтобы немного загладить свою вину. - А то джинсы и ресторан мало сочетаются.
  Ужин в ресторане прошел весело. Папа больше не наезжал на меня из-за Андрея и посиделок в кафе, я старалась вести себя паинькой и на весь оставшийся вечер между нами царили мир и согласие. Домой привезли меня очень усталую, хоть и не за полночь, а всего лишь за полчаса до нее. Поэтому по-быстрому переоделась, умылась, приняла душ и плюхнулась в постель, даже не вспомнив о существовании новой игрушки. За время моего отсутствия орава грузчиков и пара папиных охранников затарили мою квартиру мебелью и техникой, так что жилье было полностью укомплектовано. Даже сантехнику поменяли, да обои успели переклеить, электровеники, ешкин кот. О какой самостоятельности может идти речь, если папа опять все за меня решил? С этой мыслью и вырубилась, забыв про то, что мама так и не позвонила.
  Утро началось далеко не с завтрака в постель. Герман куда-то задевался и бутерброды варганить пришлось самой. С моим умением готовить, получилась та еще композиция. Зато сытно и сразу много. Ну и что что колбаса гораздо более толстым ломтем чем хлеб? Зато вкусно и хлеб вкус и запах мясных химических добавок не перебивает. Лениво проверила телефон, попыталась набрать мамин номер, меня начало тревожить ее молчание, но безрезультатно, номер был недоступен. Пришлось звонить отцу.
  - Пап! Доброе утро. Не разбудила? - вопрос задала для проформы, отец просыпается рано, в независимости от продолжительности сна, всегда в шесть утра. - От мамы ничего нет?
  - Доброе утро, дочь, - бодро поприветствовал меня он. - Я звонил в отель, еще вчера, разговаривал с ней. У нее мобильник сломался, как купит новый, сразу позвонит.
  - А! Ясно, - как-то странно все это, почему мобилу вчера не успела купить? - Тогда целую. Мне бежать в институт пора.
  - Только сегодня уж не прогуливай пары, ладно? И после пар тебя инструктор ждет, помнишь? - не забыл наставить меня на путь истинный папа.
  - Помню, - буркнула в трубку и нажала отбой.
  Ненавижу, когда он вот так меня учит. Еще бы посоветовал не забыть сопельки вытереть и шарфик на горло намотать. Я ж не маленькая, а он со мной все как с дитем.
  Хмуро оделась, покидала учебники и тетрадки в сумку и поплелась покупать проездной, который и вчера забыла приобрести. Сволочь Герман все-таки, сволочь! Не дала, он сразу и запропал куда-то. И с днем рождения не поздравил. Еще про какой-то контракт заливал. А тут оказалось все просто. Какой-то пройдоха вешал мне лапшу на уши, а сам имел какие-то тайный цели. Еще бы знать какие.
  День в институте прошел неплохо. На переменах хорошо поржали с однокурсниками, в очередной раз обсудили (эта тема все еще была для нас внове) кто как поступал, кому какие билеты достались, кто кому помогал. Пока домашних заданий было не много. Все больше лекции, поэтому приходилось только осваивать новые темпы писания конспектов. На лекциях преподы старались запихнуть в нас и охватить как можно больше материалов, поэтому приходилось строчить в тетради со скоростью пулемета, чтобы успеть все записать.
  Выходила я из института в приподнятом настроении, даже не смотря на то, что мама еще не позвонила. Зато звонил отец, напомнил, чтобы не забыла про курсы вождения и сказал, что мамуля очень придирчиво выбирает телефон, что вполне в ее характере, а из отеля звонить не хочет, капризничает. Нет, что-то тут не так. Придется самой позвонить в отель, вот только название выветрилось из памяти. Придется через папу освежать, но это ближе к вечеру.
  В теплой компании новых друзей, Лены, Стаса и Андрея спустилась с крыльца и при виде дорогой машины неподалеку, с опирающимся об дверцу Германом, екнуло сердце. Не сбежал, наверняка меня ждет! Настроение стало еще лучше, чем было. Щеки вспыхнули, когда карие глаза пересеклись с моим взглядом.
  Мельком глянула на Андрея, который что-то почуяв, ревниво переводил взгляд с меня на Германа, который нырнул в машину, достал огромный букет алых роз и лениво направился в нашу сторону.
  - Это тебе! - протянул герой-любовник цветы, насильно впихивая их мне в руки.
  Впала в ступор от неожиданности поступка и конечности даже не догадалась вперед протянуть.
  - Спасибо, - заикаясь, ответила я. - Красивые розы.
  - Прокатимся? - подмигнул мне Герман и кивнул на черный джип с тонированными стеклами.
  - Поехали, - кивнула в ответ и добавила уже для друзей. - Пока ребята! Завтра увидимся.
  Андрей проводил нас недобрым взглядом. Вот чудак. Я ведь ничего ему не обещала. Ладно бы предложил встречаться и я бы согласилась. А так, всего лишь разок поцеловались. "Зато как поцеловались!" - вкрадчиво вмешался внутренний голос. Ладно, с Андреем потом как-нибудь разберусь. Чай не жена в поясе верности дожидающаяся своего рыцаря из похода. Так что пусть забудет про свою ревность, раз не герой моего романа.
  Герман водил авто лихо, что мне импонировало. Люблю большую скорость, пусть и понимаю, что самой мне так никогда не научиться водить. Папа бы увидел, точно бы прибил на месте. Как же, его драгоценную дочурку подвергают такой опасности.
  - А длинные уши и зеленые глаза куда дел? - нарушила молчание воцарившееся в машине, после того как Герман стартанул.
  - Они тебе не нравились, - невозмутимо ответил мужчина.
  Нет бы ответил как-нибудь с юморком. Ну почему он такой занудный? Сразу же хорошее впечатление, произведенное букетом, испортилось. Да и странно, то подлаживался под мой вкус, уши отращивал, а тут вдруг решил, что мне это не нравится. Странное у меня все-таки подсознание, эх жалко у самой доступа туда нет. Ведь действительно теперь эльфы как-то восторга не вызвают.
  - Куда едем? - сменила тему.
  - Увидишь, - ответил, не отвлекаясь от дороги.
  - Какие мы загадочные, - тут же надулась и отвернулась к окну.
  Правда долго сидеть молча не смогла.
  - Они там не завянут? - оглянулась на заднее сиденье автомобиля, на котором расположился роскошный букет.
  - Нет, - у него разговорчивость, случаем, не от погоды зависит?
  - Куда ты на всю ночь запропал? - задала следующий вопрос.
  - Сюрприз готовил, - и снова смотрит только на дорогу.
  Нет бы хоть раз в мою сторону взглянул. Как подменили. А то все лип, отлипнуть не мог, сейчас же замороженный какой-то. Снежный король, а не идеальный любовник.
  Дальнейший путь прошел в полном молчании. Машина летела со скоростью ветра по шоссе, куда-то за город и ни один патрульный, что удивительно, не остановил нас. Свидание на природе задумал, что ли? Холодновато для свиданий.
  Мужчина съехал с трассы, сбавив скорость, и зарулил в лесок, который по осени менял цвет шубки с зеленого на желтый. Разбитая дорога вела, скорее всего, к какому-нибудь дачному поселку. Но, как оказалось, я ошиблась, мы выехали к роскошному дому, который стоял посередь леса один одинешенек. Ни один провод не отходил от крыши, не было ни ограды, ни каких-либо искусственных насаждений или заасфальтированных дорожек вокруг. Просто дом, деревья, дорога, ведущая к жилищу и ни души.
  Очень кстати пришлись мысли о том, что сначала-то героя-любовника окрестила маньяком и было глупо так легко верить незнакомому мужику, пусть и красавцу. Пустила в дом, позволила себя лапать, вот сейчас дала возможность завезти в глухое местечко, откуда до помощи не докричишься. Мало ли что он всякие фокусы проворачивать умеет. Их можно объяснить, если он гипнотизер. И если мои подозрения верны, то я попала, очень крупно попала.
  - Выходи, - тихо приказал Герман.
  Взглянув на каменный профиль, не посмела перечить, только вжала голову в плечи и молча вылезла из машины, попутно пытаясь понять каким образом мне смыться, если подозрения окажутся все-таки правильными. От увиденного непроизвольно ахнула и выпрямила спину, глядя расширившимися глазами на то, как исчезает дорога и смыкаются деревья за машиной в непроходимую чащу.
  - Кто ты? - вопрос вырвался непрошеным и словно застыл в похолодевшем и загустевшем воздухе.
  - Я? - мужчина смотрел на дом и, отвечая, даже не повернулся ко мне. - Тебе незачем это знать.
  Герман сделал несколько шагов к зданию, потом повернулся ко мне и спросил:
  - Ты идешь?
  - Я не хочу, - замотала головой, пытаясь показать, как сильно мне не нравится происходящее.
  - Это не имеет значения, - вернулся он за мной, взял за руку, чуть повыше локтя и потащил в дом. - Будет так, как я хочу, твое мнение не в счет. У тебя была возможность решить все по-хорошему. Отказалась, пеняй на себя, - все это было сказано ровным тоном, без единой повышенной интонации.

Кусок второй

- Нет, жизнь, лучше развернись обратно. Гримаса пугает больше чем вид со спины.

  После услышанного ответа по-настоящему испугалась и, завизжав, стала вырываться. В ход пошли высокие каблуки, остро наточенные ногти и зубы. Но, мужчина, игнорируя меня и мои телодвижения, упорно тащил меня к дому. Такое ощущение было, что руки у него из железа, ни одной царапины не осталось, ни одного укуса. Решила поступить по-другому, расслабила ноги, отказываясь шагать самостоятельно. Меня подхватили подмышки, и, подталкивая под зад коленями, потащили дальше.
  У дверей вышла заминка, которая дала мне передышку и надежду, что пока Герман будет отпирать замок, смогу сделать ноги, хоть куда-нибудь. Но надежда была тщетной. Не отпуская, вырывающуюся меня, он просто пнул ногой дверь, которая послушно распахнулась, и шагнул через порог, таща почти вывернувшуюся из его лап меня прямо по начищенному до блеска полу по коридору в комнату.
  Очень скоро охрипла от крика и визга и когда меня втолкнули в роскошную спальню, была способна только тихо и жалобно всхлипывать. Подняться с пола сил не было, и я снизу вверх смотрела на своего мучителя, надеясь, что все происходящее мне приснилось. Но кошмар не хотел рассеиваться.
  - За что? - спросила красавчика, который смотрел на меня с непроницаемым выражением лица.
  Он ничего мне не ответил и, еще немного погипнотизировав взглядом, вышел из комнаты, закрыв дверь на замок. Я взаперти? Как только поняла, что в заключении, появились силы. И с открывшимся вторым дыханием поднялась с пола и стала стучать в дверь и шипеть, голос отказывался повиноваться:
  - Выпусти меня!
  Ответом была тишина и скоро, убедившись, что двери абсолютно все равно, сколько не стучи, а гад, укравший меня, никак не реагирует, бросилась к единственному окну в комнате. Распахнула створки и попыталась вылезти, но не тут-то было. Невидимая преграда не давала мне перекинуть ногу через подоконник. Отчаявшись, притулилась на стуле, который в количестве одной штуки имелся в комнате. Здравых мыслей в голове не появлялось. Что делать в такой ситуации не знала. Жизненный опыт был так мал, что тоже тихо молчал в тряпочку. Вот тебе и самостоятельная жизнь. Одна надежда на папу. Он так просто мое исчезновение не оставит.





  Анатолий Ермолаевич, так звали незабвенного папулю Леры, метался по залу ожидания в аэропорту, ожидая рейса на Мальдивы. Выехать пришлось срочно, из отеля позвонили еще вчера и предупредили, что жена бизнесмена попала в аварию. Собралась устроить сюрприз дочурке ко дню рождения, приехать и поздравить лично, а вон как все обернулось. Мужчина скрывал от дочери как мог плохие новости, не хотелось в праздник совершеннолетия портить девочке настроение. Да и не воспринимал он дочь как взрослого человека. Все еще казалась несмышленой малышкой, которую надо было оберегать от всевозможных жизненных неурядиц. Поэтому и вечером промолчал и на следующий день утром. Духу не хватило сказать, что мать в коме.
  Сейчас он пытался набрать номер Леры, но телефон не отвечал. Длинные гудки тревожили, и дурное предчувствие не давало покоя. Слишком много неприятностей и с бизнесом и в личной жизни стало валиться на плечи бизнесмена последнее время. Жена ушла к другому, о чем Лера пока тоже не догадывалась. А теперь вот в аварию попала. И Лера не подходит к телефону, как тут не забеспокоиться?
  Набрал номер начальника своей личной службы безопасности:
  - Леха, что с Лерой?
  - Шеф, тут такие дела, - замялся мужчина на другом конце провода. - Упустили мы ее.
  - Как упустили? - чувствуя, как холодеет в груди, Анатолий Ермолаевич сел на свободное сиденье.
  Зал ожидания хоть и был полон, свободные скамейки еще были.
  - За ней пижон какой-то приехал в институт. Сашок говорит, что раньше этот разряженный клоун замечен рядом с Валерий не был. Первый раз нарисовался. А она вела себя с ним так, будто знакомы они. По телефону перед этим не созванивались, вы же сами знаете, жучок в трубке стоит, все разговоры знаем. Если только через интернет познакомились, но и на ее ноуте прога стоит, мы в курсе с кем она общается. И мужика похожего среди ее инет-знакомых не было. А тут нарисовался как из воздуха. Тачка шикарная, букет подарил и она села в машину. Мы номера пробили, таких в базе нет, свободными числятся. Поехали следом, проследили до МКАДа, а там тачка как в воздухе растворилась. Жучок молчит, пеленгнуть не получается. - Мужчина виновато засопел в трубку. - Будем землю рыть, но пока такие результаты.
  - Леха! - завопил Анатолий Ермолаевич так, что сидящие рядом с ним люди начали испуганно оглядываться. - Если не найдете, убью всех! - и, схватившись за сердце, хриплым шепотом добавил. - И тебя не помилую, даже не смотря на то, что друг.
  - Толь, что с тобой? - забеспокоился Леха.
  - Н-н-ничего, - прошептал, синея, мужчина. - П-п-п-пройдет.
  Мобильник выпал из непослушных пальцев и мужчина начал заваливаться на бок. Взвизгнула какая-то нервная дама, мамочка с ребенком поспешила встать и поменять диспозицию, чтобы не травмировать дитя и встревоженная охрана сгрудилась вокруг бездыханного шефа.





  Понимание безнадежности положения становилось тем больше, чем больше времени с момента моего пленения проходило. Дверь не поддавалась ни на какие провокации. Замок можно было бы попытаться открыть, разделяй мое заточение со мной моя сумочка. В ней было много полезных вещей. И пилка для ногтей была бы очень кстати. Но, сумочка осталась валяться где-то возле дома, а значит, пилки и маникюрных ножниц мне не видать как своих ушей.
  Словно отвечая на мои мысли, дверь распахнулась и моя сумка полетела ко мне на колени. Герман, стоящий в дверях, снова гипнотизировал меня взглядом, правда, в этот раз отмалчиваться не стал:
  - Хочу озвучить условия твоего пребывания здесь.
  - Выпусти меня, - прошептала в ответ, голос все еще срывался и не хотел слушаться.
  - Ты выйдешь отсюда, живая и невредимая, если выполнишь условие, всего лишь одно.
  - Какое условие? - мертвое выражение лица красавца не предвещало ничего хорошего.
  - Займешься со мной сексом, - спокойно ответил маньяк. - Добровольно или нет, решать тебе, но выйдешь только после этого. И впоследствии не будешь отказывать мне в доступе к твоему телу.
  - Зачем? - подскочила со стула, сумка соскользнула с коленей и упала на пол.
  - Для тебя это не имеет значения, - пожал он плечами. - Главное, что это нужно мне. У тебя день на размышление. Больше времени дать не могу, оно поджимает.
  - А если я откажусь? - решила выяснить, есть ли пути к отступлению.
  - Тогда станешь моей насильно. Все в твоих руках, - недобро усмехнулся Герман.
  - Но почему именно я? - эгоистически возмутилась такой вопиющей несправедливостью.
  - Ты девственница, другую подходящего возраста мне некогда искать. Время не ждет и ты в такой ситуации самый удачный вариант. К тому же тебя сейчас некому хватиться, что мне только на руку. Завтра приду за ответом. Передвигаться сможешь в пределах дома, за порог выйти не получится. Нет, пытаться не запрещаю, но предупреждаю заранее, без моего разрешения тебе отсюда не уйти.
  - Но я хочу понять, - попыталась закричать, когда увидела, что он разворачивается и выходит за дверь, но голос снова подвел и получился только жалкий хрип.
  Бросилась следом за ним, но в коридоре уже никого не было. Испарился в неизвестном направлении, оставив меня в настоящей панике. Что же он хотел сказать своим "некому хватиться"? Зачем ему нужна я?
  Лихорадочно заметалась по дому в поисках этого урода, но все комнаты и на первом, и на втором этаже были пусты. Мельком успела заметить горы готовой еды, тарелками с которой был заставлен весь стол на кухне, но не задержалась и в этом помещении. Что мне пища материальная, если душа жаждет ответов на вопросы? А еще больше она жаждет оказаться как можно дальше от этого дома.
  День провела бесцельно шатаясь по комнатам и время от времени пытаясь выбраться за пределы дома. Но двери и окна, хоть и открывались, были закрыты для выхода все той же упругой преградой что и в первом месте моего заточения. Невидимая стена не поддавалась ни на уговоры, ни на заветное "Сезам", ни на стучание ногами и кулаками по ней.
  Где-то ближе к вечеру попыталась поесть. Кусок в горло не лез, поэтому отложила приглянувшийся мне сначала жаренный окорочок курицы. Поднялась и поплелась выбирать себе комнату для ночевки. Выбирала долго, с чувством, толком, расстановкой. Исходила из возможности предотвратить несанкционированное вторжение в окна или двери некоей ненавидимой мной теперь личности. Простучав стены в очередной комнате на втором этаже и обозрев наличествующую мебель, пришла к выводу, что вариант подходит. Никаких тайных ходов (ну да, начиталась всяких дурацких дамских романов) вроде предусмотрено не было. Впрочем, как и во всех остальных спальнях, в которых я успела тоже постучать по стенам. Но вот симпатичная пара шкафов очень подходили для того, чтобы забаррикадировать дверь и окно. А вот фиг тебе, Герман, а не мое беззащитное тельце непроглядной ночью. Да и как-то спокойней себя чувствовать стала, когда проделала манипуляции по перемещению шкафов.
  Раздеться побоялась, мало ли вдруг придется ночью срываться с места, да и как-то больше не хотелось светить своими прелестями перед Германом и не только перед ним. Не удивлюсь, если здесь есть видеокамеры, пусть и работающие не от электрического тока. Слишком много чудес за последнее время, можно поверить во что угодно. Поэтому легла в постель одетая, только обувь сняла. Прижала к себе многострадальную сумку, которая играла сейчас для меня роль плюшевого мишки и попыталась уснуть. Но сон не шел, а мысли, тяжелые мысли, которые в шоковом состоянии еще удавалось гнать от себя, теперь не давали покоя. Не получалось понять, зачем мужику, красивому мужику секс именно со мной. Зачем ему необходимо уложиться в какие-то сроки? Что за силы ему подвластны, раз ему так легко дается создание невидимых стен? Или чудо дом шел сразу в комплекте с преградами? Может, какое новое слово техники?
  Так и металась всю ночь от одного предположения к другому, но ничего путного не придумывалось и только утром провалилась в беспокойный, полный кошмаров сон. Утро для меня наступило днем, когда соизволила проснуться. Подскочила, всполошено оглядывая помещение, так, словно была дневальным, уснувшим на посту и теперь думающим, а проходил ли кто мимо за это время или нет. В комнате, кроме меня, никого не было, поэтому облегченно вздохнув, вдруг еще что-то успеет измениться в лучшую сторону, снова взялась за перестановку мебели. Туалет срочно понадобился, поэтому с проблемой шкафов справилась быстро. А если бы ночью приспичило? В панике действовала и этим все сказано. Сейчас, на свежую голову, проблема, не считая моего внутреннего категорического несогласия с ультиматумом, не так страшна. Секс это не смерть. Герман знает в этом деле толк, как-никак целоваться мы с ним целовались. Если соглашусь, то может даже смогу потом вспоминать без содрогания. Еще бы саму себя уговорить и дело будет в шляпе.
  Внутренние протесты, после проведения референдума между совестью, принципами, моралью, все равно пришлось отодвинуть в сторону. Утренний туалет отвлек от раздрая внутри, пока умылась, пока поела (аппетит наконец-то соизволил посетить мою скромную особу), пока собрала обратно в расстегнутую (забыла застегнуть, когда вчера в ней копалась) и вывалившуюся во время сна из рук сумку, все мелочи, которые там хранились. Грустно повздыхала над учебниками, еще предстояло как-то объяснять однокурсникам и преподавателям свое отсутствие. Но все это меркло перед приближающимся часом икс.
  Чем больше времени проходило, тем сильнее нервничала. Нарезание кругов по дому, хоть и раздражало меня саму, остановить не получалось. Руки тряслись, губы были все искусаны, а решение не принималось. То я думала, что вполне переживу, если скажу "да". То сомневалась в собственном уме и здравом рассудке. Все во мне кричало: "Нет! Не хочу так!". А здравый смысл говорил, что лучше бы согласиться. Гордость подталкивала к побегу, но снова вмешивался здравый смысл и мне становилось совсем плохо.
  Стук распахнувшейся двери прозвучал контрольным выстрелом в висок. Время пришло, а я так и не знала, как поступить. Герман появился в дверях комнаты, в которой как раз мерила шагами периметр, и спросил:
  - Что ты решила?
  Перекрывая выход, стоял он, красавец, мужчина мечты, с холодным лицом и неживыми глазами, внушающий ужас. За моей спиной находилась кровать, как будто издеваясь надо мной и подсказывая: "Давай, чего трусишь, тебе будет приятно!"
  Отогнала бредовое наваждение, развернулась лицом к маньяку, облизнула враз пересохшие губы и ответила:
  - Пожалуйста, не надо! - вот и все что пришло в голову.
  Больше он ничего не стал спрашивать, просто сделал пару шагов вперед и поймал попытавшуюся выскользнуть из комнаты меня. Потом подтолкнул к кровати, я сделала несколько шагов назад и, споткнувшись, плюхнулась на мягкое ложе. Герман склонился надо мной, отвел мои руки, которыми уперлась ему в грудь, в стороны и прижал к постели.
  - Не надо, - испуганно, на выдохе, прошептала я.
  Мужчина словно не видел и не слышал, он лег на меня, не давая возможности шевельнуться. Слезы навернулись на глаза от бессилия и страха. Наши взгляды встретились, и красавчик застыл статуей, потом подскочил с кровати как ошпаренный, выругался и вылетел пулей из комнаты.
   Радуясь тому, что свободна, попыталась подняться с постели, но не тут-то было. Мои руки так и оставались пришпилены невидимыми оковами к ложу и мое нелепое дерганье свободными ногами никак не помогало ситуации. Ладно, сбежал, может совесть включилась, но зачем оставил привязанной? Мучимая всевозможными догадками от "вернется" до "забыл"? извивалась как змея, пытаясь высвободиться, но ничего не получалось. Чернышевский со своим "Что делать?" витал невидимым духом в комнате, а выхода из ситуации как не было, так и не находилось.





  Красавец шатен стоял на крыльце дома и сжимал руками голову так, словно хотел, чтобы она треснула, как спелая тыква, от его усилий. Как оказалось, еще не все человеческое умерло в нем, поэтому так сложно было завершить начатое. Глаза девчонки, полные страха, стали тем стимулом, который выпустил на волю тщательно скрываемые от себя умение сопереживать, благородство и жалость.
  В мозгу крутился разговор с Инквизитором, который за столетия так и не был сломлен. Тот советовал идти путем ненависти и сейчас, Герман снова мысленно спорил с ним, пытаясь доказать что эта дорога не верна. Но Инквизитор как всегда был очень убедителен.
  Имени своего друга и оппонента, как ни удивительно, Герман так и не узнал. Тот представился Инквизитором когда-то и это наименование как ничто шло облику монаха: тонзуре, обрамленной редкими седыми волосами, старой, дырявой рясе, янтарным четкам, которые священнослужитель задумчиво перебирал во время разговора, и холодному, пронзительному, взгляду.
  Первое знакомство было не менее примечательно, чем сама личность Инквизитора. Измученный, голодный парень, заблудившийся в лесу, как раз присел на траву у дерева, вытянул уставшие, после похода на многие километры, ноги. Снял кепку, утер пот со лба, было жарко, очень жарко, скинул куртку и, прислонившись к покрытому грубой корой стволу, прикрыл глаза.
  - Пища земная, питая наше тело, подрывает чистоту нашего духа, - глубокомысленно заметил некто невидимый.
  Герман открыл глаза и собрался было вскочить, чтобы иметь возможность защититься от неведомой опасности, но, стоящий перед ним монах сказал:
  - Поспешность так же вредит духу, как и пища земная, сиди, сын мой, не стоит меня бояться.
  Тогда Герман не знал ни о реальном влиянии Инквизитора, ни о силе характера своего нежданного собеседника, поэтому поверил и расслабился. Священник ловко присел рядом с парнем, закрыл глаза и принялся перебирать ярко-желтые бусины. Минут пять продолжалось молчание, которое нарушил монах:
  - Вы очень хороший собеседник, мой юный друг.
  Герман развернулся лицом к мужчине и изумленно спросил:
  - Правда?
  - Помолчать в нужный момент может далеко не каждый, - философски заметил монах, так и не открыв глаз.
  Парень пожал плечами и вздохнул, потом вернулся к невеселым воспоминаниям, которые жгли раскаленным железом память.
  - Мне пора, - поднялся монах с травы. - У меня по расписанию костер, опаздывать никак нельзя.
  - Эй, не уходите! - очнулся от дум Герман, поняв, что нежданный собеседник собирается оставить его одного.
  До молодого человека только дошло, что странно и само появление человека в такой глуши и то, что сам парень так спокойно готов отпустить спасение в лице незнакомца.
  - Извини, мне нельзя опаздывать, - улыбнулся монах и развел руками.
  - Тогда возьмите меня с собой, - вскочил с места Герман и ухватил мужчину за рукав рванной рясы.
  - А выдержишь? - усомнился монах.
  - Конечно, - парень был готов на все, только бы выбраться из леса.
  - Тогда пошли, - высвободил рукав незнакомец.
  - А как вас зовут? - Герману пришлось догонять монаха, который уже успел сделать несколько шагов.
  - Мое мирское имя тебе незачем знать. Зови меня Инквизитор.
  Молодой человек не сразу понял, как сочетаются между собой слова "инквизитор" и "костер", а когда понял, все равно решил следовать за спасителем, выбора не было.
  Это потом, сам же монах, неоднократно повторял, что выбор есть всегда и многое зависит от того, что выберешь и Герман был вынужден согласиться. У него и в той ситуации была возможность выбирать, остаться, пойти с монахом, или же искать дорогу самостоятельно.
  Вот и сейчас, мужчина мысленно спорил со старым другом, который еще несколько дней назад повторял: "На любовь с первого взгляда, лучше не рассчитывать, страсть тебе даст временную привязанность, а вот ненависть, ее хватит надолго. Так что иди этим путем". Герман не согласился тогда, и сейчас совсем не хотел вызывать у девушки ненависть, особенно тяжело было смотреть в полные слез глаза и знать, что более сильные страх и боль для нее еще впереди. Но Лера не захотела, ни влюбиться с первого взгляда, ни уступить по-доброму, а отпущенное время было уже на исходе.
  Приняв окончательное решение, мужчина зашел в дом, прошел в комнату, в которой осталась пришпиленная к кровати девушка, закрыл за собой дверь и решительно снял куртку.





  Моральный урод и мой личный кошмар вернулся. Ничего-то он не забыл и намерений не поменял. Скинул с себя куртку, стянул футболку и направился ко мне. Присел рядом и снял с меня куртку, с которой за все это время так и не решилась расстаться. Оковы на моих руках ему не помешали разобраться и с моей блузкой. Медленно расстегивал он мелкие пуговички, медленно распахивал полы одежки, потом так же медленно стянул шелковую блузку с меня. После нежно провел пальцами по щеке и сказал: "Прости".
  Он долго гладил меня по волосам, словно успокаивая, водил рукой по щеке, спускался кончиками пальцев по шее и каждый раз останавливался у бюстгалтера, не двигаясь дальше, потом путь повторялся. Мужчина добился своего, страх постепенно сменялся томлением в низу живота. Потеряла счет времени, поэтому не смогу сказать точно, сколько минут прошло, прежде чем стала жаждать того, чтобы его рука спустилась ниже. Уловив мое настроение, мужчина скользнул пальцами в бюстгалтер, задев сосок, который сразу же затвердел.
  Оторвавшись на время от груди, он склонился надо мной и легко чмокнул в губы. Немного разочаровалась, что поцелуй такой целомудренный. Но, Герман, не стал останавливаться на платоническом времяпровождении и впился в мои губы более страстным и требовательным поцелуем. Ответила, забыв уже, что нахожусь в незавидном положении. Мое тело, в не зависимости от моей воли, все еще остро реагировало на мужественность и сексуальность липового идеального любовника.
  Мы долго и страстно целовались, а его руки блуждали по моему телу, вызывая приливы и отливы из чувственных, приятных и нежных волн, которые накатывали на меня. Обняла мужчину за шею, даже не удивившись тому, что руки свободны. Из головы вылетели все здравые мысли, осталось только порочное наслаждение, в которое хотелось окунуться с головой.
  Он ловко освободил меня от бюстгалтера и принялся терпеливо ласкать губами и руками, спускаясь ниже и ниже. Брюки и его и мои, скоро оказались ненужными деталями туалета. Не заметила, в пылу страсти, как он освободил меня и от этой детали и от обуви, когда же он скидывал с себя остатки одежды, только испытала короткое разочарование, что сладкие ощущения на время прекратились. Была рада тому, что он быстро вернулся ко мне и продолжил начатое. Крышу сносило от каждого прикосновения к коже, от каждого движения такого близкого, но все еще далекого мужского тела. Герман прижимался ко мне все сильнее, но пока так и не переступил грани, словно ожидал чего-то. Дождался, не выдержала, сама прижалась бедрами к нему сильнее, потеряв всякий стыд. Поняв, чего хочу, он больше не стал медлить.
  Мужчина закрыл мне рот поцелуем, приглушая крик боли. Дискомфорт, даже не смотря на то, что любовник остановился, пережидая мое разочарование от вторгнувшихся в удовольствие диссонансных ощущений, рушил наслаждение. Поэтому Герман вернулся к моим губам, груди, животу. Оставаясь во мне, он руками терпеливо возвращал сладкие волны, которые не сразу, но стали снова накатывать, лишая меня всякой способности критически мыслить, а значит и сопротивляться, и бояться, что боль повторится. Только после того, как снова забылась в чувственном угаре, мой любовник продолжил двигаться во мне, медленно, осторожно, давая возможность привыкнуть и распробовать то новое, что сейчас довелось прочувствовать.
  Небольшое саднящее ощущение меркло на фоне нарастающего наслаждения и скоро уже не могла сдерживать стоны. Кусала губы, стараясь удержать себя от такого громкого выражения страсти, но это не сильно помогало, скорее больше возбуждало. Все сильнее и сильнее приникала к мужчине, чтобы полнее прочувствовать его всего, целиком. Сладкая судорога, одна, другая, побежали по телу, заставляя выгибаться и комкать руками простыню. Мысли улетели в никуда, отрешая от действительности, заставляя полнее окунуться в медовый восторг. Я, наверное, кричала, но не слышала сама себя, настолько сильно было охватившее меня удовольствие.
   Реальный мир ворвался в затуманенное сознание не сразу. Опустошенность, расслабленность, усталость, вот первое, что отметил вернувшийся из нирваны мозг. Мужчина, так и не ставший близким, хоть и были мы близки, выпустил меня из объятий и поднялся с кровати, подхватил меня на руки и куда-то понес. Как оказалось в ванну, принять душ. Тщательно смыл с себя и с меня все следы бурно проведенного дня, снова пугая непроницаемым и неживым выражением глаз. В момент страсти он казался более живым, чем сейчас. Губы были пухлее и чувственней, выражение лица мягче. Это я успела заметить, хоть и, не очень отдавая себе отчет в увиденном. Сейчас же передо мной была статуя, непроницаемая для эмоций и чувств и снова вернулись сомнения, страхи, тревоги. Попыталась задать мучивший меня вопрос:
  - По...
   Но он прикрыл ладонью мой рот, вытер, вдруг вспомнившую, что полностью обнажена, меня и на руках отнес в кровать, где я сразу же закуталась в одеяло. Когда попыталась снова озвучить вопрос, меня прервали:
  - Отдохни, это самое лучшее сейчас для тебя.
  - Да? - взвилась я, сложный характер решил проснуться от спячки. - Ты теперь все решать за меня будешь? Трахнул и рад радешенек! А рассказать, зачем и почему? - как всегда женская логика на пару с любопытством возобладали, ненадолго заглушая очнувшуюся в довесок к характеру обиду.
  - Чем меньше ты знаешь, тем лучше для тебя же, - принялся натягивать брюки, прямо на голое тело.
  Когда раздевался, даже внимания не обратила, что нижнего белья он не носит. Черт бы его побрал со всеми этими интимными подробностями.
  - Да ну! - восхитилась его наглостью. - Какой ты молодца! Сделал дело, а что девушка чувствует пох? Офигительный герой любовник!
  - Тебе не понравилось? - холодно полюбопытствовал он, надевая футболку.
  Хотелось соврать, вот только понимание, что выйдет неубедительно, остановило. Соскочила с кровати и с удивлением поняла, что ноги плохо слушаются. Секс оказывается дело-то утомительное. Потом пришло осознание, что с постели соскочила без одеяла и, взвизгнув, попыталась выловить столь нужную мне деталь комплекта постельного белья, которая не ловилась целиком, поэтому я прыгнула обратно на ложе, снова заматываясь в кусочек попавшегося в руки прикрывателя наготы.
  Заметив мои кенгуринные прыжки, достойные не только симпатичных зверушек, но и акробатов-профессионалов, Герман собрал вещи, которые частью валялись на полу, частью распластались на кровати и подал мне. Зардевшись при виде своего белья, которое лежало поверх живописной кучки в руках мужчины, выхватила вожделенные вещички и, путаясь в одеяле, гордо удалилась в другую комнату, чтобы иметь возможность переодеться без подглядывания со стороны одного индивидуума. Правда вряд ли, после того, как добился своего, для него есть необходимость в подсматривании. Чего он там не рассмотрел? Но щеки упорно предательски алели, при одной мысли о том, что меня видели без одежды и не только видели, а еще и ощупали во всех подробностях.
  Путаясь в вещах, постаралась одеться как можно быстрее и уже более спокойная и собранная вошла в вертеп разврата, в котором меня дожидался отвратительнейший урод, который беспардонно меня использовал и похоже не испытывал ни капли угрызений совести.
  Постель была заправлена и, готова поклясться, девственно чиста. Герман сидел, сосредоточенно глядя в одну точку, и никак не отреагировал на мое появление.
  - Отвези меня домой, - зло бросила я. - Ты обещал.
  - Да, сейчас, - поднялся, посмотрел на меня, нахмурился и подошел поближе.
   Коснулся рукой моих губ, шеи, провел ладонями в воздухе, очерчивая контуры тела. Невольно отшатнулась, мужчина злил меня своей холодностью, равнодушием и пусть в чем-то даже проявлял заботливость, все равно выбешивал безразличием.





Машина стартанула с места, выезжая на появившуюся вновь дорогу, а я оглянулась и заледенела, страх холодными лапами прошелся по спине. Дом, в котором произошло столь значимое для меня событие, таял на глазах, стираемый словно ластиком с лица земли. С кем я связалась и во что влипла?
  Мужчина вел машину сосредоточенно, молча, за всю дорогу он ни разу не посмотрел на меня, словно забыл о моем существовании. Когда мы въехали в пределы города, Герман остановил автомобиль у первой попавшейся аптеки, вышел, закрыв дверь, сигнализация отчетливо пикнула, и исчез в дверях фармацевтического заведения. Обращается как с собакой, вон закрыл, чтобы не сбежала. Из всех уродов, мне попался именно такой, со сверхспособностями и равнодушием статуи. Глупо, конечно, дуться именно из-за этого, хоть не изнасиловал и то радость, но все равно гадко на душе до слез.
  Скоро причина моего гнева вернулась, неся в руках пакет. Дверь открылась, мужчина ловко устроился на сиденье и отдал пакет мне:
  - Пригодится, - вот и все что сказал.
  С трудом подавив раздражение, заглянула в пакет и окаменела от возмущения и стыда. Уверена, я ко всему прочему еще и побагровела. Упаковка прокладок ввела меня в такой ступор, что долго открывала и закрывала рот, прежде чем собралась с духом и спросила:
  - Зачем?
  - Какое-то время может продолжаться кровотечение, - терпеливо, как маленькой, объяснил он мне.
  Так плохо, словно в душу плюнули, мне за последние пару дней не было никогда. Этот нечеловек подарил мне столько отвратительного чувства беспомощности, столько отвращения к самой себе, что вела себя как самка бабуина в брачный период, что было бы чем, убила бы. А так, швырнула в него пакет и, пользуясь тем, что мы еще не тронулись с места, открыла дверь и, крикнув:
  - Пользуйся сам, урод! - помчалась, не разбирая дороги к высоткам, которые находились прямо за магазинами, как раз по курсу моего движения.
  Но скоро прекратила бег, с ужасом наблюдая, как прямо передо мной вырастает каменная стена, такая высокая и длинная, что по аналогии сразу вспомнилась та самая Великая Китайская, которая не шелковый путь. Невольно попятилась, судорожно пытаясь вспомнить таблицу умножения. Ничего более умного, чтобы проверить собственное психическое здоровье, в голову не пришло.
  Меня схватили за руку, Герман, кто бы сомневался, и тут же стена стала таять. Как-то логично сложились куски мозаики, исчезающая, появляющаяся дорога, странный дом, теперь стена. Развернулась лицом к своему мучителю:
  - Ты, - все, что удалось прошипеть, дальше этого слова продвинуться, никак не получалось. - Тыыыыы!
  - Идем, ты же хочешь увидеться с отцом? - спокойно спросил меня.
  - Что? О чем ты? - отвлеклась от попыток испепелить его взглядом.
  Отвечая на мой вопрос, зазвонил, молчавший эти два дня, мобильник. Дурное предчувствие накатило волной, и почему-то шепотом сказала, после того как дотронулась до "поднять":
  - Алло.
  - Валерия, ты? - в голосе начальника папиной охраны прозвучало облегчение.
  - Да, дядь Лёш. Что случилось? - все так же шепотом спросила я.
  - Как что? Мы с ног сбились, пока тебя искали, вон даже Анатолий Ермолаич слегка приболел от расстройства, - немного более бойко чем нужно отрапортовал дядя Леша.
  - Что с папой? - вот тут голос и прорезался.
  - Сердце прихватило, но врачи сказали ничего страшного, возраст сказывается и волнения последних дней.
  - Какие волнения? - испугалась я. - Вы чего-то недоговариваете. Где отец?
  - В больнице, - помолчал дядя Леша, потом добавил. - Ты где?
  - В какой больнице? - проигнорировала вопрос. - Я сейчас буду.
  Больше начальник СБ не стал задавать вопросов, деловито объяснил куда ехать. Нажав "отбой", скомандовала:
  - Поехали!
  Герман ничего не сказал. Просто довел меня до распахнутой дверцы автомобиля, помог сесть, закрыл дверь, обошел машину и устроился за рулем. Он не стал спрашивать куда ехать, и я не стала объяснять, было ощущение, что он прекрасно все знает и так.
  - Это твои штучки? - первая как обычно не выдержала я.
  - Какие? - уточнил Герман.
  - С отцом! - разозлилась я.
  - В чем именно ты меня подозреваешь?
  - В том, что ты что-то говорил про то, что меня некому хватиться. Не ты ли устроил это некому хватиться, а?
  - Ты об этом? - он все так же не отвлекался от дороги и даже не повернул голову ко мне, пока отвечал. - Да, я.
  - Урод! Ненавижу! Сволочь! Что ты с ним сделал?! - держать себя в руках становилось все труднее и труднее.
  Хотелось разбить о непробиваемую башку собеседника кучу разных, травмоопасных вещей. Таких как тарелки, бокалы, пару дубин в щепы расколошматить и еще чего-нибудь такого же действенного. Может тогда удастся его пронять?
  Впервые за весь разговор он взглянул на меня, пожал плечами, потом ответил:
  - С ним все будет хорошо, это была временная мера.
  - Подонок, для тебя все средства хороши, так? Ненавижу! - отвернулась к окну и вцепилась зубами в кулак, стараясь сдержать рвущиеся наружу слезы.
  У меня есть гордость! Не буду плакать при нем! Никогда и ни за что! Не дождется! Я гордая, я гордая!
  Все это я повторяла про себя как мантру всю оставшуюся дорогу до больницы. У медучреждения, когда машина еще толком не остановилась, открыла не запертую в этот раз дверь и выкатилась кубарем на тротуар, поднялась с колен и попыталась рвануть в сторону здания, но была остановлена Германом:
  - Куда ты? Нам в другую сторону!
  - Испарись! - выдернула свою руку из плена. - Хватит меня преследовать! Сама дорогу найду, не маленькая!
  - Со мной будет вернее, - отозвался он, и зашагал к другому блоку зданий, показывая дорогу.
  Как ни хотелось плюнуть вслед и пойти своим путем, пришлось унять гордость, обиду и злость, и отправиться за добровольным провожатым. В фойе, у регистратуры мы столкнулись с мамой, которая, видать из-за проблем со здоровьем у отца, решила бросить свои Мальдивы и вернуться домой.
  - Мама! - хоть какая-то радость в этой вакханалии неприятностей.
  - Лера! Как я рада тебя видеть, - мамина улыбка была немного искусственной и натянутой, поэтому вновь испугавишсь за отца, спросила:
  - Что-то с папой?
  - С папой все хорошо, я узнавала, сегодня его выпишут, - все так же искусственно улыбаясь, ответила она.
  - Тогда что случилось? - нахмурилась я, мне не нравилось мамино поведение.
  - Я знаю, сейчас не самое подходящее время, дочь, но лучше тебе это знать, как бы ни хотел папа другого. Мы решили развестись с твоим отцом, - на одном дыхании сказала она, для того, чтобы не успела ее перебить, не иначе.
  - Что? - новость оглушила меня, ноги подкосились, и, нащупав позади себя диванчик для посетителей, села на него. - Почему? Ведь все было так хорошо!
  - Лерочка, - присела мама рядом со мной и с жалостью заглянула в глаза. - Я знаю, как отец тебя ограждал от всего, что могло, по его мнению, травмировать маленькую девочку. Уже давно в нашей семье все не так хорошо, как тебе казалось. Любовь прошла, осталась привычка. В отличие от отца я вижу в тебе взрослого, самостоятельного человека, который сможет меня понять. Возможно, мы с Толей и смогли бы жить дальше вместе не любя друг друга, только ради твоего душевного спокойствия, но так получилось, что я встретила одного человека... Уверена, когда ты с ним познакомишься, он тебе понравится.
  - Я не хочу с ним знакомиться! - здравствуй злость, мы расстались с тобой ненадолго, теперь будем снова вместе. - Ты предательница! - подскочила с дивана, пылая праведным гневом. - Ненавижу! - и ты - ненависть, здравствуй опять, видать и ты поселилась во мне надолго. - Не хочу тебя видеть!
  - Ты так и не выросла, - с грустью сказала мама мне вслед, когда я развернулась и побежала по коридору туда, где должна была находиться папина палата.





  Герман привычно слился с обстановкой, так, чтобы никто не замечал его и задумался. Он получил ненависть, не такую сильную, как было необходимо, чтобы прописаться в этом мире надолго, но и страсть, и наполнение контракта энергией давали не мало. Год, чтобы выполнить задуманное, а значит все совершенное того стоило. Но почему так погано на душе? Когда он был там, у границы, все казалось правильным, все принятые решения, выбор конкретно этой девушки не вызывали ни сожалений, ни колебаний. Что же изменилось с пересечением границы? Даже при прохождении Контроля, мужчина так не переживал, как сейчас из-за сдерживаемых рыданий какой-то девчонки.
А у границы было чего бояться. К нелегалам, покидающими Ту Сторону, по поддельным документам, отношение было строгое, и не смотря на то, что Герман находился на особом счету, второго шанса, если бы случился провал с переходом, у него бы больше не было. Ад со своими жертвами расставался неохотно. Пусть и вины за Германом, до нелегального перехода границы, не числилось никакой.
  Сейчас же блестящий план по получению постоянной прописки в реальном мире мог провалиться только потому, что мужчина оказался довольно мягкотелым и не смог сделать все так как надо. Столько лет, потраченных на подготовку, летели к псу под хвост, и на повестке дня, первым вопросом, после поддержания статуса липового легала, была необходимость прийти в себя и взять в руки управление чувствами, и в дальнейшем не поддаваться таким эмоциям как жалость. Прошлого и сделанной ошибки уже не возвратишь, а значит надо вступать в игру с тем раскладом, который есть сейчас на руках. Кое-кого сегодня ночью ждет неприятный сюрприз, который, Герман очень надеялся, придется врагу по вкусу. Пришла пора приступать собственно к тому, ради чего мужчина пошел на преступление. Месть - блюдо, которое едят холодным, и Герман собирался насладиться им в полной мере. Пока же стоило присмотреть за подопечной, пока она не наделала каких-либо глупостей. Юношеский максимализм, наивность и доверчивость, те качества, которые так нужны были для того, чтобы эмоции, испытываемые привязывающей, были ярче, сейчас могли сыграть с Лерой злую шутку.





  Спокойное и голубое небо быстро хмурилось, затягиваясь черными, грозными тучами. Ветер налетал порывами, со скоростью несущегося поезда, и все увеличивал усилия по ухудшению погоды. Капитан на яхте озабоченно вглядывался в горизонт, который не сулил спокойной ночи. Волнение усиливалось, и яхта все более неуклюже преодолевала огромные волны, а ветер все набирал силу.
  На палубу, держась за руку высокого, темноволосого молодого человека, вышел седой господин в сером костюме. Одетый таким торжественным образом, он прошествовал, поддерживаемый парнем, до верхней палубы и, нисколько не пугаясь непогоды, поднял голову к небу. Бледные губы напряженно зашептали что-то неразборчивое. Через минуту такого шептания, старик вырвал руку у юноши, воздел длани над головой и заговорил громче. Гортанные, отрывистые слова срывались с губ и неслись высоко, к небу, но небо отвечало на них громовыми раскатами и молниями, змеящимися яркими линиями по тучам. Все явственней проступало на морщинистом лице недоумение, все громче становились слова, но проливной дождь и усиление ветра стали ответом.
  - Дед, остановись! - молодой человек почтительно дотронулся до плеча старика.
  - Я не понимаю, - опустил руки пожилой господин. - Почему заклинание не действует?
  Внук никогда ранее не видел своего могущественного деда таким растерянным, сколько себя помнил, молодой человек видел деда всегда уверенным в себе и в том, что способен справиться с любой бедой.
  - Ты же знаешь, я тебе в этом не помощник, - грустно ответил парень.
  - Я не потерял силу, я ведь не потерял силу окончательно? - спросил старик, с надеждой вглядываясь в глаза внука.
  - Нет, пусть она и уходит, но это происходит постепенно, запас должен был остаться, - юноша сжал морщинистую трясущуюся руку, которую старик протянул ему. - Дед, это что-то другое, наверняка.
  - Ты не понимаешь! - оттолкнул внука пожилой мужчина. - За все надо платить, а я когда-то совершил грех, тяжкий грех, который долгие годы камнем висит на душе. Пришло время отчитаться за него, - он снова поднял голову и закричал. - Небо, ты видишь, я раскаялся, так за что же ты наказываешь меня?!
  Мощный раскат грома стал ему ответом, сильный порыв ветра зачерпнул соленой морской воды и плеснул огромной волной на палубу. Чудом люди были не смыты. Вымокшие до нитки, молодой человек и его дед, медленно, оскальзываясь на мокрой поверхности, вернулись в каюту.
  Буря пусть и не унесла жизни ни одного из членов экипажа, бушевала долго, наводя ужас, пугая звериным оскалом молний и громким рыком небес. Когда качка закончилась, старик, сидящий на диване в каюте, оторвал ладони от лица и прошептал:
  - Неужели все? Так что же это было? Буря? Но почему корабль не утонул? Ни чей-то ли это злой умысел был? Надо разобраться.
  Господин Антонов был человеком, который никогда не пасовал перед трудностями и всегда достигал целей, любыми путями. Он находил способ обходить запрет, который налагался саном Мастера Жизни. Врагов можно было устранять и не убивая. А странность бури, которая даже не повредила яхту и не поддалась на заклинание того, кто был способен остановить ее, говорила о том, что появился враг, могущественный враг, который предупреждал, что схватка начата.
  Долго еще пожилой мужчина мерил шагами каюту, прислушиваясь к звукам затихающей непогоды, долго думал, размышлял, но так и не пришел к каким-либо определенным выводам. Мастеров Жизни во все мире было всего трое и всех их, Антонов хорошо знал. Ни один из них не способен был вызвать бурю такой силы, вот остановить да, а вызвать, это только Мастерам Смерти под силу. Но испокон веков, Мастера двух направлений никогда не враждовали. Внутри своего круга да, шла подковерная борьба за звание Мастера, но вот между двумя течениями магии никогда не было споров и раздоров.
  Мастеров Смерти, как и Мастеров Жизни было всего трое и их Антонов хорошо знал. Ни один из них не стал бы нарушать традиции и вытворять подобное, а значит появился кто-то неучтенный и скорее всего Мастер Смерти, не связанный, как и все они, запретом убивать. Вот только откуда он появился и зачем устроил эту показательную бурю? Да и почему буря не поддалась? Никогда такого не случалось, чтобы Мастер Жизни не мог остановить шторм, прекратить засуху или поменять погоду. Вот только смертельно опасных ураганов не мог вызывать Мастер Жизни. Подобные игры прерогатива Мастеров Смерти. И где искать врага? Среди молодых подающих надежды учеников? Но как можно было проспать такой сильный талант? Вопросов было слишком много и весь опыт, накопленный за долгие годы жизни, не помогал найти ответы.
  Убедившись, что море успокоилось, старик снова сел на диван, прислонился к спинке и закрыл глаза, отдыхая. Ему хотелось немного отдышаться, прежде чем идти разоблачаться и ложиться спать. Но, сон сморил его прямо здесь, в кают-компании.





   Отец так и не успел расспросить меня ни о чем. Я ворвалась в палату с возгласом: "Папа!" и подкатывающими к горлу рыданиями. Кроме дяди Леши и пары охранников у кровати топтался некто в белом халате и внушительно что-то вещал. Осознав, что видимо это кто-то из важного медпероснала, проглотила все слова, все жалобы на жизнь, все слезы, которые хотела вылить на самого близкого мне человека, и попыталась вникнуть в то, что говорил врач, не обративший на мое вторжение никакого внимания.
  Попала я прямо к выписке, эскулап вещал о том, что отцу нежелательно нервничать, курить, пить, заниматься сексом (ему это и не грозит, с последними новостями о маме и ее хахале) и вообще стоит избегать нагрузок на нервную систему и организм в целом. Тут я призадумалась. Привыкла чуть что, выплакивать все переживания из-за случающихся со мной подлянок на папиной груди, привыкла, что отец решает большинство моих проблем, а сейчас пришло осознание того, что если не хочу потерять дорогого и единственного любящего меня человека, стоит все свои проблемы оставить при себе. В свете последних новостей, решила не рассказывать папуле ничего. Пусть ничего не знает и ни о чем не подозревает. А раз так, то стоило придумать легенду поубедительней, чтобы объяснить свое исчезновение на некоторое время.
  В машине, при маме, отец не стал меня пытать и задавать лишние вопросы, лишь внимательно посмотрел мне в глаза и спросил:
  - Ты его любишь?
  Онемев на некоторое время, ответила с запозданием:
  - Да, - соврала и не покраснела.
  Следовало ожидать, что отец тщательно контролирует мою липовую самостоятельность, а значит, в курсе, что я с кем-то ночевала за городом, так пусть считает, что было это по любви, а не просто так, ради развлечения. Надеюсь, папочке будет так спокойней.
  - Познакомишь, - сказал он и закрыл глаза, напрочь игнорируя нас с мамой.
  Мать молчала, я тоже, с грустью размышляя о том, что даже поделиться не с кем и остается всю горечь унижения, обиды, одиночества нести самой и некому этот груз со мной разделить.
  От враждебного молчания родителей, им явно было уже не о чем говорить, давно друг другу все сказали, стало только хуже. Поняв, что не выдержу этой атмосферы, съэгоистничала, отпросилась домой, попросив звонить если что. Меня милостиво отпустили, наверняка после того как пропадала невесть где столько времени, охрана теперь будет дежурить прямо у дверей квартиры. Но мне уже все равно. День был выматывающим, очень выматывающим и отходняк от него, в виде депрессии, обещает быть затяжным.
  Дома отходняк и начался. Когда зашла в квартиру, включила свет и увидела свое отражение в зеркале в прихожей, когда взглянула самой себе в глаза, а правде в лицо, вот тогда отчаянье и тоска навалились со страшной силой. Закусила губу, сдерживая рыдания, сглотнула колючий комок в горле, отключила думалку самым простым способом, переключив на повторение одной и той же фразы: "Душ, душ, надо принять душ!". На автомате, не задумываясь, разделась, обнаружив, что белье испачкано. Невольно вспомнилась сцена в автомобиле и в душе всколыхнулась ненависть к проклятому красавчику, который оказался прав. Но снова зазомбировав себя, теперь уже фразой: "Мыло, мыло, куда делось мыло?", отвлеклась на процесс помывки. Хотелось смыть с себя все произошедшее за день. Поэтому тщательно терла и терла кожу мочалкой, смывала, намыливала и опять терла. Только когда тело стало гореть, успокоилась, облилась холодной водой напоследок, тщательно вытерлась, натянула халат на голое тело, про сменное белье в состоянии несоображания забыла напрочь и поплелась в спальню, стараясь не мучить себя вопросами о том, где сейчас Герман и что еще он мне готовит.
  Плюхнулась в расправленную кровать, так и не сняв халата, натянула на себя одеяло и закрыла глаза, пытаясь уснуть. Ох, зря я это сделала, зря. Тут же как живая встала перед глазами картина моего падения, рождая мучительный стыд в душе и вызывая новый спазм в горле. Слезы пошли на штурм и отступать никак не хотели, долго сдерживать себя не получилось. Закусив край подушки, завыла еле слышно, сотрясаясь в рыданиях. Боль, внутренняя, жестокая, разрывала душу, выжигала огнем дорожки на щеках, для слез, а легче не становилось. Я задыхалась, крича беззвучно, утыкаясь носом в скомканное одеяло, так, чтобы меня никто не слышал. Первые в закончившемся детстве разочарование и предательство были такими неподъемными, такими горькими, что я корчилась на кровати от муки, от эмоций, переполнявших меня. Коктейль из омерзения к себе, из ненависти к тому, кто в одночасье порушил все мои замки из песка, безжалостно, не задумываясь, был отвратителен на вкус, а я не готова была испить эту чашу до дна. Но пришлось. Снова и снова накатывали то страх за отца, то боль из-за предательства матери, то унижение при воспоминании о своем сегодняшнем поведении и, снова и снова, глотала слезы, стараясь сдержать рвущийся наружу крик.





  Все оказалось хуже, чем Герман предполагал. Невыносимо было смотреть на то, как девушка раненым зверем металась по постели. Мужчина чувствовал свою неправоту, понимал, что неверным был расчет на то, что для Леры все произошедшее сегодня не будет сильным ударом. Попытка смягчить привязку ничего не дала. Он не мог понять, почему так сильно ошибся, почему не увидел, что личность девушки была более хрупкой, чем казалось вначале. Почему не удалось разобраться раньше в том, что все происходящее в ее жизни, она принимает так близко к сердцу и там мучительно переживает? Сейчас уже было поздно что-либо менять, это стоило делать еще в момент выбора кандидатуры. Или он так привык к равнодушию жителей Той стороны, что считал, что и Лера так же все воспримет? Разучился думать так же как те, кто жив? Возможно, слишком много лет прошло с того времени, как он жил в этом мире.
  "Именно эмоциональность девушки стала тем последним плюсом, который помог сделать правильный выбор" - голосом Инквизитора в голове, благоразумие привычно все расставило по своим местам. Тщательно лелеемая в течение многих лет холодная ярость снова подняла голову и, усмехнувшись, Герман привычно настроился на позицию неактивного наблюдателя, который просто ждет своего часа, чтобы выйти на сцену. Следовало подготовить еще один сюрприз для врага.
  Когда вдосталь наплакавшись, девушка сходила умыться, легла в кровать и сразу уснула, мужчина на короткое время отвлекся от своего постоянного кредо - быть равнодушным. Подошел к постели, присел на нее, вздохнул, убрал со щеки девушки непослушную светлую прядь, нежно очертил пальцем овал лица, коснулся опухших губ, наклонился и поцеловал спящую в лоб, невесомо, незаметно, так чтобы не потревожить. Поднялся. Отошел к окну и нахмурился, невеселые воспоминания нахлынули волной. Когда-то, давно, то, что ворочалось сейчас в душе, уже поднимало голову и принесло только боль и разочарование.





  Господину Борису Евгеньичу Антонову поспать не удалось. Разбудили его самым бесцеремонным образом, чему он, впрочем, был несказанно рад. Кошмар, с падением в огненную бездну был слишком реалистичным, чтобы иметь желание досмотреть его до конца.
  - Да? - сонным голосом осведомился пожилой господин у ожившего мобильника, не сразу поняв, что забыл коснуться нужной кнопочки на экране.
  Разобравшись с оплошностью, уже более бодро спросил:
  - Фрэнк, что случилось?
  - Это я у тебя хотел спросить, Морис! - зло отозвался собеседник. - Какого хрена ты разбрасываешься таким количеством магии впустую?
  - Не называй меня этим именем! - враз подобрался дедуля. - Я пытался остановить ураган и не понимаю твоих претензий.
  - Какой ураган? - опешил Фрэнк. - Ты о чем?
  - О шторме, буре, урагане. Ты не знаешь что такое ураган?! - начал кипятиться господин Антонов.
  - Я прекрасно знаю, что такое ураган, - сказал Фрэнк подозрительно спокойно и тихим голосом. - Что у тебя с головой? Урагана там, где был выброс магии, не было.
  - Не понимаю, - растерялся Борис Евгеньевич. - Не я один видел, как волновалось море, как налетал ветер, как волны захлестывали палубу.
  - Что у вас там происходит? Нет, не отвечай. Это не телефонный разговор, даже с магическим прикрытием от прослушки. Мы должны увидеться и чем скорее, тем лучше.
  - Завтра мы будем в порту.
  - Где и во сколько? Вылечу первым же рейсом. Мне это очень не нравится, очень, - Фрэнк явно было озабочен происходящим, поэтому, получив нужную информацию, тут же отключился, чтобы иметь возможность отдать распоряжения насчет самолета.
  Господин Антонов же, глядя в одну точку, пытался вспомнить все подробности странного урагана. О прошлом он и думать забыл, настоящее стучалось в дверь самым неприятным образом, собираясь войти в дом, повернувшись задом.





  День надвигался, день который не обещал ничего радостного, ничего хорошего, никаких положительных эмоций. Надвигался он неотвратимо, собираясь накрыть меня с головой. И то, что, проснувшись, продолжала упорно держать глаза закрытыми, не могло спасти от того, что шло на меня лавиной звуков, морем солнечного света и набором событий, которые хочу, не хочу, а надо было пережить. Дни не надвигаются только на мертвых, на живых же ушат времени проливается неизбежно и обязательно. Сколько не оттягивай момент, а стоит посмотреть утру в глаза и, собравшись с духом, нырнуть как в омут с головой в обычную жизнь, которая отступила только на время сна.
  Воспоминания жгли душу уже не так сильно, и усилием воли отодвинула их на задний план. Следовало еще как-то объяснить в институте свое отсутствие, кроме того необходимо было улыбаться, словно ничего не произошло и продолжать играть роль маленькой девочки в жизни которой все идет просто отлично.
  Первым делом после приведения себя в порядок стал звонок домой. Папа, как и следовало ожидать, уже не спал и поприветствовал меня довольно бодро:
  - Как? Готова к завтрашнему празднику?
  - Какому празднику? - опешила я.
  - Твой день рождения. Как-никак восемнадцать, - по голосу чувствовалось, что отец улыбался, произнося это.
  - Но, я думала, - растерялась и замямлила. - Ты же болел, может, отменим?
  - Нет! - отрезал папочка. - У моей дочери обязательно должен быть праздник, не хуже чем у других!
  - Хорошо, - не стала спорить, памятуя о том, что лучше отца не волновать.
  - И ухажера своего приведи, - бросил он нарочито небрежно, но по напряженному голосу было понятно, что сказанное для него чрезвычайно важно. - Хочу в глаза ему посмотреть.
  - Он не сможет, - попыталась отмазаться от такой радости.
  - Да? - от ласкового тона папули пробежал мороз по спине. - Ты уверена?
  - Я, я спрошу, - дрогнувшим голосом ответила я. - Ладно пап, мне в институт надо, опоздаю, если в ближайшие пять минут не выйду. А мне еще позавтракать надо.
  - Поешь поосновательней, - тут же отвлекся папочка. - Не ограничивайся сухомяткой.
  - Будет сделано. Пока пап, я побежала, - нажала на кнопку и выдохнула.
  Ситуация складывалась пренеприятнейшая, как объяснить отцу кто такой Герман и с чем его едят, если и сама ничего о своем любовнике не знаю? Да и чем закончится знакомство? Еще одним сердечным приступом у отца? Или кастрацией героя-соблазнителя? Раньше бы поставила б на отца, не задумываясь. А сейчас, зная какие штучки может откалывать Герман, уже не знаю, кого от кого защищать. Да и штучки эти, даже не успела вчера толком осмыслить и пропавшую дорогу, и стену. Что это было? И как он сумел?
  На кухне, на столе меня ждал завтрак. Молодой, растущий организм при виде еды тут же напомнил о себе громким урчанием в животе. Сразу вспомнила, что последний раз ела очень, ну очень давно. Все потрясения последних двух дней отбили аппетит начисто, но это начисто закончилось ровно сегодня утром. Хотелось гордо проигнорировать то, что оставил для меня Герман, но времени на все про все оставалось очень мало и, воротя нос от тарелки с кашей и бутербродов с горячим чаем, рисковала опоздать. Поесть надо было обязательно так и так, моя голодовка могла закончиться обмороком, а что-то готовить было просто некогда.
  По пути в институт сломала голову, пытаясь понять, куда запропастился Герман и каким образом мне ему объяснить, чтобы не смел увязываться за мной на торжественный прием в мою честь. Неужели у него совесть проснулась, и он решил не показываться мне на глаза без надобности? Такое поведение, с одной стороны меня вполне устраивало. Не придется краснеть, глядя ему в глаза, с другой стороны было обидно, получил все что хотел и свалил. Раздираемая противоречивыми чувствами чуть не прозевала нужную остановку. Выскочила из автобуса в последний момент, вздохнула и потопала в институт.
  - Привет! - чмокнул меня в щечку Андрюха, и по-хозяйски положил руку мне на талию.
  Невольно отшатнулась и еле удержалась, чтобы не врезать по наглой роже:
  - Убери руку! - зло бросила ему, сверкнув глазами.
  - Эй, ты чего? - нахмурился парень и отодвинулся от меня.
  - Ничего, - ответила чуть ли не с ненавистью. - Не надо меня лапать! Ясно?!
  Развернулась на каблуках и быстро зашла в аудиторию. Ненавижу, ненавижу всех! Всем им одно подавай! Трахнуть, а все остальное пофиг! Ненавижу, ненавижу, ненавижу!
  Глупо было обижаться на Андрея. После того, как на остановке сама к нему льнула, еще бы ему не возомнить, что теперь все можно. Но глас разума предпочел забиться в угол, слишком в невменяемом состоянии я была и ему тоже могло достаться. То ли мое зверское выражение лица так подействовало, то ли действительно всем было все равно, но никто не мучил меня расспросами и день, не считая обидевшегося Андрея, прошел как обычно. Вот только мое восприятие поменялось, мир вокруг казался враждебным и отвратительным. Противоположный пол, со свойственной мне горячностью, теперь записала весь в сволочей и смотрела на парней соответственно, зверем.
  После пар Андрей все-таки подошел ко мне и спросил:
  - Лер, что происходит? Почему ты на меня шипишь?
  - Ничего, - хмуро отозвалась, упорно рассматривая носки кроссовок.
  Поймал он меня на выходе из аудитории, теперь мы с ним стояли и мешали однокурсникам выходить. Народ деликатно обходил нас стороной, стараясь проскользнуть мимо и не задеть. Лехе Парикмахеру, такую кликуху ему дали в первый же день, слишком уж неестественно прилизанной и идеально симметричной выглядела его прическа, такое положение дел не понравилось. Он подошел к нам и насмешливо произнес:
  - Любовь-морковь она такая, сразу теряешь ориентацию на местности. Пройти-то дайте, герои любовного романа.
  - В тебе говорит личный опыт? - не удержалась и съязвила я.
  - На влюбленных не обижаюсь, - гордо фыркнул парень и обошел нас. - Они все равно не отличаются в момент любовных мечтаний ни умом, ни сообразительностью.
  - По тебе и видно, - снова вставила свои пять копеек, но от двери отодвинулась, пропуская однокурсников.
  - Держи рот закрытым, Парикмахер. Прическу там поправь или еще чего полезного сделай и иди мимо, - невежливо встрял Андрей, недобро глядя на Леху.
  - Какой романтИк, как спелись. Серенады тоже будете исполнять дуэтом? - парень на прощание помахал нам ручкой. - Пока, Ромео и Джульета, - и свалил.
  - Еще пересечемся, - процедил сквозь зубы Андрей, провожая взглядом Парикмахера. - Так почему ты на меня кидаешься? - вернулся он к созерцанию моей макушки. - Это все из-за того мудака с розами? Поэтому тебя вчера на занятиях не было?
  Прожигание взглядом на меня не подействовало, потому что после перепалки с Лехой вернулась к рассматриванию шнурков на кроссовках.
  - А тебе какая разница? - буркнула себе под нос, обошла его и потопала прочь.
  - Эй! Мы не договорили! - догнал Андрей меня и схватил за руку.
  - Отвали! - усугубила ситуацию и выдернула руку из захвата.
  - Что с тобой произошло? - встал он поперек коридора, не давая мне пройти. - Я хотел тебя сегодня в кафе пригласить, пообщаться. Разговор у меня к тебе серьезный есть, а ты вон как.
  - В кафе говоришь? - прищурила глаза, обдумывая предложение. - Пошли. Притом туда, где спиртное продают.
  - Ты серьезно? - изумился Андрей. - Как скажешь, кафе с бухлом, так кафе с бухлом. Но отчего такая перемена?
  - Захотелось напиться, - огрызнулась я. - Давай так, меньше разговоров, больше дела. Дойдем до кафе, там и поговорим.
  - Как скажешь, - Андрей выглядел немного удивленным, но пожеланию подчинился.
  Вскоре мы вдвоем сидели в кафе и молчали. Я упрямо разглядывала содержимое своего бокала, а Андрей что-то обдумывал, упорно рассматривая меня.
  - Знаешь, ты мне очень нравишься, - наконец решился он на признание.
  - Да? - хмуро отозвалась я. - И что? - подняла взгляд от бокала.
  - Хочу предложить тебе встречаться, - все так же испытующе глядя на меня, сказал парень.
  Как же он не вовремя со всем этим. У меня сейчас одно желание, напиться до состояния не стояния и забыть обо всем, а не признания в симпатии слушать.
  - Извини, Андрей, но можно я сейчас ничего на это отвечать не стану?
  - Хорошо, я готов подождать, - выглядел он явно недовольным, но спорить не стал. - Когда ответ дашь?
  - Не сегодня, это точно, - попыталась отмазаться и залпом осушила стопку.
  Поморщилась и откусила кусочек от шоколадки, которую держала в руке.
  - Что с тобой произошло? - Андрею мое поведение было явно не по душе, но он пока ограничился только вопросом.
  - Ничего, - стопка водки подействовала почти сразу, мир поменял очертания и стал еще более мрачным, чем до этого. - Еще налей.
  - Мне это не нравится. Ты действительно решила напиться. Почему? - отодвинул он от меня бутылку с прозрачной жидкостью.
  - Налей, - откусила еще раз от шоколадки. - Слушай, а давай ты не будешь задавать вопросы, а?
  - Мне кажется, тебе и одного раза было достаточно, - упрямо поджал парень губы, с неодобрением глядя на меня.
  - Ну вот. Я тебе даже "да" не успела сказать, а ты мной уже командуешь, - капризно произнесла я. - Наливай.
  Все так же неодобрительно глядя на меня, Андрей неохотно наполнил мою стопку.
  - А сам? - спросила, только сейчас обратив внимание на то, что его стопка пуста. - Не составишь мне компанию?
  - Неохота, - ответил он, но свою стопку наполнил.
  - За тебя, - усмехнулась и снова осушила свою посудину залпом.
  В этот раз закусила шоколадкой и запила колой. Вкус у водки был премерзостный, как и запах, но мне было все равно.
  Так мы и обменивались ничего не значащими репликами, которые с моей стороны выдавались все реже и реже, хмель давал о себе знать. Когда дала сигнал к тому, что можно и уходить, Андрею пришлось помочь мне подняться со стула, сама была не в состоянии идти. Поддерживая меня под ручку и обнимая за талию, повел домой.
  Мир виделся в абсолютно черном цвете и очень хотелось настучать кому-нибудь по рогам, я даже знала кому именно. Но этот "именно" не показывался, вот и делала попытки удержать глаза в кучке и передвигать ноги в нужном направлении. Папина охрана утром деликатно слилась с окружающей средой и сейчас на глаза не показывалась. А шкафы ой как пригодились бы. Андрею было тяжеловато работать и рулевым, и баржей. Тягловая сила была бы как нельзя кстати.
  Парень решил все просто, поймал такси и избавился от необходимости изображать из себя верховую лошадь для пьяной меня. Когда доехали, выгрузил меня из машины, расплатился с таксистом, потом с трудом справился с хихикающей и пытающейся обслюнявить его мной, когда запихивал в лифт. Мне приспичило пересчитать ступеньки в подъезде, а так как все время сбивалась со счета, рисковали мы с Андрюхой заночевать в подъезде. Вот поэтому меня и под руки подхватили и в лифт невежливо впихнули. А я на это ответила вопиющей неблагодарностью, повисла на шее парня и мешала ему нажать кнопку. Чем дальше мы были от кафе, тем сильнее действовало выпитое мной, видимо постепенно всасываясь в кровь, и отравляя организм, и тем неадекватней я себя вела. А может быть действовал страх провести еще одну "черную" ночь в терзании самой себя? Ведь даже водка не помогла забыться. Все произошедшее днем ранее, под действием алкоголя стало казаться еще хуже, еще отвратительней, еще ужасней.
  Андрей дотащил меня до дверей соседской квартиры, посчитала что очень весело, если обмануть его и показать неверное направление. Только когда он нажал на кнопку звонка, хихикнув, просветила парня:
  - Ой, дверь не та. У меня другая.
  - Какая? - терпеливо спросил он.
  - Светлая такая, без обивки, - расплылась в дурацкой улыбке.
  Соседей дома не оказалось, не зря же на устроенный Андрюхой трезвон никто не отозвался. Я, прекратив смеяться, ткнула-таки пальцем в нужную дверь и попыталась обнаружить сумку, в которой кроме учебников еще и ключи лежали. Но моего баула на плече не нашлось, сдвинув брови, задалась вопросом:
  - И где она?
  - В каком отделении ключ? - снял со своего плеча пропажу Андрей.
  - Не помню. Кажется слева карман, или сзади, или внутри, - дилемма пьяной мне казалась неразрешимой, поэтому Андрюха махнул на меня рукой и устроил моей сумке обыск.
  Ключи он обнаружил быстро, поэтому скоро мы с ним топтались в моей прихожей и я долго и упорно пыталась найти выключатель шаря по двери. Андрей и здесь пришел мне на помощь.
  - Да будет свет! - возвестила я, щурясь на яркую лампочку. - Останешься? - подмигнула ухажеру.
  - Останусь, но только чтобы за тобой присмотреть, - и кроссовки помог снять, рыцарь.
  - А может, я не только присмотра хочу? - попытка флирта удалась плохо, потому что спотыкалась я почти на каждом слове, да и улыбка получилась вымученной.
  - Вот утром это и обсудим, - подхватил меня на руки. - Где у тебя ванна? Здесь?
  Мог бы и не спрашивать, сам дорогу быстро нашел. Поставил на пол шатающуюся меня, включил холодную воду и засунул мою голову под ледяную струю.
  - Сволочь! - безрезультатно попыталась вырваться из рук садиста. - Зачем наливал, если теперь так?
  - Чуточку прийти в себя тебе не помешает, - спокойно отозвался он, помогая намотать на голову полотенце.
  Вот реально, смысл был дать мне напиться, чтобы потом так жестоко отрезвлять. Тем более не очень-то и помогло, пусть в мозгах немного и прояснилось.
  - Иди к черту! - оттолкнула парня и покачнулась, чуть не упав.
  - Теперь можно и спать лечь.
  - Вали домой, живодер! - разозлилась я. - У меня одна кровать и ты в ней спать не будешь!
  - А кресло есть?
  Хотелось сказать что нет, но нагло врать язык не повернулся, да и мыслишка о Германе и о том, что лишний свидетель не помешает, остановила.
  - Есть!
  - Вот и отлично! Заночую в нем, - проявил проблески энтузиазма Андрей.
  Наглость второе счастье и этого счастья у моего ухажера навалом. Поэтому скрепя зубы пошла переодеться, не в изгвазданных же джинсах спать, приказав перед этим парню покараулить кухню и не отвлекаться от столь важного бдения.
  - Ну и ночуй, - ночная рубашка а-ля монастырь, длиной до пят, были моим единственным оружием против гостя. - А я спать пошла.
   Демонстративно зевнула, шлепнулась на кровать, понадеявшись, что конструкция моего ночного одеяния способна сделать импотентом любого мужика, и что использовать это можно вполне как оружие. Завязочки на вороте, рюшечки под грудью, рукава почти закрывают пальцы, да и объемистость ночной рубашки такова, что можно троих меня ею обернуть и еще останется. Надо будет это сокровище, которое было пошито мною собственноручно на уроках труда (да-да, преподавательница у нас была извращенка, удивительно, что для каждой из нас пояса верности не смастерила, такого, который только при помощи шифра открыть можно), надевать каждую ночь, может Герман отстанет. Вот только насколько сильно мне хочется, чтобы он именно отстал, а не пристал?





  Герман сжал кулаки, наблюдая за тем, как Лера любезничает со своим однокурсником. Бесило, как же бесило, то, что она так легко переключилась на другого. Все женщины таковы. Стоит отвернуться или на пару дней, исчезнуть из поля их зрения, как они тут же меняют предпочтения. Белла, Изабелла, до сих пор это имя отзывается болью в душе. Она так же легко забыла, так же легко выкинула из головы человека, которому говорила: "Люблю".
   Столько лет прошло, а вспоминать все еще тяжело. Сколько раз он обещал себе не заглядывать в Зеркало, сколько делал над собой усилий и раз за разом сдавался. Тайком шел к озеру и наблюдал, наблюдал, наблюдал. Смотрел, как она смеется на свадьбе, как улыбается мужу, как радуется своему первенцу. Каждый раз душу рвало на части, но давалось еще одно обещание, что все, в последний раз..., и снова озеро, снова картины счастливой жизни женщины, которая так быстро забыла его - Германа. Не любила, так сказал Инквизитор, не любила, так эхом повторял здравый смысл. Но это было что-то сродни болезни снова и снова расчесывать зажившую рану, а потом кидаться в объятия демониц, которые были рады живой силе, которые выполняли любые прихоти и с удовольствием брали на себя роль учительниц. Но, ни одна не была той, которую хотелось обнять и прижать к себе. Белла, почему же ты так легко забыла?
  Наверное, по той же причине, по которой своего друга не помнили школьные товарищи и ни один родственник не вспоминал имени выкорчеванного с корнем родича.  Герман прикрыл глаза, вдохнул как можно больше воздуха и, задержав дыхание, застыл недвижимым изваянием у окна. Ясное небо, тусклые из-за того, что света в большом городе много, звезды и тонкий месяц. Безветренно, сухо. Погода идеальная для того, чтобы гулять всю ночь до утра, парами, держась за руки. Романтичная ночь, вот только девушка, которая безмятежно спала сейчас в кровати, придумала ход конем, и Герману пришлось отложить момент закрепления достигнутого в ареальности результата. Но кто сказал, что нельзя переиграть по-своему?

Кусок третий

- Жизнь! И пошто ты меня бросила в этом лесу одну?

  Побудка была ошеломительной. В голове трещало, в ушах звенело, а мир качался аки пьяный. Похмельный синдром решил посетить меня с утра пораньше, и ухмылялся во все тридцать два зуба, и было ему имя Герман.
  - Доброе утро, солнышко, - мужчина обнимал трехлитровый баллон с плещущейся в нем мутной жидкостью, смотрелось это очень колоритно и фантастически.
  Вот представьте сами, стоит умопомрачительный красавец, с голым торсом, в обтягивающих джинсах, босиком и обнимает как свою последнюю надежду на счастье, баночку - картина "Здравстуй белочка, а мы тебя не ждали". Сглотнула, язык как наждачка прошелся по нёбу, и в горле тут же застрял сухой комок.
  - Что это? - кивок не получился, так же как и тыканье пальцем в интересующий меня предмет.
  - Лечиться будем, солнышко, - ласково просветил меня мой личный глюк.
  - Ты чего это меня солнышком зовешь? - проснулась подозрительность в моей больной головушке.
  - Тебе не нравится? - удивился этот ирод.
  - Нет! - сипящий шепот привязался как приклеенный и никак не хотел меняться с нормальным звучанием голоса местами.
  - Хорошо, ласточка, - миролюбиво сказал Герман и присел рядом со мной. - Пить будешь?
  - Нет! - запаниковала я, мысль о пойле с содержанием спирта не казалась очень соблазнительной.
  - Ну, зачем же ты так, - укоризна в голосе и грустный взгляд. Еще чуть-чуть усилий с моей и его стороны, и я поверю в искреннюю заботу обо мне. - Рассол лучшее лекарство от похмелья. Ты зачем вчера надралась?
  - Дай! - боюсь, в моих глазах загорелся нездоровый, фанатичный огонь.
  - И ведь не так много выпила, - покачал головой мучитель, глядя на мои трясущиеся руки. - Держи! - вручил он мне банку.
  Попытка выпить жидкость прямо из посудины завершилась плачевно. Мое стратегическое оружие, тщательно лелеемое и хранимое не понятно для чего - ночная рубашка, пострадало первым. Нет, вторым, после моих: носа, щек и рук, на которые пролился соленый поток. Оторвалась от баллона и принялась трясти головой и отфыркиваться.
  - Нет, ты не ласточка, ты ершистый воробей, моющийся в луже, - припечатал мужчина, налюбовавшись на мои манипуляции по спасению от удушения из-за попадания рассола в нос.
  - Отвали! - голос стал почти нормальным, только некая сексуальная хрипотца меня немного смущала.
  После рассола безусловно стало полегче, голова уже так не трещала от боли, да и дрожи в руках поубавилось и сразу же восстала из мертвых вредность. Я попыталась встать с кровати, но моральный урод не дал мне этого сделать. Легонько толкнул и навис надо мной, довольные огоньки зажглись в карих глазах:
  - Забавный, ершистый воробей, - подвел он итог и поцеловал меня в губы.
  Теперь уже я прижимала к себе баллон как маму родную. Своеобразный буфер, против дальнейших действий кареглазой заразы.
  - Эй! Что здесь происходит?! - возглас Андрюхи, стоящего в дверях, послужил отличным холодным душем.
  Отпрянула от нахала Германа. Рассол в банке чуть не выплеснулся от резкого движения, и попыталась отстраниться, но не тут-то было. Герман, сволочь такая, и не думал выпускать меня из объятий, только целовать перестал и ехидно ответил:
  - Что происходит? Лечение, от похмелья.
  - Для него место в постели есть, для меня нет, - слишком спокойной констатировал факт Андрей.
  Подняла на него виноватый взгляд и испугалась. Парень был мрачен, как грозовая туча, глаза горели ненавистью и ко мне, и к Герману, губы побелели, а кулаки были сжаты. Было заметно, что он сдерживается с трудом.
  - Я не понимаю, зачем ты водишь меня за нос, Лера, - безжизненно произнес Андрей. - Но это тебе дорого встанет.
  - Андрей! - снова попыталась вырваться из объятий мучителя, банка сильно мешала. - Это не то, что ты думаешь!
  Ответом послужила хлопнувшая дверь и насмешливое замечание Германа:
  - Он все правильно подумал, воробышек. Разве нет?
  - Ты! - слезы выступили на глазах и я начала барахтаться в своей необъятной ночной рубашке, пытаясь вырваться из плена сильных рук, так и не выпуская треклятого трехлитрового баллона из рук. - Ты, сволочь, урод, подонок!
  - Мы все это уже проходили, воробей, - помрачнел мужчина и отстранился. - Ты повторяешься.
  - Не называй меня так! У меня есть имя! Лера! Для тебя я только Лера! Понял урод?! - соскочила с кровати действительно нахохленным воробьем, откуда только силы взялись, банка вследствие моих кенгуриных прыжков выскользнула из рук и разбилась. - И не смей ко мне прикасаться и приставать!
  - Это мы еще обсудим, - холодно отозвался он. - На столе тебя ждет завтрак. Приятного аппетита.
  - Мне ничего от тебя не надо! - выбежала из комнаты и заперлась в ванной. - Ненавижу!
  - Я уберу осколки, воробышек, - оставил он последнее слово за собой.
  Почему подобное должно было произойти именно со мной? Да, мысль была эгоистичная, это понимала, но от этого было не легче. Все вчерашние и позавчерашние мысли вернулись, алкоголь избавил меня от личного ада ненадолго, совсем ненадолго. Снова зудела жалость к себе, голова все еще болела, а тело плохо слушалось и жизнь предстала в черных тонах.
  Разоблачилась, залезла под душ и попыталась расслабиться. Получилось плохо, звонок телефона, каким-то чудом услышанный мной сквозь шум воды, ворвался в мой релакс. В мозгу вспыхнул аварийный сигнал и в глазах замелькал проблесковый маячок. Отец, наверняка он, будет давать ценные указания перед торжественным приемом.
  - Днюха! - взвыла я, как только вспомнила, какой сегодня день.
  Выскочила из ванной, замоталась в полотенце и поскакала раненым оленем на встречу с мобилой. Мобильник выудила с трудом из сумки, висевшей на ручке двери в прихожей.
  - Да, пап! - чуть ли не по струнке смирно вытянулась, готовясь к трепке.
  - Привет, дочь! - папуля сделал вид, что не в курсе моих вчерашних подвигов. - Готова сегодня к бою?
  - Угу, - промычала в ответ, узрев наблюдающего за мной Германа.
  - Не чувствую энтузиазма в голосе, - усмехнулся папочка. - Ждем тебя к шести. И ухажер что б был, - помолчал. - Оба!
  Услышав это, залилась краской и только промямлила в трубку:
  - Перебьются.
  - Чтоб были, - отрезал отец и положил трубку.
  И где я ему Андрея возьму? Но лучше, если парень сам придет, а то с папочки станется притащить его за шкирку. Вот это ситуация, так ситуация. Чувствую, что самое худшее сегодня еще впереди.
  - Как приятно получить приглашение от такого серьезного человека, - вывел меня из транса, заключавшегося в пристальном изучении мобилы, Герман.
  - Чего? - крупно затормозила я.
  - Надо было передать, что обязательно буду, вот чего, воробей, - улыбнулся нахал и подошел ко мне поближе. - Пора выходить из тени.
  - Ой! - только сейчас до меня дошло, что стою в луже, которая натекла с моих мокрых, босых ног и из одежды на мне только полотенце. Попыталась сбежать от надвигающейся опасности, но поскользнулась на мокром линолеуме и грохнулась прямо на пятую точку.
  - У тебя день рождения, а я так и не сделал подарок, - сокрушенно покачал головой Герман.
  - Да разве, - намекнула на вполне определенные обстоятельства, совпавшие как раз с моим днем рождения.
  - Это не считается, - с довольной улыбкой, он наблюдал за тем, как пытаюсь подняться так, чтобы не показать слишком много обнаженной плоти.
  Минималистичный стиль не моя стезя. Натягиваешь ткань на попу, грудь норовит выскочить наружу, пытаешься прикрыть грудь, обнажаются бедра. Да еще и полотенце уже держится на мне только потому, что прижимаю рукой к груди.
  - Давай помогу, - коварно протянул мужчина мне руку.
  Не думая о последствиях, протянула свою, ту самую, которая пыталась натянуть полотенце на попу. Резкий рывок и упираюсь носом в обнаженный мужской торс. Что-то похожее на разряд тока, пробежало по телу и не смею поднять глаз и встретиться с взглядом карих глаз. Ладонями мужчина обхватил мое лицо и вынудил все-таки поднять взгляд выше уровня его ключиц. Это было моей большой ошибкой. В глаза так и не посмела посмотреть, а вот разглядывать пухлые, чувственные губы пришлось во всех подробностях, что привело к вполне ожидаемым последствиям. Мысли сменили направление и навязчиво передо мной стояла картинка того, как мужчина склоняется ко мне, целует в губы и полотенце летит вниз, потому что противостоять я уже не в силах.
  Герман действительно склонился ко мне, но губы проигнорировал, просто прильнул к шее, в жарком, влажном поцелуе. С трудом выдохнула воздух и еле удержалась от того, чтобы не выгнуться навстречу удовольствию.
  - Отпусти меня, - попросила тихо-тихо, шепотом.
  - Нет, воробышек, не отпущу. Ты слишком сладкая, чтобы так просто отказаться. Хватит скрывать уже то, что ты хочешь меня так же сильно как и я тебя, - мужчина отвлекся от моей шеи и попытался заглянуть мне в глаза.
  Но я упорно отворачивала лицо, не желая выдавать обуревавшие меня чувства, пусть это было и глупо. Герман и так читает меня как открытую книгу. Вот и сейчас, не дождавшись ответа, подхватил меня на руки и понес к кровати. Я же вцепилась в полотенце, как в последнюю надежду на спасение, упорно гипнотизируя взглядом свои руки. Воевать со мной из-за полотенца мужчина не стал, просто положил меня на кровать, стянул с себя джинсы, оставшись обнаженным, невольно приковав к себе мой взгляд. Или он сделал это с расчетом? Но оторваться от великолепного зрелища было невозможно. Широкие плечи, гладкая загорелая кожа, рельефная мускулатура, которой было как раз столько, чтобы выглядеть спортивно и сексуально..., и то, что было интересней всего для меня, еще вчерашней девственницы. Точнее позавчерашней. Любопытство так и било через край, хотелось потрогать и лучше рассмотреть то, что так сильно отличает мужчин от женщин.
  Поймав мой заинтересованный взгляд, Герман усмехнулся и плюхнулся рядом со мной, на кровать. Тут же смутилась и попыталась отвлечься разглядыванием "пейзажа" за окном, но получалось не очень. Так и хотелось прикоснуться, подсмотреть.
  - Ты можешь потрогать, если хочешь, - непринужденно предложил он.
  Промолчала, смутившись окончательно. Поняв мое состояние, мужчина просто нежно провел по моей щеке рукой, а потом поцеловал. Не так как утром, когда поцелуй был больше платоническим, чем чувственным. Сейчас он целовал меня властно, требовательно, желая ответа. Долго сопротивляться напору не получилось, слишком сладким был поцелуй, слишком сильные эмоции и желания он рождал. Со стоном обхватила руками любовника за шею, забыв про полотенце, снова окунаясь в невероятное наслаждение от прикосновений. Сладкая дрожь пробегала по коже там, где мужчина касался ее пальцами и языком. Грудь, живот, ноги, вездесущий любовник умело будил во мне страсть, с радостью прислушиваясь к моим стонам. Отстранялся, наблюдая за моей реакцией, а потом снова приникал, действуя терпеливо и медленно. Сладкая пытка все длилась, ощущение пустоты внутри становилось все сильнее и сильнее, а мужчина так и не торопился доводить дело до победного завершения, дразня меня, заставляя извиваться в кровати и жалобно шептать что-то не понятное и для меня самой.
  - Твоя очередь, - откинулся он на спину. - Ты же хотела посмотреть.
К этому моменту весь имевшийся в запасе стыд смылся, не нравился ему разврат, царивший в комнате, поэтому, немного нерешительно, но приподнялась, желая увидеть как можно больше. Жадный взгляд скользил по совершенному телу, отмечая все, скульптурную красоту, безусловную силу. Неуверенно коснулась нежной плоти пальцем, расширившимися глазами наблюдая за тем, как она в ответ шевельнулась, как живая.
  - Ой! - прокомментировала происходящее.
  - Может быть ты меня сама, наконец, поцелуешь? - нагло потребовал соблазнитель, пробудив этой фразой во мне проблески здравого смысла. - Не хочешь?
  Отрицательно помотала головой, делая над собой моральное усилие, перед решительным рывком к двери, но убежать мне не дали. Герман придавил меня к кровати и прошептал:
  - Мы так не договаривались, - и запечатал мне рот поцелуем, чтобы я не смогла возразить.
  Снова полыхающий огонь страсти и огромное желание, чтобы наконец-то он ворвался в меня. Снова мозг отключается и, не слушаясь здравых мыслей, ногами обхватываю любовника. Да, ждать мужчина больше не стал, вновь торжествуя победу, упиваясь обладанием мной. А я не могу противиться, двигаюсь в такт с ним, чувствуя как нарастает сладкое чувство в низу живота, чувствуя, что разрядка близка, вот сейчас, прямо сейчас. Тело выгибается навстречу, само, оно не прислушивается к призывам гордости и обиды, оно хочет одного, чтобы любовник не останавливался. Только не в этот момент. Зубами впиваюсь в плечо мужчины, пытаясь сдержать крик удовольствия, но удается плохо, слишком сильно то, что на меня накатывает, и я падаю в бездну наслаждения, снова и снова, не в силах удержаться на плаву.





  - Как живется? - вопрос повис в воздухе, меньше всего Герман ожидал увидеть его, мужчину, который стоял посередине комнаты и приветливо улыбался.
  - Все еще не оставляешь надежду? - не подал виду, что потрясен, Герман.
  - А как же. Раньше или позже ты оступишься, не справишься, и у меня будут неплохие шансы, - черноволосый мужчина стоял, заложив руки за спину и склонив набок голову.
  - Как нашел? - Герман сел в кресло.
  Разговор происходил в Лериной квартире, в гостиной. Сама хозяйка сейчас судорожно собиралась, ей необходимо было попасть в салон красоты, куда она безбожно опаздывала.
  - Ты же знаешь, я с самого начала не спускаю с тебя глаз, - улыбнулся мужчина. - Как ты правильно выразился, не теряю надежды.
  - Я не учел твоего появления в своих планах. Сдашь меня? - небрежно осведомился Герман.
  - Нет, подожду, когда ты сам себя подставишь, - и исчез.
  Невольно, пришли в голову воспоминания о знакомстве с демоном. Первый день в аду, который прошел жутко.
  Инквизитор, пока вел восемнадцатилетнего парня к костру, сумел неплохо разъяснить одну истину. Здесь, в этом потустороннем мире, тому, кто попал сюда так, как Герман, не стоило соблазняться всякими выгодными предложениями. Все они на поверку, могли обернуться серьезными проблемами.
  Костер и слово Инквизитор были взаимосвязаны, как Герман и думал, но совсем не так, как он представлял. Пустой желудок только скручивало в спазмах, а вырвать так и не получилось. Смотреть на то, что происходило, было сложно, поэтому Герман, остался на самой кромке людского моря, которое смаковало подробности и старался не видеть, хоть это и было сложно. Яркое пламя привлекало внимание, манило взгляд к себе и к тому, кто был привязан у столба.
  Хохочущий человек, обряженный в дранные камзол и штаны, бросил факел на кучу хвороста. Полыхнуло сразу, а потом раздался жуткий крик, полный боли. Тело Инквизитора корчилось в муках, а пытка длилась и длилась. Тело горело ни минуту, ни две, ни три. А что-то около двух часов, по внутреннему хронометру Германа, который не выдержал этого зрелища и попытался уйти.
  Люди, обряженные в красные хламиды, не дали ему выбраться с площади, а мужчина, с раскосыми восточными глазами и смуглой кожей, сказал шепотом:
  - Нельзя уходить, пока казнь не закончится.
  И Герману пришлось досмотреть "шоу" до конца. Китаец, либо японец, либо кореец, но кто-то из тех, кого зараженные фашизмом люди зовут "узкоглазыми" стоял рядом и изредка, бросал любопытные взгляды на бледного как мел юношу.
  Герман не понимал, зачем увязался следом за носилками, на которых несли обугленное тело Инквизитора. Парень не помнил путь до деревянного домика, в котором был брошен так и не сгоревший монах. Молодой человек просто стоял в дверях и смотрел на носилки, с истертыми ручками, что говорило о том, что ими пользовались часто и на содержимое этих носилок, не в силах отвести взгляд. Сколько времени прошло, он не мог сказать, прежде чем полумертвый Инквизитор, смог что-то прошипеть сквозь стиснутые зубы. Парень так и не разобрал что именно, но оживший монах, послужил неким толчком, для выведения Германа из созерцательного транса.
  - Жалеешь? - спросил кто-то за спиной юноши.
  Герман промолчал, просто повернулся лицом к говорившему.
  - Ни один из находящихся в аду не стоит жалости. Мы все заслужили наказание, как бы нам ни хотелось думать по-другому, - азиат с площади стоял у дома, заложив руки за спину, и рассматривал молодого человека.
  - В аду? - переспросил парень.
  - Ты не знаешь куда попал? И на суде не был? - пришла очередь удивиться азиату.
  - Какой суд? - юноша выглядел ошарашенным. - Я не понимаю о чем ты.
  - А что ты вообще знаешь? - хмыкнул собеседник.
  - Что куда-то попал. Куда-то, где нет моих родных и ничего не понятно, - честно ответил парень. - Куда-то, где жгут живьем людей.
  - Значит, ты точно не был на суде. Иначе бы все знал. Как такое могло произойти? - азиат сделал шаг к двери, заставив Германа посторониться. - В первый раз вижу кого-то в аду, кто не был на суде. Или ты демон?
  - Я не демон, - устало отозвался парень и оперся рукой о косяк, голод и переживания последних часов решили дать о себе знать именно сейчас.
  Непрошеный гость внимательно вгляделся в лицо парня, подошел ближе, потрогал того за руку и прошептал:
  - Не может быть! Ты живой! Как ты сюда попал?
  - Мне помогли, кажется, - Герман сполз по косяку вниз и, устроившись на корточках, закинул голову, чтобы видеть небо.
  - Не может быть! - еще раз повторил азиат.
  - Почему не на процедурах? - вмешался в разговор некто строгий, в черной хламиде.
  - У меня в девять вечера, по расписанию, - вежливо отозвался узкоглазый мужчина. - Время еще есть.
  - А вы? - строго вопросил черноволосый незнакомец.
  - А что я? - изумился Герман.
  - Отлынивать собираетесь? - с угрозой спросил, судя по всему, представитель закона. - Сейчас проверим.
  В руках мужчины появился свиток. Вглядевшись в него, незнакомец нахмурился:
  - Не понимаю! Тебя нет в списках! Откуда ты взялся?
  - Оттуда! - ткнул указательным пальцем в небо Герман, так надоели ему глупые вопросы, да и голова уже кружилась от слабости.
  - Тогда где ваше разрешение на пересечение границы ада, многоуважаемый ангел? - с издевкой вопросил мужчина в черной хламиде. - Шутить изволите?
  Свиток исчез из его рук, вместо него появилась стопка бумажек, исписанная мелким, бисерным почерком.
  - Будьте добры, подпишите. Необходимо оформить бумаги, чтобы легализоваться и получить распределение на работы, - радушно улыбнулся незнакомец.
  - Что это? - невидящим взглядом вперился Герман в бумаги. - Не понимаю.
  Перед глазами от усталости и голода все плыло, разобрать то, что было написано, не получалось. Строчки сплетались в клубок неясного содержания. В руке откуда-то появилось гусиное перо, с которого, на написанное так и норовила сорваться красная, жирная клякса. С трудом отвел руку с зажатым в ней пером в сторону и осторожно стряхнул каплю, да так и замер, задумавшись.
  - Поаккуратней! - вклинился в размышления о "вечном" мужчина в хламиде. - Давай, подписывай, я тороплюсь!
  - В другой раз, - протянул незнакомцу бумагу с пером Герман, очнувшись от дум. - Сейчас не соображаю ничего.
  - Проблемы будут у тебя, не у меня, - попытался урезонить его визитер.
  - Разберемся, - выдохнул парень и опустил руки вниз.
  Листки выскользнули из ослабевших пальцев, так же как и перо и растворились в воздухе.
  - Как хочешь, - недовольно хмыкнул мужчина и исчез.




  Я опаздывала. Со всеми этими сексуальными играми, начисто забыла, что мне надо в салон красоты, наводить марафет перед приемом. В салоне собиралась провести почти весь день в милых любому женскому сердцу заботах о своей внешности. Ударить лицом в грязь не хотелось, тем более будут папины партнеры, с сыночками и дочками, которые заметят наметанным взглядом любой изъян в моей внешности. Зубы "золотых" деток, а у дочек в особенности в таких ситуациях (замечания неточностей в макияже и проблем в подборе цветов при выборе одежды) становились просто акульими. Ведь добрые детишки, а так же их родители, вцепятся в меня мертвой хваткой, сопровождая колкости ангельскими улыбками, стоит мне только чуточку выйти за рамки роли богатой наследницы. Выбиться из общего стиля стаи, что может быть более моветонистей?
  Когда выползла из салона, день начал клониться к вечеру и времени до слета зубастых акул оставалось не так много. В обрез, чтобы добраться до дома, переодеться и сесть в присланный папА лимузин, который наверняка будет белого цвета. Ситуация из разряда: "Хочешь почувствовать себя дурой или прощающейся со свободной жизнью незамужней девицей? Папа поможет!". Надо было все-таки пригласить визажиста на дом. Но вот условий для всяческих спа-процедур в моей двухкомнатной квартирке совсем нет. Поэтому убила нескольких зайцев, практически не стреляя. Все специалисты, все условия и все это в одном месте, которое сегодня и посетила, а то, что до дома путь не близкий, так для этого у нас есть такси.
  Благодаря спешке весь день пролетел как один миг и в этом коротком отрезке времени не осталось места для лишних мыслей. Таких как: "Что делать? С Германом, Андреем, днем рождения и моим поведением самки бабуина в брачный период". Все высокоморальные мучения оставались на потом, а значит и связанные с ними стресс и расстройства тоже. Правда, появились другие поводы для беспокойства.
  Вызвать такси из салона не догадалась, а поголосовав на улице, поймала попутку с водилой, внешность которого не вызывала доверия. Когда садилась в машину, как-то не особо вглядывалась в фейс водителя. А вот потом, когда уже поздно было идти на попятный, когда дверь захлопнулась и щелкнули замки, как-то быстро появилось понимание, что дружелюбная улыбка во весь тридцатидвухзубовый оскал, никак не может быть гарантией того, что доберусь до дома в целости и сохранности. И похабный взгляд, ощупывающий мою фигурку на предмет наличия округлостей, обещает мне обратный вариант. Тот самый, про который Герман думал, что сплю и вижу, как бы кто бы, да за гаражами. И откуда, интересно, у него такая идея взялась? Но не о том думаю, не о том. Думать стоит о том, как бы сбежать и желательно целиком, а не по частям. А то, судя по всему, этому водиле не впервой расчлененкой заниматься. Вон как прицельно смотрит.
  - Куда мы едем? - выдавила из себя закономерный вопрос, когда стало ясно, что мои опасения вполне оправдываются, и направляемся мы точно не в сторону моего дома.
  - Не боись, красавица, тебе понравится, - обнадежил он меня.
  - Я не хочу, - сморозила глупость, так сморозила.
  Кто меня спрашивать в такой ситуации будет?
  - Не хочешь? - ласково переспросил мудак бандитской наружности. - Тогда сделаем так, чтобы не понравилось.
  - Сделаем? - похолодела я, если до этого как-то не верилось, что происходит это все именно со мной, то сейчас стал доходить весь ужас ситуации.
  - У меня есть друзья, и они очень давно не видели в глаза женщин, - поделился наболевшим моральный урод.
  - И меня это должно волновать или вызывать сочувствие? - вполне справедливо возмутилась я.
  - Нет, это информация дается тебе для общего развития. Чтобы была морально готова, - вежливо просветил меня мужик и добавил. - А теперь заткнись, сука! Нех мне зубы заговаривать. Трусы можешь снимать уже сейчас. Они теперь тебе не понадобятся.
  Вот это попала, так попала. У меня появился шанс сравнить предыдущую попытку изнасилования и эту. Надеюсь, папина охрана не спит на посту, а то если продрыхли, меня ждут незабываемые ощущения. Вон уже сейчас мороз по коже продирает и трясти начинает не хило. Что-то "веселое" празднование дня рождения слишком затянулось. Что в саму знаменательную дату успела порадоваться, что и после нее "счастье" за "счастьем" валится на голову, только успевай огребать неприятности.
  Водила молча следил за дорогой, а я пыталась придумать пути отхода, которых был только один: надежда на папину охрану. Других вариантов просто не было. Заблокированные двери не давали возможности для маневра. Да и выпрыгивать на ходу из машины, несущейся на бешеной скорости, верная смерть. Или все-таки честь дороже жизни? Но, дожевал свое мочало, начинай игру сначала, двери заблокированы и нет рядом Джеки Чана чтобы выбить стекло одним ударом. Представилась картинка, знаменитый актер, в машине, рядом со мной, махает ногами абсолютно бессмысленно, пытаясь добиться какого-нибудь КПД от своих действий. Пространства для маневра нету и не предвидится. Где уж тут ногами махать. Но вот от тяжелого кирпича я б не отказалась. И почему, мы девушки, в сумочках таскаем всякую дребедень, вместо действительно нужных и полезных вещей?
  А если? Мурашки гулявшие по коже решили все разом издохнуть. В голову пришла блестящая догадка. В прошлый раз, за гаражами, Герман менял внешность, чтобы как он сказал, выполнить мое потаенное желание. А если и сейчас он решил таким образом меня осчастливить? От него можно ждать чего угодно, как показала практика, больных фантазий ему не занимать. И подарок в таком стиле, вполне в его духе. Немного воспрянув духом, украдкой глянула назад, надеясь увидеть хоть какую-то погоню. Но вычислить, какая из машин с моей личной охраной, не получилось. Если кто и ехал за нами, то точно невычислимый.
  Выходило так, что если что, то надеяться придется только на себя. Вот только надежда на меня, может сдохнуть сразу, еще не родившись, и это будет правильно. Что я могу противопоставить настроенному решительно мужчине? А если, как подсказывает ближайшее светлое будущее, он будет не один? Вот об этом даже думать не хочется.
  Весь оставшийся путь прошел в мертвом молчании. Я лихорадочно шарила по сусекам сообразительности, пытаясь найти хоть сколько-нибудь здравую мысль, дающую мне шанс на спасение, если моя догадка окажется неверна и за рулем машины не Герман.
Мужчина сосредоточенно смотрел на дорогу и вел свое средство передвижения, которое необходимость, а не роскошь, словно забыв про меня. Вот такая вот обнадеживающая атмосфера царила в автомобиле.






  Герман в задумчивости мерил шагами комнату в квартире Леры. Назрели большие проблемы, если ставленник ада появился в реальном мире и свободно передвигается в пространстве, имея возможность вести счет промахам беглого жителя. Раз демон получил разрешение на пересечение границы, раз он имеет возможность действовать, стоит быть предельно осторожным. Тот, кто не один год ждал, когда Герман все-таки подпишет заветный договор своей кровью, не упустит своего шанса подставить подножку. И в первую очередь стоит побеспокоиться о безопасности Леры. Если не будет ее - якоря для того, чтобы задержаться в реальном мире, то все усилия по насильственному вживлению своей личности в реальность пойдут прахом.
  Тревожным звонком отозвалось в душе дурное предчувствие и, мысленно сосредоточившись на подопечной, мужчина попытался понять, что именно его беспокоит. Что-то было не так. Одним из 'не так' являлось то, что чувства девушки ощущались как через помехи и понять какое у нее настроение получалось с трудом. Второе 'не так' - Лера была напугана. Насколько сильно - не ясно. Вполне возможно, что она просто испугалась чего-нибудь из обширного списка девичьих страхов: грызуна, насекомого или просто высоты. Но неужели что-то из этого может находиться в дорогом салоне красоты? И в салоне ли она до сих пор?
  Вопросов было более чем достаточно, чтобы чувствовать себя не в своей тарелке, поэтому Герман решил, руководствуясь доходящими до него отголосками ощущений девушки, отправиться на поиски и убедиться в безопасности 'якоря' воочию.





  - А хочешь, я все устрою? - задал неожиданный вопрос водила-маньяк.
  - Что устрою? Сдирание с меня кожи живьем? - и кто меня только за язык тянет.
  - Только попроси, все будет так, как ты захочешь, - чувство юмора у него черное.
  Что смешного в подобном ответе, чтобы ржать не переставая?
  - Хочешь избавиться от Германа? - задал он следующий вопрос.
  - Что? - опешила я, пытаясь собрать разбежавшиеся, точно от неожиданности, мысли в одну кучу.
  - Какой же ты тормоз, - вздохнул водитель. - Вот подумай сама. Зачем тебе переживать насилие с семью мужиками?
  - А я на него напрашивалась? - невежливо перебила говорившего.
  - Напросилась, когда контракт подписала, - фыркнул дядечка.
  - Какой контракт? - изумилась я.
  - А вот этот, - в зеркало заднего вида он внимательно наблюдал за моей реакцией, когда на моих коленях материализовалась стопка листков.
  Внизу каждого из них красовалась моя размашистая подпись. Когда я только успела? Может по пьяни? А то пару раз уже успевала наклюкаться до состояния на утро не вспоминания.
  - Откуда это? - шепотом спросила у странного водителя.
  - Ну как? Есть желание избавиться от мошенника Германа? - с хитрецой вопросил маньяк.
  - Каким образом? - шестеренки в голове, наконец-то, стали крутиться и до меня стало доходить, откуда могла взяться моя подпись в контракте на "пользование услугами идеального любовника".
  - Расторгнуть контракт, - сказал так, будто знаю, как это делается.
  - Как? - не выдержала и сорвалась на крик. - Я ничего не понимаю. Зачем вам насилие надо мной? Каким образом контракт и насилие взаимосвязаны?
  - Я сумасшедший, мне все можно, - недобро оскалился дядечка и развернулся ко мне лицом, которое словно "поехало".
  Проявились длинные клыки, нос стал приплюснутым, уши заострились и кожа позеленела.
  - Мамочки! - взвизгнула и попыталась вжаться в сиденье как можно сильнее, надеясь увеличить расстояние между мной и образиной.
  - А есть другой способ, подписываешь бумаги, которые дам и с нарушителем разбираюсь я. Никакого насилия, чтобы перебить привязку, никакого разрывания контракта. Все просто и быстро. Цена, цена не важна, когда на кону жизнь.
  - Не надо! - чувствуя, что крыша собирается сменить владельца от того, что машина едет, а по факту ее никто не ведет, попыталась отпихнуть жуткую рожу.
  Меня легонько укусили за пальцы, предупреждая, что немытые руки в лицо благовоспитанным чудовищам лучше не совать, можно без конечностей остаться. Тут же отдернула руки и пропищала:
  - Отпусти меня, пожалуйста!
  Нервы не выдержали окончательно и слезы полились ручьем. Сквозь свои рыдания и всхлипывания не сразу расслышала фразу, кинутую кем-то кто, как оказалось, о чудо, сидел рядом со мной:
  - Грубо играешь, демон. На тебя не похоже. Девушку до слез довел, нехорошо.
  Развернула зареванную мордаху на голос, от туши, которая, по сути, должна была быть водостойкой и дорогой, но почему-то сейчас нещадно щипала глаза, и слез виделось окружающее словно сквозь дымку. Но знакомый профиль любовника опознать смогла почти сразу и чуть не вцепилась в наглую морду, из-за которой меня почти до безумия довели, когтями. Благо маникюр вполне позволял расцарапать фейс подонка.
  - Тыыыыы! - взвыла, пытаясь дотянуться до такой вожделенной сейчас фактуры.
  - Присматривай за своей девочкой получше, Арранав, - язвительно произнесло зеленое чудовище. - Она твое слабое место. Я получу особое удовольствие, добравшись до ее нежного сердечка.
  - Ты всегда любил театральные эффекты и пышные фразы, - фыркнул Герман. - Не трогай мое, иначе у меня будет повод отомстить и тебе.
  - Как красиво! Любовь правит миром! - кошмар испарился из машины, которая, до этого шедшая ровно, тут же вильнула в кювет.
  - Тыыыыыы! - так и выла на одной ноте, видать меня заклинило, и вспарывала скрюченными пальцами воздух, добраться до физиономии моего личного идеального любовника никак не получалось.
  Герман змеей скользнул на переднее сиденье, ухватился за руль, но положение выправить уже не успел. Я тоже не успела среагировать на изменение перемещение мучителя и так и дрыгая руками и подвывая, стукнулась головой, а потом и не только головой, когда машина перевернулась раз, потом еще раз, а потом и третий раз и встала на колеса. Обалдевшая от всей этой круговерти, я наконец-то соизволила заткнуться. Посмотрела на мужчину за рулем, который, как ни в чем не бывало, смотрел на березу прямо по курсу и соизволил в этот момент задуматься о судьбах мира.
  - Что происходит? - задала вопрос почти человеческим голосом и выставила себя полным тормозом.
  А то не вижу, что произошло. Машина перевернулась. Я чудом осталась жива и ничего себе не сломала. Герману все пофиг и я, и происходящее. Все как всегда, а точнее просто великолепно. Особенно прическа, ногти и макияж. А так же настроение и настроенность на жизнь.






  Алексей Палыч, а в простонародье просто дядя Леша, славился своим буйным нравом среди починенных. Личный состав весь, как один, боялся его до дрожи в коленях. За то, что в прошлый раз упустили дочь нанимателя, тем, кто был ответственен, досталось, крепко досталось. В этот раз, коллеги несчастных, которым еще долго придется фигурять фингалами, потратили много времени на совещания, звонить, не звонить, что след девушки простыл, либо еще подождать, вдруг удастся справиться своими силами. Вот так и спорили, лихорадочно пытаясь запеленговать "маячок". Но пока безрезультатно. Наконец консилиум постановил. Звонить, заранее готовиться к харакири, а лучше заныкаться под ближайшим кустом и пару лет изображать из себя стрекоз, которые не человек. Но, мнения разделились, кто-то был не согласен изображать стрекозу. Тому умнику посоветовали заткнуться, а еще лучше идти в болото, поквакать, там точно дядя Леша не найдет, а если и найдет, то пожалеет сирого и убогого, бить не станет, а отправит прямиком в психушку.
  Еще немного потоптавшись у машины, которую приякорили в негустом перелеске, один из троих амбалов, с видом смертника уже озвучившего свое последнее желание, достал мобильник и в гробовом молчании приготовился нажать заветную кнопочку. Шум мотора отвлек троицу от такого важного занятия как подготовка к смерти. Подняв взгляды, мужики застыли, явив собой скульптурную композицию: "Три коня, а не богатыря". Подавшись вперед, они завороженно наблюдали с открытыми ртами за машиной, которая ехала сквозь деревья так, словно это было скоростное многополосное шоссе. То есть на полной скорости.
  - Мать твою! - емко выразил общественное мнение один из амбалов и достал из кобуры нечто стальное, вороненое, в просторечье именуемое пистолетом.
  Сакраментальное "Живьем брать демонов!" так и не успело вырваться, автомобиль, попирающий все законы физики, резко затормозил перед микроавтобусом охраны.
  - Привет! - с заднего сиденья выползло взъерошенное чучело, в котором с изумлением охрана опознала искомый объект. - Пацаны, отвезите меня домой, - взмолилась Лера, лучезарно и несколько неестественно улыбаясь.
  "Пронесло" первая здравая мысль за последние пару минут, возникшая в голове амбалов. На фоне этой мысли и радости от того, что казнь откладывается, отодвинулось на второй план то, что Лера приехала на машине явно взятой из какого-то фантастического романа и чудом попавшей в реальность.





  Морис Линтенгейл, а ныне господин Бориса Антонов, сидел в белом лимузине и злился на Фрэнка, который очень любил такие проявления своей финансовой состоятельности как: дорогие машины, блеск бриллиантов, огромные виллы, красивые женщины. Путь от аэропорта до шикарного жилища нувориша на побережье был неблизок. Возможности поразмышлять над последними событиями более чем достаточно. Но сколько Морис ни мусолил проблему, решение не становилось ближе ни на шаг. Оставалось только надеяться на мудрость, знания и опыт Фрэнка, который был намного старше самого Бориса-Мориса.
  Визг тормозов и крик какого-то человека отвлек старика от тяжких мыслей. Лимузин остановился столь резко, что Мориса бросило вперед, ему чудом удалось удержаться на сидении. Растерянно выглянув из окна, он так ничего и не увидел. То, что мешало лимузину двигаться дальше, было где-то впереди. Для того чтобы увидеть что происходит, следовало выйти из машины. Немного поколебавшись, господин Антонов открыл дверь и ступил на раскаленный асфальт. Здесь, у побережья, даже в начале осени сорок градусов в тени - обычное явление.
  Морис много чего видел в своей жизни. Со всеми проблемами кроме одной, ему удавалось справляться, притом в рамках законов Магов Жизни и Смерти. Но сейчас на него надвигалось нечто, что даже для видавшего виды старца было невероятным зрелищем. А что уж говорить про людей, которые спешно разворачивали автомобили, или на своих двоих, забыв про средства передвижения, пытались скрыться от того кошмара, который находился на дороге.
  За то время пока яхта шла к порту и пока Линтенгейл летел на самолете ему удалось поднакопить силы, но он не был уверен, что их хватит на укрощение чудовища, стоявшего посреди скоростной трассы. Динозавр, неясного происхождения, хлестал себя тонким, крысиным хвостом по бокам. Огромная пасть, состоявшая, казалось, из одних длинных клыков. Этот монстр так напоминал порождения больной фантазии сценаристов, продюссеров, режиссеров фабрики грез, что в его реальность верилось с трудом.
  Громовой рев заставил Мориса сбросить оцепенение. Господин Антонов вскинул руки, готовясь выкликнуть заклинание, но не успел. Чудовище хвостом, словно хлыстом, ударило по лимузину и крыша машины погнулась. Потом монстр, заревев еще раз, снова заработал хвостом, беспорядочно молотя по всему, что попадалось на пути. Маг Жизни был одним из того многообразия предметов и живых существ, которые попали под раздачу. Вместе с задетой на отлете птицей, старик рухнул на землю, подкошенный чудовищным ударом. Личный шофер Фрэнка, как и другие пекущиеся о сохранности своей шкурки люди, давно уже сбежал с места происшествия. А так как таких было стопроцентное большинство, то никто не видел, что после того, как Линтенгейл упал, динозавр с крысиным хвостом исчез с поля боя, словно и не было его.
  Мобильный телефон, выпавший из кармана Мориса, решил "проснуться" как раз в этот момент. Громкий звонок дребезжал в тишине, удивительной для скоростной трассы.




  Фрэнк, беспокоясь за соратника, решил позвонить, чтобы удостовериться, что с Морисом все в порядке. Но, второй, после Луи, по силе Маг Жизни не отвечал. Попытка связаться через магическое поле, оно идеальный проводник для мыслеобмена, тоже ничего не дала. Шофер так же не откликнулся на звонок. Тревожась все больше и больше, Фрэнк решил использовать седьмое чувство - магию - для того, чтобы найти пропажу. Вдоль трассы, медленно, километр за километром он двигался, тратя резервы на поиск. Звонок телефона отвлек его от этого занятия, послав мысленно, вызывающего его абонента в пешую прогулку, Фрэнк все-таки глянул на высветившийся номер и тут же, схватив трубку, нажал на кнопку:
  - Слушаю!
  - Мистер Трэвелл, это Дэниэл.
  - Я не слепой, Дэн, вижу твой телефон. Что случилось?
  - Вашу машину мои ребята нашли только что на трассе N*.
  - Не тяни, Дэн. Подробнее как нашли и что именно нашли.
  - Машина в порядке, - говоривший замялся. - Рядом с ней нашли некоего господина Антонова из России. Он вам знаком?
  - Знаком. Это мой друг. Так что, Дэн? Не тяни. Что с М... Э, Борисом? - мистер Трэвелл тяжело опустился в резное, позолоченное кресло, обитое красным бархатом.
  - Он в тяжелом состоянии. Сердечный приступ, служба спасения уже везет его в больницу, - полицейский снова замялся. - Мне придется постараться, чтобы не возникло лишних вопросов, мистер Трэвелл. Вы понимаете?
  - Еще как понимаю. Шофер тоже там и тоже с приступом? - Фрэнк сгорбился в кресле, придавленный новостями.
  - Шофера нет, мистер Трэвелл, - коп с трудом подбирал слова. - И в этой истории много странного. Очевидцы говорят о каком-то чудовище, которое им пригрезилось и которое ломало по их словам машины. Кроме как массовой галлюцинацией я это назвать не могу. Нет никаких следов, кроме брошенных владельцами машин. Сегодня произошло что-то странное, мистер Трэвелл и вам потребуется много влияния, чтобы это дело не всплыло в прессе. Вы ведь не заинтересованы в том, чтобы ваша причастность стала достоянием общественности? А я готов вам в этом помочь.
  - Я займусь этим, Дэн, и вопрос вознаграждения мы с тобой обсудим на барбекю в субботу. Как ты посмотришь на это?
  - Положительно, мистер Трэвелл. Был рад с вами пообщаться.
  Фрэнк задумчиво покачал рукой, с зажатым в ней телефоном. В отличие от Мориса у него были кое-какие догадки, и он собирался их проверить, прежде чем сообщить в службу погранконтроля о возможном нарушителе. С сегодняшнего дня нужно было забыть про еду и сон, выслеживая того, кто за какой-то надобностью взялся портить жизнь одному из Магов Жизни. И Фрэнк много бы отдал за то, чтобы знать причину подобной охоты.





  Как и следовало ожидать, времени, после всех приключений, у меня на приведение себя в порядок не осталось. Так и подмывало позвонить папочке и сообщить, что заболела и не приду. Боюсь, только не оценит моего воспаления хитрости и сразу же поймет, что что-то случилось. С охраной мы договорились на взаимовыгодных условиях о соблюдении тишины в озвучивании новостей начальству. Я молчу перед папаней о том, что они меня прошляпили, они молчат о том, что вообще куда-то пропадала. Все шито-крыто и все довольны. Вот только почему я чувствую себя такой разбитой и несчастной?
  Герман пытался помочь мне справиться с растрепавшейся прической и одеждой, но я настолько не хотела видеть это чудовище, что просто сорвалась и наорала на него, требуя, чтобы он окончательно и бесповоротно исчез из мой жизни. Он и испарился в своей любимой манере в неизвестном направлении. Вот только что-то мне подсказывает, что еще вернется, к несчастью.
  Быстро, насколько могла, стирала молочком для снятия макияжа боевую раскраску с лица. Игнорируя назойливые названивания папа - только разок ответила, чтобы знал, что со мной все в порядке - меняла одежду, радуясь, что ехала из салона переодеваться и парадная форма одежды не пострадала. Хорошо, что охрана, чуя радость от того, что я жива и здорова, довезла меня как на крыльях. Чуть не попутали направление от счастья, хорошо вовремя заметила, что едем к теплой встрече с торжественным приемом в папином особнячке, а не в квартиру, переодеваться. Истерика, которую закатила по этому поводу (нет ничего страшнее для женщины, чем прибыть на сборище акул в юбках с вороньим гнездом на голове и с размазанной по лицу косметикой) оказалась таким мощным стимулом, что даже пробки словно испарились, испугавшись моего перекошенного гневом лица. Водитель уложился в рекордные сроки. Вот только от опоздания на празднование это не спасало.
  Вымотанная до предела, сейчас пыталась срочно соорудить нечто приемлемое на голове. Попутно отвлекаясь на тушь и подводку. Рук катастрофически не хватало ни на что, а минуты утекали со сверхзвуковой скоростью. Нанервничавшись от души, в результате дошла до такой черты, после пересечения которой стало все равно. И так уже опоздала. И так не смогу сотворить со своей мордахой того же чуда, что и визажист. Все равно больше чем расчесаться и уложиться стайлером не осилю. Так стоит ли хвататься за соломинку, считая, что это спасательный круг?
  Уже более спокойно подвела глаза, накрасила ресницы, убедилась что волосы хотя бы не торчат во все стороны и, со вздохом идущего на смерть преступника, переступила порог квартиры. Ярко красные розы, снова они и прямо перед моим носом. Букет просто огромен и, кажется, начинаю понимать быков, которые бросаются на красный плащ тореро в ярости.
  - Убери от меня свой веник, - прошипела довольному Герману. - Это сигнал такой? Букет - жди пакости, да?
  - Ну почему? - озадачился он, явно не понимая, что с розами у меня ассоциируются не слишком приятные часы, которые провела в одиночестве в доме за городом, размышляя о судьбе своей нелегкой.
  - А потому, что пора бы тебе убраться из моего дома. И навсегда! - может действительно розы действуют как красная тряпка?
  Вон уже кидаться начала и чем дальше, тем больше хочется покусать виновника всех моих бед.
  - Что с тобой? Успокойся, воробышек, - раздражавший меня букет исчез, а мужчина потянулся ко мне, чтобы поцеловать. - Мы опаздываем.
  - Это я опаздываю! - рявкнула на него и, нырнув под жаркие объятия, проскочила мимо Германа. - А тебе там делать нечего. Если назвался сексуальной игрушкой, то будь добр, ею и оставайся, а таскаться за мной не нужно.
  - Хорошо, - выражение карих глаз стало более прохладным, а голос равнодушным. - Как скажешь.
  И исчез, словно и не было его. Обиженная на весь свет и в первую очередь на себя, понеслась по лестнице вниз, чудом не переломав ноги. Высокие каблуки никак не соответствовали такому способу спуска на первый этаж. Но мне было море по колено, пережитый днем стресс, да и все неприятности предыдущих дней, кажется, нашли выход в лихорадочном напряжении и ощущении, что еще чуть-чуть и я взорвусь, так, что никому мало не покажется. Поэтому со спринтерской скоростью преодолела дистанцию, даже не заметив, что это не беговая дорожка и забыв про лифт.
Пулей вылетела из подъезда, осмотрелась в поисках посланной папулечкой машины. Обнаружила ее стоящей там же где и ранее, у детской площадки, усмехнулась, вспомнив, как пришлось конспиративно делать вид, что растрепанное чучело это не я, чтобы не палиться еще и перед этой охраной. Меня заметили и шофер, выскочив из машины, открыл передо мной дверь. Шлепнулась на заднее сиденье, все еще кипя и готовясь дать бой всем ехиднам, которые под маской вежливости станут отпускать шпильки в мой адрес. Сегодня я злая, съем всех и не подавлюсь.
  - Поехали, - тоном избалованной папенькиной дочки. - И побыстрее, опаздываем.
  Шофер ничего не ответил, только глянул на меня в зеркало заднего вида и нажал на газ. Машина стартанула с места, неся меня от кошмарного дня к кошмарному вечеру.
  Доехали на удивление быстро, но мне было уже все равно, часом позже, часом раньше, какая разница. Сжав зубы и стараясь придать лицу приветливое выражение, выползла из автомобиля. Папа стоял во дворе дома и нахмуренные брови не обещали мне легкого разговора.
  - Что случилось, дочь? - спросил он хмуро. - Куда ты запропала?
  - Прическа и макияж, которые сделали в салоне не понравились. Пришлось все переделывать заново, - ответила и постаралась естественно улыбнуться. - Извини, что так получилось. Но ты знаешь, что я была категорически против этого приема.
  - Знаю и мои аргументы "за" остаются теми же. Повод угостить партнеров и возможность побеседовать с ними в приватной обстановке нельзя упускать. Идем, потом поговорим. Тебя все заждались. Как-никак виновница торжества, - папуля подхватил меня за руку. - Где женихи?
  Тон не оставлял никаких сомнений, что если их не выну и не положу, то у меня будут крупные проблемы. Я уже говорила, что мне море по колено, а океан по плечу? Так оно и было, поэтому состроив гримаску, ответила:
  - Познакомишься в другой раз.
  - Это что за тон, Лера?
  - Нормальный тон, пап, боевой, - улыбнулась улыбкой маленькой избалованной девочки и перешагнула порог зала, в котором собрался приглашенный народ.
  Гости заулыбались, пряча за доброжелательными оскалами мысли, вроде тех, которые промелькнули и в моей голове, при виде множества не любимых мной людей.
  - Зато я позаботился хотя бы об одной половине твоих ухажеров, - папа тоже радушно улыбался, умудряясь шепотом выдавать мне информацию.
  - Что ты задумал? - внутри поселился холодный комок плохого предчувствия.
  - Увидишь, - ответил папа и повел меня в массы, наслаждаться добродушием акул высшего общества, тьфу на них.
  - Вы так задержались из-за стилиста? - подошла ко мне и жеманно спросила мамина подруга бальзаковского возраста. - Современные стилисты такие занятые. И как сделан макияж! Даже не скажешь, что он есть.
  - У меня есть моя естественная красота. Мне не нравится когда штукатурка осыпается и обнажает то, что так тщательно пытаются скрыть стилисты, - ласково ответила мадаме, которая славилась тем, что побывала под ножом пластического хирурга раз десять. - Швы, к примеру. Так что, как понимаете, тетя Роза, - издевательски выделила это тетя, зная, что даму это взбесит. - Мне это пока без надобности.
  - Конечно, вы же так юны и беспечны, - не нашлась с ответом первая акула. - Вам незачем скрывать угревую сыпь. Ведь ее у вас уже нет.
  - Вот именно что уже, - мило улыбнулась, воспоминания о том времени, когда приходилось лечить проблемную кожу, нельзя было назвать приятными. - Разве сейчас я не эталон красоты и обаяния?
  Крутанулась вокруг своей оси, давая возможность тете Розе оценить фигуру и остальные достоинства и заметила папА, который покинул меня, чтобы поприветствовать кого-то из гостей. Говорили они явно обо мне, судя по тому, что бросали взгляды в мою сторону. К этим двоим заговорщикам подошел молодой человек в черном смокинге, его лицо, до боли знакомое, заставило меня забыть о ехидне - маминой подруге и невежливо развернуться к ней боком. Андрей собственной персоной присутствовал на приеме и кажется, я начинаю понимать что имел в виду папочка под "позаботился".
  Мужчины и парень направились в мою сторону. Схватила с подноса остановившегося рядом официанта первый попавшийся бокал и осушила не глядя. Водка! Ну и пусть. Взяла второй. Океан по плечо? Да ладно, даже пальцев ног не закрывает! Выдула еще стопку, так же, не глядя, вернула обе пустые емкости обратно на поднос, готовясь к бою с драконом или любым другим чудовищем. Пусть попробуют только что-нибудь сказать.
  - Евгений Анатольевич, позвольте представить, моя дочь Лера, - папуля кивнул на меня. - Лера, познакомься. Евгений Анатольевич, мой партнер по бизнесу и его сын Андрей.
  - Рад убедиться собственными глазами, что дочь у Ермолаича настоящая красавица. А то он мне все уши прожужжал. Теперь вижу, что не врет, - седовласый господин приложился к моей ручке.
  - Привет, - нехотя поздоровался Андрей.
  - Ну, мы вас оставим, молодежь, наши разговоры вряд ли вам будут интересны, - папочка на пару с отцом парня дипломатично срулили, наводя этим на вполне определенные подозрения.
  - Как ты здесь оказался? - пошла в наступление, не особо понижая голос и не обращая внимания на осуждающие взгляды гостей.
  Мой праздник, что хочу, то и творю. От слова тварить.
  - Твой отец пригласил моего отца и я с ним. Сама же слышала, они партнеры по бизнесу. Так что придется тебе меня потерпеть, пока твоего секси-мачо нет, - враждебно ответил Андрей.
  - Как-нибудь переживу и отсутствие, и присутствие, - тормознула следующего официанта и тяпнула в этот раз текилы. - У меня есть нехорошие подозрения. Развей их. Почему мне кажется, что папа не просто так тебя с отцом сюда пригласил, и ты не просто так со мной в институте знакомился?
  - Знакомился потому что понравилась. Тогда я не знал, что ты такая стерва, - неодобрительным взглядом проводил употребленный мной бокал шампанского. - А пригласил... Повторю для глухих, они партнеры. Парт-не-ры. Может тебе хватит выпивки? - спросил, увидев, что тянусь к следующему бокалу.
  - А тебе какая разница? Или инстинкты будущего мужа взыграли? - какой нафиг океан, когда вокруг море спиртного и акулы, которые продолжая беседовать, охотно прислушиваются к перепалке.
  - Какая ты матримониально озабоченная, - съязвил Андрей. - Не переживай, такое развитие событий мне разве что только в страшном сне приснится.
  - Сам ты озабоченный, - огрызнулась и оглядела зал в поисках следующего официанта с подносом.
  Шум, раздавшийся со стороны дверей, отвлек меня от этого занятия. Папина охрана мужественно стояла на защите входа, всеми силами стараясь кого-то, невидимого мне сейчас, не впустить. А этот некто, легко распихивая амбалов, целеустремленно продвигался в народ, как ледокол сквозь замерзшее море. Вот еще чуть-чуть и увижу лицо этого некта, только для того, чтобы утихомирить плохое предчувствие, которое почему-то взвыло как сирена. Ну что сказать, лицо увидела! Предчувствие, дорогое, миленькое, ну почему тебя не послушалась и не сказалась больной? Лучше бы мне всего этого не видеть!
  Прикрыла глаза, надеясь, что видение развеется. Но нифига подобного, Герман, собственной сексапильной и раздетой персоной бороздил людское море, которое, пытаясь не упустить подробностей происходящего, так и подавалось вперед, разглядывая великолепное, скльптурное тело идеального любовника. Неужели мой посыл он принял буквально? Или он это так мстит? За обидные слова и проявление моего характера?
  "Ну что ж!" - отстранено подумала я. - "Папа хотел знать моего ухажера в лицо? Теперь узнает не только с этой стороны, а со всех. Даже с самых интимных"
  Эта зараза хоть бы букетиком каким прикрылась. Так некстати вспыхнула во мне ностальгия по давешнему венику. Полцарства за красные розы или набедренную повязку для этого сумасшедшего. Эйфория от выпитого алкоголя давала о себе знать, я была не столько возмущена, сколько мне было просто забавно. Хотелось похихикать над лицами гостей и журналистов, которые не упустили случая нафотографировать себе сувенирных открыток на память. Папе влетит в копеечку выкупить этот компромат. А дяде Леше, судя по всему, придется сменить работу. Вот только в охрану теперь его не возьмут нигде.
  - Ну вот и мачо, - отмер от шока Андрей, с ненавистью глянул на меня и смылся куда-то в толпу.
  - Поздравляю, - Герман дошел до меня, равнодушно отметила знакомые ямочки на щеках, когда он улыбнулся и галстук-бабочку на шее. - Все твои пожелания исполнены, моя госпожа? Ты больше не будешь наказывать меня плеткой?
  Пришедшие в себя немного гости тут же снова потеряли дар речи и способность здраво мыслить, услышав эти слова. Представляю, какие они выводы сделали. Все. Мне кранты. Папа мне этого не простит. Такой удар по его репутации.
  - Потанцуем? - протянул руки ко мне.
  - А вот этого в моем заказе не было, малыш, - промурлыкала в ответ, помирать так с музыкой. - Что ты здесь делаешь? - прошипела ему на ухо, приблизившись на достаточное расстояние и с трудом отводя взгляд от того, что находилось у него ниже талии. - Я не ясно выразилась? Я не хочу больше тебя видеть, никогда.
  - Это мы еще обсудим, - беспечно отозвался он и снова улыбнулся.
  - А вот и второй претендент, - папа явился, видать доложили уже о творящемся безобразии. - Лера, что происходит?
  Папуля подчеркнуто обращался только ко мне, делая вид, что обнаженного мужика рядом со мной нет.
  - А ничего! - бросилась на защиту амбразур, которые в пьяном угаре стали тоже по колено. - Ты хотел видеть всех? Вот они те самые все, в том виде, в котором сможешь сразу оценить, чего для дочи припасено. А то все время коты в мешке, да коты в мешке. Пока штаны не стянешь, не узнаешь, что тебе досталось. Что-нибудь достойное или так себе.
  - Лера! Что ты несешь?! - взбесился папочка и схватил меня за запястье. - Ты напилась? Когда только успела! Сейчас же...
  - Что, по попке отшлепаешь? - нахамила, не дав отцу договорить. - Все, мы сваливаем. Подарки откроете сами. Чаоооо, - пьяно протянула прощание.
  Остатки здравого смысла пытались сигнализировать, что следовало бы держать себя в руках, но пьяная удаль так и перла из меня. Выкрикнув "Йо-хо-хо!", схватила первого попавшегося официанта в объятия, от чего тот чуть не уронил поднос с бухлом. Ухватила сразу две стопки и опрокинула их в себя. Кажется коньяк и водка. Хорошо-то как! Мысли о том, что завтра будет плохо, очень плохо и организму, и совести, были запинаны алкоголем до полудохлого состояния. Еще две стопки ухвачены с подноса оцепеневшего официанта. Пришлось увернуться от папочки, который наплевав на приличия, которые были попраны еще в момент появления Германа, теперь попирать было нечего, попытался отнять мою законную добычу. Не тут-то было, тем, кому море по колено, раз плюнуть - сохранить стянутое. А то, что пострадало платье дамы, стоявшей прямо на моем пути - ходят тут всякие - так всего лишь посыпать пятно солью и никаких проблем.
  - Я позвоню в милицию! Это форменное безобразие! - завопила потерпевшая.
  А не надо было надевать такое длинное платье, удивительно, что дама раньше не оказалась в одном белье. Ее спутнику не откажешь в координации и умении не оттаптывать длинные подолы.
  - Ой, - я прикрыла рот пустой стопкой. - Я не хотела! Честно-честно! А грудь у вас еще ничего.
  Дама взвизгнула и попыталась скрыться в неизвестном направлении, но народ, наслаждаясь скандалом, слишком уплотнился, чтобы ей так легко удалось это дело. А счет-то за компромат растет. Придется и госпоже, как ее там, не помню, тоже раскошелиться. А если не заплатит... будет щеголять в неглиже на первых страницах желтых газет. Ой, как мне весело! Как же мне весело.
  - Так как насчет танца? - снова возник на моем пути Герман.
  - Так стриптиз не получится, - заплетающимся языком поведала я. - Ты уже отстриптизил. Разве что бабочку снимешь?
  - Как прикажет моя госпожа, - с издевкой сказал он, снял галстук и вручил его мне. Пришлось отдать мешающиеся стопки дяде стоящему рядом. Как, однако, за последние минуты поменялась форма одежды официантов, с белой на черную. Чудеса. - Все ради вас. Наша служба никогда не совершает промахов.
  - Так было до вашего п-п-появления в этой самой службе, хи, - хихикнула в ответ, кокетливо покрутила галстуком-бабочкой перед его носом.
  - Так служба и опасна, и трудна, - хмыкнул он и добавил. - Потанцуем?
  - Нет, - ответила и, покачнувшись, направила стопы к выходу. - Не хочу. Хочу в клуб для дам.
  Папочка куда-то испарился, видать организовывать службу поимки двух дебоширов. Но нам и без него хорошо. Да и не хулиганим мы совсем. Нам просто весело. Мне и Герману. А какой он, оказывается, компанейский парниша. Дотопала до выхода, успев отдавить ноги паре мужчин, которые зачем-то тянули руки ко мне. То ли помочь, то ли пощупать на предмет подлинности пытались. А я все равно быстрее. Вот только дверь упорно уворачивается, не давая мне достойно покинуть светский раут.
Две ручки, за которые надо было потянуть, чтобы открыть дверь и выйти, заставили меня задуматься. И как работает эта конструкция, скажите на милость? В каком порядке дергать за ручки, чтобы выйти? А на вход работает другая комбинация? Вот кто придумал столько много лишних деталей для такого простого предмета как дверь? Несколько раз ухватив воздух, пришла к выводу, что надо целиться каким-то более хитрым способом. И начинать стоит не с верхней ручки, а с той, что пониже. Эх, мне бы сейчас оптический прицел не помешал бы. С пятой попытки все-таки нашла ту самую кнопку - ручка повернулась, когда на нее нажала, дверь послушно распахнулась и я последовала походкой моряка в мир, завоевывать место под солнцем. Жалко, что оно зашло, а то бы я так хорошо бы полежала на том газончике слева. Травка такая зеленая, мягкая. Ляпота. Птички поют.
  - Может, все-таки поедем уже? - возник рядом со мной обнаженный мужчина не моей мечты.
  - Ух ты! Ты-то мне был и нужен! - повисла на шее опешившего Германа, мной овладело игривое настроение. - Смотри какой газончик красивый! - кивнула на облюбованную мной травку.
  - Предлагаешь окончательно шокировать твоих знакомых и отца? - уточнил мужчина.
  - А тут нет моих знакомых и папа куда-то пропал, - фыркнула я. - Ты такой сексуальный.
  - Воробышек, поехали домой, - потянул меня к машине Герман. - Ты не совсем отдаешь отчет в своих действиях. Не надо было столько алкоголя пить притом в столь короткий промежуток времени.
  - Ой, какой ты правильный. Вот только что в таком случает ты делаешь в моей жизни? - настроение резко поменялось, и я вырвалась из его объятий.
  - Ты не поймешь, - упрямо поджал губы.
  - Ну да, я отличаюсь особой тупостью и несообразительностью, - кивнула головой.
Ну и фиг с ним:
  - Какая киса красивая! - сорвалась с места и попыталась поймать животное, которое услышав мои вопли, предпочла ускорить свой пробег по чужой территории. - Кис-кис-кис, моя хорошая.
  Животное, громко мяукнув, вырвалось из рук прыткой меня, не забыв оцарапать.
  - Ой, - слезы сами полились из глаз. - За что? Я же погладить хотела.
  Кот на заборе - уверена, что не кошка, только коты могут так исподтишка и от всей души цапнуть - обернулся на недовольную меня, дернул хвостом, недовольно мявкнул и был таков.
  - Ну не плачь, - рядом со мной присел на корточки уже одетый Герман.
  - Голый ты смотрелся лучше, - буркнула в ответ и поднялась, не желая с ним разговаривать.
  - Лерочка, милая Лерочка, - от дома спешила к нам дама в красном платье.
  Кажется жена одного из папиных так называемых друзей. Как ее звали? Вроде Лапина Александра.
  - Чего надо? - не совсем вежливо, но настроения разводить политесы нет.
  Размазала кулаком остатки краски, смешанной со слезами, по щекам и воинственно шмыгнула носом.
  - Лерочка, понимаете, - дама перешла на шепот когда дошла до нас и, воровато оглядываясь, подхватила меня под руку, чтобы отойти чуточку подальше от Германа. - У меня к вам очень важный вопрос.
  - А подождать он никак не может? - неохотно последовала за ней, в поисках подобия интима.
  - Понимаете, - шепот был горячий, быстрый, словно дама одновременно и хотела, и боялась вести разговор. - Мы с Саней, очень любим разнообразить нашу интимную жизнь.
  - А мне что до нее? - удивилась и тут догадалась, курица. - Вы что? Меня третьей приглашаете?
  - Нет, что вы, что вы, - засмеялась дама и замахала на меня свободной рукой. - Как можно! Я просто хотела у вас попросить телефончик конторы, в которой вы наняли этого молодого человека, - покосилась она на Германа.
  Я тоже вслед за ней обернулась назад, мужчина стоял и делал вид, что любуется звездами на небе, затянутом тучами.
  - А вам зачем? - проявила верх тупости.
  Пока оглядывалась, успела заметить, что часть гостей, еще не насладившихся скандалом сполна, высыпала из дома, а так же, что папуля спешит поговорить со мной по душам. Какая я популярная.
  - Ну, я же уже говорила, - вздохнула дама в красном.
  - Ой, не могу. А вы уверены, что оно вам надо? Контора не простая, обычной платой не обойдетесь, - недовольно фыркнула я, пытаясь найти в словах Александры подвох.
  - Да хоть душой дьяволу готова расплатиться, - плотоядно улыбнулась дама и посмотрела сальным взглядом на Германа.
  - Герман! - позвала я, когда он подошел спросила. - Слышь, тебя хотят.
  - Ты? - оживился он, хоть догадываюсь, что притворяется зараза, все-то он понимает и кто, и чего хочет. - Да хоть сейчас. Вокруг столько зрителей.
  - Лера! - папуля домчался до нас. - Я требую объяснений.
  - Все чего-то требуют, все чего-то хотят, - отобрала конечность у дамы и уперла в бок. Отставила в сторону ногу и продолжила. - А я что? Не человек, да?
  - Лерочка, - горячечно зашептала дама в красном. - Так вы мне поможете?
  - У него спросите, - враждебно ткнула кулаком в бок Германа. - Он вам все расскажет. Сколько тараканов при этом появится, как скоро сопьетесь и сойдете с ума, - отвлеклась от госпожи Лапиной на папулу. - Пап, все в порядке. Я трезвая, как стеклышко. Видишь? - и улыбнулась, показывая степень свой адекватности.
  Получилось видимо не очень убедительно, потому что папочка совсем озверел и залепил мне пощечину.
  - Ах вот как? - обиделась и очень сильно. - Тебя устраивает только дочка пай девочка? А как иначе, так можно и по морде? Идите вы все.
  Насупилась и побрела прочь, за ворота, подальше от этого шикарного светского общества. Среди гостей нет ни одного человека, который может назвать кого-то среди всего этого сборища другом. Все только притворяются и мой папаша туда же. Престиж, деньги, власть и медоточивые улыбки. Главное чтобы все прошло комильфо. А то, что с дочерью творится не пойми что, это мы в упор не видим. Ну и пусть, ну и переживу.
  - Ты куда собралась на ночь глядя, осенью, в одном тонком платье? - догнал меня Герман и встал на дорожку, по которой шла, не давая пройти.
  - И ты иди куда подальше, - недобро глянула на него. - Привязался тут. Командует. Решает надо мне что или нет. А тебя кто-нибудь просил появляться?
  - Так, добром это не кончится, - вздохнул мужчина и подхватил упирающуюся меня на руки.
  - Пусти! Кому сказала, пусти! - но мои потуги вырваться не дали ничего.
  Герман пер как танк, хорошо, что уже в одежде. А то зрелище было бы аховое, голый мужик тащит растрепанную и пьяную бабу в машину, а она упирается всеми конечностями. Поле деятельности для фотографов обширное. Папуля, осознав содеянное, мчался следом, пытаясь остановить нахала, но Герман словно и не замечал охраны, которая промахивалась в попытках поимки похитителя. Нагло игнорировал папино: "Стой! Куда? Из-под земли достану, урод!". Одним своим появлением эта беда под названием "идеальный любовник" превратил весь вечер в балаган, правда, не без моей помощи. Чувствую, папины партнеры обязательно запустят акульи зубы в его бизнес. Но как-то мне все равно. Да, я эгоистка. Иногда полезно ею побыть.
  Воспоминания о том, как лихо открылись ворота, вопреки пожеланию отца, боюсь ненадолго задержатся в моей голове, как и то, что автомобиль очень резво снялся с места. Потому что мне вздумалось получить еще большую порцию адреналина и я решила именно сейчас изучить получше доставшуюся мне секс-игрушку - Германа. Сначала упорно сверлила его взглядом, потом игриво спросила:
  - А я тебе нравлюсь?
  От неожиданности Герман даже закашлялся, видать, чтобы заполнить паузу перед ответом.
  - Да, а что такое? - наконец соблаговолил ответить он.
  - А как сильно я тебе нравлюсь? Очень-очень, или очень-очень-очень? - намотала прядь волос на палец и облизала губы.
  - К чему эти вопросы? - насторожился Герман и покосился на меня активную.
  - Ну, должна же я знать, зачем ты меня так регулярно в постель тащишь, - фыркнула и наклонилась к нему поближе. - А ты красивый.
  - Спасибо, - еще раз поперхнулся мужчина и с подозрением на меня посмотрел. - Что случилось, Лера?
  - Ничего, - мило улыбнулась. - А что за контракт показывало мне чудовище? - невинно осведомилась у спутника.
  - Не знаю, - несколько напряженно отозвался Герман.
  - А ты уверен? - положила руку ему на колено. - Точно, уверен?
  - Пытать будешь? - усмехнулся уголком рта.
  - А ты знатный врун, - насмешливо отозвалась и сдвинула ладошку чуточку выше по его ноге.
  - Ты так хорошо в этом разбираешься? - нахмурился мужчина, напряжением реагируя на движение моей руки.
  -Нет, я дура. Я всем верю, а ведь не стоит. Вокруг одни вруны и ты самый первый среди них. Почему ты не расскажешь мне всю правду? Может я смогла бы помочь? - игриво провела пальчиком по стальному бедру, мышцы которого заметно напряглись под тканью джинс.
  - Тебе незачем быть замешанной во все это, - мрачно отозвался он, стараясь не отрываться от дороги.
  - А я уже замешана, - коснулась рукой внутренней стороны бедра в опасной близости к ширинке. - По самые уши. И притом с твоей помощью. Сколько раз меня должны украсть, чтобы ты дозрел до откровенности?
  - Нисколько. Я этого больше не допущу, - соблаговолил он опустить взгляд на мою руку. - И что ты делаешь?
  - Ой, - отдернула конечность. - Я случайно, - судя по тому, как стало жарко, покраснела.
  - И кто из нас врун? - вздохнул Герман, нажимая на газ. - Знаешь, к чему приводят подобные забавы? К тому, к примеру, что мы можем и не доехать до дома, заночевав в ближайшем лесу. Как тебе перспектива?
  - Папина охрана не даст, - нахохлилась в ответ и отвернулась к окну.
  При этом стараясь не думать о том, что уже не один раз хваленная папина охрана ничем не могла помешать.
  - Проверим? - смерил меня насмешливым взглядом мужчина.
  - Не надо, - буркнула в ответ, настроение стремительно катилось вниз по непонятной причине.
  Все, бросаю пить и ухожу в монастырь. Достали все. Одни тайны и интриги вокруг, да еще такие, что легко можно с ума сойти.
  Вместо ответа Герман свернул на проселочную, неосвещенную дорогу, нагло игнорируя мои слова и недовольный писк, когда заметила маневр. Остановил машину и, хищно улыбаясь, развернулся ко мне лицом.
  - Молоденьким девочкам стоит знать, что провокации могут быть строго наказаны, - недобро улыбнулся и обхватил меня за лицо, ладонями.
  Сейчас он целовал меня жестко, можно сказать даже жестоко, подчиняя и не давая возможности сопротивляться. Подхватил меня и перетянул к себе на колени. Зарылся пальцами в волосы, оттягивая их назад, так что пришлось запрокинуть голову, избегая неприятных ощущений. Впился болезненным поцелуем в шею, боль пополам с наслаждением вывели меня из прострации. Уперлась ладонями в его грудь, протестуя, вывернулась из захвата и прошептала:
  - Не надо, - вкладывая все отчаяние, которое на данный момент овладело мной.
  - А незачем было дразнить меня, - притянул к себе сильнее и рукой перекинул мою ногу через себя так, что теперь я сидела на нем верхом.
   Лицом к лицу, в тесноте автомобиля, так что не вздохнуть и не пошевелиться. Прижал к себе, задирая платье выше. Хотя казалось бы, куда еще, и так от того, что пришлось оседлать мужчину, одежда задралась очень даже высоко, не скрывая ажурного кружева чулков. И снова жесткий поцелуй, а потом укус за нижнюю губу. Вот только сейчас он действовал чуточку мягче, вроде и наказывая меня за вредность и в то же время, будя дикое, звериное желание, поддразнивая. Слегка прикусывая кожу на шее, он стал спускаться ниже, не забывая скользить руками под платьем, изредка задевая чувствительное местечко между ног. Очень скоро выгнулась навстречу и застонала, когда лямка платья соскользнула с плеча, и мужчина слегка прикусил мой сосок. Безотчетно зарылась руками в его волосы, легко царапая ноготками затылок.
Прошелся более мягкой лаской по спине, между лопатками, нежно проводя пальцами по позвоночнику, так и хотелось замурлыкать в ответ. Потом взял в руку мою ладошку, которой все еще упиралась ему в грудь, поднес к губам, коснулся кончиком языка нежной кожи между пальцами. Опять дразнит, лаская пальчики языком и губами. Так хочется попросить, чтобы от руки уже перешел к более решительным действиям, но пока гордость не дает. Но это ненадолго, ведь разум затуманивается от того, как второй рукой он легко поглаживает внутреннюю сторону моего бедра. Сама не заметила, как откинулась спиной на руль, не замечая неудобства своего положения и не отдавая отчета, что где руль, там и возможность посигналить.
  Но ничто не нарушает тишины, в которой только отчетливо слышится наше тяжелое дыхание и мои стоны, когда губами Герман проходится по запястью и, подымаясь выше, добирается до ключицы. Я становлюсь совсем беспомощной в его руках, когда и вторая лямка платья спускается с плеча. Теперь я перед ним вся как на ладони. Обнаженная бурно вздымающаяся грудь, задранное платье не скрывает стрингов и того, что влажное белье выдает мое желание с головой, так же как и стоны при движении его языка по нижней части груди.
  - Пожалуйста, - не выдерживаю я напряжения и прошу заплетающимся языком, пытаясь справиться со сбившимся дыханием.
  - Что? - отрывается он от процесса соблазнения.
  - Ничего, - пытаюсь натянуть платье обратно, но мужчина не дает этого сделать.
  Накрывает мои руки своими, помогая ладоням спуститься ниже, к груди. Наслаждается, наблюдая за тем, как меняется выражение моего лица. То, что сама сейчас источник собственного наслаждения является для меня открытием. Он руководит движением моих рук, направляя их так, чтобы ладони задевали напряженные соски. С трудом, только толика стыда служит стимулом, отнимаю свои руки.
  В голову приходит замечательнейшая мысль, ведь так хорошо ощущаю нечто твердое в его штанах. Медленно, путаясь в пальцах, принялась расстегивать его рубашку. Наконец, мне удается это успешно завершить, и я берусь за претворения плана в жизнь. Прижимаюсь всем телом к нему, так чтобы он чувствовал, как напряжены мои соски вживую, он-лайн, так сказать. Обхватываю мужчину за шею, стараясь приподняться так, чтобы можно было поелозить вверх-вниз по его ширинке. Убыстрившееся дыхание любовника и приоткрытый рот, подсказывают мне, что мои действия имеют успех. Немного сползаю вниз и принимаюсь за пряжку ремня. Герман, блестя глазами, наблюдает за моими действиями, но никак не помогает мне, только скользит ладонями по моей теперь уже обнаженной спине. Хоть не отталкивает, уже радует.
  С ремнем все проходит сложнее, но и с этой преградой справляюсь. Но именно тут мной овладевает нерешительность, и стараюсь снова отодвинуться как можно дальше от мужчины. Теперь уже он нажимает ладонями на мою спину, придвигая к себе, намекая, что не прочь, если продолжу. Воодушевленная таким подбадриванием, расстегиваю ширинку, вздыхаю и широко открытыми глазами смотрю на то, что не скрыто бельем. Герман, зараза, не носит его, я помню. А точнее только сейчас вспомнила. Неуверенно, завороженная открывшимся зрелищем, касаюсь рукой того, что так манит, и в то же время пугает. Так страшно, что причиню боль по незнанию и неопытности, что сделаю что-нибудь не то.
  Мужская ладонь снова ложится сверху моей и направляет, помогает увеличить нажим и силу обхвата. Нежная кожа под рукой движется вместе с моими пальцами, натягивается и это так интересно, что я даже забываю о собственном возбуждении, увлеченная новым открытием. Хочется рассмотреть, понять, удивиться. Но мне не дают забыть о том, что мы сейчас не изучением строения мужского достоинства заниматься должны.
  Нежный, глубокий поцелуй, язык исследует мое небо. Неуверенно отвечаю, прикусывая губу любовника зубами. Что-то похожее на рык вырывается из его горла и, он приподнимает меня так, чтобы иметь возможность, отодвинув тонкую ткань стрингов, овладеть мной. Невероятное ощущение заполняет меня всю, распространяясь теплыми волнами от низа живота по телу. Как же это сладко, его движения вверх-вниз внутри меня. Не помню ни себя, ни каких-либо обстоятельств своей обиды на этого мужчину. Сейчас инстинкты правят балом и мне все равно, лишь бы не прекращалось это мерное движение. Обхватываю его шею руками и прижимаюсь, сильно-сильно, когда он делает паузу. Мне не хочется, чтобы он останавливался и начинаю неумело двигаться сама. Подхватывает ритм, перехватывает инициативу, снижая нагрузку на мои ноги, которые не вовремя решили напомнить о себе болью в мышцах. Отзываясь на мои мысленные пожелания, которые могу озвучить только стонами, увеличивает темп, двигаясь все более резко и сильнее. Беспомощной, пойманной птицей бьюсь в его руках от накатившего мощного экстаза. Волна за волной, выше и выше, так что окружающий мир исчезает в разноцветье ощущений и чувств. Что-то похожее на нежность к любовнику всплывает с самого дна души и на самом пике, впиваясь в его плечи ногтями, касаюсь кожи шеи кончиком языка, быстро, по звериному, выражая признательность за удовольствие. А потом меня накрывает последняя волна, после которой есть путь только вниз, к успокоению плоти и дыхания.
Выплывать приходится долго, дыхание никак не хочет возвращаться к обычному спокойному ритму. Да и не охота снова иметь дело с холодной, равнодушной реальностью, в которой нет места нежности, а есть только звериные инстинкты и желание выжить. Нет желания снова испытывать боль из-за той истории в которой я главная приманка для непонятных мне сил. Но пока мыслей нет, сожаление, стыд, горечь придут потом, как и каждый раз после потрясающего секса с безжалостным Германом. И я снова загоню их в подсознание, спрячу даже от себя. Но все потом, пока же мне хорошо, хочется расслабиться и заснуть. Алкоголь, большая физическая нагрузка дают о себе знать.
  Мужчина нежно целует меня в губы и нехотя снимает с себя, помогая пересесть на кресло рядом. Не сопротивляюсь, но и не стараюсь смотреть на него, пока поправляю платье. Избегаю взгляда и надеюсь на то, что промолчит, ничего не скажет. Он так и поступает, заводит машину - и когда только успел ее заглушить до..., этого самого - нажимает на газ и задом выезжает на трассу. Дорога в реальность и мы снова чужие люди. Вспоминаются обиды и так горько, что я достойна только того, чтобы со мной переспать, а вот доверять, воспринимать как равную... Этого, наверное, не дождусь никогда. Тот же Андрей и то лучше, и честнее, на мой взгляд. Усталость берет свое, надутая и грустная засыпаю и не вижу как мы доезжаем до города, как Герман достает меня из машины даже не чувствую.
  - Эх, воробей, воробей, - шепчет он, пока несет меня до квартиры.
  Сонно открываю глаза, только когда меня опускают на кровать, что-то бормочу и снова проваливаюсь в сон. И то, что стоило бы побывать в ванной, снять платье и смыть последствия бурно проведенного времени, не имеет значения. Сон какой-то сказочно приятный и так хочется остаться в нем навечно.





  Дмитрий Антонов, внук незабвенного Мастера Жизни, хотевший бы претендовать на место деда, но не обладавший достаточным запасом силы, сидел в баре и надирался до чертиков. Каждый раз, когда дед демонстрировал свое могущество, внуку становилось так плохо, что он потом искал выход своим разочарованию и зависти при помощи выпивки или случайных знакомств. Сейчас же он просто пил, пил по черному, чтобы хоть на этот вечер забыть о своей ущербности.
  Услышав, как за соседним столиком кто-то восторженно вздохнул, Дима обернулся посмотреть, что происходит. В гей-бар зашел мужчина - мечта всех присутствующих посетителей. Господин Антонов, чтобы не следовать примеру парня за соседним столиком, сдержал вздох и постарался скрыть восторг от увиденного. Таких сексуальных красавцев ему еще не доводилось встречать. Темные волосы, смуглая гладкая кожа. Мускулистый, высокий, глаза с поволокой и взгляд этих прекрасных карих глаз остановился... Дмитрий сморгнул, не веря в свое счастье, красавчик смотрел прямо на него.
  Но видение не долго дарило вниманием Диму, оно предпочло подойти к барной стойке и заказать себе выпивки. Разочарование было таким сильным, что молодой человек выдул сначала один бокал неразбавленного вискаря, а потом, долив из бутылки, стоящей на столике, и второй. В расстроенных чувствах, Димон собрался уходить и подозвал официанта. Ожидая счет, молодой человек бросил взгляд на красавца шатена и поморщился от картины: какой-то мужик с угреватой кожей попытался угостить мечту Димы выпивкой. Настроение чуточку улучшилось, когда парень заметил, что незнакомец послал приставучего поклонника и окинул ленивым взглядом бар. И снова его взгляд остановился на Диме, красавец шатен сначала улыбнулся, а потом и подмигнул.
  - Ваш счет, сэр, - голос официанта в обтягивающей футболке отвлек Дмитрия от созерцания дивного зрелища, ямочек на щечках улыбающегося красавца.
  Кинув крупную купюру на поднос, не глядя, Дима поднялся со стула и тихо произнес:
  - Сдачи не надо, - быстрым шагом пересек бар и подошел к красавцу у барной стойки. -Привет! Угощаю! - забывшись, произнес по-русски и кивнул бармену, собираясь сделать заказ.
  - Спасибо, у меня уже есть, - произнес глубоким, бархатным голосом красавец и снова улыбнулся.
  Неспособный отвести взгляд от белозубой улыбки Дмитрий, сказал осипшим голосом бармену:
  - Мне виски, безо льда, - и уже обращаясь к видению. - Как тебя зовут?
  - Герман, - отозвался красавец и отхлебнул пойла из бокала. - А тебя как?
  - Д-дмитрий, - парень даже не удивился тому факту, что в этом городке, где не так часто встретишь соотечественника, удалось встретить мечту разговаривающую по-русски. - Ты надолго здесь?
  Язык не поворачивался сходу, как это водилось за Димой обычно, позвать этого невероятного мужчину в номера. Сейчас парень заикался, терялся и не знал как себя вести. Присущая ему развязность куда-то подевалась, и он с трудом находил тему для разговора.
  - На пару часов, проездом, - усмехнулся Герман и махом осушил бокал. - Рад встретить земляка в этом неприветливом городе. Почему такой симпатичный и интересный парень один в этот вечер?
  - Личная жизнь не ладится, - честно ответил Дима, еще не веря, что мечта разговаривает с ним и никуда уходить не торопится.
  - Плохо, с этим что-то надо делать, - глубокомысленно изрек Герман и снова улыбнулся, глядя на парня с намеком.
  Дима от этой улыбки даже забыл о поднесенном к губам бокале, так и застыл с открытым ртом, не отводя взгляда от мечты и не веря своим глазам и ушам.
  - Дашь номерок? - вскинул вопросительно бровь Герман.
  - Да, конечно, - резко поставил бокал на стойку Дима, по пути расплескав выпивку.
  Запутался в карманах, в поисках визитки и тут же о ней забыл, когда красавчик попросил:
  - Продиктуй.
  Запинаясь и по нескольку раз повторяя цифры, Дмитрий продиктовал номер телефона. Герман набирал же цифры на своем мобильном, а парень все еще не верил, что происходящее не сон, а реальность. Только когда в кармане зазвонил собственный телефон, смог очнуться от наваждения. Вытащил мобилу, на экране высвечивался незнакомый номер.
  - Все, сбрасываю, - нажал на кнопку Герман. - Теперь и мой номер у тебя есть. Позвони, когда приедешь в Россию. Я буду ждать.
  Шатен соскользнул с высокого стула, еще раз улыбнулся на прощание и вышел из бара. Дима же остался на месте, все еще не в силах поверить в то, что такой красавец обратил на него внимание. Завистливые взгляды посетителей бара, впрочем, вполне подтверждали реальность знакомства и, чувствую что-то похожее на эйфорию, Дмитрий расплатился за выпивку и тоже покинул бар.






  Герман открыл глаза и довольно улыбнулся. Рыбка проглотила наживку и готова съесть и крючок, не глядя на то, что он может распороть ей глотку. Все шло по плану и даже лучше. Честолюбивое и завистливое ничтожество как нельзя лучше подходило для того, что придумал Герман. Сколько свободных минут, своих, Инквизитора и Али, азиата, который тоже заинтересовался судьбой молодого человека, было потрачено на осмысление произошедшего, а после и на обдумывания плана возвращения домой. Прошли годы, план обрел более четкие очертания, а Зеркальное озеро подсказало, что домой уже вернуться не получится. Мир слишком изменился с того момента, как имя молодого Линтенгейла было вычеркнуто из списка живых, но так и не появилось в списках мертвых.
  Первые дни были самыми сложными, живому не место в аду. Если первый день еще прошел в полном сознании, то последующие слились в один поток из боли, бреда, галлюцинаций, жара и нежелания жить. Что заставило его вцепиться в ареальность ада зубами и все-таки выкарабкаться, он не знал. Только догадывался, потому что Инквизитор, когда приходил в себя после костра, сидел рядом и когда молодой друг выжил, поведал, что в бреду Линтенгейл звал Беллу. Какая ирония, Изабелла не помнит свою первую любовь, а вот Герман, Герман ее совсем не забыл. Правда в то время, когда Изабелла дарила ему свои улыбки, он звался совсем не так, как представился Лере или тому же Диме.
   Сначала Герман, в то время еще Дэниэл Линтенгейл, после того как пришел в себя и обнаружил, что больше не требуется есть и спать, не мог понять за что и почему оказался в аду и какую роль сыграл в этом событии Морис Линтенгейл. Позже, размышляя, анализируя, заглядывая в Зеркало, Герман докопался до правды. Тогда же и появилось сильное желание не только вернуться, но и отомстить. Молодые демоницы, которым очень нравилась живая энергия парня, пусть и переставшего быть человеком, но оставшегося живым существом, охотно сглаживали тоску по дому. Но вот унять ее полностью, как и притушить пожар ненависти к дяде, были не в состоянии.
   Освещаемое заревами пожаров и костров ночное небо ада являлось на самом деле искусно выполненной иллюзией. Как и деревья, и города, и реки, и озера - они были плодом труда тысяч и тысяч демонов. Ад же на самом деле являл собой мрачную, черную пустыню. Те участки, которые не были прикрыты иллюзией, пугали своим непонятным, путаным ландшафтом. Трещины в почве, в самый неожиданный момент разверзались перед ногами, горы вырастали на пути практически мгновенно и так же быстро исчезали. Черный, колючий кустарник покрывал пустошь, не давая пройти не демону. Незаселенная и не используемая местность, походила много больше на ад, каким его представляли на Земле, чем иллюзорные деревья и здания.
  Споры. Когда выдавались свободные часы, а выдавались они редко, потому что все грешные души, несущие наказание, подчинялись строгому расписанию и на отдых времени для них отводилось мало, трое располагались где-нибудь в лесу, у дерева и, сидя на траве обсуждали, думали, спорили. Сначала Дэниэла расспросили. Самое удивительное, что демоны ни один не задавали вопросов. Только иногда появлялся кто-нибудь из них, чтобы поглазеть на диковинку или подсунуть бумаги на подпись. Вообще выкупить живую душу, которая попала в ад, но не подпадала под его юрисдикцию, пытались многие демоны. А для одного из них, того что первый обнаружил аномалию в лице Дэна, это стало идеей фикс. Ежедневно он приходил и начинал вести душещипательные беседы на тему того, как хорошо живется демонам и как бы пошла ало-черная хламида молодому человеку. Сколь соблазнительно живоописалось то, что ждет Дэна после того, как контракт будет подписан. Идеальное будущее, огромное могущество, продвижение по службе и головокружительная карьера. Всего-навсего подпись поставить под договором и на выходе одни плюсы.
  Дэну хватало сообразительности, чтобы понять, что ничего хорошего в случае продажи души его не ждет. Поэтому пользовался своим преимуществом живого, но постоянного жителя и отговаривался завтраками, и "подумаю". Но четче всего врезались в память ни озеро, ни демоницы, ни демоны и грешники, ни пейзажи, а разговоры по душам, те уроки, которые давали ему и Инквизитор, и Али. Сначала, когда на таких советах было решено, что Дэниэлу все-таки стоит попробовать вырваться за пределы ада, долго думали как бы это проделать. На решение натолкнула Дэна демоница, которая как-то по старой памяти - ох и жарко проводили они когда-то время - зашла поболтать и рассказала, что идет наверх, в командировку и что ей очень повезло. Молодому человеку с трудом удалось разговорить ее и получить кое-какую информацию. Сервис "Идеальный любовник" в обмен душу, вполне подходил под возможность сбежать из ада. Много времени ушло на сбор по крохам информации, через демонов и демониц, которые мечтали попасть в эту службу, живой энергией людей, жителей Земли, любили лакомиться все, но вот перепадало демонам в аду ее мало.
  Много времени заняло обдумывание путей и возможностей для того, чтобы задержаться на Земле. Если у демонов якорем служил либо контракт, либо официальная путевка, выдававшаяся им на время сбора новых будущих жильцов для ада, то у Дэна ничего этого не было. Он был вычеркнут из реальности, для него не было места на Земле, его никто не помнил и не ждал, для него требовался якорь посерьезнее. Долго, через Зеркало искали подходящие кандидатуры. Но все это не имело смысла, пока не было плана мести. Зачем возвращаться и балансировать на краю пропасти и рисковать вернуться обратно в ад в любой момент, если ничего не успеешь сделать?
  О да, подготовка к выходу в свет была серьезной. Али помогал Дэну повысить уровень физической подготовки, делая из мальчика мужа, упорными тренировками. Инквизитор помогал вырабатывать стратегию, благодаря умению выстраивать безупречные логические выкладки, он и подсказал что, зачем и почему произошло с парнем. А потом пришел демон, тот самый, помешавшийся на идее соблазнить молодого человека посмертной службой и предложил учебу. За бесплатно. Долго Дэниэл искал подвох, долго мучился сомнениями, а потом согласился. Знания о магии ему были очень нужны, о специфической магии, подвластной только демонам и как оказалось и ему. Мутация не прошла даром.
  Девушка, спавшая беспокойным, но крепким сном, заворочалась в кровати и Герман отвлекся от невеселых воспоминаний и вздохнул. Его якорь, девушка, эмоциональная и легко привязывающаяся, сейчас видела тяжелые сны, а он ничем не мог ей помочь. Только вспоминать и думать, думать и вспоминать, и надеяться, что появление демона первая и последняя тревожная ласточка. Одно он знал точно, теперь Лера не будет ходить одна куда бы то ни было. Она его уязвимое звено, которое следует беречь от попыток перебить привязку, а значит круглосуточно надо быть рядом, а так же быть начеку.
  Подошел к кровати и вздохнул еще раз. Ему совсем не нравилось то, что Лера в который по счету раз напилась и было у него подозрение, что в данном случае действовала какая-то бессознательная ее часть. Девушка путем надирания в доску, пыталась, не сознавая того, скинуть с себя привязку, освободиться от влияния Германа. Как ни неприятно это было сознавать, но именно такой была истина. Лера не хотела принадлежать ему как мужчине, не хотела быть использованной в его играх. Он понимал это, но не мог отпустить. Цель еще не достигнута, и на постоянной основе вписаться в мир еще не удалось. Он и так уступил, не использовал насилие и зло, то зло, которое планировал против ее родственников. Ненависть, яростная, не контролируемая, дала бы ему прописку в реальности, такую, которую в отличие от привязки сексом, не пришлось бы часто подновлять. Не хватило цинизма и злости на весь мир, чтобы причинить вред безвинным людям. Больше он уступок делать не собирался.




  - Здравствуй, Морис, - хмуро поздоровался Фрэнк с бледным другом.
  - Привет, - прохрипел тот в ответ. - Воды. И не зови меня этим именем.
  Фрэнк приподнялся с места, взял со столика у кровати и подал больному наполненный наполовину стакан, помог напиться. Потом снова уселся на стул, глядя на Мастера Жизни испытующе, внимательно, прищурившись.
  - Что случилось, Фрэнк? - первым не выдержал Морис.
  - Это я тебя бы хотел спросить, господин Антонов, - Фрэнк все так же внимательно сверлил взглядом собеседника. - Почему тебя преследуют демоны?
  - О чем ты, Фрэнк? И что за официальное обращение? - приподнялся на подушке старец.
  - Знаешь, я раньше думал, что образ глубокого старика тебе нравится, поэтому ты и не пользуешься омолаживающими заклинаниями. Когда ты стал лишаться своей силы, Морис?
  - О чем ты, Фрэнк? - удивление старика было наигранным и он натужно рассмеялся. - О какой потере силы ты говоришь? О каких демонах?
  - Только демоны способны создать такую галлюцинацию, которую видят все. Только среди них есть Мастера Иллюзий. Так кому из них ты перебежал дорогу? Только не говори, что этого не было. И кого ты убил, раз сила стала пропадать?
  - Ты задаешь странные вопросы, - попытался пожать плечами Морис и натянуто улыбнулся, когда удалось еле шевельнуться, движение отдалось болью в груди. - Я не понимаю тебя, Фрэнк.
  - Ты все прекрасно понимаешь, - недобро усмехнулся Фрэнк и поднялся со стула. Заходил по роскошной одноместной палате, средства, как господина Антонова, так и его, позволяли оплатить баснословные счета в одной из лучших частных больниц на побережье. - Тебе лучше рассказать обо все мне, поскольку я уже сделал запрос в пограничную службу. Тот демон, который подстраивает тебе каверзы, вряд ли легально пересек границу и убрать его с Земли не будет сложным делом. Найдут его быстро. А вот что делать с Мастером Жизни, который теряет свое могущество? А если в администрации ада поинтересуются у демона за что он мстит тебе? Или ты перешел дорогу сразу всему аду?
  При словах "ад" и "нелегальное пересечение границы" господин Антонов побледнел, хотя казалось, что бледнеть уже некуда. Воспоминания всколыхнулись, завеса пала с глаз. Он, кажется, начал понимать, кто мог пересечь границу и чем это могло грозить.
  - Не надо никаких запросов, - с трудом произнес он, боль в груди стала более острой. - Нельзя, чтобы правда всплыла наружу. Нам не нужен скандал. А скандал будет, и страшный.
  - Уже поздно, - вздохнул Фрэнк и остановился у изножья кровати, всматриваясь в лицо Мастера Жизни. - Но если ты расскажешь что произошло, я попытаюсь замять скандал. Твое решение?
  - Я расскажу. Тебе. Но запрос, нельзя делать запрос. Ты должен сказать, что ничего не было. Мы справимся сами, - больной приподнялся на кровати, пытаясь дотянуться до собеседника, чтобы схватить за фалды пиджака, потрясти, вбить в голову бывшего друга простую истину. - Если ад узнает. Если. Они не дадут нам жить спокойно. Они... Я не за свою шкуру боюсь. Я молчал только потому, что за эту методу из нас вытрясут наши души... Из нас всех. Они найдут способ! Ты слышишь! Найдут!
  Старик трясся и кричал, бледное его лицо сначала налилось кровью, а потом посинело.
  - Прекращай истерику, Морис! - жестко сказал Фрэнк. - Тебе нельзя сейчас умирать. Сначала ты все расскажешь. Все, что натворил. А потом, потом посмотрим, стоит ли тебе оставлять жизнь и сколь дорого стоит твоя метода. Говори!
  Морис, подчиняясь приказанию, попытался взять себя в руки. Он старался медленней дышать, и постепенно синева сходила с его лица. Фрэнк обошел кровать и нагнулся над обессилено откинувшимся на подушку стариком. Тот только этого и ждал, вцепился неожиданно сильными пальцами в пиджак друга и потянул того на себя. Не ожидавший подобного, Мастер Жизни потерял равновесие и чуть не упал сверху на Линтенгейла.
  - Морис, что та..., - договорить он уже не успел.
  Рука старика засветилась и он резким движением, вопреки всем законам физики, химии и других наук, вонзил ее в грудь собеседника. Белый свет, идущий от конечности Мориса, резал глаза, но Фрэнк этого уже не видел, как и не видел того, как одежда и грудь стали прозрачными и сквозь них можно было рассмотреть, жгущую глаза светом, руку мага, сжимающую бьющееся еще сердце.
  - Нельзя, нельзя, сейчас ничего нельзя, - горячечно шептал старик, блестя сумасшедшими глазами. - Он не должен умереть. Нельзя его душу в ад отправлять. Нельзя.
  Звучало это так, будто господин Антонов себя уговаривает чего-то не делать. Холодный пот струился по бледному лицу, руки дрожали, даже та, которая держала сердце Фрэнка, зубы отбивали барабанную дробь, губы кривились. Ему тяжело давалась борьба с собой, а так же удерживание бывшего друга в этом состоянии. Но когда Морис, уставший, выжатый как лимон, откинулся обратно на подушку, Фрэнк рухнул на пол бездыханной куклой.
  - Помогите, - просипел господин Антонов и нажал на кнопку вызова медсестры. - Помогите.
  Медперсонал, как и положено ему в хороших клиниках, явился быстро на зов. И закрутилась суета не только вокруг признанного больного, но и вокруг Фрэнка, который так и не приходил в себя. Скоро его увезли, под капельницей, на каталке в отдельную палату. И никто из врачей и сестер не заметил довольной улыбки на губах более-менее живого пациента.

Кусок четвертый

- Жизнь, а жизнь... а может мне лучше умереть?

День начался с отрицательных эмоций и с отвратительнейших ощущений. Ну зачем я вчера столько выпила? Вечер вспоминался смутно, отрывками. А это говорило о том, что если не помню плясок нагишом при свете луны возле столба, то это не значит, что их действительно не было. Весь перечень подвигов, судя по всему, озвучит мне сегодня папа. От одной мысли об этом заранее муторно, а если прибавить к этому и похмельный синдром, то состояние ухудшается в геометрической прогрессии. Когда кошки на душе начинают водить дружбу с головной болью, тошнотой, сухостью во рту и общим гадостным состоянием, сразу возникает вопрос... А стоит ли жить дальше? Так же смутно помнилось то, что мы вытворяли с Германом в машине. Хорошо, что в этом лесочке не нашлось маньяка, страдающего вуайеризмом. Такое было поле для подглядывания.
С трудом оторвала голову от подушки. Мир сделал кульбит перед глазами, и затошнило в два раза сильнее, чем в тот момент, когда открыла глаза. Уронила голову обратно на подушку. Как же мне плохо! И Германа с рассолом в руках не наблюдается. Куда подевалась эта зараза? Мысль, что очень странно, что его нет, пробилась сквозь помехи в мыслетельном процессе. Обиделся что ли? Но надолго моих попыток осмыслить странности в его поведении не хватило. Слишком худо мне было. Да и с каких это пор то, что он не является с завтраком в постель, в данном случае с банкой рассола, стало странностью? Уже успела привыкнуть к нему, что ли?
Помогла мне подняться с кровати жажда. Иначе бы и до вечера не сползла с ложа. А так, подгоняемая засухой во рту, кряхтя и поминутно закрывая глаза - мир плясал чечетку при каждом резком движении, а в голове бабахал набат - все-таки спустилась с постамента на грешную землю. Вертикальное положение удавалось сохранить с трудом, но кое-как, переваливаясь как беременная страусиным яйцом утка, добралась до кухни. Здесь тоже не наблюдалось кареглазого индивидуума. Но это сейчас не так волновало меня, как желание выпить и желательно не воду. Открыла холодильник, рассола не обнаружилось. И не мудрено, в прошлый раз разбила банку, которая вряд ли изначально была прописана в моем холодильнике. Скрипя проспиртованными мозгами, попыталась сообразить, что будет лучше, тяпнуть водки, а значит рыться в шкафах в поисках никогда не водившегося у меня продукта, или выпить воды. Про таблетки антипохмелина можно было только мечтать. Организм, который при слове "вода" замутило с новой силой, подсказывал правильный вывод - искать спиртосодержащую продукцию. Но вот до магазина за поллитрой я точно не дойду.
В голову пришла "блестящая" идея. Свистнуть из окна папину охрану и приказать им принести опохмелку. А если на дежурстве сейчас те самые ребята, которые нас с Германом в лесу нашли, то они согласятся на что угодно, за данное мной обещание промолчать о том, что теряли меня из виду на какое-то время. Шантаж хорошее дело, главное с умом к нему подойти.
Ничего лучше, чем обозреть через окно окрестности, мне в голову не пришло. Еще более умная мысль явилась следом... Зачем смотреть через стекло, когда можно распахнуть форточку? Высунула голову в открытое окно, форточки мне показалось мало, окинула мутным взглядом двор, заметила знакомую машину у тротуара и призывно замахала рукой. В связи с тем, что осень еще только началась, листвы на деревьях было более чем достаточно. Меня в связи с этим обстоятельством никто не заметил. От махания рукой сильнее застучало в голове, и еле удержалась от того, чтобы не полететь вниз.
План А не сработал, пришлось применить план Б.
- Ребята! - попыталась крикнуть охране.
Голос сорвался на половине слова, и окончание прозвучало не громче комариного писка. Затошнило еще сильнее и какое-то время молчала и не замечала, как под окном остановился какой-то прохожий и задрал вверх голову. Как только чуточку почувствовала себя легче, снова кинула взгляд вниз и в парне узнала одного своего старого знакомого. А точнее одноклассника Лешку, свою первую любовь. Парень в школе нравился почти всем девчонкам, и каждая мечтала оказаться в его объятиях, и я в том числе. Как же страдала, глядя на него издалека, вздыхая и не надеясь ни на что, молодой человек вообще не обращал на меня внимания. Его не интересовали ни мои деньги, ни моя симпатичная мордашка. А я скрывала первую влюбленность под маской высокомерия и равнодушия. Давалось это сложно и слез ночью в подушку проливалось много, очень много. Потом школа завершилась, на выпускном балу он даже ни разу не подошел ко мне. Тогда-то и перелистнула эту страницу. А потом институт, потом Герман. Даже не вспоминала о Лешке последнее время. А тут он собственной персоной.
- Чего вам надо? - крикнул он мне.
Я же словно прикусила язык, но сил отшатнуться от окна не было, да и страх сделать лишнее движение, которое отольется головной болью и тошнотой, держал меня на привязи.
Молодой человек пожал плечами и двинулся дальше по своим делам. А я молчала, пока он не стал невидимым для меня. Как он ушел, подождала немного, чтобы быть точно уверенной, что он меня не услышит и вернулась к созерцанию автомобиля. Все-таки мой писк достиг не только ушей парня, но и папиной охраны. Вон, забыли про конспирацию и вывалили всей когортой пялиться на мои окна.
- Э, Лера? - как-то неуверенно спросил один из амбалов.
- Нет, царица Савская собственной персоной, - сипло отозвалась я.
- Э, что... кхм, - замялся мужик, не зная, видимо, как сформулировать вопрос. - Что случилось?
Его сотоварищи по несчастью все так же стояли, вытаращив глаза и потеряв почему-то дар речи.
- Сбегайте, эм, в аптеку, - в последний момент как-то смутилась на весь двор опохмел просить. Вон уже дети на детской площадке головы вверх задрали и тычут в окно пальцами. - Мне настойка пустырника срочно нужна. Пару баночек. Купите?
- Д-д-да, хорошо, - заикаясь, сказал охранник. - Купим. Двух точно хватит?
- Что? А, да, хватит, - не сразу сообразила что спрашивает.
Только когда один из амбалов почесал в аптеку, а другие вернулись в машину, вспомнила, что можно было бы и мобилой воспользоваться. Сначала номерок спросить из окна, а потом позвонить. В похмельную голову умная мысля, приходит только опосля.
- Так это точно ты! - восклицание снизу заставило мои шестеренки в мозгу, вертящиеся со скрипом, переключиться на осмысление информации поступающей с улицы.
Снова высунула голову из окна, борясь с головокружением и... замычала, увидев Лешу, который гипнотизировал мои окна. Хотелось от стыда провалиться сквозь землю. Если он не ушел далеко, значит, слышал весь разговор. И что он подумал про меня? Что я алкоголичка со стажем? Опохмеляюсь настойкой пустырника? Но в том-то и дело, что большая часть будет правдой. Вычеркнуть "со стажем" и вписать "начинающая" и вот она истина во всей своей неприглядности. Поэтому и мычала как дойная корова, которой уже невтерпеж дождаться, когда же доярка за дело возьмется.
- Прекрасно выглядишь, - иронично прокомментировал Леша. - Глаз не оторвать. Вот только сразу не признал.
В его голосе было столько насмешки, что похмелье даже начало сдавать свои позиции. На первый план вылезло желание заглянуть в зеркало и понять, что парень имеет в виду.
- Болеешь? - продолжил дальше издевательство надо мной молодой человек. - Нервы пошаливают или еще какие проблемы? Пустырник-то тебе зачем в таком количестве?
- Отвали, - прохрипела в ответ, не выдержав его издевок. - Иди куда шел. Ладно?
- Пойду. Вот только может тебе сразу антипохмелина заказать стоило? Чего стесняться, вокруг все свои, почти родные. Сосед соседу друг и товарищ, - эта сволочь и не думала оставлять меня в покое.
С грохотом захлопнула окно так, что чуть не вылетели стекла, чтобы не слышать больше насмешек остряка. И принесла же его нелегкая. Надеюсь, что он здесь проходом, а не на постоянно. А то же сживет меня со свету. И чем он раньше привлекал меня, ехидна такая?
Добрела до ванной, включила свет, зашла и замерла, не в силах оторвать глаз от своего отражения. Действительно, и мама родная не признает в этом страшилище меня. То-то Герман скрылся в неизвестном направлении и не появляется. Я б сама от себя сбежала бы, была б возможность. Но от себя не спрятаться, не скрыться. Остается только любоваться и с сегодняшнего дня начинать носить паранджу. Чтобы соседи не признали и пальцем не тыкали, смеясь и комментируя: "Это она из окна опохмел заказывала". Но паранджа потом, после того как отмою физиономию от потеков краски и глаза от черных кругов, тушь ... Ох, как хорошо она размазалась. А так же распутаю оригинальную прическу под названием "щетка после десяти лет использования". Опустила взгляд на платье, оторвавшись от созерцания отражения, жеванное, что и требовалось доказать. А пятна на вполне определенных местах как бы намекают, что стоило бы после любовных утех принять душ и сменить одежду. Да бомж, который ежедневно роется в помойке возле дома, и то выглядит презентабельнее чем я сейчас. Еще бы Леше не ржать надо мной. Сама бы такую деваху в окне увидела бы, брезгливо поморщилась бы.
Звонок отвлек меня от созерцания красивой себя и, стыдливо пытаясь собрать руками юбку платья так, чтобы не было видно пятен, поплелась открывать. Правда сначала убито спросила: "Кто там?"
- Это, пустырник купил, - пробасил амбал.
Щелкнул замок, приоткрыла дверь, так, чтобы рука пролезла, выхватила у опешившего охранника пакет - выхватила сильно сказано, ухватила не сразу, пакет, можно сказать, впихнули мне в руку, сжалившись над моими попытками нащупать так нужное мне лекарство - и тут же захлопнула дверь. Трясущимися руками достала из пакета пузырек и подумала, что лучше было заказать и пустырника, и боярышника. Разнообразить лечебное распитие спиртных напитков. Отвинтила крышку, приготовилась выпить, головная боль, сухость во рту и плохое, очень плохое самочувствие не тетка, но... Не выдержала морального унижения. Ощущение, что сейчас не более чем опустившаяся алкоголичка, не оставляло меня после замечаний Леши. Слезы сами брызнули из глаз, отшвырнула пузырек от себя и зарыдала в полную силу. Как же плохо, как же мне плохо. Снова, в очередной раз. С появлением Германа в моей жизни преобладают черные краски и отрицательные эмоции.
Какой-то шум у двери заставил оторваться от смакования своего горя. Трое незнакомых мужиков тусовалось в коридоре. Все черноволосые, бледнокожие, темноглазые и очень похожие друг на друга. Не обращая на меня внимания, они принялись за обнюхивание, ощупывание и разглядывание вещей в квартире.
- Эй! - возмутилась я. - Что вам нужно? Кто вы такие? Как вы сюда попали?
- Она нас видит? - задал вопрос один из мужиков другому.
- Видит, - невозмутимо ответил тот. - Его нет здесь.
- Оно и так понятно, - сказал третий. - Можно было и не заходить.
- Опа! - кивнул первый на появившегося из ниоткуда Германа. - Пришел, красавчик. Мы вовремя заглянули на огонек.
- Сам сдашься или придется применять силу? - поинтересовался второй.
Мужчины переместились из разных углов так, чтобы окружить спокойно стоящего Германа. Тот, не выдавал ни взглядом, ни движением изумления. Казалось, он ждал чего-то подобного. Поражала скорость, с которой визитеры перемещались, а так же то, что даже похмелье не мешало мне успевать отследить их появление или исчезновение в той или иной точке пространства.
- Что происходит? - спросить удалось, только сделав усилие над собой.
Язык плохо повиновался мне, как и руки, как и ноги.
- Вы пришли за мной, забирайте, если получится. Девушка не причем. На ее совести нет нарушений.
- Мы ценим твое благородство и желание выгородить дамочку. Но, давай, мы разберемся сами, кто виноват, кто нет. Девчонка нам не нужна. В одном ты прав. Она не нарушала границу, - один из брюнетов переместился так, что оказался лицом к лицу с Германом. - Ее нарушил ты. Так сам пойдешь?
- А вы попробуйте, заберите! - гордо вздернул подбородок мужчина, карие глаза гневно сверкнули.
- Ты зря надеешься на привязку. Она снимается легко. Щелчком, - второй из незваных гостей щелкнул пальцами, демонстрируя. - Вот так.
После его слов меня накрыла темнота и тишина, мысли стали путаться и скакать, а воспоминания ускользали как вода сквозь пальцы, напоследок пролетая размытыми картинками перед глазами. Так что же происходит?
Пришла в себя, лежа на кровати и произнесла вслух:
- Так что же произошло?
Ощущение, что чего-то не хватает, грызло изнутри. Эмоциональный вакуум нагонял тоску. Воспоминания стали какими-то тусклыми, выцветшими, словно с того момента как мы познакомились с Германом прошло много-много лет. Поднялась с постели, дошла до ванной, снова испугалась себя "красивой" и снова задала себе вопрос вслух:
- А что с моим похмельем?
Голос пугал своей безжизненностью. Автоматически, больше не задумываясь ни о чем и не заморачиваясь вопросами, разоблачилась. Включила воду и так и стояла, уставившись на кран, пока ванна наполнялась водой. Залезла, расслабилась в блаженном тепле, безэмоционально перебирая все то, что было. Не удивляясь тому, что произошло и происходило в моей жизни последние дни. Вот только чувство, что потеряно что-то важное продолжало скрестись на задворках сознания, тревожа неестественное спокойствие и непонятно откуда появившееся безразличие. И в то же время чувство, что все что было, не более чем плод воспаленной фантазии - слишком красив и великолепен был Герман, чтобы быть настоящим - отвоевывало все больше и больше жизненного пространства в моем мозгу.
Лежала, лениво перебирая мысли, картинки воспоминаний, тасуя их, так и эдак стараясь собрать воедино, вернуть утраченное, очень долго. Вода остыла и только тогда я собралась вылезать. Замотанная в полотенце, дошла до кровати и встала возле нее как вкопанная, снова выпав из реальности. Никого больше не будет. Ни в постели, ни в квартире. Теперь одна, совершенно одна. Никто больше не вмешается в ход событий и не приготовит завтрак. Никто не выкинет финта с приходом в гости нагишом. Этому же надо радоваться, так почему же мне так плохо?
Звонок мобильника вернул меня в реальность. Наверное, папа ругать будет. Пусть ругает, может это вернет меня в реальность? Нажала кнопку:
- Алло.
- Лера, - голос матери был полон беспокойства. - Лера, ты только не волнуйся.
- Что случилось, мам? - не было желания проявлять к ней враждебность, поэтому вопрос задала спокойным тоном.
- Отец. Понимаешь, отец к тебе с утра ехал и не доехал, - мама сорвалась на рыдания. - Я не могу..., я не знаю. Хорошо, что с тобой все в порядке. Ты должна срочно приехать к нам. Скажи охране. Тебе опасно быть сейчас одной.
- Как это произошло? - чувствуя, что душа леденеет от плохого предчувствия, спросила я. - Авария? Он жив?
- Машина взорвалась. Он утром звонил, говорил, что хочет с тобой поговорить. Сделать внушение. И не смог выехать даже со двора. Машина взорвалась, - повторила она еще раз и снова зарыдала. Отдышалась и продолжила. - Милиция сейчас там, дома. А я за тебя боюсь. Скажи охране, чтобы они тебя к нам привезли. У меня голова кругом, - мать постепенно брала себя в руки, только тяжелое дыхание и истеричные нотки, проскальзывающие в голосе, говорили о том, что она сейчас на грани. - Я не знаю, за что хвататься. Приезжай, срочно приезжай. Слышишь? Тебе нельзя быть одной.
- Я, - как-то отстранено констатировала, что говорю спокойно, слишком спокойно. - Я приеду. Ты только не плачь.
- Я жду, Лерочка, солнышко. Будь осторожна, милая. Если и с тобой что-нибудь случится, я этого не переживу, - мама судорожно вздохнула и повторила. - Будь осторожна. Мы ждем тебя.
Тупо глядя на телефон, в котором слышались короткие гудки, пыталась осознать произошедшее. Отца нет, больше нет. Этого просто не может быть. И вчера, я так сильно огорчила его вчера, а сегодня уже не могу попросить прощения, потому что он уже не может слышать меня. Оглушенная, стояла, пытаясь выдавить из себя хоть слезу, но шок пока не давал поверить, а значит и заплакать. Сомнамбулически стала собираться. Если взрыв, значит какие-то разборки и мама права, и ей, и мне грозит опасность. А жить стоит хотя бы для того, чтобы найти того, кто заказал отца и отомстить. Не верю, я просто не верю. Этого не может быть. Он жив. Врачи и милиция, наверняка, ошиблись. Не верю...

С того момента как я сказала себе "не верю" прошло три дня. За это время успела похудеть на три килограмма и съесть себя живьем за все, что происходило накануне гибели отца. Герман так и не появился, видимо, его забрали навсегда. Что-то похожее на сожаление мелькало в душе, при мысли о нем, но это проходило быстро, насущные проблемы не давали помнить. Иногда пробегала мыслишка, а вдруг смерть отца его рук дело. Ведь он отсутствовал утром дома и появился только после прихода странных личностей в количестве трех штук. Что он делал все то время, пока его не было в квартире? Вполне мог организовать покушение на папу.
Как странно, когда отец был жив, он чаще всего был для меня "папулей" или "папА", с ударением на последнем слоге. Какая-то доля иронии и насмешки над папой проскальзывала в подобных словах. Сейчас же я не могу его называть иначе чем "папа" или "отец". Как оказалось, чтобы добиться серьезного с моей стороны к нему отношение, ему было необходимо умереть. О каких ужасных вещах я думаю. Впрочем, за эти дни успела передумать многое, очень многое. И главный вывод из этого "много" был такой, что есть доля вины, моей вины в том, что случилось с отцом. Если бы он не сорвался утром вразумлять меня, вместо того, чтобы просто отдохнуть, он был бы жив сейчас.
На похоронах молчала, ни одной слезинки не удалось выдавить из себя. С каменным лицом стояла возле могилы, в которую сыпались с лопат комья земли, и не верила, что это правда. Черный цвет одежды присутствующих вызывал недоумение. Не получалось понять, зачем и почему пришли люди, которым абсолютно все равно, жив или мертв мой отец. Какая насмешка над мертвым, только один неравнодушный к его смерти человек и то, не может плакать. В то время как те, кому все равно, не забывали всхлипывать и делать скорбные лица, подсчитывая в уме, сколько стоили похороны и во сколько обошлись поминки. Не выдержала этого лицемерия, развернулась, ушла с кладбища, не собираясь больше участвовать в этом фарсе.
Андрей, который вместе со своим отцом тоже присутствовал, увязался за мной.
- Вот бессердечная, довела своими выходками отца до могилы, и хватает совести показать как ей все равно. Вот так вот растишь их, растишь, а они готовы канкан на твоей могиле плясать, - злобный шепоток за спиной достиг моих ушей, но даже не обернулась посмотреть на злопыхателя.
Андрей подхватил меня под локоток, оступилась пока шла по узкой тропинке между оградками, помог выровнять равновесие. Сегодня первый день как мы с ним пересеклись. В институт не ходила, не до того было, сам он не появлялся. Думала уже никогда ко мне и близко не подойдет. Фотографии, сделанные папарацци остались невыкуплеными, очередная насмешка надо мной. Как была уверена, что папа разрешит эту проблему, и моя пьяная рожа не появится на страницах газет. Но лучше пусть она мелькает, сколько хочет, чем осознание того, что отца больше никогда не увижу. Никогда он не появится на пороге моей квартиры, да и само жилье придется продать. Мама упорно зовет на ПМЖ заграницу, вместе со своим хахалем она собирается уехать туда. И если решусь ехать с ней, придется продавать все. Но это все потом... Тогда, когда осмыслю, когда поверю, когда пойму.
- Как ты? - заботливо осведомился Андрей, решив нарушить молчание.
- Как видишь, просто великолепно, - не удержалась, съязвила в ответ.
- Я просто спросил, - надулся, какая у него ранимая душа, однако.
- А я просто ответила, - враждебно сказала я.
Больше он не произнес ни слова. Довел до машины, помог в нее сесть. Сам остался за дверью и наблюдал за тем, как автомобиль выруливает на дорогу. Шофер неодобрительно косился на меня, но сделала непреклонное выражение лица и уставилась в окно, не позволяя себе даже вздохнуть. Я словно заморозила себя изнутри, не давая возможности сорваться и показать людям слабость. Удар за ударом обрушивались на меня. Отец не оставил завещания и как сказал адвокат, фирма папы находилась в достаточно шатком состоянии. Слишком много долгов и нет денег, чтобы расплатиться с ними. Со счета предприятия была через час после смерти отца снята огромная сумма. Милиция и служащие банка разводили руками, сработал грамотный хакер, хорошо замаскировавший следы. Но хакер хакером, кто-то же должен был дать ему наводку где и как. Не верю в простое совпадение. Смерть отца, пропавшие деньги и идущая с молотка фирма. Все очень грамотно придумано. Мы с матерью не станем ломать головы в попытках как-то спасти компанию. Я не знаю, как это сделать и как к этому подступиться, мать предпочтет все продать за копейки и уехать.
Шофер привез меня домой. Нет, не в ту квартиру, которая была моим временным прибежищем, а туда, откуда так хотела когда-то сбежать. Избавиться от опеки и заботы отца. У меня было несколько часов одиночества, пока закончатся похороны, пока пройдут поминки. Все эти дни одной мне побыть удавалось только ночью. Мучила бессонница и приходилось пить снотворное, чтобы иметь возможность поспать. А дни проходили в круговерти забот. Мама все время была в полуобморочном состоянии, пила успокоительное и отказывалась что-либо брать на себя. Звонки в похоронную контору, морг, выбор ресторана, организация всего и вся легла на мои плечи. Неоценимую подмогу оказал мне дядя Леша, который помогал мне справляться с проблемами. Допросы милиции, просмотр газет с фотографиями пьяной меня, выбор гроба и того, как пройдет сама церемония похорон, обсуждение меню для гостей. Голова шла кругом, и осознать до конца случившиеся так и не успевала. Некогда даже было плакать, потому что если бы позволила себе сорваться и как мама уйти с головой в смакование горя - именно картинным смакованием своего несчастья занималась она - некому было бы организовывать, думать, решать.
Всю жизнь отец огораживал меня именно от этого, возможности решать. А сейчас я ей была не рада. В такой тяжелый момент понимаешь, наконец, как много брал на себя отец, и можно было только удивляться тому, что он все это тащил и не жаловался. А я только спорила с ним и огорчала его. А последнее время вообще забывала говорить о том, что люблю его.
Я стояла растерянная, уставшая, на пороге зала, где еще недавно праздновали мой день рождения... И не видела комнаты. Вспоминался кортеж из амбалов, несущих на своем горбу полный снеди холодильник. Как это было давно, а ведь прошло не так много времени.
- Не смог я там оставаться, не смог, - дядя Лешка с досадой сплюнул. - Стервятники. Ну что, помянем?
Он достал из-за спины бутылку водки и кивнул на нее.
- Нет, дядь Леш, не буду, - отрицательно покачала головой.
- Нельзя, Лер, нельзя. Обязательно надо помянуть. Хоть один раз, но надо. Чтобы по-человечески..., - он не договорил чего там "по-человечески", но я и так поняла.
- Хорошо, наливай. Только пройдем на кухню, - не стала ломаться, все-таки он прав, отца помянуть надо.
Еще один неравнодушный нашелся, уже лучше. В его компании можно, не стесняясь, рассказать все, что гложет душу и вспомнить все светлое, что было сделано моим отцом за долгую жизнь. Вдвоем, незаметно, под разговоры об отце и о том, как дядя Леша ему обязан, мы уговорили бутылку водки, вот только в этот раз алкоголь подействовал на меня как-то странно. Не тянуло ни смеяться, ни дебоширить, ни плакать, а мозг работал четко, ясно и я не чувствовала себя пьяной. Так мы и просидели, тихо беседуя о папе всю ночь. Никто, даже мама, не вспомнил о нас, а нам и не нужно было общество. С дядей Лешей мы сейчас понимали друг друга с полуслова и впервые за эти дни, я заплакала. Рыдала у него на груди, выплакивая свое одиночество, свою боль. Этому человеку можно было показать свою слабость, ведь он так походил на отца своим умением брать на свои плечи ворох забот.
Утро принесло очередные проблемы. К воротам подкатил внедорожник с какими-то мужиками. Дверь машины открылась, с переднего сиденья выполз амбал в джинсах и полосатом свитере. Пощурился на солнце, отголоски лета еще изредка давали знать о себе, подошел к воротам и что-то сказал охраннику, который, не смотря на раннее время, бдил. Амбал потоптался еще у ворот, потом сплюнул себе под ноги и вернулся в машину. Во время переговоров боковые стекла джипа были опущены и за ходом разговора следили еще пару мужиков. После же того, как амбал сел на сиденье обратно, тонированные стекла поднялись, и автомобиль отъехал на несколько метров и остался стоять на обочине, неподалеку от ограды.
Обо всем этом рассказал мне дядя Леша, после того, как охранник доложил обстановку начальнику. Этот самый начальник очень долго мялся, прежде чем просветить меня относительно самого разговора между охранником и амбалом. Но, наконец, решился. Глянул на портрет отца, перевязанный черной ленточкой, его мы принесли на кухню с дядей Лешей из гостиной ночью, когда говорили за жизнь, и поставили на кухонный стол, прислонив к стене и, сурово произнес:
- Нас выгоняют отсюда, сказали, что дом уйдет в уплату долгов какому-то Домовому. Судя по всему, твой отец имел дела с кем-то из...
- Не надо, не продолжай. Но я все равно не верю, что он мог связаться с кем-то, имеющим кличку Домовой.
- Мы на осадном положении. Насколько я понимаю эти п... уроды, - дядя Леша явно хотел выразиться по-другому, но постеснялся, - настроены решительно. Сказали отсчет пошел. Если через сутки мы не выметемся отсюда, у нас будут крупные проблемы.
- Придется уходить? - подняла заплаканные глаза на начальника охраны. - Но за что? Почему?
- Не боись, мы что-нибудь придумаем, - погладил меня по голове дядя Леша, не удержался. - Нам вперед уплачено, еще успеем повоевать. Да и кое-какие связи у меня есть. Попробую навести справки об этом Домовом. Может, он просто решил бесхозное, по его мнению, имущество нахрапом подмять под себя? Да и я не брошу все так. Это ребята будут колебаться, их больше своевременная оплата интересует. А я, я еще за Ермолаича всем бошки поотрываю.
- Дядь Леш, - робко начала я. - Не могу я вашими жизнями рисковать. Потом на совести моей будет. Пусть забирают дом, главное чтобы все живы были.
- Э нет, Лерочек, нельзя под таких пидарасов прогибаться, - в этот раз начальник охраны даже не заметил проскользнувшего крепкого словца. - Они почуют слабину, сожрут целиком, не подавятся. И ты больше из-под охраны не бегай, слышишь? Если воевать, то не должно быть дезертиров и непослушания. Дисциплина в первую очередь. Понимаешь?
- Понимаю, дядь Леш, - вздохнула и отвернулась к окну, скрывая слезы. - Вот только кому я нужна? Только папе. А так, исчезну, никто и не заметит.
- Ты эти разговоры бросай. У тебя вся жизнь впереди, тебе еще детей рожать и растить. Нечего нюни распускать, - дядя Леша смотрел сердито на зареванную меня. - А собственность мы отвоюем. Не для того Ермолаич строил, чтобы так просто все отдать первому наехавшему. Мы еще повоюем, а ты нюни не распускай, отцу твоему от этого там, - ткнул он пальцем в потолок, - легче не будет.
Дядя Леша провел сутки в бурной деятельности, организовывая оборону и наводя справки. Новости были неутешительными. Домовой оказался хоть и мелкой сошкой, но очень зловредной. Обычно он не действовал по собственной инициативе, а только по чьей-то указке. Вот только на кого он работал, не знал никто. Как все вместе ложится интересно. Смерть отца, испарившиеся со счета деньги, попытка незаконного захвата дома и предприятия - оттуда пришли так же неутешительные новости. Персонал, вышедший на работу как обычно, к девяти, не смог попасть в офис. Полностью сменилась охрана и их просто не пускали.
Я же забилась в угол - свою бывшую комнату - пока другие действовали, и пыталась собрать мысли воедино и понять главное, кому выгодно. Но выходило что выгодно всем, с кем отец имел совместные дела. Кусок пирога - папина фирма - был приличным, многим хотелось заполучить его даром. Вопрос кто мог, тоже упирался в развилку из множества дорог и так ничего не придумав, подошла к окну, которое выходило как раз на ворота. Джип так и стоял на месте, и к нему присоединилась еще пара машин. Судя по всему, нас решили взять измором. Или они все-таки станут действовать более жестко? Не верилось, что пойдут на штурм. Двадцать первый век на дворе, вокруг куча элитных домов. Пусть поселок только строится, но соседей, влиятельных соседей у нас более чем достаточно. Вот только живут они по принципу моя хата с краю и вряд ли вмешаются, если нас попытаются выдавить из дома силой. Этот ужас никак не укладывался в голове, и даже звонок мамы, которая наконец-то вспомнила обо мне, не отвлек меня от тревожных мыслей. Мама выговорила мне за то, что я ушла с кладбища и не осталась на поминки. Но мне было все равно, что она думает. Пусть остается моей матерью, но она потеряла остатки моего уважения, когда ломала трагедию "несчастная жена хоронит мужа".
Как же тяжело на душе. Кошки скребут, и тревога все нарастает. Снова этой ночью не усну сама, придется пить снотворное. А пока, чтобы не мучиться бездельем, можно попробовать разобрать бумаги у отца в кабинете. Возможно, удастся хоть в чем-то разобраться.
Через несколько часов, усталая и расстроенная я вернулась к себе в комнату. Разобраться не получилось. Если бы раньше, хоть чуточку, пыталась вникнуть в папины дела, если бы пыталась не только пользоваться деньгами отца, а еще и помогать их зарабатывать, сейчас не была бы в таком безвыходном положении. На глаза снова навернулись слезы от осознания своей бесполезности, никчемности, глупости.
- Папа, папа, - шептала тихо, размазывая слезы по щекам. - Прости меня, пожалуйста. Я была плохой дочерью.
Проплакала весь вечер, временами отходя от горя, временами снова срываясь на безудержные рыдания. Когда чуточку успокоилась, умылась холодной водой и спустилась вниз, спросить дядю Лешу, чем могу помочь.
- Главное слушайся и не высовывай носа из дома без охраны, - сказал он мне и убежал отдавать указания охране.
Мучимая ощущением собственной ненужности решила проверить на месте как идут дела, сидеть дома и плакать уже не было сил. Накинула куртку на плечи, надела черные, в тон траурному платью, туфли и вышла во двор. Подоспела как раз к интересному разговору у ворот. Кто-то просился в гости ко мне, а охранник категорически не пускал, кормя завтраками и советуясь с начальством по рации.
- Дядь Леш, пропустите его. Это Андрей, мой однокурсник, - наклонилась к отставленной руке охранника, в которой была зажата черная коробочка с антенкой.
Ответил он мне не сразу:
- Морда знакомая, ты права, кажется, он был на банкете. Его точно можно впускать?
- Да, можно. Да и что он может сделать?
- Хорошо. Даю добро.
Охранник приоткрыл калитку, чтобы Андрей смог проскользнуть, что тот с успехом и проделал, и тут же захлопнул ее.
- Привет, - хмуро поздоровался однокурсник.
- Привет. Зачем пришел? - даже не пригласила гостя зайти в дом.
- Проведать. Я беспокоюсь за тебя, - парень окинул взглядом двор. - Чаем напоишь?
- Я как-то не расположена сейчас к светским визитам, - глянула на него исподлобья.
- Я ненадолго. Только убежусь что с тобой все в порядке и пойду, - смешался Андрей.
- Хорошо, идем, - повернулась и пошла к дому, не оглядываясь.
Кому надо, тот поймет, что это и есть приглашение, велика честь проверять идет следом или нет. Забежал даже вперед меня, чтобы открыть дверь, джентльмен, так сказать. Недобро глянула на него, сейчас все его действия казались неуместными, как и сам визит.
Провела гостя на кухню, усадила. Стиснув зубы, чтобы не расплакаться, глянула на портрет отца и поставила чайник на плиту. Прислуга, вся, куда-то задевалась. Сбежали с корабля сразу после поминок, наверное. Чувствуют, что недолго нам осталось, хорошо, если и за расчетом появятся. В доме осталась только охрана, и то, благодаря усилиям дяди Леши. Но надолго они тоже не задержатся. Я стряпать толком не умею, а на яичнице много не навоюешь.
- Ты в институт ходить будешь? - нарушил тягостную тишину Андрей. - Декан спрашивал, просил узнать, что там у тебя и что ты решила.
- Да, знаю, надо сходить. Узнать, как академический оформить. Сейчас мне точно не до учебы будет, - села на стул и отвернулась к окну, стараясь не встречаться взглядом с собеседником. - Завтра, наверное, и схожу.
- Заодно и развеешься, - поддакнул Андрей. - Я, это... По делу зашел. Есть серьезный разговор. Выслушаешь?
- Это действительно нужно? - вздохнула и повернулась к нему. - Просто я сейчас не настроена ни на какие разговоры.
- Ты главное выслушай и сразу "нет" не говори, - торопливо произнес он и взял меня за руку. - Я тут подумал, с отцом поговорил. Мы с ним можем помочь справиться с ситуацией, оплатить долги...
- Альтруизм? Не верю, - прошептала расстроено и осторожно высвободила руку из его пальцев.
- Нет, конечно, не все так просто. Но отец партнер твоего..., - закашлялся он, чтобы не продолжать. - И нам выгодно, чтобы фирма спаслась от разорения. Но будет проще, если мы поможем на родственных основаниях. Понимаешь меня?
- Как ты прошел мимо джипов? - нахмурилась, пытаясь понять его мотивы, а так же мне хотелось отвлечь парня от скользкой темы.
- Просто. Прошел и все. Не уходи от разговора, пожалуйста, - помолчал, собираясь с духом. - Выходи за меня замуж.
- Какая доля отойдет тебе по брачному контракту? - тихо спросила вместо ответа.
- Это мы можем обсудить позднее. Я сейчас и не требую от тебя ответа. Подумаешь, решишь. Я ведь все понимаю. Тут такое горе и я с женитьбой. Но мой отец не последняя фигура и реально сможет помочь.
- Я, - голос дрогнул, очередная порция слез просилась наружу. - Я подумаю. Я не могу сейчас это обсуждать.
- Просто учти, что с решением лучше не затягивать. Чем быстрее мы договоримся, тем больше успеет сделать отец.
- Я подумаю. Сейчас я действительно не могу, - снова отвернулась от него к окну, сглатывая ком в горле. - Извини, слишком тяжело пока об этом говорить и думать.
- Да, конечно, я понимаю, - с сочувствием произнес он и поднялся со стула. - Я пойду, а ты мне позвони, как решишь. И если хочешь, завтра я могу отвезти тебя в институт.
- Спасибо, доберусь сама, если вообще выйду из дома. И да, я позвоню.
Чайник закипел, а незваного гостя и след простыл. Не стал он задерживаться в зачумленном доме, атмосфера, видать, не понравилась. Я же сидела, уткнувшись лицом в сложенные на столе руки, и плакала, взахлеб, по-бабьи подвывая.
С дядей Лешей, когда он нашел время выслушать меня, мы обсудили предложение, но он оставил решение на мое предусмотрение. Жить с Андреем, если скажу "да", мне. Да и не нравится мне то, что не захотел новоявленный жених цену называть. Вряд ли от большой любви рвется помочь в безвыходной ситуации. Да и мама что-то давно не звонила, это так странно. Лишь бы и с ней чего бы не произошло. Даже страшно набрать номер, но нужно.
Разговор с матерью ничего не дал. Она все так же стояла на позиции продать все и скорее сделать ноги, впрочем, постепенно я склонялась к тому же. Пусть Андрей и симпатичный малый, и предложение его как нельзя кстати приходится, но не лежит к нему больше душа, не лежит. Да и немало за спасение запросит, уверена в этом.
Снова снотворное и невыносимая тоска, прежде чем выпитые таблетки подействовали. Как же жить дальше?
Утро опять было безрадостным. Дядя Леша мое желание добраться до института не одобрил, ему не нравилось то, что я собиралась выйти из дома. Но решать с учебой что-то нужно было. А то отчисление за прогулы, в связи с сидением дома и нежеланием высовывать нос за его пределы, неминуемо. Поэтому сказав твердо "съезжу и если получится, начну оформлять академический", вышла за двери. И направилась прямиком к машине, в которой ожидал окончания нашего с дядей Лешей спора, шофер. Амбалы, призванные защитить меня от опасностей поместились так: один на переднем сидении, один рядом со мной и еще четверо в другой машине поехали следом за нами.
Доехали быстро, даже не смотря на то, что поднялась не слишком рано, из-за снотворного встать вовремя было не просто. Скорее были шансы приехать очень поздно, но все-таки у дверей института топталась я в то время, когда первая пара только-только началась.
Дела в деканате заняли немного времени, все, что нужно было сделать, для начала объяснить ситуацию, точнее сослаться на болезнь и узнать как и что делать, чтобы оформить нужные документы. Конвертик для декана мне вручил дядя Леша, хоть я и отнекивалась, и отказывалась. Дрожащей рукой подсунула его под папку, которая лежала у декана на столе. Тот сделал вид, что ничего не заметил, но глядеть на меня стал намного приветливей, чем вначале разговора, ограничившегося "здравствуйте" и "как у вас дела, девушка?".
Как оказалось, дело с академ отпуском осложнялось тем, что я всего лишь студентка первого курса, еще не успевшая толком отучиться. Поэтому так просто все не решится, если возьму академ более чем на четыре месяца, все-таки могут отчислить. Придется добиваться индивидуального подхода, либо ходить в институт. Вышла от декана нагруженная информацией. Он готов был пойти мне навстречу в любом случае, какое бы решение я ни приняла, но стоило понимать, что в таком случае академический отпуск обойдется мне недешево.
Задумавшись, не глядя под ноги, добрела до выхода из института и замерла растерянно на крыльце, куда-то подевалась вся охрана. Так хорошо слились с окружающей средой, что я их не вижу? Странно как-то.
Неуверенно спустилась по лестнице, не переставая вертеть головой в поисках своей свиты. Вздохнула с облегчением, когда, дойдя до угла здания, обнаружила за поворотом знакомую машину. И зачем они так далеко отъехали? Открыла дверь, удивившись тому, что никто не вышел мне навстречу, и застыла с открытым ртом на месте, крик застрял в горле. Меня обхватили сзади и зажали ладонью рот. Попыталась вырваться, но противник был намного сильнее меня. Рядом взвизгнули тормоза и сопротивляющуюся меня втолкнули в автомобиль.
"Машина, где-то должна быть вторая машина с охраной, раз ее нет рядом, значит, успели уехать и выжить" - крутилась в голове мысль. Сейчас меня спасать было некому, ни Германа, ни охраны нет. А значит пришел конец и если мои похитители захотят убить меня, трупы моих охранников говорят о серьезности намерений, ничто им не помешает. Прятать свои лица похитители не стали, так же и не стали применять никаких усыпляющих средств. И стоит подумать, хорошо ли это, или плохо. Потому что есть подозрение, что в живых меня в таком случае оставлять не собираются. Напряженная я ехала и смотрела вперед, чувствуя себя кроликом, попавшим в ловушку. Мужчины, сидевшие по бокам, молчали. В отличие от детективных и женских романов, никто не собирался злорадствовать, потрясать передо мной своим гениальным злодеянием или раскрывать все планы. Оставалась одна надежда, что убивать все-таки не станут и выкрали для каких-то других целей.
Уже ученная горьким опытом, как-никак не впервой крадут, тоже сидела молча и ждала решения своей участи. Вдруг все-таки расскажут к чему готовиться.
Везли меня за город, в лес. Чем дальше мы ехали и молчали, тем сильнее начинала бояться. Мне не нравились мрачные лица моих сопровождающих, мне не нравилось то, что чувствовала опасность, исходящую от них. Подбородок и руки мелко дрожали, только слезы не спешили показываться на глазах. Видать выплакала за вчера весь запас.
Машина остановилась в негустом лесочке, меня вытолкали из автомобиля. Маленький, плюгавенький человечек, сидевший на переднем сидении, достал пистолет и направил его на меня:
- Иди, сука, - повел дулом, показывая куда надо направляться.
Шофер и один из мужиков остались в машине. Тот, который сидел справа от меня, светловолосый мужчина в черной куртке и отвислых джинсах и плюгавый повели меня куда-то дальше, в чащу. Туда где нас никто не мог увидеть.
Шли мы долго. Плюгавый держал меня за локоток, чтобы не попыталась сбежать, и подталкивал в бок дулом пистолета. Светловолосый шел молча, дублирующим элементом, на тот случай если все-таки вырвусь. Когда мои сопровождающие решили, что удалились от дороги достаточно, мы остановились.
Меня развернули лицом к мужикам и плюгавый сделал несколько шагов назад. Вскинул руку с пистолетом и прицелился. Не могла поверить, что сейчас, так нелепо оборвется моя жизнь. Ведь могла кричать, вырываться, пока мы шли сюда. А я как-то надеялась, что это все-таки неправда и очередное похищение закончится так же как и остальные - вернусь в город, практически не пострадав. Но реальность оказалась более жесткой, и никто не собирался меня жалеть.
- За что? - вырвалось помимо воли.
- Стой, сука, где стоишь! - нервно отреагировал на мое движение рукой плюгавый.
- Мы что, даже не развлечемся с ней? - задал вопрос светловолосый.
- Приказ был грохнуть, - отозвался плюгавый, но пистолет опустил. - Тебе что, очень невтерпеж яйцами позвенеть?
- Да я так спросил, - пожал плечами светловолосый. - Ей уже все равно, а нам кайф. Она из тех коров, которые ни мычат, ни телятся. Грохнем, даже не пискнет. Трахнем даже не заметит.
Мир поплыл перед глазами, но сейчас не время было падать в обморок.
- Придурок, - отозвался плюгавый. - А если кто узнает?
- Так я ж с гандоном, никто и не заметит, что что-то было.
- Из-за тебя нам обоим яйца поотрывают, - зло огрызнулся плюгавый, но, подумав, смилостивился над напарником. - Лады, только быстро, понял?! Справишься сам?
- Пошли, сука, - дернул меня за руку светловолосый и повел в кусты.
Попыталась вырваться, столбняк от обуявшего меня ужаса постепенно стал проходить, но не удалось, держал мужик меня крепко.
- Пожалуйста, не надо, - попыталась воздействовать на его совесть.
- Молчи, шлюха! - рявкнул он на меня и по примеру плюгавого ткнул пушкой в бок. - Иначе хуже будет.
Когда мы немного удалились от плюгавого, мужик обхватил меня за талию рукой в которой был пистолет, притянул к себе, а второй рукой принялся мять мою грудь.
- Не надо, - снова попыталась дернуться, мужчина причинял боль своими грубыми действиями.
- Молчи, сказал! - отодвинулся и наотмашь ударил меня по лицу.
В глазах потемнело, что-то похожее на ярость и ненависть проснулось в душе. Хотелось кричать, царапаться, кусаться, только не допустить того, что собирался проделать со мной мужик. Но, ни звука не вырвалось из сомкнутых губ, не могла выдавить из себя даже рыдания. Отбивалась от насильника молча, пихаясь, кусаясь, толкая его в грудь. В какой-то момент натолкнулась рукой на что-то холодное и тяжелое, бессознательно ухватилась за это что-то и потянула на себя. Мужчина, занятый моим укрощением, не сразу заметил, что оружие перекочевало ко мне.
- Отдай, - потянулся ко мне, собираясь отобрать ствол.
Но, не задумываясь над тем, что делаю, нажала на курок, оружие было снято с предохранителя, раз выстрел раздался. Инстинкт самосохранения толкнул меня бросить пистолет и рвануть подальше от места происшествия. Пока ноги несут, и пока не очухался плюгавый, есть шанс выжить, а остальное можно будет обдумать потом.

Перемещение на границу с адом было практически мгновенным, но Герман и глазом не моргнул - был осведомлен о возможностях тех, кто пришел за ним. Его больше интересовало, как и какими словами оправдать нарушение границы, тем более что на обдумывание осталось очень мало времени. В аду суд скор. Кроме этого его волновало то, что будет с Лерой. Девушку он больше не чувствовал и не знал что сейчас с ней происходит. Ведь он втравил ее в свою авантюру и нес ответственность за возможные последствия, о чем раньше как-то не задумывался. Он, впрочем, как оказалось, вообще мало, что смог предусмотреть.
Через пост погранконтроля его почему-то повели так. Была какая-то странность в том, что не переместились сразу через границу в ад, а пошли пешком. Поэтому мужчина отвлекся от тревог и размышлений и постарался собраться с мыслями.
У самой заставы конвой остановился, пришлось и Герману сделать то же, чтобы не уткнуться носом в спину впереди идущего пограничника. Их встречали несколько высокопоставленных демонов - выдавала красная вышивка на рукавах черных хламид - стояли у заставы и ласково улыбались пришедшим.
- Мы так рады видеть вас, наш дорогой гость, - почти проворковал демон, возглавлявший делегацию. - Мы успели по вам соскучиться. Пройдемте? - указал рукой на заставу, приглашая сделать несколько шагов к ней.
- Я не понимаю, - Герман решил пока не торопиться и остался на месте. - Чему именно вы рады?
- Ну как же нам не радоваться! - один из демонов воздел руки к черному, без звезд, небу. - Вы вернулись к нам, разве это такой маленький повод для радости?
- Давайте сразу перейдем к суду, раз все судьи в сборе, - фыркнул Герман, настороженно наблюдая за демонами, которые стали переглядываться друг с другом.
- Пройдемте, - снова радушно улыбнулся один из демонов.
- Конечно, - Герман что-то начал подозревать, качнулся, сделал шаг, а потом передумал и вернулся обратно. - Когда объясните что происходит.
Демоны застыли неподвижными марионетками, из этих фигур словно исчезла вся жизнь, их глаза закрылись, и мужчины в черных хламидах попадали на землю, которая тоже видоизменилась. Если ранее она была покрыта пожухлой травой, то сейчас сквозь растительность стал пробиваться асфальт.
Знакомый Герману демон шел по тротуару навстречу, приблизился, доверительно подхватил под руку и проговорил:
- Это стоило трудов, вызволить тебя из лап погранконтроля, Арранав. А еще я могу помочь тебе в поисках или в мести.
- Меня не устраивает цена, - напряженно ответил Герман, тому, что видел не доверял, более искусных Мастеров Иллюзий чем демоны еще стоило поискать.
Все что находилось вокруг, город, люди, транспорт могло оказаться очередным наваждением. Демоны работали напрямую с сознанием и памятью живых людей, а так же душ и ареальность была зачастую и осязаемой, и обонять ее можно было. Но вот верить тому, что видишь, как раз не стоило. Даже если потрогать, даже если попробовать откусить кусочек от вкусной булки, лежащей на витрине кондитерского магазина, ощущения будут столь настоящими, что поверишь не осторожности и знаниям, а обману.
- Ну, зачем же ты так. Мы же можем по-дружески, по-свойски все решить. Я же не предлагаю тебе вечную кабалу по облизыванию горячих сковородок. Ты войдешь в элиту, станешь одним из нас. Что тебя не устраивает? Чем тебя так влечет этот мир?
- Своей реальностью. Что ты захочешь за то, что забрал с границы? - осторожно поинтересовался Герман.
- Да ничего. Это, считай, была дружеская услуга. Вот только привязку придется искать заново, и погранконтроль тебя быстро найдет, тем более, зная где искать, - с искренним участием произнес демон.
Герман не стал спрашивать, что демон имеет в виду. Мужчина сам прекрасно понимал, что дорога к Лере ему теперь заказана, это, конечно, если арест действительно был правдой, потому как тоже мог оказаться обманом. Демон, ведущий игру, не станет гнушаться любыми средствами.
А раз не станет гнушаться, лучше убрать Леру с линии огня, достаточно неприятностей по его вине с ней происходило. Что-то не так, в любом случае, с тем, как была снята привязка и с тем, как легко демон справился с пограничниками и не только с ними. Не было ли все это иллюзией? Все могло быть, логику демона Герман вряд ли поймет и уж конечно не сможет разгадать многоходовую интригу, задуманную им. Да и иллюзии такого уровня, которые подвластны настоящему демону, получеловеку не раскусить. Остается только быть осторожным и внимательным, чтобы вывернуться из расставленных сетей.
- Я подумаю над твоим предложением, - ответил Герман демону, который ласково улыбнулся в ответ:
- Конечно. Ты еще поймешь, что предлагаемые мной перспективы это большая удача для тебя. Пока же попрощаюсь с тобой, у меня есть дела. Удачи не желаю, она пригодится мне самому.
Демон испарился, а Герман продолжил прогулку по улице, пытаясь понять, находится ли он в ареальности или на Земле.
От решения этой загадки зависела и линия поведения. Если ареальность, можно не напрягаться и гулять дальше, если Земля, то стоило действовать и в первую очередь проверить как там дела у Линтенгейла младшего, его участие в планах играло важную роль. Потом следовало найти того, чьи чувства, незамутненные и яркие были способны послужить якорем для Германа. И опять же, если действо у границы было фарсом или иллюзией, тогда можно было бы и рискнуть, и проверить как дела у Леры. Но пока не стоило торопиться с этим, можно было подставить и ее, и себя. Но как же тянуло глянуть хоть одним глазком, убедиться, что все произошедшее никак не отразилось на судьбе девушки и она... Чего греха таить и врать самому себе, хотелось убедиться, что она не забыла его. А если забыла, тоже увидеть это и узнать, и понять, и пережить, как с Беллой.
Казалось бы, можно перелистнуть страницу, забыть о девушке, пожелать ей удачи и счастья, пусть живет сама по себе. А какой-то червячок сомнения, грызущий душу изнутри, не давал покою. Что-то внутри толкало, посмотри, убедись, узнай. И сопротивляться этому было сложно, поэтому Герман мысленно принялся за поиск своих дальних родственничков, ему необходимо было знать, где сейчас и старший, и младший Линтенгейлы. Плюнул на сомнения в реальности окружающего пейзажа, затолкал на задворки сознания желание поискать Леру и занялся делом, потому что, если он на Земле, если не удастся найти якорь, у него осталось очень мало времени на то, чтобы провернуть задуманное, прежде чем его вернут в ад.

В осеннем лесу иногда бывает так особенно светло, тихо, свежо, что можно, казалось бы, гулять вечно и вдыхать прохладный, прозрачный воздух полной грудью. Но мне было не до красот местности, меня гнал вперед страх. Выстрелы и мат, остались позади, а я все не могла остановиться. Ноги сами несли меня дальше и дальше. Все не верилось, что удалось оторваться. Плюгавый слишком расслабился, не ожидал от меня такой подлянки, поэтому не сразу среагировал, давая мне драгоценные секунды форы. Мне невероятно повезло, что удалось, петляя как зайцу, стать невидимой для него за густым кустарником, который очень удачно удалось обогнуть, а потом затеряться в путаном овраге, который столь прихотливо изобиловал обрывами, выступами, кустами и деревьями, что разглядеть меня, убежавшую далеко, было очень сложно. В боку жгло и рука, когда провела по правой стороне тела, чтобы проверить источник ноющей боли, окрасилась в красный цвет. То ли ободрала бок обо что-нибудь, то ли все-таки попал в меня, гад плюгавый. Но думать было некогда, испуг гнал вперед и я спешила убраться как можно дальше от преследователей, понимая, что искать, скорее всего будут, а значит времени на отдых нет.
Не скоро остановилась передохнуть. Кружилась голова, и мир перед глазами стал расплываться - сил бежать дальше не осталось. Зато в голову стали лезть мысли, которым там ранее не находилось места. К примеру, о том, что вероятно недавно убила человека. Или о том, что возвращаться домой опасно. Или же о том, что не знаю куда идти, чтобы не попасть в лапы бандитам. К дороге? Шум машин отсюда неплохо слышен, значит трасса рядом, но вот там меня будут искать в первую очередь. Впрочем, как и в ближайших поселках. Известно, что у страха глаза велики, но я не знала реальных возможностей тех, кто меня похитил, а значит, стоило перестраховаться. Но в таком случае куда идти?
Боль в боку, после того как остановилась, стала более ощутимой. Ноги дрожали от нагрузки и, казалось, не смогу сделать больше ни шагу. Я задыхалась от быстрого бега. Но и долго оставаться на одном месте страшно. Кто знает, как быстро меня найдут? Светлая идея позвонить дяде Леше неосуществима. Сумка осталась, кажется, в автомобиле у моих похитителей. Расстегнула куртку и задрала майку, чтобы проверить насколько сильно повреждение. Крови много, но рана не выглядит глубокой. Видать, все-таки задело по касательной. Достала дрожащей рукой носовой платок из кармана джинс, приложила к окровавленному боку, но следовало чем-нибудь самодельный тампон закрепить. Ремень, который пыталась приспособить под это дело, не держался, сползал постоянно - не подходил для использования в качестве повязки. Пришлось оторвать низ у майки, предварительно сняв ее, получив на выходе неровный край у данной детали туалета. Одно радовало, майка достаточно длинна, есть куда укорачивать. Кое-как перевязала рану, надела модернизированную майку обратно и побрела все-таки к дороге. Никто не мешал мне держаться поблизости к ней, при этом не голосовать и не высовывать носа из кустов, так чтобы в случае чего иметь возможность скрыться в лесу.
Удачно я бежала, когда не разбирала дороги, если бы выбрала обратное направление, было бы больше шансов заблудиться, а так, судя по шуму шоссе, хоть к какому-нибудь городу или заправке выйду. Там можно будет позвонить, не все же таксофоны упразднили. Либо попросить у кого мобилу, может кто сердобольный и разрешит сделать звонок. Двести рублей в кармане завалялись, более крупная наличность осталась в сумке. На такси не хватит, зато должно хватить на позвонить. Да и голосовать на дороге пока опасно, лучше остановиться на варианте с телефоном. Или все-таки поискать попутку? Мучимая сомнениями, незаметно добрела до проезжей части и чуть неосмотрительно не вышла на дорожное полотно. Хорошо успела вовремя спохватиться и нырнуть обратно в кусты. И, как оказалось, совершила маневр в нужный момент.
Машина, похожая на ту, в которой меня привезли в этот лес, остановилась у обочины в метрах пятидесяти от того места, где я пряталась. Сразу как услышала визг тормозов, устроилась в самых густых кустах, которые попались на глаза, и затаилась как мышка, молясь Богу, чтобы меня не заметили. Знакомые голоса, которые, если выживу, теперь будут сниться мне в кошмарных снах, подсказали, что спряталась вовремя. Как же неудачно вышла к дороге. Лучше бы вообще близко к ней не подходила. Но жалеть поздно.
Шаги слышались все ближе и ближе, а я дрожала сильнее и сильнее. Очень хотелось сорваться с места испуганным зайцем и бежать, куда глаза глядят. Волевым усилием удержала себя на месте, очень надеясь, что меня не заметят. Мужик в обвисших джинсах - жаль, остался жив, урод - остановился неподалеку от моего убежища. Но с другой стороны, камень с души - все-таки на моей совести нет отнятой человеческой жизни. Журчание жидкости казалось бесконечным, но радовало, что вышел этот урод из машины, чтобы отлить, а не из-за того, что меня заметил.
- Вот сука, - сказал плюгавый, его сквозь кусты не разглядела, но ох как хорошо помню гнусавое звучание его голоса. - Куда она могла смыться? И где теперь искать эту тварь? Ты все? - обратился он к вислоштанному.
- Сучка, - матюкнулся светловолосый. - Поймаю, поимею эту пи...у.
- Домой мы тебя закинуть не сможем, - с сожалением сказал плюгавый. - Сам понимаешь, нужно землю рыть, но эту блядь найти и не только найти, но и наказать. Так что, извини.
Звук выстрела заставил меня вздрогнуть, рефлекторно зажала рот рукой, чтобы не крикнуть.
- Жалко она тебя сразу не пришила, - сказал с сожалением плюгавый и зашуршал травой. - Было бы намного проще.
Возня продолжалась какое-то время, потом наступила тишина. Но я дрожала как осиновый лист и не решалась высунуть нос из убежища.
- Так-то лучше, - подал голос плюгавый, что говорило о том, что он еще не ушел. - Идиотское приказание.
Шуршание листвы под ногами и снова тихо. Что же там происходит? Червячок беспокойства заставлял меня выглянуть и проверить. Боязнь же что обнаружат, держала на месте как привязанную. Почти решилась выбраться из убежища, когда снова услышала шаги. Нырнула обратно в кусты и затаилась. Громкий звонок мобильника и я чуть не выпрыгнула из своей норы на божий свет, так неожиданно прозвучала мелодия и так натянуты были мои нервы.
- Да, да. Сделал, как сказано. Ментам еще не звонил. Уедем, позвоню. Да, пушку оставил. Все будет лучшим образом, - плюгавый перед кем-то отчитывался, но его собеседника слышать не могла.
А жаль, в некоторых телефонах громкость бывает так настроена, что рядом стоящий человек может слышать все подробности. Здесь же ничего не разберешь, кроме слов исполнителя, а я много бы отдала, чтобы знать, кто заказчик, потому что сразу бы стало понятно, кто заказал не только меня, но и отца. Думаю, это один и тот же человек или группа людей. И что-то наводит меня на подозрение, что завещание где-то все-таки имеется и вполне возможно, что основной наследницей, в связи с изменой матери, названа я. Если уж решились на крайние меры, значит, где-то там собака порылась.
Плюгавый завершил короткий разговор, выматерился, сказал:
- Прощай, Витек, - и, судя по шагам, удалился.
Сидела в засаде и колебалась. Голова, от слабости и до сих пор не прошедшего после выстрела шока, соображала плохо, а решать что-то надо было. Либо выходить и делать ноги, либо еще переждать. Но настораживали слова о ментах, что-то в этом было не так, и это 'не так' навевало определенные подозрения. Поэтому поколебавшись еще чуток, осторожно выглянула из кустов и окинула взглядом окрестности. Убедившись, что постепенно возвращаются привычные звуки леса, которые были потревожены присутствием людей, решилась выйти и разобраться в обстановке, которая меня напрягала. Собираясь при малейшем намеке на опасность прыгнуть обратно в кусты, от которых решила пока далеко не отходить, вытянула шею, осматривая место происшествия.
Морально была готова к тому, что увижу, но все равно удалось с трудом удержаться от крика, когда рассмотрела тело вислоштанного на пожухлой траве. Крови было не очень много, возможно она впиталась в сухую землю, поэтому сгустки ее были заметны только на желтой листве и травинках. Но и этого хватило, чтобы меня замутило и появилось желание снова навестить кусты, только уже по-другому вопросу. Но воспоминание о разговоре и ментах меня подгоняло. Нельзя было задерживаться здесь ни на минуту. Вряд ли доблестные стражи порядка станут прислушиваться к моим оправданиям, если застанут прохлаждающейся возле трупа.
Справилась с дурнотой, сделала шаг, чтобы уйти и какое-то смутное чувство заставило меня обернуться. Было что-то неправильное и стоило выяснить что. Подошла к трупу поближе, прижимая руку ко рту и стараясь таким образом удержаться от рвотных позывов. Было жутковато так близко находиться к мертвому телу, но это того стоило. Заметила в листве, неподалеку от трупа пистолет и тут же рой мыслей закружился в голове. Зуб даю, это то самое оружие, которое побывало у меня в руках. Сразу же появилось желание забрать пушку с собой, чтобы потом утопить в какой-нибудь речке. Следующей мелькнула мысль о том, чтобы вытереть пистолет, убрав с него свои отпечатки. Но носовой платок послужил средством перевязки, а на майке есть следы крови. Больше ничего подходящего для протирания, кроме нее, у меня нет. Не факт, правда, что какие-нибудь следы от майки останутся на оружии, а я и понятия не имею как далеко нынче шагнула криминалистика. Но другого выхода, кроме как вытереть оружие, не вижу.
До речки нести опасно и по пути не обязательно может попасться что-нибудь глубже лужи. В кармане будет заметно, а сумки нет. В руках нести вообще глупо, первый же попавшийся грибник, а по закону пакости такой найдется не смотря на то, что день давно уже в разгаре, донесет на странную окровавленную девушку, шарахающуюся с оружием в руках по лесу. Заткнуть за пояс штанов? А будет ли держаться? Экспериментировать не стала. Cнова стянула с себя многострадальную майку с длинным рукавом, оторвала оный. Надела майку обратно, надела куртку и приступила к процессу уничтожения улик. Аккуратно, через рукав взяла пистолет и обтерла свободным кончиком тряпки. Особо "напирала" на курок и на рукоятку, но и дуло не забыла. Все, можно и уходить. Нагнулась, положила пистолет на траву, и застыла в этой позе буквой "зю" и было от чего застыть.
Так и не разогнувшись, попой кверху, передвинулась на пару шагов подальше от трупа. Синенький переплет, золотое тиснение, чем-то эта маленькая штучка напоминает одну вещицу, которая лежала в моей сумке. Что в опавшей листве делает студенческий билет? Сделала еще пару шагов, подняла книжицу, раскрыла, так и думала, на фото была я. На душе стало еще неуютней, чем было, хотя, казалось бы, куда больше. Интересно, плюгавый на месте преступления только пистолет с моими отпечатками и мой студенческий билет оставил, или в траве еще какие-то сюрпризы скрываются? Теперь мне стали понятные его слова про ментов. Комбинация проста как пять пальцев и дольше мне возле трупа оставаться опасно. Лишь бы больше ничего, как бы случайно мной оброненного, не нашли менты, когда прибудут.
Оглядываясь, в надежде нашарить взглядом еще какую-нибудь улику до того, как уйду, как можно быстрее - рана все-таки беспокоила - пошла прочь от места преступления. Чем дальше я буду к тому моменту, как на месте преступления появятся правоохранительные органы, тем лучше для меня.

Господин Антонов листал книгу. Какую по счету, он уже не сказал бы. Слишком много их было за последние дни. Информация, ему нужна была информация. Но когда не знаешь где искать, ее добыча становится делом хлопотным, сложным. Вот и Морису пришлось перелопатить огромное количество книг, прежде чем он нашел то, что искал. С одной стороны Фрэнк, наверняка, знал то, что искал Линтенгейл, но с другой стороны, Антонову друг совсем сейчас не был нужен в ясном уме и твердой памяти. Морис жалел только об одном, что не догадался сразу спросить у Фрэнка чем страшны Мастера Иллюзий и как тесно они связаны с адом. Увы, господин Антонов этой информацией не располагал, в отличие от более опытного друга.
Сейчас он листал очередной том, в надежде, что те скудные знания, которые удалось почерпнуть из собрата этой книги, можно будет расширить. Ад и Мастер Иллюзий. Неужели Дэн смог вернуться? В это не верилось. Как простачок племянник смог стать демоном, а не просто умереть в аду? Как он обрел силу, если ее не было у него в тот момент, когда Линтенгейл переправлял его в ад?
Много лет назад казалось, что это идеальное решение, выход из создавшейся ситуации. Одним выстрелом, да двух зайцев, а то и целый выводок. Убрать мешавшегося под ногами наследника состояния, обладателя недюжинного дара, избавить Беллу от ненужного ей чувства, освободить дорогу своему сыну. Да Линтенгейл продумал все и, не подозревая, какими проблемами обернется это в будущем. И уж меньше всего он ожидал, что Дэн вернется. Нет, скорее всего, это все-таки не он. Не может обычный человек, не будучи мертвым, выжить в аду. Не может. А если же вдруг выжил? Тогда удивительно, почему все демоны ада сейчас не вьются вокруг, выпытывая подробности обряда, проведенного когда-то Морисом.
А может быть вся чертовщина последних дней и есть то самое верчение демонов вокруг? Сводят в могилу, в ад, чтобы иметь возможность допросить его без помех? Только почему целых семьдесят лет никто не беспокоил провинившегося Мастера Жизни? А может быть... У старика перехватило дыхание и закололо в левом боку. Возможно, что постепенный уход силы, это то самое вмешательство ада, незаметное, приближающее день смерти Мориса, обманувшего костлявую старуху.
Гадать же было бесполезно. Лучше было попытаться отыскать надоедливого создателя проблем для господина Антонова и попробовать перехитрить. А еще лучше убрать, уже навсегда. Терять все равно нечего. Запрет на не причинение вреда людям, давно уже нарушен и наказание хлебать приходится полной ложкой. И прежде чем уйти на тот свет, а судя по последним событиям, Морис стоял одной ногой в могиле, можно будет и пошуметь, да и прихватить кого-нибудь особо несимпатичного с собой.
Линтенгейл устало захлопнул том и посмотрел сосредоточенным взглядом в угол комнаты, которая все эти дни была его убежищем. Из больницы старик сбежал сразу после того, как госпитализировали Фрэнка, и стало понятно, что тот из комы выйдет не скоро, если вообще выйдет. Но в интересах Мориса было как раз то, чтобы Фрэнк протянул как можно дольше, потому что, после его смерти, вероятность того, что ад начнет топтаться на пороге с вопросами, возрастала.
Сведений о том, как найти демона, Морис не обнаружил. Но, можно было попробовать поискать по остаточным следам применения магии, для этого нужно было съездить на яхту, а так же на то место, где примерещилось чудище. Так же жизненно необходимо было знать, как бороться с иллюзиями, насылаемыми демоном, но про это в книгах тоже был молчок. Не верить своим глазам, возможно, это поможет. Заклинаний развеивающих иллюзии Линтенгейл не знал.

Пресловутый дядя Леша нарезал круги по комнате, ожидая новостей от своих бойцов, посланных на поиски Леры. К сожалению, о том, что девушка пропала, начальник службы безопасности узнал поздно и готов был растерзать подчиненных за то, что понадеялись на вторую машину и отъехали перекусить. Поели, сволочи, теперь их сослуживцы нескоро проснутся, что за газ, которым привели охрану в негодность, еще придется выяснять. А пока горе охранники находились в больнице, все-таки последствия отравления паралитическим газом могли быть непредсказуемыми. Те же, кто уехал позавтракать - в глубине души Алексей вынужден был признать, что на одних бутербродах долго воинственный дух не поддержишь - схлопотали по морде, лично от начальства - испробовали горячий нрав дяди Леши на себе - и теперь пришибленные, но злые, слонялись по двору, готовые пасть порвать любому, кто к ним сунется.
Одна надежда была на жучок в мобильнике, который должен был привести ищущих прямиком к пропаже. Но пока, пока никаких ново... Зазвонил мобильный, и начальник СБ торопливо нажал на кнопку, страшась и одновременно надеясь, услышать новости отличные от тех, которые были с час назад.
- Мы нашли сумку с мобильником и тех придурков, которые Леру похитили, Алексей Палыч, - сразу взял быка за рога подчиненный.
- Лера где? - почувствовал неладное дядя Леша.
- Ее с ними нет, - выдавил из себя охранник.
- Стас, где она? - голос начальства стал на пару градусов холодней.
- Мы мальчиков попросили пока вежливо рассказать, где искать. Молчат.
- На хуй вежливость! - рявкнул Алексей Палыч. - Вытащить любыми путями сведения из этих уродов. Чем больше сведений, тем выше награда, учти, Стас. Чем меньше сведений, тем больше проблем.
- Сделаем, - устало отозвался Стас. - К вам клиентов привезти не получится, везем на базу?
- Тут слишком много их дружков околачивается, могут просечь ситуацию, а нам надо, чтобы они и не догадывались, что кого-то из них накрыли. Сам понимаешь. Но новостей жду и как можно скорее. Не мне тебя учить, Стас. Сам знаешь, как и где.
Алексей хмуро смотрел на отключившийся телефон и мыслями был далеко в прошлом. Тогда Толян и он были молоды и пути дороги только-только пересеклись. Если бы не Толик, на людях Анатолий Ермолаич, Алексей Палыч сейчас бы мотал срок ни за что. Дядя Леша умел быть благодарным. За годы работы на Толика удалось поднакопить деньжат. Не те капиталы, чтобы развернуть полномасштабную войну, но на несколько боевых операций должно хватить. Да и связи, есть связи, есть знакомые. Так просто смерть друга оставлять Алексей не собирался. Той суке, которая приказала убить Толяна, недолго в живых ходить. Тем более опыт, приобретенный за последние годы, вполне позволял не церемониться с врагами. Алексей Палыч недобро оскалился, если кто-то посчитал, что убрав Толяна, сможет наложить руку на деньги и на бизнес, то он очень просчитался. Отомстить найдется кому.
За судьбу Леры, взбалмошной дочери друга, Алексей переживал сильно. К девчонке, которая выросла у него на глазах, начальник СБ был привязан. Он не раз выговаривал Толяну, что стоило бы поучить девочку жизни, что нельзя ее так огораживать от людей, но друг был непреклонен. Ему не хотелось, чтобы дочь даже подозревала какими могут быть люди. И в ее присутствии все: прислуга, охрана, мать - играли роли добрейших существ, не подвергнутых пороку. Сейчас с сожалением можно было убедиться в своей правоте, Лера не готова принять на себя всю тяжесть последних событий. Она не сможет не только постоять за себя, но и сохранить то, что нажил отец. Девочка слишком наивна и легко верит людям, чтобы суметь выкрутиться самой. Без помощи ей не обойтись, а значит, придется все решения брать на себя. А Лере лучше и не знать в чем заключался бизнес отца и что именно он прикрывал. Придется, как и Толик делать вид, что никаких жестких ситуаций в жизни отца и дяди Леши и не было. Но это все потом, главное найти девочку в целости и сохранности.
Очередной звонок вывел из раздумий.
- Да, Стас. Раскололи? Быстро вы обернулись.
- Кое-кто оказался очень хлипким, даже до базы не успели доехать, как петь начал. Даже погладить толком не удалось, ни вдоль шерсти, ни против.
- Что именно узнали? - сердце прожженного пройдохи пропустило удар.
- Девчонку хотели убрать, но не успели. Один из, хотел развлечься, она вывернулась и прострелила тому ногу. После они получили указания пришить ей мокруху.
- Подробно расскажешь потом. Кто приказал, узнали?
- Божится, что не знает. Мол не видел, только слышал, по мобиле. Но я тут кое-какие справки навел.
- Так кто?
- Домовой и кто-то, кто ему отдавал приказания. Эти парни на Домового работают. Но ты сам знаешь, он мелкая сошка, работает на подхвате и служит ширмой для других людей. Поговаривают, что кукловодом у него один интересный человек работает.
- Можешь не называть имя. У тебя там лишние уши. Я кое-что слышал об этом. Впрочем, это легко просчитывается. Будем готовить подарок друзьям, Стас. Так где Лера?
- Он не знает, - вздохнул Стас. - Божится, что как потеряли ее в лесу, так больше и не видели.
- Дуй сюда. Певчая птичка же пусть покажет, где потеряли девочку и начинайте Лерку искать, - дядя Леша секунду подумал. - Хотя, со встречей переиграем. Незачем кому-либо видеть лишнюю движуху у дома. Встретимся в обычном месте, через полтора часа. И проверь счет, Стас. Тебя ждет сюрприз.
- Спасибо, Алексей Палыч, - все, что сказал Стас и отключился.
- Ну, деваха дает, - довольно крякнул дядя Леша, недоверчиво улыбаясь. - Надо же, все-таки в отца пошла. Ну, теперь-то мы точно ее найдем.
Отдав необходимые распоряжения на время своего отсутствия, он, аккуратно перебравшись через ограду, так чтобы никто посторонний не увидел, пешком, через негустой лесок направился к тайному гаражу, в котором стояло неприметное авто, о котором не знал никто кроме него и Толяна.

Страх быть застуканной на месте преступления - тогда от подставы будет не отвертеться - гнал меня дальше и дальше. На дорогу боялась выйти, лучше это сделать подальше от того места, где скоро найдут труп. Странную девушку в грязной одежде легко вспомнят, если кто спрашивать будет, так что стоило пока держаться от людей подальше. Шла долго, очень долго, потеряв счет времени, наручные часы не жаловала, а мобильник, по которому узнавала который час, остался в сумке. Когда уже стали опускаться на лес сумерки, рискнула выйти на дорогу и попытаться все-таки поголосовать. Слабость, голод, жажда, все эти составляющие моего самочувствия стали причиной столь рискованного решения. Понимала, что вряд ли дойду до города. Так и сгину в лесу, тем более, пока дачных поселков по дороге не попадалось. С моей физподготовкой и общим состоянием на данный момент, вряд ли прошла действительно большое расстояние. Да и останавливалась часто, чтобы передохнуть.
На удивление попутку поймала быстро и моих жалких, заначенных в кармане стольников хватило на оплату проезда, вопреки всем ожиданиям. Лихой дедок на старых жигулях, довез меня до города и даже не мучил расспросами. Он насвистывал себе что-то под нос и смотрел, не отвлекаясь, на дорогу. А я хоть чуточку отдохнула, скорее уплыла куда-то в мир грез - нездоровилось. Прогулка по лесу в прохладную погоду могла плачевно закончиться для моих бронхов.
Очнулась от дремы, когда дедок решил уточнить, куда именно мне ехать. А действительно, куда? Податься-то некуда. Возле всех возможных убежищ меня могут ждать, если не бандиты, то милиция. Нельзя к себе в квартиру, нельзя в дом к дяде Леше. Единственная возможность позвонить. Но и это страшно. А если засекут звонок?
На фоне последних событий меня обуяла паранойя, и за каждым углом мерещился бандит. Поэтому куда двигаться после того, как меня высадят из машины, просто не знала. В конце концов, решила действовать, надеясь на удачу. Вдруг подфартит. К дяде Леше дедок меня точно не повезет, это надо считай через полгорода махнуть. Да и не хватит уже на оплату проезда. Только на метро осталось. Поэтому попросила высадить у станции метро, которая удачно располагалась неподалеку от моей квартиры. План был таков, сначала осмотреться, потом, если не замечу ничего подозрительного, нырнуть в квартиру - о том, что ключи в сумке, благополучно забыла - переодеться, а потом пытаться дозвониться до дяди Леши. Только он и способен сейчас мне помочь.
Других вариантов не было. К подругам, которых считай и нет, завалиться не смогу. Придется снимать куртку, которая хоть чуточку прикрывает безобразие с раной, а значит, возникнут ненужные вопросы. Значит решено... Хотя. Есть другой вариант. Все-таки позвонить дяде Леше и в ожидании, когда он меня заберет, пошататься по подворотням, стараясь не попадаться людям на глаза. Но снова не ясно, а стоит ли звонить? Может мне сейчас безопасней где-нибудь на вокзале переночевать?
Так и не придя к какому-либо решению, вылезла из автомобиля у станции метро, расплатилась с дедком и порадовалась, что сейчас не так светло и беспорядок в моей одежде меньше заметен. Жигули уехали, а я отошла подальше от многолюдной толпы, стараясь прижимать локоть к пострадавшему боку, чтобы никто не заметил подозрительных пятен на одежде. Что же делать? Как поступить? Чем дальше думала, тем хуже были перспективы.
- Лера? - какой-то парень остановился возле меня, стараясь заглянуть мне в лицо.
Шла, опустив голову, так чтобы никто не мог разглядеть за волосами лицо. Как только меня позвали, тут же ускорила шаг, стараясь отвязаться от парня.
- Лера, ты куда? - молодой человек догнал меня и схватил за левую руку.
Прошипела в ответ что-то злое и попыталась вывернуться, эта зараза умудрилась подойти с той стороны, которая в бою с насильником пострадала больше всего.
- Лер, что случилось? - голос парня был напряжен. - Ты почему убегаешь? Черт, ты вся в крови. А ну пойдем отсюда.
Меня потянули за руку в подворотню, но так просто, без боя сдаваться я не хотела, как и смотреть очередному похитителю в лицо.
- Лер, ты меня не узнаешь? - удивился парень, почувствовал, что я, молча, вырываюсь. - Я помочь хочу!
- Иди ты..., - снова зашипела, теперь от боли, резкие движения привели к тому, что рана заныла сильнее, - в лес, по ягоды. Помощничка бог послал, всю жизнь о таком мечтала. Руку отпусти, больно.
- Нет, пока не отпущу. Ты же сбежишь, а судя по всему, бежать тебе некуда или куда бежать еще не решила. Я прав?
Все-таки подняла взгляд на своего пленителя и офигела. Нет, это же какой погруженной в свои проблемы надо быть, чтобы не признать по голосу старого знакомца.
- Ты? - недобро сверкнула глазами. - И что ты тут делаешь?
- Интересный вопрос, - усмехнулся парень. - Главное логичный и своевременный. Живу тут, неподалеку. Забыла уже?
- Всю жизнь ты, Леха, язвой был, ею и остался. Чего тебе надо? - враждебно смотрела в лицо своей первой, неразделенной любви и злилась, что снова он застукал меня в дурацком положении и непрезентабельном виде.
- Мне почему-то кажется, что у тебя серьезные проблемы. Это так?
Давнишняя моя мечта, что этот темноволосый прекрасный рыцарь когда-нибудь спасет меня от неприятностей, сейчас вроде как сбывалась. Вот только ее ценность уже давно канула в лету. Упрямо молчала, уперев взгляд в блестящую молнию на его куртке.
- Молчание знак согласия, - сказал он, так и не дождавшись ответа. - Идем.
Снова потянул за руку, только теперь за правую и более бережно.
- Куда? - покрепче уперлась ногами в землю, не желая сдвигаться с места.
- Ко мне. Надо же разобраться в чем дело. А здесь мы можем стать объектом ненужного внимания. Или ты хочешь попасть сейчас под объективы камер репортеров из уголовной хроники? Или машину стражей порядка ждешь? Идем, не упрямься.
И я пошла, боясь верить, что действительно кто-то взялся мне помогать и в то же время, ожидая подвоха.
- А родители что скажут? - наконец нашла в себе силы заговорить.
- Ничего, они в отпуске в теплых краях. Любят бархатный сезон, - ответил парень.
Дошли мы быстро, Лешка действительно жил неподалеку, но вот где именно, раньше не знала, так как гордость не позволяла организовывать дежурств под окнами и дверями идеала, поэтому, никогда не уточняла более точно, куда идти караулить. Жил он на пятом этаже многоквартирной высотки, которая затесалась каким-то чудом среди девятиэтажек. В лифте мы молчали, парень о чем-то думал, разглядывая меня, а я не решалась заговорить. Мне не хотелось отвечать на вопросы, но и идти действительно было некуда. Вот и думала, как отвертеться от выдачи информации и в то же время не обидеть парня.
Когда мы зашли в квартиру, уютненькую, кстати, обставленную без претензий, но со вкусом - ничего из совкового прошлого родители Лешки не стали привносить в обстановку, сделав ее современной, но не вычурной - парень снова внимательно посмотрел на меня и сказал:
- Снимай куртку. Будем смотреть, что у тебя там.
- А может не надо? - не хотелось демонстрировать огнестрельную рану, одна надежда на то, что он в них не разбирается.
- Не спорь, - сказал, как отрезал.
И я снова подчинилась. Лешка так решительно поджимал губы и серьезно смотрел на меня, что спорить дальше духу не хватило. Только дрожащим голосом - многочисленные сегодняшние стрессы, наконец, добрались до выхода и просились слезами наружу - спросила:
- Сесть будет на что?
- Извини, - в холодном взгляде голубых глаз можно было уловить искру сочувствия, но только искру. - Забыл об этом. Сейчас, - но не сдвинулся с места.
Откуда-то пришло понимание, что видит перед собой молодой человек в данный момент. Оборванную папенькину дочку, не привыкшую марать руки о настоящее дело. По выражению лица, по презрительному прищуру глаз, можно было прочитать все его мнение обо мне. Неожиданно для себя вспыхнула и отвернулась, в голову пришли воспоминания о том дне, когда он видел похмельную меня в окне. Что еще он должен обо мне думать? Только то, что ввязалась в передрягу из-за какого-нить наркотика, либо от нечего делать. Губы невольно задрожали, на глаза навернулись предательские слезы.
- Я пойду, - потянула ручку двери. - Не буду тебя утруждать.
На мои пальцы легла твердая и теплая ладонь.
- Не уходи. Я взялся помочь, значит, помогу, - голос звучал более мягко, но в лицо парню взглянуть так и не посмела.
Чувствуя себя униженной, растерзанной и несчастной, уже не смогла удержать слез и разрыдалась, выплакивая весь ужас последних дней. Выдернула руку из-под его руки и закусила кожу на ладони, стараясь не выть зверем от того, что мне очень плохо. Парень притянул меня к себе и, не отдавая себе отчета, прильнула к такому сильному, пахнущему свежестью и надежностью человеку. Он просто гладил меня по голове и молчал, давая выплакаться, понимая, что слова сейчас бесполезны. Когда чуточку успокоилась, Леша провел меня в комнату, усадил на стул, опустился передо мной на корточки и спросил:
- Все так серьезно?
Кивнула и произнесла срывающимся голосом:
- Отца убили, - на большее меня не хватило, снова потянуло плакать.
Больше он не сказал ни слова, ушел, видимо на кухню, потому что вскорости вернулся с кружкой, в которой плескалась вода. Заставил через не хочу сделать несколько глотков. Помогло, всхлипывать стала меньше. Отставил бокал и коснулся указательным пальцем куртки:
- Ее надо снять. Посмотреть что там, просто необходимо. А как немного придешь в себя, расскажешь все. Подумаем, что можно будет сделать.
Послушно попыталась стянуть куртку, но руки плохо слушались, все еще чувствовала себя оглушенной и слабой. Да и откуда было силам взяться, если целый день не ела? Да и вчера тоже не особо налегала на еду. И позавчера. От этих мыслей разыгрался аппетит, о чем и сообщила Леше:
- Извини, плохо получается. Я не ела сегодня весь день. Сил нет.
- Давай помогу, - спокойно ответил он и помог разоблачиться. - Еда позже будет. Сначала надо разобраться с раной.
Кинул смурной взгляд на пропитанную кровью майку, голую руку, дизайнерский подход к одежде его, видимо, не радовал и снова вышел из комнаты. Не было в этот раз его чуть дольше, и вернулся он уже с бинтом, перекисью водорода в одной руке и миской с водой в другой. Расположил это все на столике, возле которого стоял мой стул, покачал головой:
- Кофту тоже необходимо снять. Ее надо постирать, а еще лучше сжечь. Но негде.
- Зачем? И что тебе в голову пришло? Это только моя кровь, - попыталась возмутиться, но тут, же пришла в голову здравая мысль, что это не факт.
Мужика-то я ранила, и стоял он ко мне близко. Конечно, на майку могло и не попасть, а вот на куртку или джинсы. Да и в листве шарила в поисках улик, тоже могла испачкаться.
- Тогда и куртку туда же нужно, - тихо сказала и стала задирать одежку.
- Надеюсь, этого хватит, - кивнул на столик. - Если что-то серьезней, придется обратиться к врачу.
Снова присел на корточки передо мной, дождался, когда выпутаюсь из единственного рукава майки, потом потянул за узел сбившейся импровизированной повязки. Аккуратно потянул, чтобы ничего не повредить. Но платок, в том месте, где соприкасался с раной, не захотел так просто отставать, присох. Тогда Лешка, окинув задумчивым взглядом принесенные 'медикаменты', снова поднялся с места и, сказав: 'Извини, сейчас' удалился. Пришел он в этот раз уже с упаковкой ватных дисков и огромным куском ваты в руках.
Намочил вату, не сильно отжимая, и стал смачивать повязку, потихоньку оттягивая ее рукой вверх. Было больно, но я терпеливо молчала и кусала губы. Что эта боль по сравнению с ощущением, что весь мир рухнул, и больше в нем нет места для меня? Процесс получился длительный и неприятный. От того, что повязку пришлось отодрать, рана снова начала сочиться кровью. Сосредоточенно, меняя ватные диски, Леша принялся оттирать присохшую к коже кровь. После того как завершил с этим процессом приступил к обработке самой раны, уже больше не поминая то, что необходимо будет обратиться к врачу. Не так все ужасно, раз сам справляется. После того как завершил с перевязкой, сказал:
- Сейчас найду для тебя футболку или рубашку. Пока же умойся. Расческой можешь воспользоваться моей. Идем, покажу.
Парень довел меня до ванны, показал полотенце, расческу и оставил меня одну, чтобы могла привести себя в порядок. Долго умывалась холодной водой, после взялась за смывание того, что молодой человек не стал стирать ватными дисками. Сильно ыше уровня раны он не решился подняться, а кровь попала и на бюстгальтер и на грудь. Стук в дверь отвлек меня от осторожного, чтобы вода не намочила свежую повязку, отмывания крови.
Приоткрыла дверь, Лешка, не глядя в мою сторону, протянул рубашку.
- Спасибо, - смутилась, но поблагодарить не забыла.
Поколебавшись немного, сняла запачканное белье, оттерла с кожи всю кровь, которая попала под него, вытерлась и надела рубашку, которая мне была велика. Ничего, закатала рукава, и это стало не так заметно. Теперь можно было и расчесаться, и если не обращать внимания на опухшие красные глаза и нос, да на синяк на скуле, можно даже принять за обычного человека, а не гуманоида с неизвестной планеты. Нервно сглотнула, еще раз пригладила волосы рукой и вышла за дверь. Мне не хотелось ни обижать Лешку, ни отвечать на лишние вопросы. По сути, я не знала своего одноклассника достаточно хорошо. Ведь известна истина, что любовь застит взор, а значит, адекватно оценивать молодого человека раньше я не могла.
Но он опять не стал задавать вопросов, крикнул из кухни, когда услышал мои шаги:
- Я здесь. Дорогу показать?
- Уже дошла, - отозвалась и застыла, наблюдая за тем, как Лешка хлопочет на кухне.
- Садись. Сейчас кормить буду, - кинул беглый взгляд в мою сторону, скупо улыбнулся и вернулся к скворчащей сковороде. - Извини, особых харчей нет, готовка дается мне с трудом, но, надеюсь, яичница тебя устроит.
Осторожно села на табуретку, боясь потревожить затихшую рану, и нервно захихикала.
- Ты что? - удивился парень и обернулся ко мне.
- Нет, ничего. Просто я тоже могу только яичницу готовить. Ну, еще омлет.
Отсмеявшись, в смехе не было ничего веселого, скорее что-то отчаянное и истеричное прорывалось, замолкла, стараясь избегать взглядом того места, где стоял Леша. Как его хлопоты живо напомнили то ли явь, то ли быль, связанные с Германом.
- Я не знаю, куда тут кое-что еще из вещей деть, грязное, - вспомнила о белье, зажатом в кулаке.
- Я твои вещи закинул в стиральную машину, кидай туда же, - кивком головы указал на агрегат. - Сейчас запустим, все будет чистое, никто не подкопается. Проделала все необходимые манипуляции, уточняя у Лешки как правильно выставить режим и на что нажимать, потом снова села на стул и уставилась тупым взглядом на стиральную машину.
- Ешь, - передо мной поставили тарелку с яичницей и куском хлеба, лежащим на краю.
- Аппетита нет, - вид пищи вызывал отвращение, голод куда-то пропал.
Остались только сонливость, усталость и пустота в душе.
- Ешь, - нахмурился, когда увидел, что никак не отреагировала на то, что пододвинул тарелку поближе.
Взял вилку и нож в свои руки, отрезал кусочек, нацепил на вилку и поднес к моему рту:
- Открой ротик. Ну же, - удивленная его действиями, послушалась.
Только когда прожевала первый кусок, поняла что все-таки голодна, забрала вилку и нож у Леши и принялась за еду. После того как доела, мне налили чай и Лешка сел напротив тоже с кружкой, дымящейся паром и произнес:
- Рассказывай. Все рассказывай.
Отвела взгляд в сторону, закусила губу и неохотно, выдавливая из себя слова, стала говорить. Про смерть отца, про похороны, про то, как меня выкрали и хотели убить, про то, что не знаю, как поступить дальше и куда идти. Он слушал меня внимательно, испытующе глядя на меня голубыми глазами, ни разу не перебил, но я чувствовала, что мне сочувствуют и верят. От этого становилось немного легче, ведь удалось разделить тяжкую ношу, отдать какую-то часть собеседнику.
- Звонить опасно и ехать домой опасно. Тебя везде могут ждать. Раз такие дела, оставайся пока у меня. Завтра съезжу к тебе домой, посмотрю, что можно сделать. Если удастся, передам весть твоему дяде Леше. Ему можно доверять? - подумав немного после того, как завершила рассказ, сказал Лешка.
- Можно. Он за папу и за меня любому глотку порвет.
- Ты думала над тем, чтобы найти того, кто заказал твоего отца? - небрежно спросил он и отхлебнул чай.
- Думала. Но я не знаю, с какого краю подойти к этой проблеме. Где искать концы? - тоже сделала глоток горячего напитка.
- Твой дядя Леша, у него же есть связи. Он может знать кто такой Домовой. Не поверю, что никаких слухов о том, кто с ним связан, не ходит.
- Думаешь, стоит начинать оттуда? - устало прислонилась к стене, возле которой стоял мой табурет.
- Попробуй. Чем черт ни шутит, - подумал еще немного и тихо добавил. - А я тебе помогу. Как на это смотришь?
- Спасибо, - вздохнула в ответ. - Но я не хочу втягивать в это еще и тебя. Это очень опасно.
- Прорвемся, - убежденно ответил он и поднялся с табурета. - Давай кружку. Тебе стоит отдохнуть. У тебя был очень тяжелый день. Сейчас перестелю кровать в своей комнате.
- Я на каком-нибудь гостевом диване могу перекантоваться. И потом мне не хочется стеснять тебя.
- Сказано кровать, значит кровать, - не терпящим возражений тоном возвестил он и вышел из кухни.
- Давай помогу, - тоже поднялась и сказала вдогонку.
- Не надо. Отдыхай. Все сам сделаю, - донеслось до меня из комнаты.
Помаявшись немного бездельем, взялась за мытье посуды. Хоть какая-то благодарность приютившему меня однокласснику. К тому моменту как он появился на пороге кухни, успела все помыть и умудрилась не разбить ничего, что удивительно с моими трясущимися как у алкоголика руками.
- Я б все сам сделал. Ладно, пошли, - только и сказал он, когда увидел меня возле мойки. - Уложу тебя баиньки.
Поплелась следом, устала зверски и против сна ничего не имела. Главное чтобы кошмары не снились, с такими-то событиями неудивительно будет. Уже не в состоянии была смотреть по сторонам и при виде постели облегченно вздохнула, потянулась к молнии джинс, но тут же вспомнила о присутствии парня в комнате и решила повременить с раздеванием.
- Знаешь, я так благодарна тебе, за то, что выслушал, за то, что помог, - до меня только дошло, что не помешало бы и спасибо сказать.
- Спокойной ночи и не стоит благодарности, - спокойной ответил Лешка так, будто привык каждый день вытаскивать девушек из передряг. - Завтра еще все обсудим. Можешь спать в этой рубашке, можешь переодеть. Футболка для тебя на стуле.
- Спасибо, - устало ответила, наблюдая за тем, как он исчезает за дверью.
После того как он ушел, сняла джинсы и вспомнила, что не мешало бы хотя бы ноги помыть. Пусть полноценный душ принять я не могу, но какие-то мелочи стоит сделать. Да и про джинсы я забыла, а ведь и на них могла попасть кровь, кроме того они просто грязные, а я в них стулья гостеприимному хозяину пачкала.
- Леш, ты не спишь? - рискнула высунуть нос из его комнаты и вломиться в гостиную, где молодой человек как раз стягивал с себя футболку. - Ой, извини, - пискнула, увидев обнаженный, красивый торс и попыталась сбежать.
- Нет, не сплю. Что случилось? - смотрел он на меня все так же, непроницаемым взглядом.
- Я в душ хочу сходить. Дашь полотенце?
- В душ? - хмыкнул он. - Не очень удачная идея.
- Ну, не рассказывать же мне тебе все интимные подробности.
- Хорошо, полотенце сейчас достану. И зубную щетку дам. Я угадал с твоими пожеланиями?
- Да, спасибо. Неудобно тебя беспокоить, но...
- Ладно, замяли, - он, порывшись в шкафу, выдал мне требуемое.
После водных процедур вернулась в комнату, выделенную мне Лешкой. Попутно успела увидеть в темной гостиной парня, который сидел на диване с ноутом на коленях, увлеченно щелкая клавиатурой. Но заходить не стала, как и вспоминать о том, что стирка уже завершена и следовало бы достать мокрые вещи и посушить, а так же закинуть в машину еще и грязные джинсы.
Уснуть долго не получалось, сон не хотел посещать уставшую меня и привычных в последние дни таблеток снотворного не было под рукой. Ворочалась долго, в конце концов, не выдержала, поднялась, дошла до гостиной, заглянула в приоткрытую дверь. Лешка еще не спал, вот только сейчас он даже не смотрел на ноут, а сидел, откинувшись на спинку дивана, и о чем-то думал. Свет от экрана ноута падал на четко очерченные губы, правильные черты лица, придавая лицу парня какую-то загадочность и взрослость. Не зря он мне нравился раньше. Не зря. Красив паршивец, ничего не скажешь.
- Извини, - кашлянула я. - Знаю, надоела. Но уснуть не получается. Можно я с тобой посижу? Одной мне страшно.
- Бессонница? - серьезно посмотрел на меня Лешка.
- Да, последние дни только благодаря таблеткам сплю, - робко села на стул.
- Не увлекайся этим делом, только хуже будет. Лучше пытаться массажем, успокаивающим чаем, ваннами всякими дело выправить.
- А есть успокаивающий чай? Ванна исключается сразу, сам понимаешь, - чуточку оживилась я.
- Нет, такого чая нет, извини. Хочешь, сделаю массаж?
- Неудобно как-то, - не смела поднять взгляда на парня.
- Не бойся, не укушу, - хмыкнул он и поднялся с дивана. - Ложись. Массаж умею неплохо делать. У отца спина больная, приходится мне иногда отдуваться.
Видя мою нерешительность, он не выдержал и приказным тоном отдал распоряжение:
- Так, ложись, давай, а то передумаю.
Поднялась со стула, сделала несколько шагов к дивану и остановилась. Лешка снова не вытерпел, подтолкнул меня к 'ложу'. Чтобы не выглядеть ломакой, больше не стала сопротивляться и легла.
- Футболку задери! - снова отдал приказание и тут вспомнила о том, что вообще-то одеяние на мне короткое и еле-еле закрывает бедра и что думаю я непонятно чем, если хожу в таком виде перед парнем.
Нашарила рукой одеяло и попыталась натянуть его на ноги, увидев мои мучения Лешка помог прикрыть ноги, а так же задрал на мне футболку. Хорошо, что все-таки не решилась расстаться с трусиками и постирать их, пусть они были и после целого дня носки несвежими. А то сейчас бы оказалась в глупом положении. Еще чего доброго решит, что я так соблазняю его. Все-таки парни мыслят не так как мы, девчонки, и кто знает, как он воспринимает мой приход к нему в комнату.
Затихла испуганной мышью, боясь шевельнуться, испытывая сейчас страх перед Лешкой. Сегодняшние приключения сильно отразились на моем восприятии мужского пола и только шоком можно объяснить то, что с самого начала не стала шарахаться от парня. Сейчас же очень хотелось зарыться в подушку, накрыться одеялом, спрятаться под диваном, только больше не испытывать страха от того, что рядом мужик, пусть и не сорока лет отроду, а только восемнадцати.
Но, то ли я слишком испорчена и мню о себе невесть что, то ли парню действительно было абсолютно все равно, а занялся он именно массажем, пристроившись сверху на моих ногах. Делал массаж он неплохо, прямо чувствовала, как под его руками расслаблялись каменные мышцы и успокаивались истерзанные нервы. Дремота же всерьез взялась за мою сонливость и незаметно для себя я скоро провалилась в сон.

Леша стоял рядом с диваном и думал, как поступить. Либо перенести Лерку в комнату, либо не трогать и никак не мог решиться. Да и правду сказать, нравилось ему вот так стоять и смотреть на спящую девушку. Ее появление в короткой футболке, в комнате, стало испытанием для него. С трудом удалось держать себя в руках. За те несколько месяцев, которые он не видел ее, девушка успела сильно измениться. Стала более женственной и менее надменной, не такой, какой он помнил ее по школе.
Высокомерная богачка раздражала его и своим взглядом свысока на всех ребят, в том числе и на него и своей испорченностью. По крайней мере, ему казалось, что если есть деньги, которые ты можешь тратить, не прилагая никаких усилий для того, чтобы их заработать, то не можешь не испортиться. Вот и в Лерке ему мерещилось целое гнездовище всех тех пороков, которые он ненавидел. Серьезный и развитой не по годам, парень давно научился нести ответственность за свои поступки и в финансовом плане с шестнадцати лет не зависел от родителей. Поэтому ему претила и сама Лера, и ее образ жизни, и ее избалованность.
Даже сейчас он не совсем мог понять, что в его чувствах на данный момент больше, раздражения на глупую девчонку, которая не в состоянии позаботиться о себе самостоятельно или желание ею обладать. Все-таки Лерка превратилась в настоящую красавицу и равнодушно смотреть на ее длинные, стройные ноги совсем не получалось. Но ведь в девушке не только красивые ноги должны привлекать, важны и характер, и ум.
Лешу всегда интересовали независимые девушки, имеющие свое мнение, умеющие думать. А Лерка, Лерка требовала к себе повышенного внимания. С нею необходимо было нянчится, успокаивать. Нет, конечно, доля женственности не помешает любой девчонке, но в случае Леры, все-таки речь шла о переходе женственности в инфантилизм. Вполне возможно, что девушке и удастся повзрослеть, все-таки на долю не всякого человека выпадает ворох таких испытаний, которые за последнее время пришлось перенести ей. Но вот как быстро это произойдет?
Впрочем, Лешку привлекала возможность ввязаться в серьезную авантюру, пусть и в наличие характера у Лерки он и не верил. Почему бы и не попробовать провести собственное расследование? То как умер Леркин отец, не могло ни вызвать вопросов. А Лешка был достаточно любопытен и азартен, чтобы не отказаться найти решение там, где спасуют остальные. По крайней мере, хотелось, чтобы было именно так.
Все-таки перевернул Леру на спину, подхватил ее на руки и перенес на кровать, которая, безусловно, была более удобной, чем диван. Зацепился взглядом за джинсы, свет из коридора косо падал на стул со снятыми девушкой вещами. Забрал вещь, которая могла сыграть плохую шутку, если на нее тоже попала кровь. Отнес на кухню, вытащил Леркины вещи из стиральной машины и забросил туда джинсы. Усмехнулся кружевному белью - что бы сказали родители, увидь они сына сейчас - отнес вещички на балкон и развесил.
Вернулся в гостиную, взял в руки ноут, но рабочее настроение так и не приходило. Да и проект не горел. Время его сделать еще было. Поэтому молодой человек углубился в обдумывание ситуации, он твердо решил вмешаться и помочь. Но решить одно, а понимать, что можешь сделать, это другое. К вопросу стоило подойти серьезно.

Палыч стоял в толпе зевак и думал, что делать дальше. Спокойное лицо Стаса с аккуратненькой маленькой дырочкой в виске отпечаталось в памяти. Кто-то заметал следы, и выглядело это подозрительно. Неужели кроме одного кукловода имелся и другой? Алексей ничего не понимал. Зачем кому-то убирать Стаса? Или это никак не связано с делами самого начальника СБ, а только с делишками Стаса? Хреново, что осмотреть место происшествия внимательней не удастся. Впрочем, не беда, есть человек, который предоставит копии протокола и заключений специалистов.
Алексей Палыч выбрался из толпы зевак, дошел до авто, устроился за рулем и задумался. В своих выводах он был уверен. Виновник, безусловно известен, вот только кое-какие сомнения еще бродили в голове. Мало ли темных лошадок может найтись в этом деле.
Зудящее ощущение, которое возникло после последнего разговора со Стасом, будто что-то он упустил, не давало покоя и чтобы немного унять волнение, машинально набрал номер:
- Паш, как птички? - дядя Леша даже не стал здороваться, со своими особыми подчиненными он не особо церемонился, предпочитая сразу начинать разговор с дела.
- Птички сдохли! - сказал в ответ кто-то незнакомый и в трубке зазвучал отбой.
- Суки! - с чувством выругался Алексей Палыч и с трудом удержался от того, чтобы швырнуть мобилу в лобовое стекло.
Что с особым отрядом по разбору деликатных дел, так он называл состоящих у него на жаловании убийц, предстояло еще выяснить. Но то, что подчиненных вряд ли удастся увидеть живыми, это как пить дать. Пришла пора брать сынка Анатольича за яйца, вряд ли папаша сможет противиться тем условиям, которые можно будет диктовать, если в заложниках будет единственный наследник. Пока же Евгений Кукловодов, кукловод хренов, обыгрывает всех.
Завел машину, резко стартанул с места, какое-то время ехал молча, взбешенный, стиснув зубы, уставившись прищуренными глазами на дорогу. Когда немного отошел от неожиданных новостей, свалившихся на голову, еще раз взял в руки мобильник. Все что нужно было сделать - отослать SMS на определенный номер, чтобы запустить операцию. После этого можно было уничтожить сим-карту, оформленную на абсолютно левого человека, по поддельному паспорту, и залечь на дно, ожидая результатов. Он сам не знал в точности, удастся ли все задуманное, но раз кое-кто оказался хитрее, чем Алексей Палыч думал и начал игру по своим правилам, следовало прибегнуть к плану Б.
Сообщение отослано, теперь необходимо позаботиться о телефоне. Мост над мелкой речушкой пришелся как никогда кстати. Алексей Палыч остановил машину у тротуара, вышел, подошел к парапету, словно любуясь открывающимся видом..., и телефон незаметно выскользнул из пальцев и улетел в воду. Дядя Леша постоял еще немного, сплюнул под ноги и вернулся в автомобиль. Окинул взглядом окрестности, не заинтересовался ли кто его персоной и, успокоенный, нажал на газ. Народ в маздах, тойотах, мерседесах, фордах и прочем транспорте, спешил по своим делам куда-то и ему не было дела до какого-то дядьки, стоящего на тротуаре, пусть и праздные прохожие не часто на мостах с большим автомобильным движением встречаются.
Давно заготовленная квартира в маленьком городке соседней области и затаренные бакалеей шкафы в съемном жилье ждут своего часа и он пробил. Какое-то время придется пожить в отрыве от людей, но к такому развитию событий дядя Леша был готов. Можно будет выезжать в соседние городишки, и пользоваться таксофонами. Это даст небольшую отсрочку, потом придется менять место лежки, но пока..., пока можно раздавать ценные указания. И Лерку можно будет отыскать и спрятать, но все это лучше сейчас делать на расстоянии. И машину придется бросить тоже сейчас. Чем позже менты нападут на след и станут задавать неудобные вопросы о Стасе, о подчиненных, тем лучше. Стоило еще позвонить бойцам в доме, но это все потом, по дороге. С таксофона, на какой-нибудь заправке, тоже можно сделать звонок. Но лучше чтобы в черте города. Меньше возможностей, что засекут направление лежки.

Утром не было ни Германа, ни завтрака в постель. Проснулась с тяжелой головой, чувствуя себя очень вялой и несчастной. Долго пыталась понять, где нахожусь, спросонья это удалось не сразу. Но потом пришли воспоминания в полном объеме, и захотелось завыть волком. Сдержалась, пора вырабатывать в себе выдержку и характер, поднялась, одернула футболку, коротковата, но придется выйти в люди, то бишь к Леше, в таком виде, хотя... На стуле лежали шорты - обрезанные по колено джинсы с бахромой по краю - и ремень. Одежа была велика, но затянула ремень и пусть выглядела нелепо, но можно было не опасаться того, что Лешка воспримет мою одежду как сигнал к действию. Конечно, вчера он не позволил себе ничего такого. Но все равно как-то не по себе. До сих пор дрожь пробирает при воспоминании о козле, который собирался мною попользоваться в лесу. Жалко, что нельзя полноценно вымыться, ощущение его пальцев на руках до сих пор еще живо.
А все-таки Лешка жук. Уснула на диване, а проснулась в кровати. Перетащил, вредина, хоть так, но на своем настоял. Звук льющейся воды на кухне отвлек меня от мыслей о бывшем однокласснике. А точнее натолкнул на другие мысли о нем. Кошеварит что ли? Но прежде чем идти проверять предположения, направилась в ванну, умываться. Отражение в зеркале не порадовало. Синяк расположился некрасивой кляксой на щеке, губы, от удара того урода, были припухшими. Выражение глаз затравленное и вообще не понравилась сама себе, выглядела загнанным в ловушку зверем, который отчаялся найти спасение.
Умылась и после того как тщательно вытерла руки и лицо, решила взглянуть на ранение. Задрала футболку, глянула на повязку и поняла, что сама не решусь ее снять, ведь потом не смогу вернуть все как было. Поэтому лучше будет попросить Лешку глянуть, хоть и не хочется. Стоило еще придумать, как не дать ему вмешаться в мои дела. Не хватало только, чтобы у него возникли проблемы из-за меня. Дошла до кухни, Лешка занимался жаркой омлета и стоял ко мне спиной, но, видать услышал, как я вошла, потому что сказал не оборачиваясь:
- Доброе утро. Как спалось?
- Нормально, - зябко поежилась, его хлопоты у плиты вызвали непрошеные воспоминания к жизни.
- Садись, - мельком глянул на меня и кивнул на стул. - Сейчас будем завтракать.
- У тебя, наверное, много яиц уходит, когда ты живешь один? - задала идиотский вопрос, чтобы нарушить молчание, которое мне казалось тяжелым и гнетущим.
- Что? - немного опешил он, пытаясь въехать в то, что я произнесла. - А, да... Яиц много расходую. И замороженных пельменей и блинов. К моменту, когда возвращаются родители, зверею окончательно и теряю человеческий вид.
- Это как? - его замечание показалось мне забавным.
- А вот так! - рявкнул он и скорчил зверскую рожу. Не выдержала, прыснула, таким смешным он выглядел сейчас.
- Ой, не могу! Ну ты даешь! - подняла вверх кулак с поднятым вверх большим пальцем, после того как отсмеялась. - Класс!
Лешка вернулся к готовке, а я занялась разглядыванием кухни - вчера не в состоянии была рассмотреть все, как следует - и пережевыванием невеселых мыслей.
- Ну что, царевна-несмеяна, завтрак готов, - снова отвлекся он от плиты и улыбнулся одними глазами.
Поднялась с табурета, подошла к разделочному столу и махнула рукой в сторону сушилки для посуды, устроившейся на поверхности из полированного камня:
- Тарелки здесь взять?
- Здесь, - согласился он, с недоверием наблюдая за тем, как беру посуду, вилки, ножи и несу это все на обеденный стол.
Окончательно Лешка отмер, когда аккуратно расставила все это на столе, и услышал мое насмешливое:
- Я, конечно, белоручка, но не до такой же степени!
- Ага, - буркнул он, взял за ручку сковороду, отпилил лопаточкой половину омлета, подошел к столу и разложил порции по тарелкам, упорно избегая смотреть на меня.
Странно, почему он отводит взгляд? Впрочем, какая разница. Моя задача переубедить его не вмешиваться в мои дела, пусть помощь бы и не помешала. Но сначала лучше позавтракать.
Омлет пришлось запихивать в себя силой. Аппетита не было и только понимание того, что плохое самочувствие и слабость мне совсем ни к чему, подталкивало к механическому, без ощущения вкуса, пережевыванию пищи. Пока ели, молчали, я упорно разглядывала окно и цветы, стоящие на подоконнике, Леха упорно смотрел в тарелку, только закипевший чайник отвлек его от рассматривания омлета. Парень ведет себя так, словно провинился в чем-то.
В упор посмотрела на молодого человека, почувствовав мой взгляд, он и сам оторвался от рассматривания стола и тарелки.
- Знаешь, я тут подумал..., - повертел он вилку в руках и отложил в сторону. - Может тебе не стоит пока возвращаться домой?
- Почему? - нахмурилась в ответ, но взора не отвела от голубых глаз.
- Подумай сама. Если твой дядя Леша заберет тебя, то посадит под колпак, и ты носа высунуть из дома не сможешь, а значит и узнать что-нибудь сверх того, что сообщит тебе начальник СБ.
- Допустим, - хмыкнула и снова уставилась на цветы. - И?
- Кроме этого, - начал он горячиться, - подумай сама. У дома бродят какие-то типы, сама говорила, а значит, узнают, что ты вернулась, и снова могут попытаться тебя убрать, - Лешка нервным жестом взъерошил волосы, чувствовалось, что он хорошо обдумал то, что говорил сейчас и собирался отстаивать свою точку зрения.
- Хорошо, но ты понимаешь, что меня все равно будут искать? Раньше или позже, а найдут. Оставаться здесь я не могу...
- Почему? - не дал мне договорить парень.
- Что почему?
- Почему не можешь остаться?
- Причин много. К примеру, потому что не могу до бесконечности сидеть на твоей шее. Пожалуйста, дай договорить, - протянула руку и дотронулась до его пальцев, останавливая его возражения. Лешка явно собирался снова перебить меня. - Кроме того, что не хочу вмешивать тебя, есть и другие причины. Ты, можно сказать, мой сосед, а значит, бандиты шатаются где-то неподалеку. Высуну нос на улицу и, кто знает, чем это закончится.
- Я могу одолжить тебе парик, - выдал дурацкую идею Леха. - Знаю, глупая мысль, - но тут же загорелся другой идеей. - Слушай, ну это же все решаемо. Я ж хотел вот что предложить. У моей бабушки есть домик в деревушке. Конечно удобств там никаких. Воду придется из колодца таскать. Единственно, что газ в баллоне можно купить и плита под это дело имеется. Не уверен, что тебе там понравится. Но это выход. Там можно попытаться переждать проблемы. Скучно, конечно, будет. Правда есть много книг, бабуля знатная книгочейка.
- Все хорошо. Но как-то не совсем понимаю, зачем убегать из города. Дядя Леша сможет меня защитить. И потом, я могу совсем не подставлять тебя. Достаточно позвонить откуда-нибудь с улицы и договориться о том, чтобы меня забрали. Мне не хочется рисковать и твоей жизнью. Ты никаким боком к этой истории не относишься, а может достаться и тебе, - поднялась с табурета, собрала грязную посуду и отнесла в мойку. Приступив к мытью тарелок, продолжила. - А если судьба умереть, то где бы я ни пыталась спрятаться от смерти, уйти от нее все равно не получится.
- Глупости! - резко заметил недовольный парень. - Глупости! Никакого рока не существует. Каждый сам вершит свою судьбу. И если ждать смерти сложа руки, от нее действительно никуда не деться. Как говорят, на Бога надейся, а сам не плошай и это верно. Главное поставить цель и добиваться ее, а отговорки вроде судьбы, это глупость и чушь.
- Я решила, Леш. Не имею права тебя подставлять. Поэтому позвоню дяде Леше, договорюсь обо всем и не буду больше тебе надоедать. Не сердись и не обижайся. Я тебе очень благодарна и буду еще более благодарна, если ты не станешь вмешиваться. Это не твоя война, извини.
- Ну как знаешь. Думай сама, - явно надулся, но знаю, что поступаю правильно.
- Вот и договорились. Правда, еще немного тебя побеспокою. Где можно мои вещи забрать?
- На балконе, - хмуро ответил парень, рассматривая ногти на руках. - А насчет деревни все-таки подумай.
- Спасибо. Я обязательно подумаю, - это сказала, снимая свою одежку с веревки, натянутой на балконе.
- Может все-таки стоит избавиться от вещей? - задал он важный вопрос.
- Как? Сжечь негде, а это самый верный способ. Выбросить на помойку, тоже не дело. Могут найти. Придется носить самой, дабы не скомпрометировать невинных людей.
- Когда хочешь позвонить? - парень говорил сухо и коротко, выражая тоном неодобрение в отношении моих планов.
Но можно сказать ему спасибо за то, что не стал отговаривать.
- А чего тянуть кота за хвост? Оденусь и пойду в бой, - остановилась напротив парня по дороге с балкона в ванну. - Не сердись. Не люблю вешать свои проблемы на посторонних. Привычка такая.
Попыталась улыбкой разрядить натянутую атмосферу, но не получилось. Лешка даже не посмотрел на меня, рывком поднялся с табурета, прошел мимо, словно меня рядом и не было, остановился у двери на балкон и коснулся пальцем листка растения, стоящего на подоконнике, рядом с дверью:
- Я провожу тебя, и это не обсуждается. Пока не сдам с рук на руки в целости и сохранности, не успокоюсь.
- Леш..., - хотела возразить, но передумала, парень стоял в напряженной позе и все говорило о том, что в этом вопросе он не уступит ни сантиметра. - Хорошо, договорились.
Джинсы были еще влажными, но это меня не остановило в стремлении поскорее слезть с шеи гостеприимного одноклассника. Натянула чистую одежду, поеживаясь от прикосновения влажной ткани к телу, но упрямство закусило удила, поэтому понадеялась, что вещи на мне высохнут быстрее, чем на веревке на балконе. Железные монетки, все мое богатство на сегодняшний день, постирались вместе с джинсами. Спасибо Лешке, что вообще вспомнил про мои вещички и позаботился о них. Вообще он большой молодец и потрясающий человек, но пора и честь знать, как бы спокойно и тепло мне не было под его покровительством.
Молодой человек уже наготове ждал меня возле дверей. Неодобрительно посмотрел на мои мятые и влажные вещи и хмуро заметил:
- Может мне тебе свою куртку одолжить? Простынешь же.
- Спасибо, я и так уже чересчур села тебе на шею и ножки свесила. Лучше пойдем поищем откуда позвонить можно.
- Неподалеку таксофон есть. Но, он довольно близко к тому дому, где ты живешь.
- Тогда стоит поискать что-нибудь подальше от дома.
- Я могу на разведку сходить, - предложил, немного оживившись, Лешка.
Бросалось в глаза, что он не хочет выпускать меня за порог и готов придумать любые отговорки, чтобы проделать все самому. Странный он, все-таки, хоть и хороший.
- Пойдем вместе. Можно в метро, там точно хоть один, да есть. А можно и по-другому поступить.
- Как? Хочешь дам свой мобильник, позвонишь? - проявил очередную порцию заботы парень.
- Нет уж, вот этого, точно, делать не стоит. Все-таки не в шутки играем. Мобила оформлена на тебя, а значит, могут легко найти.
- Им еще нужно до баз мобильного оператора добраться, - не сдавался Леха.
- Почему ты так не хочешь выпускать меня на улицу? - решила задать вопрос в лоб. - Сам же понимаешь, что им эти базы достать раз плюнуть.
- Предчувствие плохое, - буркнул он и чтобы завершить разговор, открыл замок, но ладонь так и оставил на ручке двери. - А куртку, на вешалке висит, надень, хотя бы поверх своей. Воспаление легких схватишь, на улице не лето.
Глянув на решительно поджатые губы молодого человека, не стала спорить и проделала то, что он просил. Только после этого он открыл дверь и выпустил меня на лестничную площадку. Лешкина куртка была мне великовата, но в каком-то смысле это было даже хорошо. Если волосы не будут выбиваться из-под воротника, и если натянуть капюшон на нос, буду похожа на пацана, а не на девчонку, никакой бандит не узнает, а это сейчас нужнее всего.
Лешка всю дорогу до метро был мрачен и молчал, а я была не в том настроении, чтобы поддерживать светскую беседу. Дошли мы без приключений, никто не обращал на нас внимания, и это было очень даже на руку. Только когда разыскали где купить карточку и Лешка, даже не спрашивая, есть у меня наличность или нет, оплатил покупку, вспомнила, что мобила осталась у похитителей. А номер дяди Леши был как раз там. Возникло желание побиться головой об стену из-за того, что память дырявая и уверенности, что точно помню номер, нет. Но выбора все равно не было, так что пришлось надеяться, что все-таки со склерозом мы познакомимся в старости и сейчас я не ошибусь. Набрала номер и снова возникло желание побиться головой об стену. С мрачным выражением лица протянула трубку Лешке. Тот, впрочем, и так мог слышать повторяемое механическим голосом сообщение: 'Абонент вне действия сети'.
- Хреново, - наконец озвучила свое мнение о ситуации.
- Вертаемся домой. Ты меня подождешь, а я съезжу и все проверю, - парень решил взять ситуацию в свои руки.
- Может не стоит?
- А другого пути нет. Да и я осторожен буду. Только гляну издалека, если опасно, вернусь домой, если можно пройти, попытаюсь передать весточку твоим. В случае чего, вернусь и можно будет обдумать предложение насчет домика в деревне. Так что пошли.
- Ладно, - сдалась я.
Как ни пыталась, чтобы этого не случилось, но, видимо, молодому человеку придется по уши завязнуть в моих проблемах. Правда, зачем я себя накручиваю? Если все удастся, то его участие в истории закончится, как только дядя Леша заберет меня. До Лешкиного дома тоже дошли без приключений. Договорились о том, что сначала он позвонит с таксофона на мобильный, который мне оставит, и только потом дверь открывать ключом станет. Так, на всякий случай. На мой вкус получались какие-то глупые игры в шпионов, но раз считает, что такая предосторожность нужна, то пусть будет. Но ой как я не хочу, чтобы он мне мобилу оставлял.
Все уговоры оказались бесполезны. Телефон Леха оставил, и рванул искать приключения на пятую точку. Хоть и просила погодить и сходить чуть попозже снова позвонить. Молодой человек твердо стоял на своем и в результате я сдалась. Закусила губу, сглотнула, беспокойство за одноклассника стало очень сильным, когда поняла, что отговорить не удастся, и тихо сказала:
- Удачи и будь осторожен.
- Все будет хорошо. Увидишь.
Улыбнулся на прощание, первая за это время улыбка, адресованная мне, и она ему очень идет.
- Ни пуха, ни пера тебе.
- К черту! - задумался на секунду, стоя на пороге. - Никому не открывай и никуда не уходи. На звонки на домашний телефон не отвечай. Скоро вернусь.
- Пока.
На душе стало очень тоскливо и тяжело, после того как дверь за ним захлопнулась. Ключ повернулся в замке, парень решил не полагаться на мою ответственность и закрыл меня сам. Время потянулось тягуче и невыносимо медленно. Если бы знала, на какую пытку себя обрекаю, никогда бы не согласилась остаться одна. Как же тяжело ждать, особенно когда нервы натянуты как струны, когда каждый момент чудится, что сейчас позвонят и скажут, что с Лешей что-то случилось. Я не прощу себе, если он пострадает из-за меня. Не надо было идти у него на поводу. Зачем я его отпустила?

Герман, а точнее Дэн, нервно облизал губы. Сегодня у него было третье за последние дни свидание с Димой. Наследник старого Линтенгейла уже смотрел на Германа влюбленными глазами, заглядывал ему в рот, ловил каждое слово и готов был на все, чтобы ни попросил любимый. Дэна передергивало каждый раз, когда иллюзия снова шла в ход, и приходилось видеть влюбленные взгляды, бросаемые внуком Мориса на него. В аду Дэну приходилось наблюдать многое, но вот участвовал он далеко не во всем, и до сих пор его коробило при одной мысли о возможности... О таком он даже думать не хотел, и пока дальше определенной границы не заходил на этих свиданиях, но приходилось играть роль, а после отплевываться, лежа на кровати в дешевой гостинице.
Мысли о Лере он упорно гнал от себя. Тянуло проверить как она там, помочь, если у нее какие-либо проблемы. Но пока удавалось себя держать в руках и заниматься тем, ради чего он и пошел на нарушение закона. Сегодня следовало совершить решительный ход и после останется еще немного времени, чтобы понаблюдать за результатом, а вот шоу придется досматривать уже в аду. Привязки нет, пытаться использовать кого-то еще, как Леру, претило. Внушенная Дмитрию любовь привязкой служить не могла, а спать с парнем ради того, чтобы еще чуть-чуть задержаться на Земле, Дэн не хотел. Значит уже скоро, влекомый силой ада, он переместится к границе, а там, там вряд ли ожидает что-то хорошее. Но больше он не хотел проходить то, что уже было пройдено с Лерой.
Почему-то мысли все равно возвращались к девушке. Беспокойство за неприспособленную к жизни девчонку все сильнее и сильнее овладевало им. Да и тянуло не только проведать. В этом он мог признаться себе. Хотелось прикоснуться к светлым волосам, снова наблюдать, как темнеют голубые глаза от страсти. Хотелось... Много чего хотелось, но все это было нельзя. Его вычеркнули если не из памяти, то из жизни девушки и незачем ее тревожить своим присутствием. Да и лучше будет и для него больше не видеться с ней. Чем меньше привязанность, тем меньше потом будет тоска по ней, когда останется только безысходность и одиночество в аду.
Сосредоточился на родственнике, хорошо что родная кровь подсказывает где того искать, пришла пора очередного сеанса связи. Дмитрий находился в своей квартире. Он уже успел вернуться на родину и пару раз позвонить на несуществующий номер. Впрочем, Герману-Дэну удавалось легко отслеживать все инициативы родственника, поэтому проколов не случалось. Вот и сейчас мобильник на стеклянном журнальном столике зазвонил и Дима, лежащий на диване, резко дернулся от неожиданного звука. Потом поспешно поднялся, схватил телефон и дрожащими пальцами коснулся экрана.
- Да! - ответил он.
- Привет, красавчик! - небрежно произнес Герман. - Как жизнь?
- Нормально, - отозвался Дима, а потом жалобным голосом спросил. - Мы сегодня увидимся?
- Не знаю, возможно, - холодно ответил Герман.
- В кафе, ты помнишь, мы там последний раз были. Придешь? - робко поинтересовался Дмитрий.
- Через час, - подумав, сказал Герман и отключился от 'абонента'.
В назначенное время Дмитрий Антонов ерзал на стуле за столиком в кафе и поглядывал на дверь. Темноволосый и темноглазый красавец до такой степени вскружил ему голову, что Дима готов был на все, только за один благосклонный взгляд и за возможность подержать за руку любимого. Но Герман опаздывал, как это делал всегда. Видимо, ему нравилось заставлять себя ждать. Вот и сейчас Дима боялся, а вдруг капризный новый знакомый вообще решит не приходить и снова будет болезненное разочарование, что и этот вечер для внука Линтенгейла пройдет в одиночестве. Но пока вечер только начинался, и парень ожидал красавца.
Высокая фигура появилась возле стеклянных дверей, толкнула их двумя руками, распахивая обе створки, и вошла в кафе. Сердце Дмитрия забилось где-то у горла, дыхание перехватило. В который раз стало сложно контролировать свои эмоции и все это от одного только взгляда в темные, большие, опушенные густыми ресницами, глаза.
- Ну, здравствуй, - Герман снисходительно улыбнулся и окинул ленивым взглядом кафе.
- Привет, - хрипло ответил Дима и отхлебнул чай из чашки.
Жидкость попала не в то горло и парень закашлялся. Герман постучал собеседника по спине и спросил:
- Ну как? Легче? - когда парень откашлялся, продолжил. - И как твой дед?
- Совсем в маразм впал. Копается в каких-то книгах, колдует чего-то, - замолчал Дима, испугавшись того, что сболтнул то, что не следовало говорить.
- А что колдует? - волшебно улыбнулся Герман так, что парень заворожено уставился на ямочки на щеках.
- Так, всякую ерунду, - осторожность и привычка взяли верх над обаянием шатена.
- А мне очень нравится всякая мистика. Удивляюсь тем, кто может видеть будущее, наводить порчу, совершать привороты, находить людей. Всегда привлекали колдуны. Они такие загадочные, - с намеком улыбнулся Герман.
- Да что в них загадочного? - вспыхнул Дмитрий. - Всякой ерундой маются, - в его словах звучала неприкрытая зависть.
- Я слышал, что этому можно научиться, а еще что можно заимствовать чужую силу. В свое время перечитал море литературы, все таинственное еще со времен юности меня влекло, - Герман подозвал официанта и заказал себе кофе.
- Да? - дождался Дима ухода официанта и настороженно уточнил. - А что это за способы?
- Как сказать, - неопределенно пожал плечами Герман. - Не очень точно помню. Что-то там было связано с кровью, смертью и ритуалами. Если интересно, могу поискать подробную информацию. Так сразу точно все не припомню. Давно это было.
- Заинтриговал, - Дмитрий старался не показывать, как его заинтересовал этот разговор, но это плохо у него получалось. - Мне было бы интересно про такое почитать.
- Дай мыло, я тебе скину письмом, - Герман кивнул официанту, который поставил перед ним чашку с горячим напитком, коротко глянул на собеседника. - Когда читаю такие вещи, возникает иногда желание попробовать провести какой-нибудь простенький ритуал.
- И как? Пробовал? - даже привлекательность темноволосого мужчины отступила на время, перед интересной информацией.
Дмитрий был уверен, что Герман и не подозревает о том, что зачастую все эти ритуалы, описанные в книгах, могут содержать в себе зерно истины и сработать в умелых руках. Поэтому его так заинтересовало то, что сказал мужчина, ведь он задел тайную страсть парня.
- Не решился. Но кое-кто из знакомых пытался, говорили, что все прошло удачно, только какие-то последствия были. Какие точно так и не выяснил, потому что тогда увлекся другими вещами и на время забросил мистику. Там вроде надо, чтобы был человек, у которого есть способности, он выступает в роли донора. Еще лучше если этот человек родственник. И чем полнее ритуал, тем больше ты в результате получаешь. Не знаю, можно ли верить этому. Мыло пиши, кину инфу, если уж так заинтриговало.
Дима послушно начертал на визитке, которую достал из визитницы, адрес почтового ящика и плавно разговор ушел в сторону от мистики и перешел на личность самого молодого Антонова. Тот и сам не заметил, как стал жаловаться на жизнь своему красавцу знакомому. Постепенно, как и в прошлые разговоры, он рассказал про то, что дед не допускает его до серьезных дел. О том, как его притесняет и вообще ни за кого не считает, и это еще он не знает о том, что Дима гей. Что будет, если узнает, парень даже не представлял. Почему-то была твердая уверенность, что дед в таком случае лишит единственного наследника наследства.
Герман внимательно слушал излияния Дмитрия и поддакивал, и сочувствовал, и соблазнительно улыбался. Все свои способности к внушению он употреблял сейчас на дело, давя на податливые точки, развивая в парне еще большее чувство зависти к деду и его силе, к деньгам, которыми ему не давали распоряжаться, к власти. Все шло, как было задумано.

Лешка тихой сапой, лесочком, внимательно присматриваясь ко всем кустам, пробирался ближе к дому. Высокая ограда скрывала то, что происходило во дворе, поэтому следовало как-то ее преодолеть, притом так, чтобы никто лишний не заметил. О том, что охрана на проникновение на территорию могла неадекватно среагировать, он как-то не подумал. Да и незачем было уже думать. Что-то тяжелое обрушилось на голову, и мир померк перед глазами.
Когда парень очнулся, голова разламывалась от боли, и окружающее не сразу обрело четкие очертания. Приподнялся, осмотрелся, оказалось, он лежал на бетонном полу какого-то полутемного помещения. Слабый свет лампочки на черном проводе, свешивающейся с потолка, выхватывал только некоторые подробности из окружающей темноты. Такие как бетонные стены, отсутствие мебели и наличие непонятного хлама в одном из углов. Молодой человек сел и схватился за голову, мир от резкого движения потерял устойчивость и парня сильно затошнило.
- Очнулся голубчик, - сказал кто-то, чье лицо не получалось разглядеть.
Этот некто стоял на расстоянии от сидящего Леши, и притом стоял так, чтобы быть в тени.
- И зачем ты по окрестностям шляешься, а? Что-то высматриваешь, что-то вынюхиваешь...
- А что не так? - голос парня срывался, говорить было тяжело, слова с трудом продирались сквозь пересохшее горло. Но Леха все равно хорохорился, надеясь обмануть собеседника. - Не имею права повидаться со своим знакомым?
- И кто же этот знакомый? - мужчина говорил очень вежливо и располагающе, но почему-то от его слов холодок пробежал по спине молодого человека.
- Дядя Леша, - решил он назвать имя человека, который точно жил в этом районе.
- А зачем тебе, Алексей Лисицын, дядя Леша был нужен? - вкрадчиво поинтересовался мужчина.
- Поговорить с ним хотел, - парень лихорадочно соображал, пытаясь придумать причину. Думалось с трудом, адски болела голова и подташнивало. - Он обещал мне помочь с работой.
- Да ну! Какой добрый дядя Леша, - насмешливо протянул собеседник. - А где он живет?
- Я к этому дому как раз и шел. Дядя Леша там начальником службы безопасности работает, - Лешка тщательно строил из себя дурачка-наивнячка, который ни сном, ни духом, ни о чем таком особенном не ведает.
- А это мы проверим, - весело отозвался мужчина. - И советую помолиться, чтобы проверка показала, что ты не врешь. Поверь, никому из нас не хочется учить тебя говорить правду. Подобная учеба калечит молодые жизни и напрочь отбивает любовь к походам в гости через лес и буераки.
Леха промолчал, он не совсем понимал, что хочет от него собеседник. Сейчас он жалел только об одном... Лера осталась в квартире, а лучше бы, если бы она находилась в домике бабушки, в деревне.
- Пока побудешь один. Отсюда тебе не выбраться. Если ты еще не понял, это подвал. Выход один и он будет закрыт, - мужчина направился к темному квадрату в стене.
- Зачем я вам?
- Просто так, как сувенир, нужен, - хмыкнул мужчина и вышел за дверь.
Вслед за ним из темноты, по направлению к выходу, выдвинулись еще несколько фигур. Вот правильно почувствовал парень, что не стоило рыпаться, поэтому и играл в дурачка. Чутье не подвело на этот раз, любое лишнее телодвижение закончилось бы большими проблемами.
Теперь можно и попытаться обследовать подвал. Для начала ощупал себя, пытаясь понять, есть ли еще какие повреждения, или только по голове ударили. Вроде все было нормально. Вот только ощупывание карманов не порадовало. Небрежно засунутый в нагрудный карман паспорт намекал, что пока Леха был в беспамятстве, его обыскали. Вот откуда они знали, как его зовут. Плохо, следовало не брать с собой документы на такое рискованное предприятие. Не зря же разведчики на войне, перед тем как идти на задание, сдавали все документы, которые могли выдать их. А тут получается, ничего не выяснил, попал под раздачу и родственников, и Лерку подставил. Хреновый из него разведчик вышел.

От нетерпения и беспокойства чуть ногти не начала грызть. Ноут, который оставил в мое полное распоряжение Леша, никак не помогал скоротать время. Я уже множество раз обошла все комнаты, помаялась бездельем на кухне, порываясь даже чего-нибудь приготовить. Но есть не хотелось, поэтому ждала, когда придет Леша. Тогда можно было бы и блеснуть своими хиленькими кулинарными талантами.
И я опять, и опять нарезала круги по квартире, и чем больше минут проходило, тем невыносимей становилось ожидание. Никогда еще время не тянулось так долго. Натяжение нервов, которое возникло от этого времяпровождения, грозило обернуться сумасшествием, поэтому снова попробовала погрузиться в интернет. Погружение проходило плохо, то ли батискаф неисправен, то ли я окончательно дошла до ручки.
Звук открывающейся входной двери, вызвал во мне неадекватную реакцию. Я подпрыгнула на диване, потом отложила ноут в сторону, собираясь сорваться с места с криком: 'Лешка! Ты вернулся!'. Но тут же одернула себя, как только вспомнила о договоренности, что сначала он позвонит и только потом придет.
Заметалась по комнате в поисках угла, в который можно было бы забиться. Но таковой не находился.
- Привет, цыпочка, - звук голоса заставил меня застыть завороженным кроликом на одном месте.
Какой-то подозрительный мужик стоял на пороге комнаты и смотрел на меня взглядом шулера сорвавшего не хилый банк.
- Она здесь! - крикнул он кому-то невидимому мне. - Пошли с нами, девочка, - ласково позвал он меня.
- Не пойду, - с ужасом наблюдала за тем, как этот урод приближается ко мне.
Ожили воспоминания о предыдущем дне, меня затрясло. Выхода из ситуации не видела, этих уродов было двое и в этот раз вырваться не удастся. Или все-таки попробовать? Дверь свободна, а значит...
Рванула с места, собираясь проскочить мимо бандита. Но не успела, второй индивидуум перехватил меня на выходе из комнаты, обхватил за талию и прижал к себе.
- Отпусти, урод, козел! - попыталась достать его ногтями и лягнуть ногой, но все как-то промахивалась, а если и попадала, то без пользы для дела.
Завизжала, пытаясь высвободиться, и мужик тут же зажал мне рот ладонью. Попробовала укусить, не с первой попытки, но удалось, и я снова завизжала, когда он отдернул руку.
- Сука, кусается! - выругался он.
Его товарищ подошел ближе, достал из кармана носовой платок, зажал мне рукой нос и затолкал тряпку мне в рот. Его напарник тут же зажал мне рот ладонью и потащил к входной двери. Отбивалась как могла, но все было бесполезно. Кричать не получалось. Все что могла, это беспомощно мычать и плакать. Меня вытащили из квартиры, стащили по лестнице, вытолкали на улицу и запихнули в машину с тонированными стеклами. Похищение дубль два и что-то мне подсказывает, что второй раз убежать не дадут.
Ехали мы долго, судя по мелькающему пейзажу за окном, направлялись за город. Было страшно, очень страшно. Меня трясло от волнения, но я мужественно молчала, понимая, что молить о пощаде бесполезно. Сколько ни плачь, а живой уйти у меня очень мало шансов. Лишь бы не мучили, перед тем как убить.
С трассы мы свернули на проселочную дорогу, и какое-то время ехали по ней, потом снова выехали на заасфальтированную поверхность. Скоро после этого показалась белая, высокая ограда, вдоль которой мы ехали довольно долго. Над забором возвышалось вычурное строение из красного кирпича. Нелепая башня, с синей крышей, никак не вписывалась в современную архитектуру загородного дома а-ля замок. Дом казался собранным из кусков не похожих друг на друга зданий, которые вырвали из разных эпох. Окна темного, непроницаемого для постороннего взора стекла, из века двадцать первого. Башня откуда-то из средневековья. Арочные проемы дверей намекали на что-то готическое. А ярко-голубая крыша вообще ассоциировалась с Незнайкой. Только в сказке о нем могли использовать подобный яркий цвет для крыши.
Странно, но вид дома почему-то чуточку успокоил меня. Вряд ли меня привезли сюда, чтобы убить. Это проще сделать где-нибудь в безлюдном лесу. В помещении отмой потом стены и полы от крови. От подобных размышлений меня передернуло. Да и утешение было слабым, под такими домами как этот, в подвале у хозяев, повернутых на средневековье а-ля современность, вполне могут оказаться казематы и пыточные камеры.
Машина подъехала к ажурной решетке ворот. Шофер - мои спутники амбалы всю дорогу молчали и делали вид, что меня в машине нет - вышел из автомобиля, что-то сказал в подобие домофона и решетка стала медленно отъезжать, прячась за оградой. Водитель вернулся на место, машина тронулась и проскочила в появившееся между решеткой и забором пространство.
Как только мы проехали, ворота медленно вернулись на место. Куда же меня привезли? Хотя предпочла бы никогда не видеть этого места. Навстречу автомобилю из дома вышел человек. Он подходил ближе и ближе, а я стискивала зубы сильнее и сильнее. Андрей не мог меня обычным способом пригласить в гости? Что-то как-то тут не так, и лучше бы мне с этим парнем никогда не целоваться. Кажется, пришло обещанное им плохо.
Один из моих похитителей открыл дверь и сказал мне:
- Выходи, приехали.
Поколебавшись немного, решила поступить благоразумно и выйти самостоятельно, иначе есть все шансы быть вынесенной кем-нибудь из амбалов и не факт что осталась бы целой и невредимой в процессе извлечения меня из машины. Вышла на свет божий, сложила руки на груди, так чтобы было незаметно, что они дрожат, и спросила:
- Что все это значит?
- Ты моя гостья, - улыбка чеширского кота Андрюхе совсем не шла, чувствовалось в ней что-то фальшивое. - Какое-то время поживешь у меня. Все-таки сейчас тебя надо охранять. Так что чувствуй себя как дома.
- А как гостья я могу уйти в любой момент? - голос предательски дрогнул, что-то мне говорило, что ответ будет отрицательным.
- Увы, за пределы территории пока не получится. За тобой идет настоящая охота, зачем же мне тебя подставлять под пули? - Андрей строил из себя искренне озабоченного моей судьбой, а я не верила ни единому его слову.
- Я не хочу быть гостьей, я хочу домой, - попыталась снова подвинуть его мысли в нужную мне сторону.
- Ничего, это пройдет, - ласково улыбнулся он мне, подхватил под ручку и бережно, но твердо повел в сторону дома.
- Не хочу! - попыталась вырваться из захвата, но парень только крепче перехватил мой локоть.
- Извини, но будет так, как нужно мне, - он перестал улыбаться и в голосе стали проскальзывать холодные нотки. - А еще впереди у нас с тобой очень длинный разговор и лучше тебе говорить правду, правду и только чистую правду.
- Ты мне угрожаешь? - задавать вопросы и пытаться упираться одновременно было непросто, пыхтела как самовар, но все-таки у меня получилось придать сказанному нужную интонацию.
- Всего лишь предупреждаю. Мне позвать охрану или ты все-таки войдешь в дом без их помощи? - насмешливо поинтересовался он.
- Войду, только отпусти мой локоть, - все это время так и держала руки сцепленными на груди, как только умудрилась удержать их в таком положении, сама не понимаю.
Может потому что не так сильно молодой человек меня и тянул? Андрей отпустил мою руку и, гордо задрав нос, вошла в услужливо открытую охранником дверь. Парень зашел следом за мной, встал рядом, наслаждаясь моим изумлением, и произнес:
- Идем к отцу в кабинет, у него есть к тебе разговор.
Всю дорогу до кабинета сдерживала себя, чтобы не глазеть по сторонам. Нет, папа у меня тоже не бедный человек был, но он никогда не позволял себе такой вычурной и тяжеловесной роскоши. Его больше привлекали минимализм и функциональность. А тут одна дорогая безвкусица вокруг, пусть и поражающая воображение. Зачем на потолке в коридоре золотая лепнина? А зачем золотая рама картине, с изображением бездарно выписанной голой женщины? Для чего эти тяжелые, бархатные портьеры красного цвета, с золотыми кистями по верху и низу? Каждая вещь по отдельности возможно и смотрелась бы хорошо, в более спокойной обстановке, но все вместе эти вещи были так кричаще вульгарны и не к месту, что все время хотелось поморщиться. Всего было через край, зря Андрюха принял мое изумление безвкусице за восхищение богатством дома. Что-что, а вкус у меня есть.
В таком настроении чуть не проспала дверь кабинета. Если бы парень не дернул меня за руку, так и прошла бы мимо, даже не смотря на то, что дверь была открыта. Фыркнула на него, выдернула руку, пригладила волосы. Почему-то совсем не хотелось заходить в открытую дверь, но все равно у меня сейчас нет выбора, не зайду сама, заставят. Поэтому сделала шаг за порог, неловко помялась у входа и двинулась дальше к столу, за которым никого не было. Андрюха спокойно переждал мою нерешительность и зашел вслед за мной. Охрана из двух человек, которая сопровождала нас всю дорогу от дверей до дверей, закрыла за нами тяжелые створки, оставшись с той стороны.
- Ну, здравствуй, Лера, - насмешливо поприветствовал меня отец Андрюхи, хоть убейте не помню как его зовут.
От страха всю память отшибло, голос мужчины хоть и был насмешливо-доброжелателен, но в нем проскальзывало что-то такое холодное и недоброе, что мне стало не по себе.
- Здравствуйте, - попыталась состроить уверенное выражение лица.
- Садись, нам есть о чем поговорить, - он радушно улыбнулся, но взгляд остался тяжелым.
Я не выдержала, опустила глаза. Пожилой же мужчина отошел от шкафа с книгами слева от стола, устроился в кресле напротив.
- Садись, садись, в ногах правды нет, - ласково сказал он мне.
Андрей устроился за спиной у отца, облюбовав для рассматривания тот шкаф, возле которого стоял до этого его родитель. Села в предложенное кресло, на самый краешек и выпрямила спину, потом подняла и взгляд.
- Чего вы от меня хотите? - не стала ходить вокруг и около, да делать вид, что ничего не понимаю.
- Информации, - бесстрастно произнес мужчина и откинулся на спинку кресла.
Закинул ногу на ногу, сцепил руки замком на колене, окинул меня оценивающим взглядом. Андрей отвернулся от шкафа с книгами, усмехнулся и вернулся к рассматриванию томов в дорогих переплетах.
- Какой информации? - задала очередной вопрос.
Больше отводить глаз не стала, с такими людьми этому желанию лучше не поддаваться.
- Где деньги? - мужчина не изменил позы, а я наконец-то вспомнила как его зовут.
- Евгений Анатольевич, может вы перестанете разговаривать загадками и расскажете о каких деньгах идет речь? - нахмурилась, пытаясь сообразить о чем он.
- Неужели не знаешь? - недоверчиво хмыкнул он. - О деньгах-то которые пропали со счета?
- Слышала, но почему вы спрашиваете о них меня? Для меня их пропажа такая же неожиданность как и для вас. Разве это были ваши деньги? Они принадлежали отцу.
- Ошибаешься, деточка, ошибаешься. Половина из этой суммы моя и мне хотелось бы знать куда она подевалась.
- Но я-то откуда могу это знать?
- Ну как же, разве Лис не твой друг? - мужчина играл со мной как кошка мышкой.
Обладая изначально большей информацией чем я, он безусловно был на шаг впереди в этом разговоре, а я, как не понимающий о чем речь человек, постоянно вынуждена была догонять.
- Какой Лис? - удивилась я.
- Лисицин Алексей, твой одноклассник и дружок, - охотно пояснил свои слова Евгений Анатольевич, но от этого мне не стала понятней ситуация с деньгами.
- При чем здесь он? - невозможно держать себя в руках, когда совершенно не ясно что, зачем и почему.
- Ну как же, Лисицын Алексей, он же Лис..., - мужчина прервался на половине фразы. - Ты же знаешь что такое никнейм?
- Знаю, - с опаской ответила я. - Лис его ник в сети?
- Да. Все сходится. Твой дружок известен как отличный программист и компьютерный гений. Фамилия Лисицын, вот откуда ник Лис. Сейчас мои люди проверяют его комп... Еще ничего не хочешь рассказать? - снова ласково улыбнулся хозяин кабинета.
От его усмешки меня продрал озноб, потому что поняла, что попала конкретно. У этого одержимого возвратом денег мужика явно отключилась думалка и сейчас любая мелочь, которая подтвердит его догадки, станет для меня и Лешки роковой. Что-то мне подсказывает, что однокашник тоже у них в руках. Лешка, Лешка, что же ты учудил? Неужели ты и есть тот загадочный хакер, который взломал защиту банка и упер деньги? Как мало у меня сведений на руках, как мало я понимаю в происходящем. Нас с Лехой утопят как котят, мы и пискнуть не успеем, правда, перед этим основательно помучают и только после того как вытрясут всю информацию, пришьют. Нет, не верю, просто не верю, хороший программист это еще не хакер.
- О чем я должна вам поведать? - сделала вид, что никаких мыслей в голове и не мелькало.
- О том где деньги лежат, деточка.
- Я не знаю, - ответила честно, вот только мне не поверили.
- Ты гостья, пока гостья. Прежде чем начать задавать тебе серьезные вопросы, я хочу получить убедительные доказательства того, что твой дружок и Лис одно лицо. Но лучше тебе рассказать все сразу, прежде чем я рассержусь. В твоих же интересах не дожидаться момента, когда тебя припрут к стенке. Ты играешь не в тем игры, деточка, в которых маленькие девочки остаются целыми и невредимыми. Подумай над этим хорошенько, - Евгений Анатольевич поднялся с кресла, показывая что аудиенция окончена. - Сынок, проводи гостью в ее комнату.
Андрей молча склонил голову, показывая, что понял и выполнит распоряжение и рукой указал мне на дверь. Поднялась с кресла, делая вид, что бояться мне нечего, пусть коленки и тряслись и последовала за однокурсником, бывшим однокурсником.
Пока мы шли, я уже не обращала внимания на безвкусный интерьер, слишком была поглощена собственными мыслями. Никак не укладывалось в голове, что и Лешка мог быть замешан в этой афере. Как же все сложно и непонятно. Но если меня не стали сразу пытать, значит... Что же это значит? Хотят проверить информацию о Леше? А может просто запугивают и я живая им пока нужна? Только для чего? Как бы цинично не звучало, им проще пытками добиться от меня правды, чем ждать информации о том что Лешка хакер, тот самый хакер, который взломал счет. Так что же тогда им нужно на самом деле?
Окончательно запутавшись в том, что происходит, устало опустилась на кровать в предоставленной гостевой комнате.
- Как тебе апартаменты? - подал голос Андрей, про которого я совсем забыла.
Говорит так, будто бы не его отец только что угрожал мне расправой.
- Никак, - буркнула в ответ. - Что, теперь жениться на мне передумал?
Какой смысл быть вежливой со своим возможным убийцей? Парень пожал плечами и вышел за дверь, которую с той стороны подперли пару амбалов. И как же быть дальше? Надо бежать, а возможно ли это? И почему Андрюха предлагал мне замуж за него выйти, если не собирался жениться? Или он передумал, когда они узнали, что мы с Лешкой Лисом хорошие, очень хорошие знакомые. Настолько хорошие, что я даже ночую у него. Все признаки сговора налицо. Неужели они думают что мы с Лехой договорились убить моего отца и спереть его деньги? Бессмыслица, глупость, полная дурость. Зачем мне убивать отца? Он и так бы дал мне денег, стоило только попросить...
Ой ли? После празднования-то дня рождения? Когда я опозорила отца, там не только Евгений Анатольевич мог подумать, что у нас с отцом очень плохие отношения. Но все-таки чушь, чушь, чушь. Неужели они не понимают что это полная чушь?
Сидела, уперев руки в колени, сгорбившись и уткнувшись лицом в ладони, а выход из положения так и не находился. Не знаю, сколько времени я провела в таких мыслях, но когда отняла руки от лица, за окном уже темнело. Осень, дни короче и короче, но время все-таки пролетело мгновенно.
- Привет, - в комнату вломился Андрюха, с подносом в руках. - Ужин.
- Спасибо, не хочу, - аппетита действительно не было. Передернула плечами и отвела взгляд от парня. - Смертникам незачем есть. Или скажешь что вы оставите меня в живых?
- Почему бы и нет? Скажешь отцу где деньги, останешься цела. Даже на волю выйдешь, моей женой, - судя по стуку донесшемуся от стола, Андрей поставил поднос.
- Зачем я тебе? Как трофей? Или это ты так издеваешься?
- Это раньше отец хотел тебя пришить, мокруху на тебя повесить, когда ты сбежала, а сейчас он передумал. Так что поженимся, детишек заделаем, - что-то подсказывало, что сейчас парень гнусно ухмылялся. - Можем прямо сейчас приступить к процессу деланья детей.
- Извини, я не в настроении, - с трудом удержалась от того, чтобы с криком не вскочить с постели.
- Да ладно, ты же еще та шлюшка, отцу именно это в тебе так не нравится, но ничего, я его уговорю, если обслужишь по высшему разряду, - парень положил руки мне на плечи. - Ну как? Что решила? Хорошо отсосешь и я замолвлю за тебя словечко перед отцом.
- Отпусти! - вывернулась из его рук, вскочила с кровати и прижалась спиной к стене. - Не нужно за меня ничего замолвливать. Лучше вали куда-нибудь подальше!
Андрей неприятно рассмеялся, но подходить ближе ко мне не стал:
- Как знаешь, как знаешь. Только когда шлюха корчит из себя целку, это всегда выглядит тупо и по-идиотски.
Не иначе уязвленное самолюбие толкнуло его на эту речь, но хорошо, что он больше не пристает. Напряженно наблюдала за тем как медленно парень идет к двери, недобро улыбаясь. Готова была в любой момент метнуться к окну, двери, куда-нибудь, только подальше от этого урода.
Только после того как он вышел за дверь вздохнула с облегчением. Сглотнула образовавшийся комок в горле и рухнула на кровать. Хотелось разрыдаться, слезы царапали горло, щипали глаза, но я держала себя в руках. Как же я устала от всего того кошмара, который последние дни преследует меня беспрестанно. Я будто вычеркнута из жизни, меня нет, никто не считается со мной. Любой может пнуть и совершить надо мной любую жестокость, а я могу только... Да что я могу?
Поднялась с кровати, подошла к окну, безнадежным взглядом окинула окрестности. Нахожусь где-то на третьем этаже. Если прыгать отсюда, то далеко убежать со сломанными ногами не получится. Высоко. И так просто ли открыть окно? Стоит попробовать и посмотреть, можно ли использовать простыню, которая, как говорит беглый осмотр кровати, всего одна, для того, чтобы сбежать.
Нет, бредовая идея. Длины простыни не хватит. Если добавить две наволочки с подушек? Нет, ерунда получается, даже если мысленно прикидывать. Кроме того, стоит брать в расчет то, что в комнате могут быть камеры видеонаблюдения. Если так, то все мои потуги заранее обречены на провал. А если камер нет в комнате, они точно есть во дворе и по периметру забора, их я видела, когда выходила из машины. Тогда что получается? Я в ловушке? Нет, наверное, нет. Лешкин мобильник в кармане безразмерных одноклассниковых шорт. Меня не обыскивали и вряд ли обыщут, пока. Но это если не стану обнаруживать свою заначку раньше времени. Надо хорошенько обдумать, как воспользоваться такой возможностью.
Прошлась по комнате, приглядываясь ко всему, что в ней есть. Может быть, в каких-то вещах кроется для меня путь к спасению? Но ничего путного на глаза не попадалось и, в конце концов, устала и снова устроилась на кровати. Взяла с подноса кусок хлеба и стала вяло жевать, в надежде, что это ускорит мыслительный процесс. Ну, должен же быть какой-то выход, хоть какой-то.
Взгрустнула, вспомнив Германа, эти дни не было времени толком подумать о нем и о том, не приснился ли он мне. Уж ему-то точно не помешали бы ни амбалы, ни видеокамеры. Жалко, что мы больше с ним не увидимся. Сердце больно кольнуло при воспоминании о жарких поцелуях, об улыбке, от которой образовывались такие удивительные ямочки на его щеках. Поймала себя на мысли, что, оказывается, жалею, что наш роман так быстро и странно завершился. Появись мужчина сейчас передо мной, была бы я рада ему? Наверное, да.
Какая ветреность, какое непостоянство. Как легко я забыла о том, что для Германа вряд ли была чем-то большим, чем игрушка. Но так и осталась неразгаданной тайна этого нечеловека. Но сейчас мне не до его тайн, хотя и жаль, что так и не узнаю в чем же они заключались, у меня слишком много своих проблем, которые совсем непонятно как решать. Лучше надеяться на то, что Лешка все-таки на свободе и смог передать весточку и дядя Леша сейчас ищет меня.

Мужчина долго стоял у стены, приходя в себя. Постепенно взгляд прояснился, а слабость ушла из рук и ног, так же испарилась жажда. Дэн недоуменно потряс головой, вялость мышления растворялась, и просыпалось удивление. Вот уже много лет Дэну не приходилось знать, что такое жажда, голод и холод. Обычные человеческие потребности, такие как еда, питье, отдых и сон, с тех пор как он переболел в аду непонятной болезнью, природу которой ему так и не удалось выяснить, потеряли свою актуальность. Поэтому чувство жажды, да еще и слабость вызвали такое изумление у отвыкшего от подобного Дэна.
Он видел только одно объяснение тому, что сейчас с ним происходило. Отсутствие привязки к реальному миру. Симптомов он не знал, да и не подозревал, что это как-то может проявляться. Ему казалось, что придет срок и мир просто выкинет его обратно в ад, но то, что это будет сопровождаться заблаговременным ухудшением самочувствия, об этом Дэн и не подозревал. А раз появились признаки, значит находиться на Земле ему осталось недолго. Еще так много не сделано, стоило ускориться. Мелькнула мысль о том, что неплохо бы напоследок повидать Леру, но понимание того, что лучше раз и навсегда вычеркнуть себя из ее жизни, остановило порыв. Зачем лишний раз напоминать девушке о себе, если скоро вообще не будет возможности видеться? Нет, конечно, у него будет вариант следить за ее жизнью, отраженной в Зеркальном озере и сожалеть о том, что вмешался когда-то. Но она забудет, легко забудет, если больше не делать ошибок и не напоминать о себе.
А одним глазком, все-таки хотелось взглянуть, увидеть, что у нее все в порядке, утихомирить совесть, которая нашептывала, что соблазнил и бросил. Ведь потом возможности вернуться и хотя бы объяснить все, уже не будет. Он сам не понимал, почему его так тянуло попытаться загладить свою вину перед Лерой, да и не хотел анализировать свое трудно контролируемое желание. Время на анализ будет потом, после возвращения в ад. Там в его распоряжении будет такое количество часов и минут, что можно будет сочинить не один том о собственных переживаниях и муках совести.
Дэн взглянул на свои дрожащие руки, поднял их на уровень глаз, словно желая убедиться в том, что видел. Дотронулся пальцем до подбородка, проверяя, как работают конечности и решился. Ведь можно же просто посмотреть, не обязательно показываться девушке на глаза. Этого достаточно, чтобы убедиться, что у нее все в порядке. А потом можно доделать все оставшиеся дела и уйти в мир иной со спокойной совестью и поразмышлять о странных метаниях и неожиданном волнении, при мысли о том, что скоро увидит Леру. Больше не задумываясь о последствиях своего поступка, Дэн попытался найти девушку на расстоянии, попытался почувствовать ее. К его удивлению это удалось сделать. Слабо, но эмоции девушки получилось уловить, а значит, и понять, в каком направлении искать. Пришлось сосредоточиться только на слабой нити, которая, до сих пор, на удивление, связывала его с Лерой. То, что удалось считать, вызывало беспокойство и он мог только порадоваться тому, что принял такое, неправильное с точки зрения здравого смысла, решение.

Морис Линтенгейл устало потер виски, поиски по остаточной магии до сих пор не дали весомых результатов. Слишком малы крохи, которые удалось застать на месте недавних событий, чтобы делать окончательные выводы. Чертов племянничек провалился как сквозь землю и пока никак себя не проявлял. Господину Антонову уже даже хотелось, чтобы родственник хоть как-то проявил себя. Хотелось вступить в последний бой, а также хотелось понять, что же сейчас из себя представляет Дэниел.
Номер, в котором находился Линтенгейл, был далеко не роскошен и старик мысленно усмехнулся, когда-то ему доводилось ютиться в похожих меблированных комнатах. Тогда не было денег ни на что, даже поесть удавалось зачастую только раз в день. Морис был паршивой овцой в семье, отец, после того как младший сын был отчислен из университета, выгнал его с позором из дома. Линтенгейл старший был не в меру строг и больше всего на свете ненавидел тех, в ком, как он считал, нет толку. Отец Мориса и его брата Александра сам поднялся из низов. Начинал он с небольшой бакалейной лавочки, а впоследствии сумел разбогатеть, постепенно расширив дело.
Старший сын радовал отца послушанием и прилежанием, он охотно пошел по стопам отца, помогая развивать семейное дело, которое к тому моменту уже не ограничивалось несколькими бакалейными лавками. А вот младшенький, на вкус Линтенгейла старшего, был слишком легкомысленным и с готовностью проматывал заработанные отцом и братом деньги, а вот учиться чему-либо не хотел, как и трудиться.
Сейчас Морис понимал, что все его ночные пирушки в молодости и совращение гувернанток, были не более чем протестом против строгого отца, который не гнушался подымать руку на непокорного отпрыска. Возможно, понимай он это раньше, отношения с отцом не зашли бы в тупик и тот бы не отказался иметь дело с младшим сыном. Возможно тогда не было бы истории с Дэном, возможно... Но сожалеть о прошлом не имело смысла. Сейчас он здесь и с сегодняшними проблемами на руках, которые необходимо решать. В закалке, которую Морису пришлось когда пройти на дне общества, был один плюс, она лишала колебаний и долгих мук совести, когда необходимо было спасать свою шкуру.
Старик поднял голову, осененный идеей. Если Дэн до сих пор жив, если ему удалось сохранить свое тело, то вопрос родства имеет приоритет. Достаточно капли собственной крови, чтобы найти Дэниела. Конечно, это может не сработать, но это тот самый призрачный шанс, которого так не хватало господину Антонову. Откладывать дело в долгий ящик он не стал. Зачем? Чем быстрее он будет знать, где искать родственника, тем больше успеет сделать.
Линтенгейл достал из стандартного набора для штопки, который входил в цену обслуживания в данном отеле, как и одноразовые зубные щетки, полотенца, мыло, иглу. Прищурив глаза, он рассматривал тонкую металлическую полоску. Если смазать кончик ядом, то можно отправиться на встречу с демонами прямо сегодня, или отправить кого-нибудь другого туда же. Старик решительно приблизил иголку к указательному пальцу и кольнул кожу. Ранка получилась слишком маленькой, поэтому Морис уколол палец в этот раз сильнее, отложил иглу в сторону, сжал кожу возле прокола пальцами правой руки, так чтобы ярко-алая капля выступила быстрее. Закрыл глаза, заклинание срывалось с губ, нечеткими, размытыми словами, после того как отзвучало последнее из них, слизнул кровь с пальца, решительно подошел к входной двери и рывком распахнул ее.
- Что ты делаешь здесь?
- Дед, привет, - Дима приветливо улыбнулся. - Можно я войду?
- Проходи. Но ты не ответил на мой вопрос, - Линтенгейл впустил внука в номер.
- Что за странная причуда останавливаться в таком ужасном отеле? - снова увильнул Дима.
- Это тебя не касается, - сердито ответил старик. - Что ты здесь делаешь? И как нашел меня?
- Голос крови никто не отменял, - усмехнулся парень.
- О чем ты? - насторожился Линтенгейл.
- О том, что я хочу знать все, - молодой человек высвободил из-под перекинутого через руку плаща пистолет. - Кто преследует тебя, дед, что ты прячешься в этом заштатном городишке в грязном отеле?

- Не слишком ли ты прыток, юноша? - старик подобрался и посуровел, не отводя взгляда от черного зрачка дула.
- А еще я хотел бы знать, кто такой тот сладенький мальчик, у которого есть зуб на тебя? Сам расскажешь, или будем решать все по-плохому?
- Ты слишком самонадеян, молокосос! - зло бросил Линтенгейл и вскинул руку, собираясь применить силу.
- Это как посмотреть, - хмыкнул Дима, который успел раньше, чем дед произнес еще хоть слово, скользнуть ему за спину и приложить по голове рукояткой пистолета.
Когда Морис пришел в себя, то понял, при попытке пошевелить рукой или ногой, что связан. Голова болела, а спину - все-таки не молоденький мальчик, возраст сказывался - от неудобного положения ломило.
- А вот теперь мы можем и поговорить, - произнес Дима, сидящий на кровати и рассматривающий лежащего на полу деда. - Расскажи-ка мне все, дед. Абсолютно все. Я могу как помочь, так и помешать.
- Иди ты! - не слишком вежливо ответствовал старик.
- Мне недавно сделали предложение, от которого очень сложно отказаться, - молодой человек отвел взгляд в сторону и поведал скучающим тоном. - Вот я и взвешиваю все шансы. На весах твоя сила и моя нежная привязанность к любимому дедушке. Как думаешь, что перевесит?
- Вот что он задумал! - вырвалось у злого Мориса. - Самонадеянный щенок!
- Я или он? - задал наводящий вопрос Дмитрий.
- Ты, - усмехнулся старик, и путы на руках рассыпались в прах. - Не стоит забывать, Мастер Жизни здесь я, а не ты.
- Плоховат из тебя Мастер стал, дедуля, - Дима нисколько не испугался, только с любопытством наблюдал за тем, как дед подымается с пола. - Меня к себе подпустил, да и пуля быстрее произносимого тобой заклинания будет. Раньше тебе не требовалось столько времени, чтобы отреагировать. За часть состояния, полученную прямо сейчас, я готов рассказать, где искать этого молодчика. Ты же от него прячешься в этом захолустье? Я правильно догадался?
- И как наследство получать будешь? - кряхтя, старик дошел до скрипучего стула и устроился на нем. - Я с собой чемоданов с деньгами не вожу.
- У меня все продумано. Я могу прожить и без твоей силы, а вот деньги мне всегда нужны. Ты ставишь подпись под этими документами и получаешь все необходимые сведения, - молодой человек достал из кармана плаща, лежащего возле него, сложенные вчетверо листки бумаги, расправил их одной рукой на колене и продолжил говорить. - А я живу, как хочу и ни в чем от тебя не завишу. Как тебе сделка?
- Плохо, ты кое-чего не учел. Я и так знаю где искать нужного мне человека. И твоя помощь мне в этом не нужна. Что еще ты можешь мне предложить за ту информацию, которую хотел получить от меня? Я тоже не готов предоставлять ее бесплатно, - старик оскалился, насмешливо рассматривая внука.
- Деньги мне нужнее, чем информация. И без нее проживу, - нехорошо улыбнулся Дмитрий, но в глаза деду смотреть не стал. - Тем более все, что необходимо знать, у меня есть.
- Да, и что же именно у тебя есть? - болезненная гримаса исказила черты лица Линтенгейла.
Старик потер рукой затылок и тяжело выпрямился на стуле, глядя на внука внимательно, стараясь отслеживать любое его движение правой руки, в которой находилось оружие.
- Я пытался разобраться, как ты смог понять, что я за дверью, - парень замолчал, следя за выражением лица деда.
- Да, и что ты понял? - Морис держал себя в руках, не показывая, что каждое слово внука для него открытие.
Он меньше всего ожидал от слабовольного и наивного юноши гея такого жесткого поведения, а так же умения мыслить быстро и делать правильные выводы, зачастую на одной интуиции. Сейчас он понимал, шестым чувством, что и в этот раз внук угадает, а значит, определенные способности в своем наследнике Линтенгейл проморгал. Возможно это способность к вот такому анализу, результаты которого сейчас Дима демонстрировал своему титулованному родственнику?
- Кровь, родственная связь, это то, что тебе помогло увидеть меня. Я осмотрел твои руки, пока ты был в отключке. Прокол на пальце еле заметен, но он есть. Раз ты использовал кровь, то она, логично предположить, должна была указать на кого-то, кто связан с тобой родственными узами. Почему указать? Ты прячешься от кого-то, логично предположить, что ты хотел бы знать, где этот кто-то находится, чтобы понимать в какую сторону либо бежать, либо в каком направлении искать врага. Получается, кровь нужна была для того, чтобы кого-то найти и этот кто-то связан с тобой родственными узами. Только в моих жилах течет твоя кровь. Точнее до этого дня я был уверен, что только в моих. Кровь тебе подсказала, что я за дверью, а так же местоположение врага, в этом ты сам сознался. И получается, что где-то бродит неучтенный родственник. Внебрачный сын? Чей?
- Ты ошибся только в одном, - Линтенгейл смотрел на внука задумчиво с долей уважения. - Это не внебрачный сын.
- Тогда кто, дед? - парень разглаживал левой рукой листки на колене, не сводя взгляда с Мастера Жизни. - Только не говори мне, что это внебрачная дочь, у меня другие проверенные сведения.
- И ты хочешь обмануть меня, рассказывая, что тебя не интересует то, что я знаю? - Морис отвернулся от внука, даже то, что на него направлено дуло пистолета, не помешало ему уставиться в окно. - Возможно, нам имеет смысл договориться, вот только получится ли? Ты преследуешь какие-то свои цели, которые явно не совпадают с моими. Теперь пришла моя очередь поиграть в угадайку. Он очень красив?
- Ты даже не знаешь, как выглядит твой враг? - Дима никак не выдал своих эмоций, только насмешливо улыбнулся в ответ.
- Тебе не надоела эта игра? - раздосадовано поморщился Морис.
- Мне нужна информация, тебе нужна информация, возможно, нам стоит ею обменяться? - предложил выход из тупика Дмитрий.
- Извини, то, что ты можешь мне поведать, для меня интереса не представляет. Ты все-таки самонадеянный щенок. Или надо было стрелять сразу, или не давать мне времени на подготовку, - зло усмехнулся Линтенгейл и протянул правую руку вперед, одновременно шепча слова заклинания, которые проговаривались быстро, отрывисто, принимая на выходе материальную форму.
Серый, удушливый туман, срываясь с пальцев и губ Мастера Жизни, стал заполнять небольшую комнату. Дима закашлялся, пистолет выпал из его ослабевшей руки, и парень потерял сознание. А туман продолжал прибывать дальше, скрывая путь отхода Мастера Жизни, который вышел на охоту за своим врагом.

Меня снова потревожили, в дверь вошел серьезный дядя, который не любит шутливых разговоров, Андрюхин папа. Он прошел в комнату, окинул меня холодным взглядом, который я со спокойным выражением лица выдержала, не показывая, что это стоит мне какого-либо напряжения. Мужчина дошел до столика у кровати, на котором стоял поднос с едой, небрежно поддел пальцем кисть винограда в вазе, обошел кровать и подошел к окну. Я же молча наблюдала за его передвижениями по комнате, пытаясь понять, зачем он пришел. Неужели уже подошло время физического воздействия? Тогда почему он один, без охраны? Ах да, забыла, охрана за дверью, стоит только свистнуть.
- Дам тебе добрый совет, - Евгений Анатольевич не отрывался от наблюдения за дождем, который барабанил в стекла уже что-то около часа. - Расскажи все сама, мне не хочется применять насилие к тебе, девочка.
- Что бы я ни сказала, вы не поверите мне, - спокойно ответила, здравого смысла хватило, чтобы не начать убеждать его в своей невиновности. - Вы поверите только признанию, вырванному под пытками.
- Ну почему же, - он повернулся ко мне и ласково улыбнулся. - Ты попробуй.
- Я не знаю ничего о деньгах, - его улыбка меня не обманула, поэтому ответила просто, вложив максимальную искренность в слова.
- Хорошо, я тебе верю, - снова улыбнулся он, только глаза оставались безжизненно-равнодушными и сверлили меня недобрым взглядом. - Тогда, возможно ты знаешь, кто мог быть замешан?
- Этого я тоже не знаю, - почувствовала, что повторное "не знаю" звучит неубедительно и неуверенно замолчала.
- Отлично! Тогда ты можешь подсказать, куда делся Алексей Палыч и где его искать? - мужчина вернулся к рассматриванию двора за окном.
- Он исчез? - эта новость была очень неприятной.
- И этого ты не знаешь? - в изумлении приподнял брови Евгений Анатольевич. - Как много ты не знаешь, девочка. Даже удивительно.
- Но я действительно не знаю! - все-таки не выдержала, сорвалась, не смогла остаться спокойной.
- А где твоя секс игрушка, которая так блистала на приеме в твою честь? - задал он очередной каверзный вопрос, на который у меня не было ответа. - Понимаешь, деточка, все вместе взятые, эти факты выглядят очень странно и подозрительно. Особенно странно, что ты ничего не знаешь, даже о собственном любовнике.
- А что вам могут дать сведения об альфонсе, который сбежал и даже забыл попрощаться? - наглая ложь далась тяжело, внутренне меня всю перекоробило от произнесенного.
Но смотрела на мужчину смело, не выдавая своих истинных мыслей.
Надеюсь, что не выдавая, мало опыта у меня в подобных делах - сокрытии своих чувств.
- Сбежал, не с деньгами ли? - Евгений Анатольевич погрузился в свои мысли и долго молчал.
Я не мешала ему думать, стараясь вообще не напоминать о своем существовании. Еще лучше было бы выскользнуть за дверь и сделать ноги, но останавливало понимание того, что за дверью с распахнутыми объятиями меня ждет не дождется охрана.
- Его мы еще проверим. Мне нужны сведения об этом альфонсе. Как зовут, где живет, - мужчина отмер и задумчиво окинул меня взглядом. - Хоть это-то ты знаешь?
- Знаю совсем немного, - хотелось верить что дрожи в моем голосе он не различит. - Зовут Герман, а нанимал его отец.
Мне очень не хотелось врать, но нужно было оттянуть время и отвлечь внимание Андрюхиного отца от меня и Лехи. С Германа не убудет, но вдруг удастся что-то придумать, пока его будут искать? Или дядя Леша объявится и поможет мне. Но на него сильно рассчитывать не стоит, да и само его исчезновение подозрительно. Либо с ним что-то случилось - об этом даже думать не хотелось - либо он сам завяз во всем этом по самые уши.
В дверь вежливо постучали и Евгений Анатольевич не успел задать следующий вопрос. Он обернулся к двери и недовольно нахмурился:
- Что такое? Я просил нас не беспокоить.
- Евгений Анатольевич, - дюжий охранник робко заглянул в приоткрытую дверь. - К нам гости.
- Какие гости? - кинул на меня хмурый взгляд хозяин дома.
- Какой-то мужик, спрашивает..., - споткнулся на слове охранник, холодный взгляд работодателя остановил его, не дав досказать.
- Сами вы разобраться не можете? - зло бросил Евгений Анатольевич и вышел направился к выходу из комнаты, бросив напоследок мне. - Мы еще поговорим.
- Ну зачем же откладывать на потом? - этот голос я узнаю из тысячи.
По спине пробежала толпа мурашек, сердце ухнуло вниз, в пятки, в животе похолодело от радостного предчувствия, но поверила в реальность происходящего только тогда, когда увидела обладателя голоса.
Жадно впилась взглядом в знакомое лицо, но мужчина, который вошел в комнату, даже не посмотрел в мою сторону. Но мне было все равно, я только впитывала каждое его движение и не отрывала глаз от знакомой фигуры.
- Ты пришел! - вырвалось непроизвольно, зажала рот ладонью, но было уже поздно брать слова обратно.
Только сейчас Герман мазнул по мне взглядом, никаких эмоций не промелькнуло на его лице, и вернулся к пристальному разглядыванию Евгения Анатольевича.
- А вот и альфонс пожаловал, собственной персоной, наяву и во плоти, - в голосе хозяина дома проскользнуло напряжение. С изумлением посмотрела на него, мне казалось, этого человека нельзя было прошибить ничем, но сейчас он явно нервничал. - Почему в дом пустили постороннего? - мужчина продолжил говорить, не сводя взгляда с незванного гостя. - И альфонс ли он? - этот вопрос он адресовал уже мне.
- А меня никто и не пускал, я сам пришел, - ухмыльнулся Герман, охранник, судя по глупому выражению лица и немигающему взгляду, вообще не мог ответить. - Я всегда сам прихожу. Сейчас же жутко тороплюсь, поэтому заберу свою вещь и больше не побеспокою вас. Лера, пойдем!
- Я не вещь! - ответила на автомате, все еще не в силах осознать, что легко отделалась. - Где ты пропадал?
Женская логика снова показала себя во всей красе. Ведь все это можно выяснить потом, главное сейчас выбраться из плена, но нет же, не задать вопрос я не смогла.
- Обсудим позже, пойдем, - протянул Герман руку ко мне.
Шагнула к нему, но, вздрогнув, бросила испуганный взгляд на Евгения Анатольевича, вдруг попробует помешать. Хозяин дома словно не видел меня, стоял на одном месте, смотрел на дверь и выглядел неживым.
- Ты идешь? - в голосе Германа проклюнулось нетерпение.
Протянула ему руку, отбросив сомнения и страхи на потом. Спасителю в зубы не смотрят и недостатков не разбирают, хотя бы в момент спасения.
Мужчина взял мою ладошку и крепко сжал, потянул меня на себя, но я уперлась, девичья память решила воспрянуть ото сна и я сказала:
- Не могу уйти, оставив Лешку в беде. Он же мне помогать взялся и сам попался.
- Лешку? - немного напрягся Герман. - Где его искать?
- Не знаю, уверена только что где-то здесь его держат. Должен он знать, - ткнула пальцем в сторону Евгения Анатольевича, сдала подлюгу с потрохами.
- Хорошо, попробуем разобраться, - криво усмехнулся Герман и, отпустив мою руку, подошел к подлюге.
Шатен не стал ни махать руками, ни что-либо произносить, просто постоял рядом с Андрюхиным отцом, посмотрел ему в глаза, подумал о чем-то и вернулся ко мне:
- Идем, - кивнул на выход и показал пример действием, направившись к нему.
Больше мужчина не протягивал мне руки и пошел так быстро, что пришлось мчаться следом за ним бегом.
- Куда мы идем? - задала мучивший меня вопрос, как только догнала Германа.
- Выручать твоего друга, - выделил он голосом слово "твоего".
Я промолчала, надувшись на его мрачный тон. Если знала бы, что могу обойтись без помощи, обязательно ответила бы что-нибудь, спротивничала бы, а так проглотила рвущуюся с языка обиду и насупилась.
Дом словно вымер, никто не попадался нам на пути, ни когда мы шли по коридорам, ни когда спускались по лестнице вниз. В подвале же находилась охрана, которая осталась недвижимой, когда мы явились пред ее светлы очи. Герман не стал искать ключи, даже не задумываясь над собственными действиями он прикоснулся рукой к двери и она отворилась, словно и не была закрыта. Мужчина перешагнул через порог и застыл статуей, медленно повернулся к дверному проему, широко открытыми глазами посмотрел на него, потом на свои руки, изумление проскользнуло на его лице, но он быстро справился со своими эмоциями и принялся рассматривать обширное помещение. Правда, ему хватило короткого промежутка времени, чтобы увидеть все, что нужно. Герман видит в темноте? Впрочем, мне давно стоило научиться не удивляться, я же не имею понятия о возможностях своего экс-любовника, хоть он и демонстрирует их направо и налево. А может и не экс? Щелкнул пальцами и над нами зажегся огонек, разбавляя мрак подвала до состояния сумерек, но мужчина сам же первый от этого огонька и отшатнулся:
- Все демоны ада! - звучало витеевато, но зловеще.
Странно он как-то на собственное волшебство реагирует, нервный стал какой-то, дерганный. Но стоять и ждать пока Герман придет в себя было глупо, поэтому дальнейший осмотр продолжила пока одна.
- Лешка, ты здесь? - тихо позвала, надеясь на ответ.
Если бы парень был здесь, то после появления огонька он вполне мог сам подойти к нам, моей персоны достаточно, чтобы он не прятался. Тьфу, дура! Он же может быть связан, но кляп же ему в рот не вставили? Ответа-то нет.
Герман, перестав рассматривать огонек, направился в самый дальний угол подвала, где склонился над темной фигурой, распростертой на полу. Блин, слепая команда! Надо же не увидела сама. В груди похолодело, стало страшно, фигура была недвижима.
- Лешка, - позвала шепотом и приблизилась к Герману, который встал на колени и, поджав губы, коснулся рукой лба парня.
Слезы сами собой навернулись на глаза. Одноклассник находился в плачевном состоянии. Кровоподтеки, разбитые губы, сломанный нос, порванная одежда - под ней, наверняка, повреждения тоже есть. Его точно не собирались отпускать живым. Сволочи!
- Лешка, - сжала зубы, чтобы не разрыдаться в голос, но слезы удержать не удалось, они сами соскальзывали с ресниц и катились по щекам. - Герман, ты сможешь что-нибудь сделать?
- Я не всесилен и не Мастер Жизни, - огрызнулся он, но над парнем склонился, вслушиваясь в дыхание. - За что его так?
- Они думают что это он взломал счет, с которого увели деньги, - я плакала не в силах остановиться, слова прерывались всхлипами. - Он выживет?
- Во что ты ввязалась, Лера? - холодно спросил Герман.
- Папу убили, - и разрыдалась, больше сдерживаться не удалось. - И думают, что это я и Лешка виноваты-ы-ы, - последнее слово вышло особенно удачной иллюстрацией к тому, как мне плохо, потому что подвывание получилось очень уж колоритное.
Задавать вопрос, а, не так ли это на самом деле, не убийцы ли мы с Лешкой и воры, Герман не стал, заворожено вглядываясь в лицо парня. Слова сами, безотчетно срывались с губ мужчины, я не могла понять какой язык звучал в этом мрачном помещении, но чем дальше, тем более жуткими он казался мне. Неприятная дрожь пробежала по телу, слезы высохли сами собой, поднялись дыбом мелкие волоски на руках и я покрылась гусиной кожей. Хотелось крикнуть: "Прекрати!", но молчала, почему-то была уверенность что сейчас происходит что-то очень важное.
- Лерка, - срывающийся шепот в полусумраке подвала прозвучал громом с ясного неба. - Нам уходить надо, они же нас убьют.
- Демон! - прокомментировал Герман и отшатнулся от парня, отходя от транса в котором был, но долго думать больше на стал. - Уходим, я не смогу удерживать их минут через пять.
- Лешка, - снова заплакала я, мне не верилось что он жив и пришел в себя. - Лешка, живой...
- Идти сможешь? - задал вопрос поднявшийся с колен Герман.
- Конечно смогу, - даже всхлипывать перестала, так он меня удивил.
- Я не тебя спрашиваю, - не очень вежливо отозвался мужчина.
Промолчала, что-то действительно я сегодня подтормаживала.
- Леш, ты сможешь..., - договорить парень мне не дал, тяжело приподнялся на локтях, а потом, покачнувшись, встал.
- Уходим, нет времени, - недовольно сказал Герман и не оглядываясь на нас с Лешкой потопал к выходу.
- Тебе помочь? - сердобольная я не удержалась от предложения помощи, вид одноклассника вызывал острое чувство вины.
- Дойду сам, - попытался улыбнуться разбитыми губами, но не получилось.
Действительно парень довольно бодро направился к двери, а я последовала следом. Не следовало задерживаться здесь надолго.
В коридоре неторопливых нас дожидался Герман:
- Где вы собираетесь скрываться от этих..., - слов он не подобрал и поморщившись замолчал.
- Это можно выяснить потом, - вернула мужчине его невежливость, которая занозой засела в душе.
- Это необходимо выяснить сейчас, - огрызнулся Герман.
- Зачем тебе это ты как всегда не скажешь? - разозлилась уже я, старые обиды давали о себе знать, а благодарность за спасение стремительно испарялась.
Герман закатил глаза и произнес с мученическим видом:
- Женщины! Я расскажу потом, когда будет время обсудить. Тебя устроит такой ответ и ты, наконец, скажешь, где вы собираетесь прятаться?
- К бабушке моей поедем, в деревню, - вмешался наш пострадавший и контуженный на всю голову Лешка.
- Нас там, в первую очередь искать будут, - ответила злая я.
- Не будут, ее адрес знают только родители, ну еще и я, - сказал Лешка. - И пару дней перекантоваться мы там сможем.
- Глупо, родственников проверяют в первую очередь, - все еще злилась я.
- У тебя есть другие предложения? - задал каверзный вопрос Леша.
- Нет, - буркнула в ответ и замолчала.
- Давай быстрее мне руку, - обратился Герман к Лехе. - Подумай о том, где хочешь оказаться.
Парень в отличие от меня не стал задавать глупых вопросов и подал свою покрытую кровью лапу.
- И куда это вы намылились? - Андрей собственной персоной, в сопровождении охранников спускался по лестнице вниз. - А попрощаться с радушными хозяевами позабыли. Ай-яй-яй, как нехорошо. Я смотрю, Лерка, ты где-то уже своего альфонсика откопала. Эй, альфонсик, а мальчикам ты тоже даешь, или только бабам?
Губы Германа побелели, глаза сузились, ноздри стали раздуваться сильнее от ярости, чувствовалось, что сдерживается он из последних сил. Мужчина выбросил руку вперед, по направлению ко мне, ухватил за локоток, рывком подтянул к себе и обернулся на Андрюху.
- О твоих предпочтениях, мальчик, поговорим, когда я вернусь, - ответил Герман.
Все последующее случилось практически одновременно. Охрана вскинула пистолеты, беря нас на мушку, Андрей крикнул: "Стреляй!" и мир подернулся фиолетовой дымкой.

Герман даже не предполагал, насколько сложна ситуация, в которой оказалась Лера. Следуя смутному чувству, которое не показывало точного местоположения девушки, он начал поиски с ее квартиры, продолжил домом ее отца, почувствовав там ауру смерти, забеспокоился сильнее. Но, к сожалению, связь с Лерой сейчас была так ничтожна, что пришлось бы заняться поиском иголки в стоге сена, если бы не идея, пришедшая в голову совершенно неожиданно. Он даже не смог понять откуда появилось понимание того что надо делать и как должно звучать заклинание поиска, ориентированное на слабую связь между девушкой и Дэном. Только когда последнее слово слетело с губ, мужчина понял, что в его запасниках знаний этого заклинания раньше не было и выплыло оно непонятно откуда. Это настораживало, но времени разбираться не было, связь с Лерой после заклинания поиска только усилилась и он чувствовать страх и отчаяние девушки. Отбросив на потом все вопросы о происходящих с ним странностях, Дэн переместился к дому, в котором силой удерживали Леру. Он позабыл здравое намерение не показываться ей на глаза, одно желание сейчас брало верх над разумом, увидеть ее и вытащить из неприятностей, а вот потом можно было и испариться.
Держать под контролем сознание людей, находящихся в доме, было тяжело, но и эту странность он отбросил на время, хоть раньше подобные фокусы удавались ему легко. Потом у него будет время подумать, но не сейчас. Неприятной неожиданностью для Германа явилось наличие какого-то Леши, о котором так беспокоилась Лера. Он был так рад ее видеть, хотелось обнять, зарыться руками в волосы, а девушка просто взяла и оттолкнула его. Ее больше волновала судьба друга. Да и друга ли? Не сразу Дэн осознал, что банально ревнует и злится, что Лерка, его воробышек, предпочла ему кого-то другого. Парадоксально, но когда он на расстоянии рассуждал о том, что не стоит влезать в ее жизнь, что ей лучше найти обычного парня, выйти замуж, родить детей, это казалось легковыполнимым, а на деле, все выходило по-другому. Его бесило то, что о судьбе этого парня она думает больше чем о чем-либо. Бесило, что она не обрадовалась появлению Дэна, а так же совсем не хотелось делить свою девушку с кем-либо еще. Но постепенно способность здраво мыслить возвращалась и пусть просьба Леры сделать что-нибудь, чтобы спасти Лешу и резала мужчину без ножа, он понимал, что молодой человек лучшая кандидатура в мужья для Леры, чем сам Дэн. Ей нужен был обычный человек, а не полудемон, который не способен даже к воспроизведению потомства, а попросту стал в аду бесплодным. Что он мог ей дать? Разлуку в ближайшее время? Мысленные поцелуи издалека? Если думать о том, что лучше для Леры, то Лешка идеально ей подходил. Одни и те же интересы, возраст, максимализм. Так что стоило стиснуть зубы и терпеть то, что на его глазах начинается роман между близкими по духу молодыми людьми и отойти в сторону, не мешать чужому счастью, отпустить Леру и помочь ей разобраться с проблемами. Именно в помощи она сейчас нуждалась сильнее всего. Но удержаться от грубости при общении с девушкой удавалось с трудом. Так и хотелось выместить свои разочарование и ревность, что было совсем не свойственно Герману, но что так подходило к прежнему, человечному и чувствительному Дэну.

- И где мы? - неугомонная я вылезла с очередным глупым вопросом.
Сиреневый туман, а точнее фиолетовая дымка так и висела вокруг нас троих, не давая рассмотреть, что находится за ней.
- Неважно. Я не смогу вам объяснить. А направляемся мы к его бабушке, - устало сказал Герман и замолчал.
Его лицо было сосредоточенным и серьезным, он стоял, закрыв глаза, и удерживал нас за руки. Лешка выглядел ошарашенным и вертел головой, пытаясь разобраться в происходящем.
- Это глупо, нас там найдут, - надулась я.
- Ты хочешь попробовать узнать, кто взломал счет? Мне нужен будет ноут, - Лешка все еще выглядел удивленным, но свое желание побывать у бабули решил объяснить. - Тот, который находится дома, для меня недоступен, а у бабушки есть моя старая машина. Родаки не разрешают ноут брать в деревню на лето, когда меня отправляют на природу, поэтому я заныкал старый бук у баб Маши. Там есть необходимые программы и можно попытаться кое-что выяснить.
- Что кое-что? - мое любопытство совсем распоясалось и требовало прояснения ситуации.
- Ты не поймешь, ты же..., - он не договорил, но то, что чайником хотел меня обозвать, поняла.
- Ну и ладно, - фыркнула я и посмотрела с беспокойством на Германа, который выглядел неважно.
- Прибыли, - выдохнул он и дымка рассеялась, открывая нашим глазам вид на небольшую деревушку, за которой виднелась темная полоса глухого леса.
- Может ты возьмешь свой ноут и мы свалим отсюда по добру, по здорову? - выдвинула встречное предложение. - И да, все хочу задать вопрос, а ты точно не Лис?
Парень застыл на месте, сдержал непечатные выражения, которые явно рвались наружу, и сказал:
- Баба Маша сразу не отпустит - это раз. Ноут надо зарядить - это два. И твоему странному знакомому нужен отдых, если твое эгоистическое величество этого еще не заметило, - направился он в сторону деревни. - И я не Лис! Ясно?! - припечатал парень на ходу, даже не обернувшись на нас.
- Герман, - начала я, соизволив обратить внимание на своего любовника, но тут же закричала. - Лешка! Пожалуйста! Лешка! Ему плохо! Помоги мне!
Мужчина медленно осел на траву, а я почувствовала очередной позыв к слезам. Но плакать было некогда, следовало действовать. Леха, услышав мои вопли, вернулся. Вдвоем мы попытались поднять Германа, но он был слишком тяжелым, долго нести мы его не смогли, пришлось делать остановку. Действовали мы с парнем бестолково, сначала чуть-чуть пронесли бессознательного Германа и только потом подумали о том, что стоило бы сначала убедиться, что мужчина жив. Всполошено кинулась проверять пульс, который к моему ужасу не прощупывался. А был ли он изначально? Хоть убей, не помнила моментов, когда слышала стук сердца в его груди. Не обращала внимания? Или Герман просто мертвец или вампир? Содрогнулась при одной мысли об этом. Расстегнула рубашку, приложила ухо к его загорелой груди, вслушиваясь и боясь не услышать. Но слабое тук-тук-тук успокоило меня. Все-таки живой. Но что же произошло?
Какая же я эгоистка, он же еще в Андрюхином доме говорил, что ему тяжело удерживать людей, а я не обратила внимания. Еще время с Лехой тратили, препирались. Сглотнула колючий ком в горле, шмыгнула носом, подняла полный раскаяния взгляд на лицо Германа и увидела знакомую насмешливую улыбку, которая так красила его.
- Может, перестанешь меня оплакивать? - съязвил он, рассматривая залившуюся румянцем меня. - Дыхание рот в рот можно отложить до лучших времен.
- Находящихся на расстоянии вечности-бесконечности, - не удержалась от ответной колкости, но потом добавила с беспокойством. - Как ты? Что с тобой было?
- Потерял сознание как кисейная барышня, - беззаботно улыбнулся Герман, но внимательная я уловила беспокойство в его карих глазах. - Ничего страшного, справлюсь.
Чувствовалось, что на вопросы он отвечать совсем не хочет, поэтому проявила тактичность и не стала больше спрашивать. Правда состояние Германа меня беспокоило. Никогда не видела его слабым и даже представить не могла, что он так же может легко заболеть, как и я и что ужаснее всего, умереть. Не хотелось даже думать о такой возможности, мне хватило того испуга, который уже успела пережить. Но еще меньше хотелось думать о том, почему меня так волнует здоровье или нездоровье Германа.
Минут через десять мы подходили к первым домам в деревне и с каждым пройденным шагом скорость нашего передвижения падала. Леха стал прихрамывать и морщиться, изредка останавливаясь, а мы с Германом подстраивались под его шаг. Правда, подозреваю, что моему экс-любовнику самому был необходим отдых, поэтому он так охотно замедлял ход. А я с тревогой посматривала на обоих, мысленно умоляя их не падать с ног, потому что просто не знала как смогу справиться с ситуацией, случись что-либо с ними.
- Леш, стой! - умной мне пришло кое-что в голову, поэтому схватила парня за руку, останавливая. - Мы дураки! Если твоя бабуля увидит тебя в таком состоянии, она тут же инфаркт получит.
- Не переживай, она меня и не таким видела, - хмуро отозвался Леха, но посмотрел на меня, ожидая идей. - Что предлагаешь?
- Хоть немного, но привести тебя в порядок, - растерянно окинула взглядом себя и спутников. - Только нечем его наводить.
Герман подошел ближе к нам с Лешкой, до этого он стоял поодаль, рассматривая поле, которое мы пересекли только что и сказал:
- Я попробую помочь, - нахмурился, побледнел и поджал губы, но упрямо гипнотизировал взглядом Леху, потом отвернулся. - Вот и все, теперь ничего не заметно. Раны не залечит, но видно повреждений не будет.
Действительно Леха теперь выглядел как новенький, а вот Герман... Его бледный вид и поджатые губы меня пугали. Как бы не получилось, что лучше бы к бабуле как есть, а не с двумя не ходячими больными на руках. С тревогой оглядываясь на Германа, последовала вслед за Лехой, который прихрамывая, побрел по улочке, никогда не знавшей, что такое асфальт.
Придержала шаг, то как неуверенно передвигался мой лю... бовник, не давало мне покоя. Плечо как опору побоялась предложить, выражение лица Германа говорило о том, что он совершенно не хочет, чтобы кто-либо заметил его слабость и уж тем более прокомментировал. Щадя его чувства, сделала вид, что в обувь попал камешек, поэтому мне срочно понадобилось ее снять и вытряхнуть все лишнее. И естественно потом было с моей стороны догнать мужчину и пристроиться с независимым видом рядом. Хотелось присмотреть и если что помочь, а может и предупредить проблемы. Конечно смешно, что я смогу сделать, если он снова потеряет сознание или случится что посерьезней... Но идти рядом с ним было как-то спокойней.
Он не обращал на меня никакого внимания, а я все косила и косила глазом, так и дошли до домика Лешиной бабушки. Кирпичный домишко, давно не крашенный, с покосившейся деревянной верандой сбоку и желтыми, рассохшимися рамами, являлся типичным жильем для деревни. В какой-то мере он был даже роскошным, другие дома на этой улочке были более кособокими и бесприютными. Деревянный, некрашеный штакетник, не столько преграждал путь всяким нехорошим личностям, сколько служил границей территории. Сушащиеся на воздухе стеклянные банки и пару алюминиевых кастрюль, украшали забор.
Скрипучая калитка ворчливо отворилась, пропуская непрошенных нас. Мы с Германом предпочли остановиться сразу за распахнутой калиткой, не решаясь нарушать невидимую границу.
Леха постучал в перекошенную дверь, но никто не отозвался.
- Бабуля на огороде, наверное, - парень доковылял до маленького сарайчика, который стоял отгороженный от улицы забором и старой сиренью. - Ничего, где-то тут ключ висит. Чего стоите? Проходите, давайте.
Действительно, искомый ключ обнаружился на гвоздике, вбитом в деревянную стену сарая. В чем мы с Германом смогли убедиться, перешагнув невидимую черту и очутившись в дворике, образуемом оградой, домом и сарайчиком. Но открывать дверь парень не стал, вместо этого он пошел по тропинке, выложенной камнем. Она огибала дом и терялась где-то за ним. Скоро послышались радостные возгласы, перемежаемые звуками поцелуев. Леха что-то говорил кому-то в полголоса, видать предупреждал о нас с Германом.
Бодренькая, сухонькая старушка появилась из-за угла, сопровождая свое передвижение причитаниями:
- Рада-радешенька. Лешенька, а я и не ждамши никого. А тут такая радость. Да как вы доехали? Чай на такси? Больно дорого дерут, ироды, - все эти высказывания сопровождались всплескиваниями рук и счастливыми улыбками. - А я только прибралась, полежала, а потом на огород. Как чувствовала. Сейчас кашки сварю, яичек пожарю. Сосиски у меня есть, свежие, только вчера Нинка в магазин ходила, принесла. Еще куриное мясцо есть, супчик сварим. Вчерашние щи сама съем, а вам свеженького наварю.
- Баб Маш, не надо ничего, - пытался остановить разбушевашуюся бабушку Леша. - Мы ненадолго. Мне бук надо забрать, задерживаться не будем.
- Как это не будем? Я год тебя не видала, а ты не будем, - обиделась бабуля, на глаза которой навернулись слезы обиды, взамен слезам радости. - Чтойто у тебя случилось. И хромаешь ты. Как там мамочка? Как отец?
- Привет передавали, - соврал и не покраснел Леха. - Бабуль, нам реально нельзя у тебя надолго оставаться.
- Что-то ты темнишь соколик, - слезы высохли, а взгляд у старушки стал хитрым. - С друзьями, что ли познакомил бы. И пока не поедите, не отдохнете, никуда не пущу. Так и знай.
- А нюх как у собаки, а глаз как у орла, - прокомментировал Леха и вздохнул. - Нельзя нам надолго задерживаться, ба.
- Но хоть поесть и отдохнуть успеете? Все-то вы куда-то спешите, молодые, - недовольно покачала головой старушка. - А толком поесть и забываете. Так как друзей зовут? И девонька ладная. Твоя девушка?
Умеет же задавать вопросы и, поди, на все ответь.
- Нет, ба, не моя, - ответил Леха и кивнул на меня. - Это Лера, моя одноклассница, а это..., - замялся он, когда дело дошло до Германа.
- Герман, - подсказала я. - Мой хороший знакомый.
- А я баб Маша, для дорогих гостей, можно и просто бабушка, - хитро улыбнулась старушка.
- Очень приятно, - улыбнулась в ответ.
Герман промолчал, хмуро рассматривая дом и пустой огород, словно прикидывая с какой стороны могут подступить враги.
- А я все одна, да одна, - баб Маша продолжила разговор за нас всех, снимая ключ с гвоздя и открывая дверь. - И за огородом присматриваю сама, и курочки у меня свои. Яички, нагулянные на воздушке, на травке, не то, что ваши городские. Вот утречком рано подымаюсь, кашки поем и в огород. И прополоть надо, и перекопать надо, и картошку сажать надо. А какие помидорчики и огурчики растут. Чисто сахар! А потом отдохну, ножки-то болят, полежу, глядишь и отступает. Супчику свежего поем и опять в огород. Так и толкуся цельный день. А вот зимой беда и заняться нечем, тяжко зимой. Лера, ты яичницу ешь?
Я не сразу вычленила в словесном потоке фразу, адресованную мне, поэтому запоздала с ответом:
- Да, ем, я все ем, - а баб Маша уже снова рассказывала про курочек и про соседку, которая давешней зимой ногу сломала и далее, далее, далее.
Энергичности пожилой дамы можно было только позавидовать. Для своего возраста она обладала завидным здоровьем и оптимизмом. Вот и сейчас развила бурную деятельность, устраивая нас поудобней, заботясь о том, чтобы накормить и не отпустить за порог усталыми. Мои порывы помочь с готовкой, баб Маша отмела на ходу не позволяющим возражений тоном. Я и не настаивала, меня беспокоил Герман, который рухнул на старый, облупленный табурет и закрыл глаза. Осторожно дотронулась до руки мужчины, привлекая внимание к себе.
Он открыл глаза, и я поразилась его усталому, бесцветному взгляду.
- Что? - спросил мужчина и попытался улыбнуться, получилось вымученно и неубедительно.
- Что с тобой? - скрыть тревогу не удалось, да я и не старалась это делать.
- Все нормально, - тусклый голос мужчины так же пугал.
- Ненормально. Пожалуйста, скажи, может я смогу помочь, - жалобно попросила я.
- А ты знаешь, что все время нашего знакомства я использовал тебя? - слова Германа прозвучали пощечиной.
- Я догадывалась, - отвернулась, пряча наворачивающиеся слезы. Мужчине незачем знать, что сейчас он больно ранил меня. Зачем ему мои проблемы и чувства? - Я догадывалась, что была тебе нисколько не интересна. Зачем ты вернулся? И что с тобой происходит? Это не опасно?
- Лера! - повысил голос Герман. - Ты слышала, что я сказал? Я использовал тебя, в своих, отнюдь не благородных, целях. И ты все еще хочешь знать, что со мной происходит?
- Не имею права? - сглотнула ком в горле и повернулась к мужчине лицом. - А может именно потому, что ты использовал меня, ты можешь и обязан дать мне хоть какие-нибудь разъяснения. Ты об этом не думал? С позиции порядочности и человечности не приходилось рассуждать? А может, попробуешь? Быть честным и откровенным до конца. Или кишка тонка?
- А захочешь ли ты знать ту правду? Уверена, что потянешь? - голос Германа, обретший до этого более бодрую окраску, снова потускнел.
Леха, сходивший куда-то в комнаты и вернувшийся оттуда с ноутом под мышкой, с интересом прислушивался к нашему разговору, впрочем, как и баб Маша, которая, крутясь возле плиты, держала ушки на макушке и даже не вставляла ни слова в наши разборки.
- Я хочу и имею право знать правду, - смотрела прямо в карие глаза, твердо проговаривая каждое слово.
- Сейчас не время и не место, - устало произнес Герман и отключился.
- Нет! - попыталась подхватить тяжелое тело, которое как в замедленной съемке заваливалось на бок.
Но силенок удержать не хватило, мужчина все-таки упал на пол, мне удалось только смягчить падение. Глотая слезы, пару раз ударила Германа по загорелым щекам. Возглас баб Маши на несколько секунд отвлек меня от процесса. Проследила за ее взглядом и тоже чуть не вскрикнула. Леха тоже осел на пол, а все то, что проделал Герман, чтобы скрыть ссадины и кровоподтеки, исчезло в один миг, и Леха предстал перед своей бабушкой во всей красе. Бабуля же оказалась неробкого десятка и энергично, как до этого за готовку, взялась за болящего внука. А я не знала куда бежать и что делать. Судорожно всхлипнув, постаралась взять себя в руки. Ревом делу не поможешь, и от него все здравые мысли разбегаются. Так что отбрасываем панику и думаем, что можно предпринять.
- Врач в деревне есть? - обратилась к баб Маше, которая причитала над внуком и не забывала ковыряться в шкафчике, который располагался как раз рядом с потерявшим сознание Лехой.
- Какой врач? Нету у нас врачей. Давно нету. Надо в город ехать за врачом, - сказала баб Маша и достала из шкафа засаленную баночку темного стекла. - Будем сами лечить, а вот после вы мне все-все-все расскажете.
Она отвинтила белую крышечку и попыталась ногтем поддеть пластиковую пробку, но так не поддавалась, тогда она распорядилась:
- Нож подай, там, на столе.
Пришлось отвлечься от бездыханного Германа и прижимания его головы к себе и подать требуемое.
Баб Маша подсунула открытый флакончик под нос Лешки, тот пару раз чихнул и открыл мутные глаза:
- Где бук? - первым делом спросил парень.
Следующим на очереди был Герман, на которого нашатырь, а в бутылке был он, вообще не подействовал. Чувствуя, что паника, которая до этого только подымала голову, усиливается, заломила руки и попросила:
- Баб Маш, а позвонить откуда можно? Нужно вызвать скорую. Вдруг Герман умрет? Пожалуйста!
Старушка бросила на меня острый взгляд:
- Скорая часа два ехать будет, если вообще приедет. Без врача обойдемся. Спит твой касатик. Просто спит.
- Но, - посмотрела полными слез глазами на Германа и не стала озвучивать рвущиеся с губ слова о том, что он в сне не нуждается.
Наклонилась над мужчиной, снова, как и на улице, приложила ухо к его груди и с облегчением услышала, как бьется сердце, ровно, только медленно.
Баб Маша зашептала что-то над Лешей, больше не обращая на меня и Германа внимания, а я решила пока помолчать и понаблюдать, чутье подсказывало, что старушка не так проста, как кажется на первый взгляд.
- Деревенская ведьма я, - ответила на невысказанный вопрос баб Маша, после того как закончила бормотать. - А твой-то просто устал очень, надорвался, поэтому спит.
Хотела возразить, да прикусила язычок. Я же не знала предела возможностей Германа, а так же того, скольких сил ему стоило вытащить нас с Лешей из когтей Евгения Анатольевича. Не удивительно если перенапрягся и устал.
От слов баб Маши стало как-то легче, я почему-то безоговорочно ей поверила и успокоилась. Даже удивительно, но думать я стала уже не о том, как бы вызвать врача, а о том, что стоило бы перенести Германа на более удобное место.
- Сейчас кровать покажу, правда тащить своего мужика придется самой, а потом и с Лешей мне поможешь, одной мне не осилить, - снова угадала направление моих мыслей бабуля. - Вижу гости вы непростые, придется потом нам долго с вами беседовать по душам. Как же ты на Лешку похожа, девка, как похожа.
- В смысле похожа? - удивилась я.
- Идем, покажу, куда своего тащить будешь. Осилишь ли? Больно хлипка ты.
- А другого выхода и нет, - развела руками и пошла за баб Машей, понимая, что ответа на вопрос не будет.
Комната была рядом с кухней, в которой мы находились до этого, да и кровать оказалась невысокой. Можно было приступать к делу, поплевать на ладони и приступать. Процесс переноски Германа описывать не буду, стоит только сказать, что вспотела я как мышь, утащившая кусок сыра больший по размеру в несколько раз самой себя. Каждый раз, когда приходилось останавливаться, чтобы передохнуть, думала что все, больше не смогу сделать ни шага, хотелось расплакаться от собственной беспомощности и плюнуть на все. Но потом приходило понимание, что никто кроме меня этого не сделает и я снова подхватывала мужчину подмышки и тащила волоком к кровати. Недлинный путь до кровати показался мне вечностью, хорошо, что на кровать взгромоздить Германа помогла баба Маша. Пусть ее помощь была не сильно ощутима, но все-таки мы это сделали, мучжина лежал на кровати и не думал приходить в себя.
Рухнула было на табурет, стоящий возле стола, у окна, но долго рассиживаться не стала. Следовало еще заняться Лешкой. Но с ним получилось проще. Достаточно было подставить плечо, и молодой человек, который уже приподнялся на локтях и сидел, оперевшись спиной о стену, поднялся на ноги и поковылял до другой палаты неожиданного лазарета. По бледному лицу и закушенной губе было понятно, что Лехе приходится нелегко. Но как только он улегся и заботливая баба Маша поправила подушки у него под спиной, тут же вытребовал бук в собственное пользование. Включил его и уставился на меня испытующим взглядом:
- Бабуль, ты могла бы оставить нас одних? Я хочу с Лерой поговорить.
Старушка понятливо кивнула головой, кинула на меня острый взгляд и сказала:
- Недолго только, я тебя лечить буду. Как раз подготовлю все, - и вышла на кухню, прикрыв за собой дверь в комнату.
Я подозревала о чем может быть разговор и меньше всего хотела бы отвечать на Лешкины вопросы, но стоило помнить, что парню из-за меня досталось, если он, конечно, не Лис, поэтому вздохнула и приготовилась к допросу.
- Кто такой твой друг? - долго думать Леха не стал и задал вопрос прямо в яблочко.
- Не знаю. Честно Леш, сама не знаю кто он и что он. Появился в моей жизни, успел хорошо потоптаться, как слон в посудной лавке, а потом исчез. Сейчас же зачем-то объявился. Впрочем ругать его за это не буду. Он вытащил нас с тобой из серьезной передряги. Стоит сказать хотя бы спасибо.
- Но он же странный, - нахмурился парень и закусил губу. - Он что-то сделал там, в подвале и теперь, я уже успел себя ощупать, ни одного перелома не осталось. Боль да, а переломов нет. Так не бывает! И эти перемещения на большие расстояния. И ты ни разу не поинтересовалась откуда он все это знает и умеет? Не верю.
- Я спрашивала, - против воли в ответе прозвучала горечь и голос дрогнул. - Мне никогда не давали ответа. Не доросла, видать, - старая обида дала о себе знать и я замолчала, чтобы не ляпнуть еще чего лишнего.
Молодой человек искривил губы в понимающей улыбке, но выражение его глаз мне не понравилось. Было там что-то не очень понятное, но точно не выражение добрых чувств по отношению к Герману.
- Ладно, оставим твоего знакомого в покое. Все равно ты мне ничего про него не расскажешь, - парень отвел от меня взгляд. - Лучше скажи мне, кто мог посоветовать твоему отцу положить деньги именно в тот банк.
- А что не так? Посоветовать никто не мог, он принимал решения сам, - с облегчением переключилась со скользкой темы про Германа на другую.
- Точно никто не мог посоветовать? - Лешка уставился в бук, словно не желая смотреть на меня. - Черт, - охнул и правой рукой потер ребра. - Болит зараза, - потом продолжил. - Понимаешь, Автофинанс банк пользуется определенной репутацией.
- Какой? - насторожилась я.
- А ненадежной. Хранить там деньги, значит играть в русскую рулетку. Самое интересное, что деньги со счетов пропадают, а никто никуда не обращается и ни с кого не спрашивает.
- А ты откуда это знаешь? - насторожилась я.
- Интернет слухами полнится, а мне для банка этого разок заказ приходилось выполнять, - нехотно ответил Леха. - Наводил справки. Пока меня били и допрашивали, кое-что я в память отфильтровал из..., - договаривать он не стал, а снова поморщился. - В общем, деньги лежали в Автофинансе и пропали оттуда и сразу возникает вопрос. А был ли хакер?
- О чем ты? - холодок недоброго предчувствия поселился в душе и я неуверена была, что хочу слышать ответ.
- О том, что если твоему отцу никто не советовал класть деньги именно в этот банк, то почему тогда он это сделал? - парень так и не смотрел на меня и правильно делал, за одни такие мысли убить его готова была. - Понимаешь, либо он сам хотел провернуть аферу с деньгами и поэтому перевел их именно в этот банк, либо его кто-то подставил, а значит мог посоветовать. Ты говоришь он решения принимал сам, тогда делай выводы.
- А ты их уже сделал, да? - разозлилась и вскочила с шаткого стула, на котором сидела. - А случайности ты выкинул из своих размышлений? А если он просто перевел деньги в первый попавшийся банк и не собираясь их там долго держать?
- Лер, ты точно уверена, что случайность могла быть? - вздохнул Леха и, наконец, посмотрел на меня. - Твой отец был серьезным человеком и ты веришь что он мог, без чьих либо советов и ручательств, не проверив репутацию банка, перевести туда деньги? Большие деньги, заметь. Ты осталась практически без наследства, если не считать недвижимость и саму фирму.
- Отца убили, одно это делает твои подозрения безосновательными, - устало ответила и опустилась на стул.
- Тогда надо искать советчика, - Леху явно переубедить не удалось и он вернулся к буку. - Я, конечно, еще уточню информацию о банке. Все-таки странно, что деятельностью такой темной конторы никто до сих пор не заинтересовался. Не зря же мы за буком пришли. А, черт, интернета нет. Забыл совсем, а без нета мы так ничего и не узнаем. Надо какой-нибудь USB-модем купить. Скорость дрянная будет, но так я не смогу ничего проверить. Давай так, ты отвлечешь баб Машу, а я сбегаю в магаз за модемом.
- Это кто тут меня и от чего отвлекать будет? - ласково вопросила бабуля, неожиданно появившись на пороге команаты. - Так, милые, хватит болтать, лечиться надо и в магазин, Лешенька, я тебя не отпущу, так и знай.
- Вот и Цербер пришел, - проворчал Леха.
- В магазин могу сходить я, - как же мне не хотелось уходить от пострадавших мужчин, но раз выбора не было. - Какой модем брать? И где находится магазин?
- А ты точно сможешь выбрать? - усомнился в моих умственных способностях парень.
- Думаешь, здесь богатый выбор? - съехидничала я.
- А черт! Денег нет! - чертыхнулся Леха. - Такой хороший план накрывается медным тазом. Придется выкручиваться как-то по-другому.
- Сколько нужно, - баба Маша, которая сейчас бережно ощупывала внука на предмет повреждений, решила вложить свою лепту в разговор. - Я дам, раз это важно.
- А кто его знает сколько здесь будет стоить модем, - вздохнул Леха и посмотрел на бабушку жалобным взглядом.
- Да дам я денег, дам, - сказала бабуля и несильно надавила парню на грудь, тот охнул, видать было больно. - Вот только проверю тебя и расскажу Лере где искать магазин. Так странно, все залечено, а болит. Но это само пройдет. Тут и делать ничего не надо. Только травок попить. Уж не Герман ли постарался? То-то спит без задних ног. Ладно, пойдем, Лер, я тебе про магазин расскажу и денег дам, и травок заварю.
Я покорно последовала за баб Машей, кроме того прогулка до магазина стала казаться желанной. Хотелось кое-что обдумать. К примеру то, что Лешка слишком в курсе всех дел моей семьи. Ладно про банк он мог узнать во время допроса, а остальное? Например то, что я осталась без наследства? Вряд ли ему это кто-то в подвале рассказывал. Неужели он действительно тот самый пресловутый Лис и имеет самое непосредственное отношение к тому, что деньги пропали? Но это тогда просто нереальное совпадение, что мы с ним повстречались в такой сложный для меня момент. Или... наша встреча была не случайной? Голова кругом от всех этих предположений.
Размышляя таким образом я слушала объяснение баб Маши дороги в магазин, а потом и шла до него как в тумане. Не особо задумываясь купила первый попавшийся модем, тем более он там был в единственном экзепляре и вернулась домой. Удивительно что не заблудилась.
Отдала Лехе вожделенную игрушку и предпочла выйти из комнаты, боялась не удержаться, так хотелось задать все накопившиеся вопросы в лоб. Лучше проверить как там Герман и попытаться хоть ненадолго забыть о том, что Лешка может оказаться подлецом.
Тихонько, на цыпочках, вошла в комнату, в которой оставила ранее Германа. Выцветшие занавески с рисунком из самоваров и чашек, кружевная скатерть на столе, настольные часы, оставшиеся приветом из далеких времен, начала постройки коммунизма. Старый рассохшийся шкаф. Вся обстановка дышала деревенскими покоем и простотой. Как же в этой комнате легко дышалось, как покойно становилось на душе. Возможно от того, что за окном не было многоголосого шума, который мешает нам жить в больших городах.
Я присела на табурет у стола и глянула в окно. Двор, засыпанный опадающей листвой, напомнил о том, что сейчас осень. Но на улице было очень тепло, даже не замерзла, пока ходила в магазин. Ясно, солнечно, хорошо. Перевела взгляд на мужчину на кровати. Внимательно, черточка за черточкой изучала знакомое лицо и задавалась вопросом, почему я так легко впустила Германа в свою жизнь и не подумала даже подробно расспросить обо всех странностях, которые были с ним связаны. Нет, после того как он исчез, мне было не до вопросов о нем, слишком много на меня обрушилось, чтобы вспоминать о любовнике и его загадках. Но сейчас было время подумать и попытаться понять, какое же место занимает мужчина в моей жизни и может ли какое-либо занимать.
Поднялась, перенесла табурет поближе к кровати, села и облокотилась о постель. Тонкий нос, пухлые губы, которые ни разу не складывались в искреннюю улыбку. Глупо, но мне снова хотелось услышать ласково-укоризненное: "Воробышек". Закусила губу, сглатывая слезы. Вряд ли для меня есть место в жизни такого необычного человека как Герман. Да и человека ли. Ведь для него, больше не нужно было себя обманывать, я в своей жизни готова освободить любое место, стоит ему только пожелать. Когда и как он успел въестся в мое сердце, я не могла сказать, но успел же. Но лучше, наверное, выкинуть все мечты из головы, мужчина сам сказал, что использовал меня, только использовал. И даже это я готова ему простить. Глупая я, глупое мое сердце... как же мне будет плохо, если Герман снова исчезнет из моей жизни. Об этом даже не хотелось думать, как и не хотелось тешить себя надеждами из-за того, что мужчина все-таки пришел мне на помощь, хотя мог этого и не делать. Возможно он так же неравнодушен ко мне? Хотя, глупо надеяться. Что и кто я? Маленькая дурочка, которая замахнулась на любовь, которая ей не по плечу. Станет ли мужчина когда-нибудь относиться ко мне не как к девчонке, которую можно только использовать?
Слезы сами соскальзывали с ресниц, тихо и незаметно сбегая солеными каплями по щекам. В голове царил сумбур, в душе поселилась тоска и даже уже не хотелось знать, замешан ли Леха в убийстве отца, или нет. Слишком сложными были сейчас мои чувства, так что даже я сама не могла понять чего же больше в них, обиды на Германа, нежности к нему, тоски по отцу, или беспомощности перед жизненными обстоятельствами в которых очутилась.
- Ты плачешь? - встретилась с внимательным взглядом карих глаз. - Почему?
- Неважно, - приподняла голову с ладоней, на которые опиралась, смахнула слезы. - Столько всего произошло, немудрено в истерику впасть.
- Это не истерика, это тихая грусть. О чем грустишь, воробышек?
Сердце сделало кульбит, стоило Герману назвать так меня.
- О разном и несбыточном, - снова попыталась уйти от ответа и встала с табурета. - Что-то ты недолго спал.
- Спал? - мужчина очень удивился и приподнялся на кровати.
- Так баб Маша сказала, мол ты сильно утомился и уснул на ходу, - объяснила, но удивление на лице Германа так и не собиралось никуда деваться.
- Устал? - переспросил он. - Странно. Сколько времени прошло?
- Час, полтора, не больше, - прикинула время на глазок, не засекала его, что поделать.
- Странно, - еще раз сказал Герман и поднялся с кровати.
Задумавшись, прошелся по комнате, потянулся и зевнул. Тут же остановился как вкопанный, словно споткнулся и с изумлением посмотрел на меня, но ничего не сказал. Чтобы не мучить себя больше ненужными размышлениями и чувствами, взяла себя в руки, перестала пялиться на красавца-мужчину и направилась к двери. Комната была небольшой, поэтому неудивительно, что наши с Германом пути пересеклись, он, видать, тоже решил выйти и столкнулись мы прямо у порога.
Носом уткнулась ему в грудь, хотела отпрянуть, но он не дал мне этого сделать, обнял и прижал к себе. Как же билось мое сердце, как же боялась посмотреть мужчине в глаза, ведь он прочтет меня как открытую книгу, притвориться не смогу, да и не захочу сейчас. Я так скучала по нему, даже не отдавая себе в этом отчета, даже не понимая этого. Но теперь, когда почувствовала тепло родных и таких знакомых рук, начала понимать, что мне не хватало Германа все это время.
А потом решилась, пан или пропал. Что я теряю, если он все поймет, если прочитает в глазах? Возможно получу от жизни еще один удар в спину, но что так, что так все одно. Не увидит, не поймет, будет больно. Увидит, поймет и пренебрежет, тоже будет больно. Так чего тогда бояться? Я в любом случае уже проиграла, потому что влюбилась не в того, в кого стоило бы.
Подняла глаза, сдерживая внутреннюю дрожь, боясь увидеть отрицательный ответ. Но карие глаза обожгли меня нежностью, увидела как в них вспыхнуло понимание, минутную радость, а потом мир пропал, исчез в водовороте ощущений. Герман склонился ко мне и поцеловал, поцеловал так, как не делал этого раньше. Бережно, нежно, совсем не властно. Было так приятно зарыться пальцами в его волосы, прижиматься к нему, радоваться что он не оттолкнул меня. Но счастье длилось недолго. Поцелуй прервался и Герман отодвинулся от меня, не желая продолжать начатое.
- Что? - выдохнула, не желая верить.
- Я снова решаю все свои проблемы за твой счет, используя тебя, - ответил он максимально честно, но взгляд стал холодным и чужим. - Ты только скажи мне. Ты любишь меня?
- Нет, не люблю, - отступила на шаг назад, пытаясь справиться с болью, которую причинили его слова.
Из всего им сказанного, услышала только слова о том, что он снова использует меня. Похоронным набатом они отозвались в ушах. Зачем ему тогда правда о моих чувствах?
- Не любишь? - переспросил Герман и сделал шаг навстречу. - Но...
- Да, не люблю! Мне просто хотелось, чтобы ты почувствовал каково это, когда тебя используют, когда тебя обманывают, - говорила глупости и понимала это, но Остапа понесло и он не мог остановиться. - Лучше бы я тебя совсем не знала.
Мужчина посторонился, когда оттолкнула его, чтобы выйти и не стал задерживать меня. Конечно, оно ему надо?

Дэну стоили больших усилий подвиги по спасению Леры и ее друга. Он с удивлением понимал, что с ним случилось то, чего не могло быть по определению, он устал, сильно устал. Когда мир поплыл первый раз перед глазами, это было удивительным, но когда мужчина отключился второй раз и очнулся уже под пытливым взглядом Леры, это было уже другое дело. Дэн не мог поверить в то, что способность уставать проявилась у него как у обычного человека. За демонами он подобных привычек не знал. Те были воистину неутомимы. Возможно когда-то Дэн поторопился с безоговорочной верой в то, что все человеческое в нем умерло? Или это все-таки проявлалось отсутствие привязки к этому миру? Он не мог дать точного ответа, еще не было в истории тех, кто стал частью ада, будучи живым, а потом вернулся в мир реальный. Как может проявляться вписывание в реальный мир, или окончательное вычеркивание из него, Дэн сказать не мог, поэтому чувствовал себя очень неуверенно. Словно ступал по тонкому льду, который в любой миг мог проломиться под ногами.
Пока думал, чуть не упустил момент, когда Лера захотела выйти из комнаты. Она явно не была настроена на разговор, но вот Дэн совсем не хотел отпускать ее без объяснений. Все-таки стоило рассказать ей о себе все, абсолютно все... и, возможно, даже то, что решил оставить при себе. Выражение лица девушки, когда она смотрела на него, вселяло ненужные надежды на то, что все еще может закончится хорошо. Возможно, даже не придется думать о привязке, ведь тогда вопрос решится сам собой. Самого покоробило от такого отношение к чувствам девушки, но если, если она неравнодушна, если есть возможность снова быть счастливым, то стоило подумать и о том, чтобы было за что зацепиться в реальном мире и остаться в нем надолго. Хотелось уверенности в том, что завтра он снова будет тут и сможет быть с Лерой рядом изо дня в день.
Невероятное ощущение головокружения от того, что прочитал в ее глазах... Он не мог поверить что это правда и стоило большого труда удержаться, остановиться на поцелуе, попытаться объяснить. И как следовало ожидать, попытка неуклюже оправдаться и рассказать как дела обстоят на самом деле провалилась не успев начаться. Девушке не нужны были оправдания, глупость своих слов он осознал потом, ей не нужны были именно сейчас объяснения и все получилось не так, как хотелось.
Злые слова о том, что не любит, больно полоснули по натянутым чувствам и прозвучали чем-то вроде пощечины. Но прежде чем окончательно самоустраниться, Дэн собирался выяснить все окончательно. Ему жизненно важно было знать, любит или нет. Если нет, тогда он больше не станет мешать ей жить и уйдет. Но взгляд, как забыть взгляд полный любви и нежности?
- Любовь, любовь, за нее проливают кровь, - дурным голосом проблеял знакомый демон. Он нагло расположился на кровати и похабно ухмылялся. - Какой вы сентиментальный, вьюноша. А как же месть? Как же Морис Линтенгейл, который вышел на охоту? Ты думаешь девчонка любит тебя? Она видит в тебе только героя, который явился в нимбе вызволять бедняжку из рук врагов. Юность падка на героев и кумиров, дружок, не тебе ли это знать. Представляешь, а Димочка дяде все-все про тебя рассказал. Каков дурак. Я было восхитился, такой элегантный ход, ты ни при чем, все решается между родственниками, а Димусик возьми да перехитри сам себя. Не забудь поцеловать дядю, когда он появится и передай ему привет. Интересно, он Леру пощадит, или тоже отправит в ад как свидетельницу?
Демон растворился, напоследок напомнив:
- Тебе осталось только несколько часов в этом мире. Отсутствие привязки неплохо на тебе сказывается. Как ощущения? Нравятся? До встречи в аду, Дэн.
Появление старого знакомца из ада немного отрезвило и отвлекло от обустройства личной жизни. Какие чувства, когда еще остаются нерешенными проблемы?! Конечно, демону не стоит верить на слово, соврет и недорого возьмет. Но тревожит то, что тот держится так уверенно, будто знает что-то, что неизвестно самому Дэну. Особенно кстати пришлось напоминание о том, что привязки нет... Или демон врет как сивый мерин? Ведь Лера так смотрела... Или взгляд был обманом?
Обычно хладнокровный Дэн никак не мог придти к какому-либо решению и решил исходить из худшего варианта, из того, что скоро ему предстоит встреча с адом один на один. И за это время нужно было помочь Лере, так чтобы она могла спокойно жить, не оглядываясь на врагов и разрешить вопрос с местью. Если очень повезет и если приложить максимум усилий, то можно было успеть почти все. Так что же выбрать? Чем же в первую очередь заняться? Благополучием Леры? Или местью? Колебался недолго. Он был в долгу перед девушкой, а значит ее проблемы стоило начать решать прямо сейчас. Лешу переместить в безопасное место, как и Лерку, и поработать с памятью врагов. Им незачем помнить о том, что имеют что-то против молодых людей. А уж разгадать все загадки Лерка с Лешей смогут сами. Тут он уже не успеет им помочь.
Стоит еще загодя приготовиться к встрече с родственником. Как она пройдет после стольких лет? Вот тут необходимо продумать расход сил, разговор вряд ли будет дружеским.

Мне стоило большого труда сдерживать рвущиеся наружу слезы. Хватит, наплакалась. И задерживаться в этой деревне тоже не стоит. Но все опять упирается в ненавистного Германа. Без его помощи нам не выбраться, разве что бабуля Лешки еще раз проспонсирует. Но это уже будет наглостью с нашей стороны. Точнее с моей. Лешка-то понятно, он ей внук. Правда и с ним неохота никаких дел иметь, как и с Германом.
Как же хочется сбежать куда-нибудь на край света, но нет ни средств, ни возможности. В раздрае и не заметила как выбежала во двор, еще чуть-чуть и за калитку бы ушла, куда глаза глядят, так сильно мне хотелось оказаться подальше от этого места сейчас.
- И чего ты девонька бежишь как на пожар? - остановила меня баб Маша, которая вышла следом и стояла на пороге веранды.
- Уйти хочу, как можно дальше, - буркнула и шмыгнула носом.
- А ну пойди сюда, ко мне, - баб Маша спустилась по невысокому, перекошенному крылечку и подошла к скамейке у сарайчика. - Присядь-ка рядом, уважь старуху.
Надулась, но все-таки сделала так, как она меня просила. Села на облупленную, скрипучую скамейку - узкие доски были приколочены к двум тяжелым колодам, которые служили опорой для конструкции.
- Нельзя убежать от проблем. Нельзя убежать от боли. Нельзя убежать от себя, - после недолгого молчания обронила баб Маша. - Никто и никогда не решит все за тебя. Можно надеяться на это, ломать все, если оно не удалось и пытаться строить заново. Но ломать, не хранить. Гораздо тяжелее продолжить рушащееся дело, чем начать новое. Вот только жизнь пройдет, а не остается того, что завершено, доделано. Будут одни недостройки.
- Это все хорошо, - хмыкнула и пожала плечами, я не готова была слушать поучения от кого-либо в этот момент. - Но если сохранять нечего, если уже все разрушено и не мной?
- Тогда да, тогда нужно возрождать и подымать из руин новое здание. Но прежде убедиться, не сама ли приложила руку к разрухе. Благими намерениями вымощена дорога в ад и то, что кажется тебе правильным, зачастую ведет ой в какие дебри. Ой, чегой-то я тебя совсем заговорила, хотя послушай старуху, девонька, и подумай, стоит ли бежать. Подумай, подумай. Я ж чего хотела... Фотографии показать. Ты вылитая Лексей в детстве. Один в один, почти. Сейчас принесу, только ты никуда не уходи.
- Э... Как это вылитая? - но баб Маша уже скрылась в доме.
Теперь точно не уйду, пока фотографии не покажет. Хотя и неприятно, что она так меня, мол, не могу ничего достроить. А если я еще даже и строить ничего не начинала? Да и как что-либо построить с таким человеком как Герман? Блин, разбередила душу, теперь буду мучиться вопросом, что же не так я сделала. Как же погано на душе, как же хочется реветь, от души, со вкусом, долго. Но я держалась, загоняла обиду и боль как можно дальше, на задворки сознания и делала вид, что все нормально. Кто знает, сколько я смогу еще так продержаться? Рана кровоточит и ничего нельзя изменить... Но я держусь и все в порядке, почти в порядке.
Бабуля скоро вернулась со старым, потрепанным фотоальбомом. Обложка его была непонятного - то ли фиолетового, то ли коричневого - от старости выцветшего, цвета. На желтые листы наклеены черно-белые, не очень хорошего качества, карточки. Вид альбома заинтриговал меня очень сильно, вряд ли там фотографии последних лет, мне будут показывать что-то действительно старое.
- Где же это было? Подожди, Лерочка, сейчас найду. Совсем стара стала, не помню где же было. Ага, вот! Смотри! - баб Маша торжествующе уперла перст в старое фото, на котором запечатлены были двое парней. - Это Стасик мой, Лешкин отец, а это Лексей, друг его. Не разлей вода были. Лексей Стасику жизнь спас, век ему благодарна буду. Когда Стасик тонул, Лексей его из речки вытащил, полуживой сам был, водовороты у нас там ой какие. Сколько говорила не купаться там, нет, пошли же. Потом, правда, уже туда не ходили. Потом только в Березовке плавали, она поспокойней будет. В честь Лексея Стасик внучка мово и назвал, даже не смотря на то, что дружба закончилась. Лексей, он Павла сынок был, они тут, через два дома жили. Павел-то по пьяни в сугробе замерз зимой. Уснул и замерз. Аккурат когда Леше двадцать стукнуло, он как раз из армии вернулся. А мать Лексея, Нинка, за городского потом замуж вышла и Лексея с собой забрала. Ох, Лешка и шебутной был. На месте не сидел и слабый до женского полу был. Все девки у нас от него ревьмя ревели. Попортил всех кого мог. Заговорить мог любую, через девку они со Стасиком и поссорились. Были не разлей вода, а Оксанка всю дружбу попортила. Хвостом вертела и перед Стасиком и перед Лексеем. Лексей-то об нее зубки и обломал и со Стасиком поссорился. Она ни того, ни другого не выбрала, потом за богатея какого-то замуж вышла. Уехала в столицу там и вышла. Лиса Оксанка была, ой какая лиса. Любого могла провести. Хорошо, что Стасик ее легко забыл. Я все боялась, когда он в столицу поехал, в институт поступил, что с ней увидится. Ан нет, не пересеклись пути дорожки. А Лексей как из армии пришел, думал Оксанка еще здесь, цветы ей купил, кольцо, предложение руки и сердца собирался делать, а она уже укатила в столицу-то. Он бешеный неделю ходил, а потом поуспокоился. Зимой-то и отец замерз, а Нинка долго горевать не стала. Полюбовник у нее городской был, приезжал в гости к бабке Антонине кажним летом, вот за него и выскочила замуж. Лексей тоже охотно в столицу переехал. Видать, надеялся с Оксанкой встретиться. Да та уже замужем была.
- По-моему, мы совсем не похожи, - умудрилась вставить свои пять копеек в сплошной поток информации, который на меня выливала баба Маша. - Да и почему мы должны быть похожи?
- Ну, почему не знаю, - хитро улыбнулась старушка. - Но вы действительно очень похожи. Сама глянь. Лицо один в один. Нет, сейчас, Лексей, наверняка другой совсем. Постарел, поседел, тебе лучше знать. А вот поставь вас рядом, когда он молодой был, один в один. И разрез глаз, и волосы, и губы. Все его. Только нос и цвет глаз Оксанкин. У Лексея глаза карие.
- Что вы такое говорите? - я вскочила со скамейки, попутно уронив фотоальбом на землю, до меня только сейчас стал доходить смысл слов баб Маши. - Моего отца не Алексеем зовут..., - я стала даже заикаться от ужасной догадки. - А-а-а-н-натольевна я, по отчеству.
- Прости, Лерочка, - в ужасе всплеснула руками баб Маша. - Я не знала! Я думала, что Оксанка развелась и все-таки за Лексея вышла! Если бы знала, я бы не сказала бы тебе ничего. Незачем тебе это знать. Прости дуру старую.
- Этого просто не может быть, - чувствовала, как мурашки бегут по коже и становятся дыбом волосы. - Этого не может быть. Вы все врете. Врете. Мне всегда говорили, что я вся в отца, в моего отца. Вы врете, врете, врете.
Села обратно на скамейку, обхватила плечи руками и завыла, тихо завыла. Столько боли, обиды, предательства и все в один день. Я качалась из стороны в сторону и заливалась слезами. Кто-то сбежал с крылечка и знакомые руки заключили меня в объятия:
- Что вы ей сказали? - грозно спросил Герман у баб Маши.
Та испуганно ответила:
- Глупость сказала, я все придумала. Все неправда и никакого сходства нет. Лерочка, деточка, не слушай ты меня, дуру старую. Мало ли, может я с ума сошла на старости-то лет.
- Она мне сказала, что я похожа на дядю Лешу, - отстукивая дробь зубами, умудрилась с трудом выговорить фразу, сквозь подвывания.
- Тсс, не плачь, - Герман сел рядом со мной. - Ну и что, что похожа. В жизни бывает много двойников. Не плачь, воробышек, не надо. Не надо воспринимать все так болезненно.
- Ты не понимаешь, - своего он добился, я смогла справиться с эмоциями и больше уже не выла волком. - Ты ничего не понимаешь. Раз я на него похожа, раз он мать мою любил, значит это все он, он... Это он отца убил, это он с мамой на отцовские деньги собирается жить заграницей. Поэтому маман так настаивала, чтобы я с ними уехала. Все они знали, и она виновата в смерти отца. То-то спектакль разыгрывала, безутешную вдову из себя строила. Сволочи, какие же они оба сволочи. Интересно, они сколько лет моего отца обманывали? Я не дочь дяди Леши, нет, не дочь. Не верю. У меня один отец, который так и останется единственным и другого мне не надо. Надо в милицию обратиться. Надо что-то делать. Нельзя давать им возможность уехать с отцовскими деньгами! - я вскочила со скамейки, оттолкнув Германа. - Отец эти деньги не для них зарабатывал.
- А теперь спокойно и внятно расскажи, что все-таки произошло, - приказным тоном велел Герман. - А потом и будем решать что делать.
- По словам баб Маши выходит, что дядя Леша, Алексей Палыч, - поправилась я, дядей Лешей больше не хотелось эту сволочь называть. - Всю жизнь любил мою маму и я один в один похожа на него. Вот и делай выводы. Отца убили, деньги украли, мама с любовником собирается переехать на ПМЖ заграницу. Все сходится. Не знаю, когда они это все задумали и знает ли дя... Алексей Палыч, что я его дочь, но, то, что это их рук дело, уже не сомневаюсь. Маман у меня та еще стерва. А дя... Алексей Палыч все эти годы притворялся папиным другом и верным начальником СБ только ради одной цели, спереть деньги, забрать маман и жить счастливо. Сволочь.
- Я ничего такого не говорила, - испугалась старушка и всплеснула руками. - Может это и не та Оксанка. Да и Лексей на тебя не так уж и похож. Вот губы совсем другие и щеки. Ты только глянь.
- Вы не говорили, но выводы сделать можно, - пропало желание плакать, появилось желание действовать. - Я знаю, как поступить. Что-то мне подсказывает, что Алексей Палыч знает про наше с ним родство. Я могу послужить приманкой для того, чтобы найти его. Достаточно будет позвонить маман и сказать ей где меня искать, тогда сразу станет ясно верны ли мои догадки или нет. Я хочу уехать отсюда, срочно. А еще хочу позвонить Андрею. Ему будет интересно узнать, кто же украл деньги.
- Лера. Не надо горячиться и принимать поспешные решения, - попытался урезонить меня Герман. - Стоит обдумать и прикинуть все варианты.
- Я уже все обдумала. Ты поможешь мне? Если нет, справлюсь сама. Только мне нужно быть в столице как можно скорее. Еще будет нужен мобильный, с которого сделаю все звонки, потом можно будет выкинуть симку, на всякий случай. Еще необходимо побывать в милиции и рассказать все, что я знаю. Пусть поучаствуют в поимке преступников.
- Ты уверена, что хочешь именно этого? - осторожно спросил Герман.
- Я хочу отомстить. Мой отец не заслуживал того, чтобы мать наставляла ему рога с его же начальником СБ. Папа не заслуживал того, что его так подло убили и обокрали. Виновные должны заплатить и я приложу все усилия для этого. Он был замечательным человеком, и я отомщу. Нельзя подобные вещи оставлять безнаказанными. Лешка может остаться здесь, он только помешает. После того как позвоню Андрею, вряд ли они с его отцом станут Леху искать.
- Месть не самое лучшее чувство, она связывает руки и выжигает душу, - грустно сказал Герман. - Но если ты решила, то помогу тебе.
- Что здесь происходит? - умирающий лебедь Леша появился во дворе. - Что за крики, а драки нету?
- Мы уходим, - сказала твердым тоном. - Ты можешь остаться, теперь ты в безопасности, тебя не будут искать.
- Будут, - усмехнулся Леха. - Я с вами. Ноут тоже с собой возьму.
- Не будут, я позвоню Андрюхе, и тебя оставят в покое, - махнула на парня рукой и повернулась лицом к сидящему на скамейке Герману. - Ты готов?
- Будут. Мне виднее, - и кинув нам. - Подождите меня, только вещи возьму, - скрылся в доме.
- Что-то мне подсказывает, что и этот враль нечист на руку, - проворчала, но решила, что Леху стоит взять с собой, хотя бы ради того, чтобы порасспросить.
- Баб Маш, вы простите нас, неучтивый мы народ, - Герман решил извиниться перед хозяйкой дома за наш внезапный отъезд, я же сделала вид, что он за нас за всех расшаркивается. - Но видите сами, срочно надо ехать. Да и не хочется приводить за собой беду в ваш дом.
- Да я все еще никак не отойду, совсем не хотела никого расстраивать, а вона как получилось, - баба Маша давно уже встала со скамейки и все время, пока мы общались с Германом, простояла у забора, всплескивая руками, да приговаривая "не хотела я". - Куда же я вас отпущу? Не поемши, не отдохнувши толком.
- Ничего, Бог даст, свидимся, - вежливо улыбнулся Герман и встал со скамейки. - Вы уж извините нас, потревожили вас зазря.
- Приезжайте еще. Детишек нарожайте и приезжайте, - прослезилась баб Маша. - Вы с Лерочкой такая красивая пара и детишки у вас будут один другого краше. Вы простите дуру старую, не хотела я никого обидеть, знала бы молчала.
Герман ничего не ответил на эту фразу, только выражение лица у него было такое, словно ему наступили на любимую мозоль.
- Я готов, - Леха появился на пороге, поморщившись потер ребра сквозь толстовку, которая, видать, лежала заныканая у бабули как и бук, не помню этой вещи на парне. - Бабуль, не поминай лихом. Поехали мы. Пока.
- Ох, Лешенька, и не повидались толком. Ты там родителям привет передавай, - баб Маша обняла Леху и смачно расцеловала в обе щеки. - И себя береги. Тебе бы сейчас полежать и никуда не ехать.
- Ничего, бабуль, прорвемся, - улыбнулся Леха. - Ну что, пошли?
- До свидания, - я первой выскользнула за калитку.
Следом вышел Лешка, а Германа задержала баб Маша. Что-то она ему сказала на прощание, и вышел он от нее немного ошарашенным.

Кусок пятый

- Жизнь, а жизнь! Ну, улыбнись же!

Алексей Палыч уже который день сходил с ума от беспокойства. Его люди не могли найти Лерку и даже не догадывались где искать. А он бесился от собственного бессилия. Еще немного и он готов был идти искать дочь собственной персоной и плевать, что так много желающих свернуть ему шею. Ему необходимо было объясниться с Лерой. А кроме того решить, что делать с информацией, которую недавно удалось получить от своих информаторов. Ментовка нарыла интересные факты, которые он и получил от старого друга, с которым когда-то работал вместе. Старые связи очень пригодились в непростой ситуации. А тут еще и звонок от Ксюни, взбудоражил не на шутку, пришлось скрываться. Эх, Оксана, Оксана. Было время, был он от нее без ума. На любые поступки ради нее готов был. Не видел гнилого нутра. Прозрение пришло позже, когда подозрения, подкрепляемые сходством с Лерой, оказались подтверждены генетической экспертизой.
Шок был слишком сильным. Всю жизнь Алексей мечтал о детях, но как-то не сложилось, а тут такой подарок. Была только одна проблема, Толян считал Леру своей родной дочерью и он никогда бы не простил друга и жену. Если бы Алексей Палыч знал когда-то, что Оксанка жена Толяна. Если бы он знал... Но что корить себя, было уже поздно что-либо менять.
Как может воспринять подобную новость Лера, Алексей боялся представить. Он даже не собирался озвучивать ее. Девочка выросла в твердой уверенности, что Толик ее отец и вряд ли захочет слышать что-либо о новоявленном папаше. Поэтому дядя Леша собирался только помочь девочке в беде, разобраться с ее недругами и наказать виновных в смерти Толяна. Но в первую очередь он хотел ее найти.
Сейчас же, имея на руках нужную информацию, Алексей знал, где искать. Ему не хотелось верить. Ему бы хотелось думать иначе, он был бы рад, сложись все по-другому. Но если деньги переведены на счет, если этот счет принадлежит определенному человеку, то тут просто не может быть двух мнений. Все сложилось, как и сведения о том, кто крутился вокруг машины Толяна за час до рокового выезда, так и сведения о счете. Осталось найти Лерку и можно считать, что все планы удалось воплотить в жизнь. Пока же, можно заняться местью за смерть друга.
Прогулка до таксофона в соседний квартал заняла у Алексея минут двадцать, необходимо было отдать распоряжения. Сам разговор планировался коротким, на всякий случай перестраховка не помешала бы. Первое, что услышал дядя Леша в трубке было:
- Алексей Палыч, вы? Вас тут Оксана Николаевна искала. Сказала Лера объявилась, хочет встретиться с вами.
- Как? - дядя Леша на время потерял дар речи. - Где и как вы ее нашли?
- Она сама нашлась. Позвонила Оксане Николаевне, сказала что не хочет возвращаться домой, это может быть опасно и попросила вас выйти на связь. У меня записан номер телефона. Продиктовать?
- А по номеру найти пытались? - не ответил на вопрос дядя Леша. - Чем быстрее мы возьмем ее под свое крыло, тем лучше будет. А номерок давай. Позвоню.
Только после того, как запомнил номер, Алексей отдал необходимые распоряжения Ивану, который замещал почившего Стаса. Положил трубку и долго стоял у телефона, руки тряслись, было страшно набрать заветные цифры, которые врезались в память почти сразу.
- Алло, Лера? - длинные гудки, хоть их было всего два, показались вечностью и дядя Леша вздрогнул, когда услышал в трубке знакомый голос.
- Здравствуйте, дядь Леш, - голос девушки был напряженным и взволнованным. - Вы сможете меня забрать?
- Скажи откуда и я дам распоряжение, - он уже понимал, что не утерпит, не усидит, сам проконтролирует операцию.
- Я никому не верю, только вам. Пожалуйста, заберите меня, дядь Леш. Сможете? Я ни к кому больше не выйду. Приедете?
- Хорошо, скажи куда ехать.
- Кафе "Орхидея" рядом с Войковской. Прямо рядом с метро. Только приезжайте один, а то я боюсь, что меня снова украдут. Никому нельзя верить, у меня есть сведения, что среди ваших людей есть предатель. Именно он помог Евгению Анатольевичу выкрасть меня. Вот только кто именно я не знаю. Так вы приедете за мной? А то я боюсь, что меня найдут.
- А новый номер откуда? - интуиция одарила смутными подозрениями и чувством тревоги.
- Было немного денег с собой, меня не обыскивали. Хватило на мобилу и симку. Только я долго не буду на связи. Боюсь, что засекут. На свое же имя покупала симку. Мало ли. Поэтому телефон отрублю сейчас, как только с вами договорюсь.
- Хорошо, буду, - Алексей Павлович принял решение. - Но мне понадобится не менее двух часов, чтобы добраться до Войковской. Далеко же ты забралась, Лерочек. Ничего, не бойся, я вытащу тебя из неприятностей.
- Я жду, - девушка нажала отбой.
Алексей Палыч не собирался идти один на встречу, слишком много странностей было в Лериной просьбе. От мобильника, который она смогла купить, не имея денег, без паспорта и зачем-то на свое имя, зная что за ней следят - сумка с документами и деньгами осталась на месте похищения, уронила, видать, когда в машину заталкивали - до самого тона разговора, Лерка слишком настаивала на том, чтобы он пришел один. Поэтому дядя Леша не собирался пускать все на самотек. Следовало сделать еще пару звонков, чтобы отдать необходимые распоряжения, а после можно было рассекретить гараж с запасным автомобилем, который находился неподалеку от логова, в котором отсиживался Алексей.

- Сможешь обеспечить невмешательство посторонних в наш разговор с Алексей Палычем? - обернулась к Герману, сразу после того как завершила телефонный разговор. - Он не послушает меня и все равно обеспечит подстраховку, тертый калач. Кроме того, я не хочу чтобы Андрей раньше времени помешал моим планам, так что его нужно будет держать рядом, но на расстоянии. Это возможно?
- Почему нельзя сразу обеспечить горячую встречу всем участникам? - задал правильный вопрос Леха.
- Потому что и у тебя рыльце в пушку. Расскажешь все как есть, или не узнаешь всей правды, - пригрозила Лехе и продолжила. - А сразу не сдам Алексея Павловича пока не услышу почему он предал отца. Я хочу знать как он провернул свою аферу, а еще хочу записать это на диктофон. Мобильный это позволяет. Чтобы наверняка потом не отвертелся. Так как, Герман? Поможешь?
- Помогу, - грустно отозвался мужчина. - Но ты порешь горячку, Лера. Стоило сначала во всем разобраться и только потом воевать. Но будет как хочешь ты. Тебе решать.
Покосилась на Германа, думая что ослышалась. Раньше он не давал права решать мне. Все что касалось его желания ко мне, просто не обсуждалось. Неужели мне разрешили сделать так, как хочу я? А если снова постель, то там только его желания? Интересное разграничение.
- Тогда делаем так, сейчас мы дожидаемся часа икс и ты, Лешка, рассказываешь каким боком замешан в истории с деньгами. Да, да, мы уже все поняли что ты и Лис одно лицо. Поэтому лучше рассказать все и сейчас, пока еще есть возможность оправдаться.
- Что-то ты раскомандовалась, - проворчал Леха, но по тону было понятно, что запираться не станет.
- Теперь с Андрюхой можно выходить на связь, - вздохнула и посмотрела на мобильник.
Самой простой модификации, он был выужен Германом из кармана и подан мне, только я взгрустнула о том, что денег на связь нет. И планы, которые могли окончиться крахом, тут же стали реализовываться в жизнь. Все так просто, когда есть поддержка в лице такого нечеловека как Герман. Или кажется простым? Кто знает чем обернется моя жажда мести. Пока предсказать результатов не могла, но у меня есть все шансы понаблюдать самой за тем, как простая задумка, столкнуть лбами всех кого можно, воплощается в жизнь. Никаких расчетов, одна сплошная импровизация. Надеюсь, она сработает.
- С Андреем лучше повременить. Ему нужно будет меньше времени, чтобы добраться. Посидим пока в Макдаке, в здешнем столпотворении мы не будем выделяться. А Андрюхе через полчасика позвонишь. Ему лучше чуточку припоздниться к общему сбору. Вдруг ты еще решишь пойти на попятный? - это вмешался в разговор Леха, который обнимался со своим ноутом и хмуро смотрел на нас с Германом.
- Какой Макдак? У нас денег нет, - фыркнула в ответ. - Да и питаться там, значит добровольно обрекать себя на гастрит и язву желудка.
- Поход туда тоже можно организовать. Стоя поперек узкого тротуара мы точно привлекаем к себе слишком много внимания, - теперь была очередь Германа сказать свое веское слово. - Есть там необязательно, а вот сделать вид, вполне нам по силам. Идемте.
- Ненавижу эту сеть бесплатных туалетов, - буркнула в ответ.
Но пошла следом за мужчиной, который лавируя среди потока прохожих, направился к желтой на красном букве "М", ей для полноты картины только буквы "Ж" не хватает.
Для вида потоптались у кассы, только после того как в руках Германа появился, без заказа кассиру, поднос со всякой отравой, стало понятно зачем мы отстояли очередь. С трудом нашли свободный столик, который удачно освободился перед самым нашим приходом. И располагался стол отлично, небольшой закуток, который скрывал нас от посторонних глаз. Можно было беседовать, не опасаясь, что нас подслушают. Впрочем, в Макдаке это сделать по определению сложно.
Я устроилась на диванчике, Лешка сел на стул справа от меня, Герман же внаглую пристроился напротив и принялся сверлить меня взглядом. И что он пытается разглядеть? Хорошо, что есть не сильно тянет, хотя и не помешало бы. Давно я не ела и как-то об этом и не вспоминала, а тут, нюхая всю эту ядовитую снедь, которую с аппетитом уплетали за обе щеки окружающие, начала чувствовать, что действительно погорячилась с отбытием из деревни. Стоило все-таки поесть. Теперь придется решать все проблемы на голодный желудок, что-то мне подсказывает, что бутерброды у нас на подносе, вряд ли меня насытят.
- Рассказывай, - тут же взяла быка за рога, стоило нам устроиться за столиком.
- А что тут рассказывать. Говорил я уже, что для банка этого делал программку одну, вот с ее помощью меня и подставили. Кто-то доработал вещицу... Я даже не подозревал чем это может обернуться.
- Темнишь ты, Леха, - голод все сильнее давал о себе знать, даже интерес к Лешкиным объяснениям притупился.
И так понятно, что не станет он всю подноготную рассказывать, хакеры предпочитают не светить свои умения и знания перед юзерами. Вот среди своих да, можно еще чего-нибудь рассказать, а простым смертным вход в их таинственный мир заказан.
- Ну, понимаешь, - Леха правильно истолковал мое выражение лица, вот только досказать не успел.
- Нас ведут, - Герман напрягся.
- Кто? - навострила ушки и я, все планы рушились прямо на глазах.
- Это то дело, в которое вам лучше не вмешиваться, - мужчина поднялся со стула и, печатая шаг, направился к столику у окна. - Сидите здесь и не уходите никуда. Слышите, никуда, это опасно для вас.
- Герман, - приподнялась с дивана, но Леха потянул меня за руку:
- Нам было сказано не вмешиваться.
Но я не усидела на месте, помчалась следом за Германом, который выходил на улицу, выскользнула следом за ним. Седовласый мужчина ждал за пределами здания, прищурив глаза, он смотрел на серое, нависшее над городом небо.
- Здравствуй, Дэн, - произнес старик.
- Зачем ты желаешь мне здоровья, Морис? Ты же пришел меня убить, - Герман говорил спокойно и устало.
- Ты сильно скучаешь по Белле? - задал неожиданный вопрос старик. - А она ведь еще жива. Хочешь ее увидеть?
- В приюте для умалишенных стариков, куда ты ее запрятал после смерти Алекса?
- Ты знаешь. Ты все знаешь. И поэтому ты вернулся? А ведь Дмитрий ее внук. Он сильно похож на бабушку?
- Бабушка жива? - молодой человек появился из-за угла здания. - Ты же сказал, что она умерла, дед.
- Как ты освободился? - старик перевел взгляд с неба на парня.
- Это важно? По-моему нет, - хмыкнул молодой человек и обратился к Герману, окинув его сальным взглядом. - Ну, здравствуй, соблазнитель. Может, ты расскажешь, что происходит?
- Ничего не происходит, просто кто-то очень любопытный сейчас будет спать, - вежливо улыбнулся старик, вскидывая руку.
- Почему же ты скрываешь правду от внука? Пусть знает, как все было, - ответил Герман.
- На твоем месте дед, я бы не торопился, - нехорошо улыбнулся парень.
- Это почему же? Мне лишние свидетели не нужны, - недовольно возразил Линтенгейл и приготовился произнести заклинание.
- Пока ты будешь возиться со мной, он, - Дима кивнул на Германа, - легко расправится с тобой.
- Не сможет, - самодовольно улыбнулся старик. - Он Мастер Иллюзий, они не умеют убивать напрямую, а я готов к любым иллюзиям, которые он нашлет на меня. Думаешь, почему он решил действовать через тебя? Так что...
- Ну, попробуй, - лицо парня сразу стало жестким, а глаза выражали только презрение. - Насколько позорным было то, что ты хочешь скрыть?
Слова заклинания пропадали зря, бессильно растворялись в окружающем, а Дима как стоял, презрительно улыбаясь, так и остался стоять.
- У тебя есть сила! - до Линтенгейла наконец дошла правда. - Ты ведешь свою игру. Но как?
- Никогда не считай себя умней других, - злорадно ответил парень, с удовольствием наблюдая за побледневшим стариком.
Но при этом молодой человек даже не попытался напасть в ответ, он просто смотрел и улыбался. Пока они так мило беседовали, Герман медленно отходил от выяснятелей отношений. Скоро он смог схватить меня за руку и прошипеть на ушко, не отрывая взгляда от дуэта:
- Я же сказал, никуда не уходить. Ты подставляешь себя под удар, - интонации мужчины были пугающими.
Казалось, он хотел размазать непослушную меня прямо по стенке, и прямо сейчас.
- И что? - упрямо сказала я, пытаясь выдернуть руку из захвата.
Но не получалось, Герман и не думал меня отпускать.
- Дэн, ты не хочешь поприсутствовать на семейном сборище? Куда же ты? - старик отвлекся от разговора с парнем. - Мы с тобой еще не договорили.
- Не смей даже двигаться с места, - прошипел Герман и отошел от меня. - Ну что мне здесь делать, Морис? Разве ты можешь сказать мне что-то новое о том, как кинул меня когда-то?
- А зачем мне рассказывать что-либо? - столь же ехидно ответил старик. - Меня больше интересует то, как ты смог вернуться обратно.
- Хочешь знать лазейку, если кто-нибудь, даже твой собственный правнук, отправит тебя на тот свет? Такие сведения дорогого стоят, Морис. Вот продать я, может, их и продам. Подумай, что ты мне можешь предложить за них.
- Как все интересно. И в чем ты обманул Дэна, дед? - молодой человек переводил заинтересованный взгляд с одного противника на другого. - Как много тайн мадридского двора в нашей дружной семье. Я в восхищении!
- Заткнись, Дмитрий, - рявкнул старик. - Не думай, что если ты сейчас неуязвим для меня, то я для тебя легкая добыча.
- Конечно, конечно, дед. Уже заткнулся. Вот только я много интересного сейчас вижу. Особенно интересно то, что происходит с твоей силой. Мне даже делать ничего не придется, сам тихо уйдешь, отдав обратно сворованное.
И Герман (или Дэн?), и старик, уставились на парня как на восьмое чудо света, ожидая пояснения его слов.
- О чем ты? - не выдержал первым Морис.
- О том, что ты вор, дед. Тебе не хватило силы, которую ты забрал у него, ты еще и из меня ее тянул. Потребовалось время и учителя, чтобы понять и научиться прятать оставленные мне крохи. А сейчас даже прятать не надо, все забранное тобой когда-то, возвращается обратно. И мне интересно, сколько же своей собственной силы было у тебя, если ты решился ограбить близких тебе людей? Тебе не долго осталось жить, дед. Очень недолго. Да ты и сам, наверное, чувствуешь, что уже одной ногой в могиле. Так может, ты все-таки покаяться не забудешь, напоследок?
- Мне нельзя умирать, если ты еще не понял, щенок! - старику изменило самообладание и он сорвался на крик, а я запуталась еще больше, вообще не понимая о чем они говорят. - То, что знаю я, в аду ждут не дождутся заполучить.
Герман снова выпал из разговора, но, явно, нисколько об этом не жалел. Он снова вернулся ко мне и потянул к входу в Макдак.
- Я заметил выход с другой стороны. Нам стоит поторопиться. Мне ни хотелось бы, чтобы кто-нибудь из вас, ты или Лешка, пострадал. Сейчас здесь будет жарко, - и мужчина как-то нехорошо улыбнулся, мстительно и злобно.
С ним вот таким, мне не хотелось куда-либо идти. Скорее убежать и не видеть выражения лица. Герман был доволен тем, что видел сейчас и чем дальше, тем больше мне казалось, что он приложил немало стараний, чтобы увести внимание от себя и разжечь конфликт между двумя родственниками. Только как? Он даже в разговоре-то особо не участвовал. Как его назвал старик? Мастер иллюзий? Что бы это значило? А то и значило, стоило вспомнить дом, в котором... Нет, лучше не вспоминать.
- Пойдем, - потянул он меня за руку снова.
А я приросла к месту и не могла оторвать взгляда от спорящих старика и парня:
- Это ты, да? Это ведь ты их натравил друг на друга?
- Они стоят друг друга, - ответил обтекаемо, не сказав ни да, ни нет.
Но, по тому, как Герман недобро усмехнулся, поняла, все-таки он.
- Пусти меня, - прошептала тихо, но твердо. - Пусти.
- Только после того, как уйдем отсюда, воробей, - не менее твердо ответил мужчина. - Я готов рассказать тебе все.
- Готова ли я слушать? - упорно рассматривала пуговицу на его рубашке, не желая больше видеть жестокое выражение его лица.
Больше не говоря ни слова, Герман подтолкнул меня к двери. В зеркальной, начищенной поверхности, заметила движение позади мужчины, легонько толкнула спутника, отстраняя, и уже сильнее оттолкнула его, крикнув:
- Нет!
День схлопнулся перед глазами, погружая меня в пустоту: "Кажется все", только и успела мелькнуть мысль.

Алексей Павлович чувствовал тем больше напряжения, чем ближе находился к цели. Заштатное кафе с неброской вывеской "Орхидея" располагалось рядом со станцией метро. Мужчина поморщился, в подобную забегаловку по собственному желанию он никогда бы не зашел. Но раз Лера назначила встречу здесь, выбора все равно не было. Окинул взглядом окрестности, засекая своих людей. Остался доволен, им хорошо удалось слиться с прохожим людом. Все на удачных позициях и не бросаются в глаза, как и не вызывают подозрений.
Решительно открыл дверь, осмотрелся и нахмурился. Леры не было. Какой-то молодой человек кавказкой наружности и подвыпившая компания престарелых гуляк, вот и все посетители кафе. Как-то не верилось, что никого из наблюдателей, которых он распорядился направить в кафе, нет. Посмотрел на часы, опустил руку и направился к столику, который вполне отвечал целям посидеть спокойно и понаблюдать за входом. Возможно, Лера опаздывала. Но он представить тогда не мог, откуда она знает это кафе на Войковской, куда, насколько ему не изменяла память, она вряд ли ездила хоть раз в жизни. Обычно ее маршруты пролегали в несколько ином направлении. Из того, что ей знакомо это кафе следовало одно, она должна находиться где-то поблизости, а значит, не может опоздать. Прикинув так и эдак, Алексей Павлович решил, что это просто женский каприз, заставить ждать себя и приготовился к тому, чтобы провести какое-то время в этом неуютном месте. Одни пластиковые столы чего стоили. Как и а-ля фарфоровые солонки из столовых времен социализма. Даже куцые, искусственные цветочки, расставленные в вазах на столах и развешенные по хлипким стенам, не скрашивали отвратительную обстановку кафе.
Да уж, дизайнер тут и рядом не проходил, не то, что руку к уюту прикладывал. К бывшему начальнику СБ подрулил молодой человек в джинсах, полосатой футболке и спросил:
- Чего изволите?
Поколебавшись немного, Алексей решился:
- Минералку... И... Бутерброды у вас есть?
- Шашлык есть, манты есть, пельмени есть. Бутербродов нет. Есть салаты, еще, - парень презрительно скривился, глядя на привередливого посетителя. - Соки есть. Фанта есть, Кола тоже есть.
- Давай, хм... салаты какие есть?
- Есть мимоза, есть деликатесный, - молодой человек замолчал.
Меню явно не давало простора фантазии.
- Давай мимозу, хлеб и минералку, - мясные блюда Алексей Палыч не решился заказать.
Было стойкое подозрение, что шашлык вряд ли из барашка... в лучшем случае из друга Шарика, из подворотни. В худшем из крысы. Правда и салат вряд ли будет безопасен, но не обязательно же его есть.
Когда заказ принесли, минут через десять, Леры еще не было, и Алексей принялся хмуро ковыряться в стеклянной посудине, которая изображала салатник. Попытки определить ингредиенты были бесплодны, поэтому мужчина отвинтил колпачок у пластиковой бутылки с водой, оперся о спинку хлипкого стула и принялся смаковать минералку.

Лешка в отличие от Леры постарался остаться невидимым для всех и наблюдал за разгорающимся конфликтом из-за угла. Точнее за непонятной возней на улице. Молодой человек выскользнул через другой вход, обошел здание и сейчас занял выгодную наблюдательную позицию. Леркин знакомец о чем-то разговаривал с двумя непонятными личностями, которые время от времени махали руками. Увы, как ни напрягал Леха слух, а услышать не получалось о чем же идет речь. Со стороны все выглядело вполне пристойно. Встретились люди на улице, остановились поговорить, а то, что жестикулируют постоянно, так эмоциональные очень. Но что-то все-таки было не так, какое-то несоответствие. Не сразу до парня дошло, что как-то странно то, что люди обходят общающееся трио так, будто и не видят никого из них. Натыкаются как на стенку и обходят.
А потом Герман отошел к Лерке, второй раз отошел, что-то сказал девушке и подтолкнул ее к входу в Макдак. Леха, было засобирался, не хотелось чтобы кто-то из знакомцев догадался, что он подглядывал за ними, но произошло нечто настолько неожиданное, что он застыл как статуя, пытаясь справиться с шоком.
Старик, который отвлекся от общения с темноволосым парнем, заметил маневры Германа и Леры. Он вскинул руку и что-то прокричал, выглядело это так, будто он окрикнул удаляющуюся парочку. Но Лерка зачем-то оттолкнула спутника и, крикнув: "Нет!" осела на асфальт.
Леха сорвался с места, собираясь придти на помощь бывшей однокласснице, но не успел. Герман подхватил бесчувственную Лерку на руки и бесцветно произнес:
- Как всегда в спину? Тебе не стоило этого делать, Морис. Теперь я точно не оставлю тебя в покое, - и исчез, вместе с девушкой на руках.
Леха притормозил и, тут же сообразив, что лучше не показывать старику и парню свою причастность к происходящему, развернулся и побежал, стараясь как можно быстрее скрыться за углом. Сколько так бежал, он сам не мог потом вспомнить, просто было ощущение, что по пятам за ним следует сама смерть. Откуда появилось чувство неминуемой опасности и желание показать врагу спину, он и сам не понимал. Обычно он действовал гораздо безрассудней, но необъяснимость происходящего все-таки взяла верх над умением держать себя в руках.
Когда начал задыхаться, парень перешел на шаг, но останавливаться не рискнул. Постепенно он успокаивался, и возвращались обычное хладнокровие и ясность мысли. О собственном испуге не хотелось вспоминать, поэтому Леха попытался прикинуть, что делать дальше.
Тайна уведенных денег не давала ему покоя, как и желание разоблачить преступника, поэтому он недолго колебался. Место встречи было известно, как и нужный телефончик, интернет под рукой, а там можно найти все что угодно. Последние события говорили о том, что вряд ли Лера будет в состоянии появиться на рандеву, поэтому святую миссию - узнать правду - парень решил взять на себя. Отогнал беспокойство за судьбу бывшей одноклассницы, об этом тоже лучше было не думать, подключить оптимизм и надеяться, что Герман сможет поставить девушку на ноги так же, как когда-то поставил на ноги Леху.
Любопытство грызло молодого человека, ему так хотелось понять кто же такой Герман и какие силы в его распоряжении, но спросить было не у кого, поэтому эту загадку можно было отложить на потом.

Было глупо надеяться на благородство Мориса. Правда Герман на него и не уповал, он рассчитывал только на себя и свою силу. И снова она подвела. Морис сумел отвлечься от того занятия, к которому мужчина так старательно его подталкивал - выяснения отношений с внуком. Но сильнее всего удивила Лера, она каким-то непостижимым образом почуяла опасность, грозящую ему, Дэну и попыталась самым глупым образом защитить его от нее. Уж против удара Мориса он устоял бы, а вот у Лерки не было защиты от подобного воздействия. И шатен почувствовал, как холодная ярость подымается внутри, лишая контроля, как только увидел, как девушка упала на землю. Он готов был сравнять с землей все здания рядом, в том числе и причину случившегося несчастья, но сейчас времени на это не было. Стоило подумать о Лере, из которой жизнь уходила медленно и неуклонно.
Он подхватил безвольное тело на руки, пообещал Морису несладкую жизнь и переместился в тот номер, который был прибежищем для него все те дни, которые он провел без Леры, воплощая свой план по воздействию на Диму.
Бережно положил девушку на кровать и попытался сосредоточиться на том, чтобы вспомнить, как ему удалось вылечить Лешку. Но как назло в голове было пусто, нужные слова не приходили на ум. Постепенно страх, что не удастся исправить причиненный девушке вред, завладевал Германом.
Отчаяние все сильнее заявляло о себе, а дар Мастера Жизни, который, по словам Димы, должен был вернуться к своему хозяину - Дэну - никак не хотел проявлять себя. Руки все больше тряслись, в горле пересохло и захотелось хлебнуть хоть глоток чего-нибудь крепкого. Сейчас, понимая, что, возможно, не удастся удержать хрупкую жизнь Леры, Дэн начал понимать, что не переживет этого. Тяжкий груз вины сживет со свету, уничтожит его как личность. Но не только в вине дело, так же он понял одну страшную вещь, Лера ему была дорога, настолько дорога, что он не мог представить себе, как сможет жить, если ее не станет.
- Соберись, - прошептал он себе, закусил губу. - Сейчас не время раскисать.
Дэн уже не удивлялся ни поту, выступившему на лбу, ни зашкаливающему сердцебиению, ни черным мушкам, пляшущим перед глазами. Для него сейчас мир сузился до одного важного желания, вытащить любимую девушку с того света любой ценой. Жертва? А почему бы и нет. Он готов был пожертвовать своей никчемной жизнью, ради того чтобы она жила.
На самом пике отчаяния и желания спасти, пришли нужные слова. На последнем рывке воли, Дэн проговорил все то, что само всплыло в памяти, устало прислонился к стене и сполз по ней на пол возле кровати. Откинул голову назад, рассматривая ничем не примечательный потолок и нервно засмеялся. Он знал, что все получилось. Просто знал, и тяжелый камень свалился с души. Лерка будет жить.
- И чего ты ржешь как конь? - недовольная девушка приподнялась на кровати.
Дэн криво усмехнулся в ответ, ничего не ответив. Он просто смотрел на нее и радовался что жива, что удалось сделать невероятное, забрать ее у смерти.
- Эй! Ты чего такой бледный? - Лерка спустила ноги с кровати и уставилась на него обеспокоенным взглядом.
- Жить буду, - прохрипел в ответ.

Как же мне было плохо, когда открыла глаза. Меня мутило и жутко тянуло спать. Но смутное беспокойство не дало мне снова опустить веки. Воспоминание о том, что произошло возле Макдака, вытолкнуло меня из сонливого состояния, и я приподнялась на кровати, только сейчас услышав, что Герман смеется. На вопрос о том, чего ржет, он не ответил, просто перестал смеяться и уставился на меня таким счастливым взглядом, что я даже растерялась. А потом поняла, что мне не нравится как выглядит мужчина сейчас. Испарина на лбу, бледные до синевы губы. Что вообще происходит? Внятного ответа, что с ним случилось, Герман не дал. Продолжал меня гипнотизировать взглядом, вгоняя в краску и отмалчивался или отделывался общими фразами, под конец убив просьбой:
- Можешь принести мне воды?
- Воды? Тебе?! - попыталась как-то собрать мозги в кучку после такого заявления.
Не удалось, так и чувствовала себя растерянной, но послушалась и встала с кровати. Меня тут же повело и я бы упала, если бы Герман быстро не поднялся с пола и не обхватил меня за талию.
- И где мне эту воду искать? - прошептала, почему-то не решаясь говорить в полный голос.
- Я сам дойду, воробей, лучше ложись обратно. Поторопился я с просьбой.
- По-моему, тебя тоже штормит. Поэтому лучше я дойду до воды. Только скажи где взять.
- Ложись, - легонько подтолкнул меня к кровати, споткнулась о сей предмет мебели и упала на мягкий матрац. - Я сам разберусь.
- Грохнешься где-нибудь по дороге, тащи тебя, потом и приводи в чувство, - проворчала для проформы.
Сил подняться уже не было, снова начало клонить в сон и даже мысль, что где-то в кафе меня ждет дядя Леша, уже не волновала. Больше беспокоил Герман, нет Дэн, которого я уже не боялась. Было страшно, что с ним что-нибудь случится, и он снова пропадет из моей жизни. Поэтому когда Герман появился на пороге комнаты со стаканом в руке, прошептала:
- Не уходи, ладно?
- Я и не ухожу, - скупо улыбнулся он и, пошатываясь, приблизился к кровати. - Пододвинешься? Что-то мне тоже захотелось прилечь.
Взбрыкивать и спорить не стала. Говорить вообще не хотелось, просто пододвинулась, освобождая место. Кровать была не очень широкой, поэтому пришлось лечь на бок, чтобы Герман мог устроиться рядом. Так и получилось что лежали мы теперь тесно прижавшись друг к другу, глаза в глаза, чувствуя дыхание соседа... И незаметно оба погрузились в тревожный, но такой нужный нам сон.

Все когда-нибудь заканчивается и сон, полный беспокойных видений тоже завершился. Подняла тяжелую голову с подушки, окинула взглядом незнакомую комнату и нахмурилась. Не сразу вспомнила, где нахожусь. Встретилась взглядом с Германом, тьфу, Дэном и дыхание перехватило и долго не удавалось вспомнить, что такое дышать. Он смотрел на меня тепло, нежно, пытливо, так, словно видел в первый раз. Как же тяжело было выдержать такой открытый взгляд, такой человеческий и полный эмоций. Я уже привыкла к тому, что обычно мужчина выглядит непроницаемым для каких-либо чувств и прекрасно контролирует себя.
Дэн коснулся моих спутанных волос, чему-то улыбнулся, перевел взгляд на мои губы и потянулся ко мне. В этот раз совсем не хотелось разыгрывать из себя недотрогу или притворяться, что ничего не хочу, и я с трепетом ждала, когда же... Сердце билось в сумасшедшем ритме, то замирая, то отплясывая ламбаду. Сама не понимала, отчего волнуюсь так сильно, будто в первый раз. Время тянулось томительно медленно, хотя и прошло всего несколько секунд. Не выдержав, сама подалась ему навстречу. Почему-то казалось важным успеть ухватить этот миг, пережить его, испытать вкус знакомых губ снова. Освежить воспоминания, которые, благодаря вмешательству странных сил, потускнели за столь короткое время.
Но в какой-то момент Дэн передумал, просто поцеловал меня в щеку, прижал мою голову к себе и так застыл на несколько томительных мгновений:
- Нам нужно уходить. Нас слишком легко тут отыскать. Мы потеряли много времени и были слишком беспечны. Морис в любой момент может появиться здесь, он снова встал на мой след. За себя я не боюсь, а вот ты можешь пострадать.
- Хорошо, - голос дрогнул от разочарования, но постаралась не показать виду, что расстроена.
- Как бонус тебя ждет долгая история. Я считаю, что ты имеешь право знать правду. Возможно, я потеряю тебя... Возможно, ты сможешь меня простить... Но мне не хочется чтобы между нами стояли тайны.
- Ты ли это? - я не верила своим ушам.
Человек, который упорно скрывал от меня правду, который даже намекать на нее не хотел, решил рассказать все? Мне в это не верилось.
- Я. Точно я. Давай, подымайся. Задерживаться не стоит, - он показал пример действием и уже стоял возле кровати, оправляя рубашку и куртку.
- А куда мы пойдем? - обрадовавшись обещанию рассказать все, позволила себе первый нахальный вопрос.
- Есть одно место, - Дэн остался верен себе и снова напустил таинственности.
- Ты обещал рассказать все! - капризно протянула я и поднялась с кровати.
- Всему свое время, воробей, - улыбнулся мужчина и потянул меня за руку.
Любопытство разыгралось с такой силой, что я быстро забыла разочарование от несостоявшегося поцелуя.
- Переход последний раз дался тяжело, поэтому держись поближе ко мне.
- Так? - игриво спросила, приближаясь к нему.
- Так! - резко дернул за руку на себя.
Теперь я уже стояла крепко прижатая к нему. Он обхватил меня, пропала возможность отступить от него хоть на шаг. Но взгляд, тот взгляд, которым он смотрел на меня, когда мы проснулись, придал мне какой-то бесшабашной веселости и смелости.
- Так и пойдем? - фыркнула прямо ему в лицо.
- Да, - ответил он и перед глазами все поплыло.

Андрей матюкался и ходил из угла в угол комнаты. В этот момент он ненавидел весь свет. Все шло как-то наперекосяк, начиная с того момента как он познакомился с Леркой. Вроде сначала все было хорошо. Девушка на его ухаживание реагировала положительно, задание отца - плавно подвести все к свадьбе - казалось вполне выполнимым. А потом выяснилось, что эта шлюха водила парня за нос. Спала с каким-то альфонсом и крутила хвостом перед Андрюхиным носом. И самое плохое было то, что он эту сучку хотел. Хотел сильно, так что крышу сносило от ревности при мысли о том, что какой-то урод лапает ее руками и не только лапает. Он бы посадил эту суку на цепь и долго бы насладждался во всех пригрезившихся позах, а потом бы выбросил на свалку. Заслужила. Корчила целку-невридимку, а оказалась как все - шалавой.
Если бы не приказ отца, не трогать пока, он бы еще когда был в комнате с ней один на один, устроил бы все по-своему. Но раз отец сказал нет, то можно было и потерпеть. Теперь же птичка улетела, отец рвал и метал, а Андрюха мерил шагами его кабинет.
- Лучше бы сделал по-своему, - пробормотал он и взъерошил пятерней волосы.
Парень потерял способность адекватно оценивать реальность, так завладела им одна единственная мысль, найти и отыметь, сначала хорошенько помучив. Даже звонок мобильного не сразу услышал.
- Да, - лениво произнес в трубку.
Он не обратил внимания, что звонок от не забитого в телефонную книгу абонента, гормоны слишком разыгрались, чтобы он замечал такие мелочи.
- Андрей?
- Да, слушаю.
- Вас интересуют сведения о местонахождении некого Алексея Павловича?
- Кого-кого? - насторожился Андрюха.
- Алексея Павловича, он же дядя Леша. Вы, кажется, его искали?
- Нет, что вы, мы никого не ищем, вы ошиблись, - Андрюха подобрался еще больше, безотчетно принимая ласковый тон, которым предпочитал разговаривать его отец с врагами.
- Кафе "Орхидея", рядом с Войковской, - сказал неизвестный собеседник и отключился.
За время разговра Андрюха успел переместиться из отцовского кабинета в коридор и после отбоя, продолжил движение в сторону двора. Отец должен был еще находиться там, он как раз собирался выехать на официальную работу, на которой он отмечался где-то раз в месяц, чтобы получить официальную зарплату. Остальные вопросы он предпочитал решать либо в своем дворце, либо на бизнес посиделках в бане, либо на светских раутах, либо за деловым обедом. Все зависело от степени важности и степени конфиденциальности дел.
- Отец, - остановил он пожилого мужчину, который как раз садился в автомобиль. - Есть срочное дело.
- Что? - коротко вопросил Евгений Анатольевич.
- Кое-кто нашелся.
- Да? - заинтересовался мужчина.
Кивнул шоферу, чтобы тот подождал и вернулся на крыльцо, где стоял Андрюха и криво улыбался.
- Пройдем в дом, не тот разговор, чтобы говорить его на улице, - Евгений Анатольевич зашел в холл первым.
Не проронив ни слова, они добрались до кабинета и только тогда Андрюха взволнованно произнес:
- Звонил какой-то перец, сказал Алексей Палыч сейчас в каком-то кафе на Войковской.
- Какое кафе? - спросил отец.
- "Орхидея".
- Надо проверить.
- А если подстава?
- Так проверять будешь не один, а в теплой компании.
- Я?
- Ты. Держись на расстоянии, твоя задача посмотреть со стороны и проконтролировать издалека. Незачем тебе на глаза бойцам лишний раз попадаться. Если он, подашь сигнал с помощью мобилы. Вот этой, незасвеченной, - мужчина достал из ящика стола простой мобильник. - Номер у бойцов есть. Сейчас отдам необходимые распоряжения.
Очередной звонок, отвлек близких родственников от беседы, только звонил телефон уже у Евгения Анатольевича:
- Что? - таким удивленным Андрей своего отца никогда не видел. - Когда это произошло? Как? Вот, суки! Сейчас выезжаю. Ментов своих вызывай. Чтобы никаких лишних вопросов не задавали, пока не приеду, пусть никуда не ломятся. Людей, потихоньку выводите, но никакой лишней инфы не сливать. Скажите, что трубу там прорвало на соседнем заводе. Не мне вас учить. Думайте.
- Что случилось? - Андрюха обеспокоенно смотрел на отца.
- Ты еще здесь? Бомба, ебпт, случилась... Если Алексей, за яйца подвешу, суку. Привези его, целым и невредимым. Мне есть о чем с ним поговорить.
- Сделаю, - усмехнулся Андрей. - Бойцам не забудешь сказать?
- Когда я что-либо забывал? - лицо Евгения Анатольевича выглядело неживой маской, только глаза метали молнии. - Иди, готовься. Сейчас все организую. Возьми с собой ствол. На всякий случай.
- Знаю. Не в первый раз же, - ответил Андрюха и вышел из кабинета.

Мы сидели с Дэном на пригорке и любовались видом на речку. Спокойно текла она меж широких берегов. Гибкие ивы склонились к тихой заводи и полоскали ветки-руки в воде. Стрекозы, как маленькие вертолеты зависали над водой, проносились, жужжа, мимо нас, разглядывая своими странными, огромными глазами. Наверное, если бы они умели думать, думали бы, что за дураки уселись на поваленное дерево и мешают летать.
Сюда осень еще не добралась, листья только-только начали желтеть, и было тепло. Мы с Германом, тьфу, Дэном не мерзли, прижавшись друг к другу, плечо к плечу. Он сидел, вытянув ноги, обняв меня одной рукой. Я же, склонив голову ему на плечо, внимательно слушала. История была столь занимательна и невероятна, что попробуй мужчина остановиться, вытрясла бы из него всю душу, чтобы только досказал.
- Я родился более восьмидесяти лет назад, в Америке, в семье очень богатого человека, Александра Линтенгейла.
- Так тебе восемьдесят лет? - ужаснулась я, и немного отодвинулась, рассматривая своего спутника во все глаза.
- И да, и нет. Прояви немного терпения, воробей. Если я буду прерываться на твои вопросы, мы и до завтра не завершим с моим покаянием.
- Хорошо, - покорно прильнула к его плечу, стараясь удержать рвущиеся наружу слова. - Постараюсь выслушать молча. А потом вопросы задавать можно будет?
- Да, только не слишком много. Хорошо?
- Ага, - и замолчала, приготовившись слушать дальше, отложив на потом вопросы о возрасте.
- У моего отца был брат. Паршивая овца, как говаривал дед. Дед лишил моего дядю, Мориса Линтенгейла, наследства за какую-то мелкую провинность и тот затаил зло. Будучи подростком, я даже не представлял, насколько завистлив и подл мой родственник, а когда все узнал, стало поздно.
- Это тот дедуля, который хотел тебе что-то сделать, а попал в меня? А почему я нормально себя чувствую? По идее, со мной должно было произойти что-нибудь нехорошее, - не вытерпела, все-таки спросила, заслужив укоризненный взгляд от Дэна. - Ой, - тормоз во мне впал в спячку и я вспомнила об архиважном деле, очень вовремя вспомнила. - Нас же дядя Леша ждет.
- Мы уже опоздали на свидание и там без нас разберутся, - покачал головой Дэн и добавил. - Ну, ты и неугомонная, воробей.
- Молчу, молчу, - как же трудно держать себя в руках, когда любопытство так и разбирает. - Продолжай.
- В нашем роду, по наследству передавалась способность к магии. Особый дар, дар Мастеров Жизни, умеющих лечить людей, управлять погодой. Да много чего умеющих. Не о том сейчас речь.
- Так это ты так Лешку вылечил? - и тут же ойкнула. - Ой, молчу.
Зажала себе рот ладошкой для надежности и виновато зыркнула глазами на Дэна. Тот засмеялся и провел рукой по моим волосам:
- Какой же ты еще ребенок. Любопытный, ершистый ребенок. Ладно, продолжаю. У Мориса тоже был дар, как и у меня. Вот только я не знал о том, что он у меня есть, а Морис с детства, пользуясь дневниками прадеда, развивал в себе способности. Неплохие способности. Когда дядю выгнали, мне было лет десять, с тех пор я его не видел, до определенного момента. Дед через пять лет умер, мой же отец унаследовал огромное состояние. Дяде Морису не досталось ни цента. Я рос избалованным ребенком, единственный наследник и все такое. Правда, не смотря на капризность, были во мне и положительные качества, не зря же мой отец был одним из самых порядочных людей своего круга, сумел, пусть и мимоходом, вложить нужные понятия в мою голову. Мать предпочитала светские рауты и поездки на яхте, воспитанию ребенка. Правда, были няньки, кормилица, гувернантка. Но все равно, в большей мере я был одиноким ребенком. Отец же целыми днями пропадал на предприятии, он с младых ногтей был подспорьем в делах для деда. Друзей у меня до школы не было. Надменные наследники состояний не самые лучшие друзья, да и отец как-то сильно не задумывался над тем, что мне необходимо общество сверстников. Когда достаточно подрос, была закрытая частная школа, по окончании которой я собирался поступать в колледж. О школе воспоминания опущу, не самое лучшее место на земле. Продолжу с того момента, когда я познакомился с Беллой.
- Беллой? - снова не удержалась от вопроса.
- Да, с Беллой. Черноволосая, синеглазая красавица, она была совсем не глубоким и поверхностным человеком. Добрая, наивная, но не умная. Но это лихвой окупалось ее красотой. Не было, наверное, в нашей компании оболтусов - а в школе я обзавелся друзьями, такими же легкомысленными прожигателями жизни, как и я - никого, кто бы мог остаться равнодушным при взгляде на нее. Каждый мечтал о том, что она обратит на него внимание, а Белла выбрала меня. Не знаю, за какие достоинства, но так сложилось. Был в нашей компании незаметный паренек. Он как-то прибился к нам, сам даже не знаю, как так получилось, и постоянно участвовал во всех наших забавах. Но как-то неприметно все время, как-то тихо, так что о нем даже редко вспоминали. Он, пожалуй, боготворил Беллу больше всех нас. Как я узнал потом, он был сыном Мориса Линтенгейла, моего дяди. Тот довольно много куролесил и осчастливил своим внимание немало красавиц, еще тогда, когда не было меня. Вот кто-то из них и подарил ему сына, о котором он долгое время не знал. А после, когда все-таки выяснилась правда - бывшая его любовница не выдержала нужды и обратилась к нему за помощью - тогда в нем взыграли отцовские чувства. А скорее, ему просто хотелось играть роль правильного и хорошего человека, ведь он всю жизнь завидовал моему отцу, который изначально был таким. Когда мне исполнилось восемнадцать, случилось несчастье. Отец любил верховую езду и чаще навещал свою любимую кобылу, чем интересовался моими успехами. На одной из прогулок лошадь понесла, попала в выбоину на сельской дороге ногой и сломала ее, отец не удержался в седле и упал так неудачно, что сломал себе шею. Смерть была мгновенной. Мать умерла еще раньше, автомобиль попал в аварию. Я не привык работать, я не привык заниматься какими-либо важными делами. Я даже не знал, с какой стороны подступиться к наследству. Думаю, я быстро бы промотал его, не случись со мной еще одно несчастье.
Я затаила дыхание, начиналось самое интересное, и теперь даже не помышляла о том, чтобы перебить рассказ Дэна. Мужчина замолчал, задумавшись. Он смотрел на воду, на отражающиеся в ней облака и не торопился продолжать повествование. Но напоминать о том, что следовало бы начать дальше рассказывать, не пришлось. Дэн встрепенулся, вздохнул, посмотрел на меня грустно и заговорил:
- Постараюсь быть кратким, хоть это и сложно. Хочется поведать все нюансы, все мелочи, чтобы наверняка надеяться на прощение, - и продолжил без перехода. - Знаешь, мне пришлось пережить и отчаяние, и боль от потери любимой мной девушки. Но тогда все это было уже постфактум. После события, которое я не смог изменить. Сейчас же мне страшно говорить, потому что могу избежать, могу повернуть по-своему... не давая решение на откуп тебе. Но, наверное, это все-таки несправедливо по отношению к тебе. Ты имеешь право знать.
- А рассказал бы ты мне все, как собираешься, останься все по-прежнему? Если бы не вмешались странные люди, которые забрали тебя, если бы не умер мой отец, и я все еще была бы под его защитой?
- Хороший вопрос, - усмехнулся мужчина. - Скорее всего, нет. Тогда у меня была бы возможность уйти тихо и больше не вмешиваться в твою жизнь, а значит и необходимости рассказывать все не было бы.
- Получается, ты снова не спросил бы а чего хочу я? - обида, как в старые добрые времена, вновь стала просыпаться во мне.
Дэн немного поколебался, потом кивнул и сказал:
- Да. Так было бы лучше для тебя. Вычеркнуть меня из памяти и жить дальше. Когда доскажу, ты поймешь, что мое положение слишком шатко, чтобы я мог себе позволить роскошь остаться рядом с кем-либо. Понимаешь, в любой момент я могу исчезнуть, навсегда исчезнуть из этой реальности и никогда больше не вернуться. Я ведь в этот раз просто хотел взглянуть на тебя одним глазком и все, совсем не планировал вмешиваться в твои дела. Просто хотел убедиться, что у тебя все в порядке, а когда понял, что у тебя серьезные неприятности, тогда решил помочь.
- То есть ты исчез бы и не попрощался? Я правильно тебя поняла? - стряхнула его руку с талии и отодвинулась.
- Да, - сказал тихо и твердо.
Хорошее настроение улетучилось без следа, после этих его слов, и напряженным голосом, стараясь не выдать охватившую меня обиду, сказала:
- Продолжай рассказ. Я внимательно слушаю.
- Воробей, воробей, - вздохнул Дэн, но пододвигаться ближе ко мне не стал.
Поднялся со своего места, спустился к воде, коснулся зеркальной глади рукой и уже другим тоном:
- Хорошо, продолжаю.
Вернулся ко мне, но не сел, а оперся спиной об иву, ветки которой служили нам шатром:
- Когда я остался один одинешенек, вернулся мой дядя и предложил свою помощь в управлении компанией. Будучи молодым и глупым, никакого подвоха я не почувствовал. А стоило бы. Впрочем, получив карт-бланш на управление, Морис Линтенгейл не выкинул меня на улицу. Даже больше, он выделял, как и отец прежде, мне на траты приличную сумму денег. Меня вполне это устраивало. Я был свободен как ветер, мог и дальше развлекаться и жить припеваючи ни о чем не заботясь. Я могу понять, почему так бесил дядю Мориса одним своим существованием. Имел огромное могущество в руках и даже не подозревал о нем, и не умел им пользоваться. Получил огромное состояние в наследство и не знал, как им распорядиться, кроме как потратить. Мне все давалось легко, ничего не нужно было добиваться, а я не использовал предоставленные мне с рождения возможности. Последней каплей стало объявление о помолвке с Беллой. Возможно, Морис и не любил сына, возможно и не стал бы вмешиваться в ситуацию. Но Алекс, так звали моего кузена, попытался покончить с собой, когда узнал, что Белла согласилась выйти за меня замуж. Все "против" сложились вместе, и Морис окончательно решил мою участь. Только я стоял между ним и полным владением предприятием. Только я стоял между его сыном и Беллой. Как ему было удержаться и не проэксперементировать? И, естественно, подопытной мышкой был выбран я, - Дэн остановился, чтобы перевести дух, а после тихо, с яростью продолжил. - Он выкинул меня из реального мира. Выкинул в мир, не приспособленный для живых людей. Отправил прямиком в ад. Не убивая, просто вычеркнул мое имя из списка живых, как если бы я и не рождался. Обо мне забыли все, кроме виновника моего несчастья. Белла, родственники, друзья, им никому мое имя больше ничего не говорило. Я же очутился в ситуации, в которой чудом выжил. Даже не знаю, как это мне удалось. Возможно, человек действительно может приспособиться ко всему? Даже к миру, где нет места живым. Мое тело претерпело мутации, во мне проявились способности, которых не было ранее. Я изменился, незаметно, но поменялся так, что смог жить в аду, вполне комфортно себя чувствуя. Только одно мне не давало покоя. Я хотел жить, любить, быть любимым, а так же знать, как же так получилось, что я поменял место жительства. В аду у меня появились знакомые, благодаря их помощи я добрался до правды и узнал все, и самое главное, кто виноват.
Мужчина замолчал, отошел от дерева и запрокинул голову вверх. Он смотрел на небо и казался мне снова чужим и холодным. Выражение лица было таким, что не верилось, что еще недавно этот человек смотрел на меня тепло и с нежностью.
- Не сразу, но я понял, что хотел бы отомстить. У меня была возможность наблюдать за этой реальностью и близкими мне когда-то людьми. Я видел как Белла, через пять лет после того, как Морис вычеркнул меня из ее памяти, вышла замуж за Алекса. Видел ее сына, ребенка эта идеально-образцовая пара завела не сразу. Видел сына ее сына. Ты его тоже видела. Тот самый молодой человек, который называет Мориса дедом.
- Значит я правильно догадалась, у макдака был тот самый Морис? - прервала Дэна.
- Да, верно. Мой незабвенный дядюшка. Прошло около семидесяти лет с тех пор, как он переселил меня в ад. Его сын недолго был счастлив с Беллой. Умер он довольно молодым, в сорок лет. До сорока лет не дожил и его внук, не знаю, доживет ли правнук.
- Возможно, это наказание за содеянное? - задала глупый вопрос, наверное.
- Нет. Это тоже на совести Мориса. Он слишком помешан на том, что сила уходит...
- А почему она уходит? - снова перебила Дэна.
- Потому что он проделал то, что категорически нельзя было делать. Он нарушил правила, вычеркнув меня из списка живых. Они существуют испокон веков для Мастеров Жизни. Они не имеют права вредить людям, не имеют права их убивать. Наказание - лишение силы.
- Но он же не убил тебя, верно?
- Поэтому и не лишился силы сразу после содеянного. Она уходит понемногу, но это не дает ему покоя и по сей день. Он все эти годы тянул силу из окружающих, а точнее из близких людей. Думаешь, почему Белла сейчас в доме престарелых для умалишенных стариков? Сначала смерть мужа, потом смерть сына... смерть внука она уже не смогла пережить и просто сошла с ума. А шкатулка просто открывается, их свел в могилу тот же Морис. Отнимая всю силу, он подписывал им приговор, впрочем, и себе тоже. Отнимал и терял, из-за того, что его действия приносили вред.
- Прошло около семидесяти лет, после твоего переселения, так ты говоришь. Но и ты, и этот Морис, до сих пор живы и здоровы... Как это может быть? - любопытство заглушило даже обиду, множество вопросов роилось в голове и я готова была озвучить их все, полным списком.
- Для меня в аду время шло иначе, поэтому я и повзрослел, но не постарел. А Морис жив до сих пор, потому что Мастер Жизни, потому что у него есть сила. Ее хватает, чтобы замедлять процесс старения, но ее недостаточно, чтобы полностью его остановить.
- Но как ты вернулся на Землю, если, как ты говоришь, тебя вычеркнули из списка живых? - это, наверное, самый важный вопрос из тех, которые задала.
- А вот об этом, меньше всего хотелось бы рассказывать именно тебе. Но я решил, значит, расскажу, - Герман сел рядом со мной на поваленное дерево и замолчал.
- Попробую догадаться. Для этого тебе понадобилась я? Да? - скривила губы в усмешке.
- Да, - мужчина кинул на меня быстрый, задумчивый взгляд и уставился на воду. - Понадобилась ты, твои яркие эмоции ко мне, чтобы эта реальность позволила мне остаться.
- Судя по тому, что тебя пытались забрать и подсовывали мне на подпись какие-то бумаги, ты сумел как-то сбежать из ада? Как? - спросила и тут же сама же ответила на вопрос, не дав сказать и слова Герману, тьфу Дэну. - Контракт, да? На идеального любовника, заключенный от моего имени, так?
- Вот видишь, ты сама сумела разобраться. Так как договор поддельный, тебе со стороны ада ничего не грозит...
- Уже не грозит, - вложила максимум иронии в эти слова.
- Ты права, уже не грозит, - грустно усмехнулся Дэн. - Я тебе точно больше не причиню ничего плохого.
- И как же мои эмоции тебе позволяют удерживаться здесь? - пропустила его замечание мимо ушей, чем дальше, тем больше хотелось знать.
- Чем сильнее эмоции и чувства, которые испытывает к привязываемому привязывающий к этому миру, тем реже нужно обновлять привязку. Ненависть необходимо обновлять по мере ее затухания. Любовь и другие чувства так же. Но любовь много не наобновляешь. Она либо на всю жизнь, либо это просто страсть... а она дает много меньше, используя ее сложнее всего прописаться в реальности.
- Страсть нужно подновлять регулярно, - кивнула сама себе, подтверждая собственную догадку. - Верно?
- Да, одна из самых ненадежных привязанностей - это страсть. Она может длиться несколько лет, она может сгореть за час.
- И ты вместо того, чтобы вызвать во мне ненависть, как хотел изначально, решил вызвать во мне страсть? Но ведь с ненавистью тебе было бы проще! Ненависть очень сильное чувство и горит, зачастую, гораздо дольше, чем страсть.
- Я не смог, - просто ответил он. - Я хотел, но не смог...
- Замечательно. Просто великолепно! - не удалось удержаться от сарказма. - Хотел, но не смог. Но ты понимаешь, что все-таки причинил мне зло? Я ведь верить мужчинам вряд ли когда-либо смогу.
- Я выбрал меньшее из зол, - упрямо ответил мужчина.
- Какой ты молодец! - вскочила с места и подошла к Дэну поближе. - Какая умница!
Столько чувств, от его признаний, смешались вместе, что сразу и не разберешь, что за коктейль получился. И злость, и обида, и раздражение на себя дуру. Чего там только не было. Но самым главным было желание, чтобы этот идиот, который хотел, но не смог, хотя бы извинился. Он же молчал и не собирался со мной расшаркиваться. Упорно ловила его взгляд, но мужчина не смотрел мне в глаза. Ну и ладно, ну и не надо. Обойдусь как-нибудь.
- Эти личности, которые приходили за тобой, они были из ада? Но почему тогда ты еще здесь? - взяла себя в руки, голос почти не дрожал.
- Я сам не понимаю, - Дэн выглядел искренне озадаченным. - Появился старый знакомый, демон, который все семьдесят лет пытался выкупить мою душу и помог.
- Странно. Не находишь? Знаешь, а ты никогда не думал о том, что ад слишком могущественная организация, если так можно выразиться, чтобы просто так выпустить тебя, дать дважды сбежать и не наблюдать внимательно за тобой? Ведь ты лакомый кусочек, если я все правильно понимаю. Вот скажи, какие выгоды быть не умершим человеком в аду?
- Никаких. Как и демонам, мне нужна привязка, чтобы находиться длительное время в реальности, либо специальное разрешение. В аду я не нужен. Разве что как игрушка могу понадобиться, как развлечение. Особой ценности не имею, так можно сказать, - пожал плечами мужчина, недоумевая по поводу моего интереса.
- Ты сразу умел все, что умеешь, когда попал ад, или, как подсказывает мне интуиция, не знал ничего, абсолютно ничего о том как пользоваться силой? - я не могла сказать, почему так придирчиво задавала вопросы, но что-то смутное пока формировалось в моей голове, что-то важное.
- Я не знал ничего. Меня всему научили, - раздраженно ответил Дэн.
- Демоны? - уточнила я.
- Не только. Было еще двое умерших людей, которые учили меня жить в аду и защищать себя, а так же мыслить. К чему эти вопросы, Лера? Может, поговорим о моем отношении к тебе? - Дэн, явно начинал злиться, и это странно.
Ведь задаю безобидные вопросы. А реакция у него такая, будто выпытываю тайны вселенной, за которые, если разболтает, ему грозит пожизненный срок в аду.
- Ты меня поражаешь, - передернула плечами и прошлась, приминая траву. - Столько лет не задаваться вопросом, а почему тебе помогают. Никогда и ничего не бывает просто так. И верить людям, или не людям, нельзя. Сам подумай, а если на самом деле тебе совсем не нужна привязка и ты можешь находиться в этой реальности, как ты выражаешься, безо всяких условий? Ведь имея на руках могущество, которое у тебя есть, и, будучи повязан с адом, ты можешь принести ему безусловную пользу. Правда, я все равно в этом не разбираюсь и сужу поверхностно. А демонам точно нужно разрешение на пребывание на Земле?
- Какую пользу может принести человек, пусть и имеющий могущество на руках? Я не собираюсь служить аду. Я просто хочу жить, - пожал плечами и подошел ко мне.
- Благие намерения - прямая дорога в ад. Ты помнишь эту пословицу?
- Все равно я не понимаю..., - осекся Дэн и задумался.
Явно что-то вспомнил, вон как нахмурился. Впрочем, что глупая девчонка может предложить умному и взрослому мужчине? Смутные мысли по поводу того, что ничего зря не бывает, в том числе и бесплатный сыр обходится очень дорого? Странно только то, что Дэн, словно в первый раз о подобном думает, будто это его никак ранее не касалось.
- Ты задаешь правильные вопросы, вот только на ответах, мне никак не удается сосредоточиться, - Дэн выглядел озабоченным. - Это говорит о том, что кто-то поработал с моей памятью. Любому демону по плечу заставить меня видеть то, чего действительно нет, и не замечать то, что им не нужно, чтобы я замечал. Но зачем это нужно? Знаешь, Инквизитор очень настаивал, чтобы я шел по пути ненависти.
- Возможно, причиняя зло, ты становишься постепенно частью ада? Как раз-таки вписываешься в него, прописываешься в нем, а не на Земле? Нет, не знаю, не понимаю ничего совсем. Как-то все странно и судить по обрывкам информации сложно.
- Ты высказала очень дельную мысль, но лучше тебе на ней остановиться, - напряженным голосом поведал Дэн.
- Почему?
- Потому что, ты заставляешь меня думать о том, о чем, видимо, не позволено думать именно мне. А раз так, нас могут попробовать разлучить. Как это сделали уже однажды. Правда тот случай совершенно не вписывается в теорию. Лучше не будем об этом. Мне слишком тяжело думать. Приходится прорываться, словно сквозь завесу.
- А даже если разлучат, то что с того? - горько заметила я. - Ты же так и так собирался исчезнуть из моей жизни. Если я права и привязывать тебя к этому миру незачем, то надобности во мне нет. Смысл и дальше оставаться рядом?
- А помочь? Я виноват перед тобой и минимум, что могу сделать, это хоть как-то помочь.
- Где мы сейчас находимся? - сменила скользкую тему разговора.
Села снова на импровизированную скамейку, провела рукой по спутанным волосам - хороша, наверное, сейчас с нечесаной гривой - и зябко обхватила себя руками за плечи.
- Это место, придуманное мной, - просто ответил Дэн.
- Как тот дом, который..., - оборвала себя на половине фразы. - Как стена, как эльфийские уши?
- Да, это ареальность, созданная мной. Только почему-то с каждым днем, все сложнее оживлять подробности. Проще, когда раз уже что-то делал. Оно остается заготовкой и после уже не составляет проблем это место воскресить в памяти, а значит временно оживить и использовать. Когда-то, еще когда не был выкинут из реальности, я любил бывать здесь. Эта речка, это дерево... так хорошо думалось... мечталось. И ничего из представляемого не сбылось, - в голосе Дэна проскальзывала нотка ностальгии. - Но даже этот, хорошо знакомый пейзаж дался в этот раз тяжело. Словно силы больше не хватает. Нам скоро придется уйти отсюда и к тому моменту, лучше знать, что делать дальше. У тебя есть мысли как жить дальше?
- Сначала я хочу понять, кто же убил отца, а значит все-таки поговорить с дядей Лешей. Я хочу услышать его версию.
- Ты поменяла решение? - поинтересовался мужчина.
- У меня просто было время подумать и понять, что не хочу торопиться с решением. Я лучше выслушаю все заинтересованные стороны, а после стану делать выводы. Импульсивность не всегда приводит к верным результатам.
- Ты повзрослела, - грустно сказал Дэн. - Когда только успела?
- Хорошие учителя были, - усмехнулась, глядя на воду, такую спокойную, безмятежную.
На душе так же поселился странный покой, тоскливый, тяжелый, лежащий камнем на душе. Обычно таким бывает беспокойство, а тут что-то обратное ему, но не менее тяжелое по весу. Такое ощущение, что все уже решено, предопределено и нет смысла трепыхаться. Проще принять все как есть, и плыть дальше по течению.
Дэн присел рядом со мной и попытался обнять, оттолкнула его руку, и устало сказала:
- Лучше не надо.
Мужчина поднялся с места и спустился к реке, оттуда, повысив голос, сказал:
- Ты когда-нибудь простишь меня?
- Это так необходимо? - не хотелось ни спорить, ни огрызаться, вопрос вылетел на автомате.
- Да! - твердо и ясно сказал он и, не снимая одежды и ботинок, зашел в воду.
- Ты что делаешь? - отвлеклась от дум своих нелегких.
- Гуляю и подвожу итоги. Ты хочешь увидеться с дядей Лешей, а там по обстоятельствам. Хорошо, раз это твое решение, так и поступим.
- Я тоже подвожу итоги. Ты использовал меня в непонятной самому себе игре, можешь исчезнуть в любой момент и тебе зачем-то нужно мое прощение.
- Спать спокойно хочу, - неудачно пошутил Дэн.
- Кроме всего прочего, - пропустила мимо ушей его замечание. - Я бы не отказалась побеседовать с матерью. Ее версию я тоже хочу услышать.
- А после? Все-таки, что ты будешь делать после.
- Сдам виновных органам правопорядка. Суд Линча устроить не получится. Я не столь кровожадна. А вот увидеть всех виновников за решеткой хотелось бы. И да, пока мы здесь с тобой прохлаждаемся, мама с дядей Лешей могли уже сбежать. Что им стоит улететь куда-нибудь на Новую Гвинею, и поминай как звали? Деньги-то уже на их счету.
- Хорошо, это еще в моих возможностях.
- А ты снова в обморок падать не станешь? Я еще помню эти незабываемые ощущения от твоего тяжелого тела на своих руках.
- Не утрируй, "на своих руках" это уже перебор. Если сразу после перемещения поем, тогда не упаду.
- Поешь? - тут же вспомнилась странная просьба о стакане воды. - Тебе же не нужно питание, идеальный мужчина, которого не надо кормить, поить, спать укладывать. Только сексом бесперебойно снабжать, - не удержалась от подколки. - Передо мной точно ты, а не твой двойник?
- Я, это точно я. Только почему-то вернулось давно забытое мной чувство. Чувство голода, - Дэн выглядел непроницаемо-спокойным, даже в голосе не было удивления, только констатация факта.
- Таким ледяным и непробиваемым ты мне нравишься больше, - подпустила яду в голос. - Сразу появляется уверенность в собственном уме и твердой памяти. А то, знаешь ли, со всеми чудесами и твоим, выбивающимся из составленного ранее портрета, поведением, сложновато верить собственным воспоминаниям.
- Ты готова? - ледяным тоном спросил он.
- К чему? К труду и обороне? - апатия сошла на нет, зато появилось желание ерничать.
- К перемещению, - такой несгибаемый Дэн до боли напоминал незабвенные времена, когда я еще не знала, что все случившиеся со мной неприятности, по сравнению со смертью отца, и яйца выеденного не стоят.
- Всегда готов, - хмыкнула в ответ.

Алексей Палыч не отрывал взгляда от входа, даже не отвлекся, когда ему принесли заказ. Время шло, Лерка не объявлялась, а внутренняя тревога нарастала. Не глядя, протянул руку к столу, наткнулся пальцами на пластиковую бутылку с водой, которую тут же притянул к себе. Открутил колпачок и сделал пару быстрых глотков прямо из горла. Поднялся с ненадежного пластикового стула, собираясь уходить, и тут же сел обратно. В кафе зашел парень, окинул цепким взглядом посетителей и уверенно направился к столику бывшего начальника СБ.
- Так и думал, что подстава, - пробормотал Алексей Палыч.
- Вы Алексей Павлович? - спросил молодой человек, как только подошел к столику. - Я от Леры, - и ловко устроился за хлипким столом.
- Серьезно? - позволил себе усомниться дядя Леша.
- Она просила передать, что все знает и что отнюдь не рада новостям. А я хотел бы узнать, зачем вы подставили лично меня? Ладно, у вас были претензии к Леркиному отцу, а я-то тут причем?
- Так, юноша, - недобро усмехнулся мужчина. - Начнем сначала. Кто такой? Зачем пришел не спрашиваю, и так понятно, что выяснять отношения. О какой подставе ты говоришь? И какую правду знает Лера?
- Лешка я, - охотно ответил парень. - Леркин одноклассник. Будто вы не знаете, какую правду может знать Лерка. О том, что вы ее отец и что мамашка ее, ваша любовница. Деньги украли и ладно, но друга-то зачем было убивать?
- Стоп, тезка. Что-то ты слишком разогнался. Меня интересует, а ты действительно такой дурак, или притворяешься? Ты пришел на встречу к убийце, так ты считаешь, вывалил ворох инфы и думаешь уйти живым?
- Да, я - дурак, - спокойно сознался Лешка. - Но правду перед смертью узнать хотелось бы.
- Зато я не дурак и прекрасно понимаю, что ты привел кого-то за собой. Хорошо, мы сделаем по-другому, и тогда у нас будет море времени обсудить убийство Леркиного отца, подставу и другие интересные новости, - Алексей Палыч кивнул парню-официанту и тот одним ударом вырубил бармена за барной стойкой, благо находился рядом в этот момент.
Дядя Леша поднялся со стула, цепко ухватил парня за руку и сказал:
- Советую не дергаться, если не хочешь бойни. Сам понимаешь, я не в одиночку пришел. Начнется стрельба, если твой хвост начнет активно действовать раньше, чем мы с тобой уйдем.
- И что? - выдернул парень руку из захвата. - Одним бандитом станет меньше или двумя, какая разница?
- Ты хочешь узнать про подставу? Есть только один способ все выяснить - пойти со мной.
- Я, может, и дурак. Но умирать в столь юном возрасте как-то не охота. А значит, я с вами не пойду.
- Так, - дядя Леша достал пистолет и направил на парня, - точно пойдешь.
Посетители кафе не сразу поняли что происходит, но после того как осознали, что бармен валяется под барной стойкой и что у одного из столиков стоит вооруженный мужик, стали проявлять беспокойство.
- Что происходит? - спросил седой дородный дядька, поднимаясь со своего стула.
- Заткнись! - рявкнул на него сосед и потянул за руку, усаживая обратно.
- Так я чего? Я только спросить хотел, - обиженно ответил мужик. - Так что же происходит?
- Мы сейчас быстро уйдем, и вы забудете, о том, что что-то вообще было, - сказал Алексей Палыч.
- Я никуда не пойду, - наконец отмер Лешка. - И пушки я не боюсь.
- И правильно делаешь, - ответил Алексей Палыч, когда увидел, как парень, от удара официанта, оседает на пол. - Бери его и пойдем. Мы потратили непозволительно много времени на спор, - сказал уже подельнику.
Дядя Леша и его помощник, с перекинутым через плечо парнем, настолько быстро покинули помещение, насколько возможно передвигаться с тяжелой ношей на плече. Дверца, сразу за барной стойкой, пришлась как нельзя кстати. Стоило видеть удивление повара, когда он обнаружил, что по помещению шастают посторонние люди. Но рыпаться мужчина не стал. Благоразумно сделал вид, что личностей нет, и отвернулся, следуя мудрой заповеди: "Меньше знаешь, крепче спишь".
Через пару минут после того, как дядя Леша с подельником покинули кафе, в его дверь вошло несколько шкафов подозрительной наружности, окинули взглядами из-под очков помещение и один из них спросил:
- Где они?
Вопрос являл собой верх идиотизма, в нем не было никакой конкретики. Но несчастные посетители кафе, которые только-только собирались сделать ноги, не заплатив, поняли шкафа с полувзгляда. Тот самый мужик, который ранее спрашивал что случилось, ткнул пальцем в сторону барной стойки и сказал:
- Туда ушли.
Шкафы долго думать не стали и ломанулись в ту самую дверь, которая вела на кухню. Ученный горьким опытом повар в этот момент как раз приступил к сбору своих пожитков, в которые почему-то входили: кусок мяса, пакет с картошкой, батон сырокопченой колбасы и большая рыбина. Возможно, шеф-повар этого потрясающего ресторана решил пойти в долгий, пеший поход в тундру? Поэтому столько припасов и прихватил? После потрясений этого дня вполне понятное желание.
- Где?
Тот же самый шкаф, который выступал соло в зале, снова задал малоинформативный вопрос, но его опять поняли с полубуквы:
- Там, - кивнул, на распахнутую настежь дверь на улицу, повар.
Шкафы снова слаженно рванули к двери, но, выбежав в узкий переулок, были разочарованы. Никого вокруг не наблюдалось. Явно, пропажу, ждал автомобиль, на котором она - пропажа - и смылась.

- Останови-ка, - приказал дядя Леша шоферу авто.
Водитель покосился на него как на идиота, но распоряжение выполнил. Алексей Палыч внимательно всмотрелся в зеркало заднего вида, усмехнулся и достал мобильный:
- Поехали.
Машина тронулась с места, а мужчина набрал номер и сказал:
- Недалеко от вас в черном форде возле Шоколадницы, номер ка о двести сорок восемь тэ, сидит один интересный молодой человек. Так вот, он мне нужен живым и здоровым, для очной ставки. Как сделаете, отзвонитесь на этот номер, скажу, куда девать молодчика. Да, еще. Он без пушки на такие дела из дома не выходит, так что держите ухо востро.
- Все в сборе. Одна Лерка осталась, - удовлетворенно сказал дядя Леша, нажав отбой. - Еще ее мать захватим, и можно будет начинать откровенный разговор.

Некто настолько могущественный, что его имя не осмеливались произносить вслух даже демоны, никогда не разменивался по мелочам. Его могли заинтересовать только грандиозные проекты. Возня мелких козявок - людишек, никогда не казалась ему столь значимой, чтобы отслеживать ее до мелких нюансов. Ему достаточно было иметь перед глазами общую картину, для того чтобы не отставать от жизни. Все несущественное при желании всегда можно было выяснить. В его распоряжении было такое количество готовых на все слуг, преданных лично ему, что наличие нужной информации было лишь вопросом времени. Но и это решалось очень легко. Что время для истинного могущества? Если бы ни эта нелюбовь к размениванию по мелочам своих способностей, он бы видел каждую людскую судьбу, мог бы проследить все малейшие движения каждой души, живой и мертвой. Но все это было так суетно, так скучно и не интересно, что он предпочитал не утруждать себя подобными глупостями. Для него время не имело того значения что и для живых людей. Зачем ему задумывать о времени, если он вечен?
Тьма, что была им, и которой он был, шевельнулась. Тяжелый, бесформенный, огромный сгусток мрака зашелестел. Он говорил, и верные демоны застыли статуями, внимая ему. Им не нужны были слова, чтобы понять то, что он хотел выразить. Они и так они знали чего он хотел. И их обязанностью было предоставить ему это.
Тьма "высказала" все свои пожелания, один из четырех демонов, которые несли вахту в этой части кошмарного мира, именуемого адом, приблизился к своему господину. Ни один из отдающих дань традиции бдением подле повелителя, сейчас и близко не походил на людей. Эти маски оставались за пределами ареальности ада, придуманной специально для грешников, обреченных вечно испытывать страдания. В этой части ада демоны были самими собой - вездесущими тенями без пола, рогов, копыт и способности испытывать эмоции. Безразличные, бездушные, они готовы были, не раздумывая, повиноваться и снова, и снова, по необходимости надевать маски фигляров, чье призвание соблазнять и сбивать с истинного пути обычные человеческие души.
Никто в аду, даже сам повелитель не смог бы сказать, зачем необходимо такое количество душ. Вся эта система напоминала недоделку, недоведенное до конца дело. Кто-то когда-то задумал и создал, с тех пор этот мир жил по придуманным законам, двигался по инерции дальше и так до тех пор, пока хватало завода пружины. Но населяющие эту "землю" существа, чем дальше, тем меньше были способны ответить на вопрос, зачем же все это придумано. Ведь тот, кто сочинил, бросил дело и ушел, оставив возможность придуманному миру выживать так, как ему хочется. Вот этот мир и выживал, предоставленный сам себе.
Повелитель собирался нарушить один из главных законов, который неукоснительно соблюдался множество веков подряд. И сейчас он держал руку на пульсе, получая нужные сведения. Грандиозный эксперимент, который вот уже долгие семьдесят лет проводился адом, подходил к завершению. Любой результат в нем был уже интересен. Поэтому повелитель ада, впервые за несколько веков, чувствовал что-то похожее на любопытство. Ветер перемен добрался и до такой закостенелой системы как чистилище.
Демон, зависший в пространстве прямо перед "тьмой", над серой, гладкой поверхностью, которая заменяла здесь землю, расплылся белым облачком тумана. Молочная, густая взвесь мельчайших частиц собралась воедино, превращаясь в одно белое полотно, на котором постепенно проявлялась картина. Фигуры на ней оживали, двигались, говорили... Герман, он же Дэн, очень бы удивился, будь у него возможность узнать, что за ним так пристально следят.
Еще одно облачко - демон - парило рядом с тьмой, впитывая необходимые крохи информации для того, чтобы как можно точнее выполнить важное задание. И после того, как получил полный "список" срочных поручений, растаял туманом. Демон проявился сразу у границы, уже в привычном для глаз обитателей ада обличье - человека в темной хламиде, с черными гладко причесанными волосами и черными же глазами. Герман, будь у него возможность наблюдать за адом, такая же как и у ада за ним, легко бы признал в этом человеке старого знакомца, обуреваемого навязчивой идеей покупки Германовой души.
Мужчина предъявил погранконтролю золотой квадрат, обозначавший, что ему дозволено сколь угодно долго находиться в реальности и черные, резные ворота отворились, пропуская демона. Ему прекрасно было известно, где искать нужного человека, поэтому медлить посланец не стал, переместился туда, где его совсем не ждали.

Морис Линтенгейл, все-таки не зря столько лет посвящал изучению Силы Жизни, что как бы ни старался Дима, ему было не победить деда. Даже не смотря на то, что уже не так много как раньше мог забирать родственничек силы у своего внука. Сейчас парень в бессознательном состоянии лежал на диване, а Морис мерил шагами комнату, чертыхаясь. Внучок подпортил деду игру и Линтенгейл обдумывал теперь свои возможности и шансы на выживание. Убирать родственника он пока не спешил, любые крохи силы, которые поступали от Димы, могли пригодится в будущей борьбе. Отступать и прятаться не имело смысла. Дэн чувствовал Мориса так же, как и Морис его, в этом-то Линтенгейл был уверен. Он не уверен был в природе той силы, которой пользовался племянничек, но вот в том, что сам использовал обоюдоострый меч, применив поиск с использованием собственной крови, он мог поклясться не раздумывая. Да, старик не ожидал что получится именно так... И неучтенная природа силы Дэна сыграла свою роковую роль. Меньше всего Морис ожидал, что племянник до сих пор может пользоваться Силой Жизни.
Сколько сил было отдано когда-то для того чтобы забрать все, принадлежащее Дэну и на данный момент получалось, что не все Морис когда-то отнял, не все. Если Дэн может чувствовать дядю - ощущалось это как эхо действий, движений, которые совершал Морис, будто улетали они куда-то в непонятное и неизведанное измерение и ударялись обо что-то невидимое, а после возвращались к владельцу, точнее Линтенгейл и не смог бы объяснить, слов бы не хватило - то что-то, когда-то старик не учел.
- Как поживаете? - вежливый вопрос высокого черноволосого человека вызвал к жизни холодок где-то в низу живота.
- Никак, - поразмыслив немного, Морис решил все-таки ответить.
- Помощь нужна? - этот безобидный вопрос заставил холодок сгуститься и превратиться в предчувствие беды...
Нет не беды. Предчувствие каких-то необратимых изменений в жизни. Таких, которые и хотел бы чтобы их не было, а будут. К лучшему ли будут, к худшему, только время покажет. Но лучше бы их не было вообще. Совсем и никогда.
Поколебавшись немного, Линтенгейл ответил:
- Нет.
- Самонадеянно и недальновидно, - укоризненно покачал головой человек в черной хламиде. - Союзники нужны в любом сложном деле, а твой племянник крепкий орешек. Тебе он не по зубам. Да и нужен ли он тебе? У меня есть предложение получше.
- Зачем он мне? - глаза старика вспыхнули ненавистью и холодок предчувствия отступил. - Нужен.
- Если нужен, то и это можно будет организовать. На блюдечке с голубой каемочкой, - ласково, словно капризному ребенку улыбнулся незнакомец.
- И сколько это будет стоить? - холодок предчувствия превратился в ледяной комок уверенности, что вот сейчас, свершится.
- Совсем ничего, - незнакомец подошел к бесчувственному Диме. - Уверяю, вам понравится, Морис.
- А если я откажусь? - осторожно поинтересовался Морис, настороженно наблюдая за действиями незнакомца.
- Мы тебе сделаем предложение, от которого ты не сможешь отказаться, - спокойно, полновесно и многозначительно сказал демон и улыбнулся так, что Линтенгейл сразу понял.
У него нет возможности отказаться. У него ее никогда не было. Ад пришел за ним в лице незнакомца, звериное чутье человека, который не раз умудрялся выворачиваться из скользких ситуаций, подсказывало, что еще много лет назад бежать уже было некуда. Было глупостью думать, что делишки, касающиеся ада, не могли остаться без внимания темной стороны. И желтое пламя, которое горело в глазницах незнакомца, когда он прикоснулся к Диме, не оставляло надежды на спасение. Прозрение к Линтенгейлу пришло слишком поздно. Не он прятался от ада, а ад до поры до времени прятался от него. Ад стоял за поступками Мориса. Ад толкал в спину, когда сравнительно молодому еще тогда Линтенгейлу пришла в голову идея попробовать убрать Дэна со своего пути. Ад нашептывал и подсказывал куда идти. А сейчас явился заявить свои права на то, что и так уже давно принадлежало ему. Прозрение к Морису пришло слишком поздно. Но кто может прозреть, если ад не хочет того? Слепец так и останется слепцом, глупец так и останется глупцом, ведомый так и будет ведомым, ведь для того чтобы идти самому, нужно видеть и понимать куда шагаешь.
- Не бойся, Морис, - тело Димы поднялось в воздух и зависло там. - Своих верных слуг Повелитель не забывает и награждает... бессмертием. В пределах ада. Но это же такая мелочь, верно Морис? Главное жить вечно и быть молодым. А месть это блюдо, которое едят холодным.
- Что ты предлагаешь? - спросил охрипшим голосом старик.
Линтенгейл попятился к стене, прислонился к ней и мутным взглядом стал наблюдать за тем, как постепенно тело Димы истончается и исчезает.
- Предлагаю тебе постоянную прописку в аду. Нет, не как заблудшей душе грешника. Почетное место естествоиспытателя и научного сотрудника. Полигон для опытов у тебя будет, как и подопытные кролики. Твоя задача довести до ума начатое с племянником. Этот эксперимент, должен признаться, признан неудачным.
- Эксперимент? - пересохшая гортань плохо слушалась.
- Да эксперимент. По переселению живого человека в ад и использованию его силы в нуждах ада.
- Зачем?
- А вот это ты сможешь узнать, только приняв наше предложение, - демон подошел к старику близко-близко, пламень его взгляда завораживал старика. - Ад предлагает тебе, Морис Линтенгейл, бессмертие, Силу Иллюзий, месть Дэну, и Силу Жизни. Неплохая сделка? В твоем распоряжении будут демоны, которые станут повиноваться тебе беспрекословно. Любая демоница одарит тебя любовью, стоит только поманить пальцем.
- Ты врешь, демон, - с трудом проговорил Морис, отводя взгляд от гипнотизирующего пламени. - С Силой ты переборщил. Не мне тебе объяснять, что только одна Сила может быть доминантной.
- Морис, Морис. Не ты ли пил внука? Тебе ли не знать, как это делается? - с укоризной протянул незваный гость.
- Как я смогу туда попасть? Вы меня убьете? - старик стал медленно-медленно передвигаться вдоль стеночки к двери.
- Зачем, Морис? - демон сделал вид, что не заметил маневров своего подопечного. - Ты проведешь Ритуал, тот, который проводил для Дэна. Проведешь для себя и для внука. А мы поможем.
Линтенгейл нащупал рукой ручку двери и потянул на себя. Дверь не сдвинулась ни на миллиметр, старик дернул сильнее с тем же результатом.
- У меня есть выбор? - задал Морис вопрос, ответ на который уже знал.
Демон усмехнулся, протянул руку, ставшую живым пламенем, к жертве, и гулко произнес:
- Ты не сможешь отказаться. Ты давно наш. Или ты уходишь к нам грешной душой, которой место в чистилище, или ты уходишь к нам живым. Выбирай, Морис. Этот выбор у тебя есть.
- Я, - старик следил расширившимися глазами за пляшущим перед самым носом пламенем и не отдавал себе отчета в том, что говорит сейчас.
Каждое слово падало с губ тяжелым, осязаемым грузом, но не долетало до земли. Звуки поглощало что-то невидимое глазу, оно пришпиливало каждую букву, каждый звук, запечатлевало в вечном, нерушимом камне, не давая шанса откреститься в будущем от сказанного.
- Я согласен.
Демон весь целиком вспыхнул жарким пламенем, от которого занялись занавески в комнате и скоро пылали окна, пылала мебель. Тяжелый удушливый дым заполнял пустое помещение. Ни людей, ни не людей здесь уже не было и некому было услышать то обещание, что прозвучало последним.
- Я отомщу, - и эти слова упали вниз и остались выбитыми на невидимой стене будущего.

Сначала мы все-таки решили побывать с визитом у мамы. Дэн сказал, что это можно будет сделать легко. Достаточно капли моей крови. Поколебавшись, дала согласие на процедуру поиска. Мне хотелось посмотреть в глаза матери и понять, как она могла так поступать. Обманывать отца, подставить его, спереть деньги... Как она вообще могла додуматься до такого? Собиралась я на задушевную беседу с матерью, а попала на очную ставку.
Первый человек, которого увидела, когда мы с Дэном вывалились из ниоткуда в комнате захудалой гостиницы, был дядя Леша. Мой идеальный любовник устало прислонился к стеночке, с беспокойством оглянулась на него - совершенно не понравилась его бледность. Нахмурилась и глянула на своего биологического отца, тот и бровью не повел, просто рассматривал нас с Дэном со спокойным интересом естествоиспытателя.
- Вовремя вы. Можно сказать только вас и ждали, - мрачно прокомментировал он наше появление.
- Ты-то мне и нужен, дядя Леша, - процедила сквозь зубы и смерила мужчину недобрым взглядом.
Он ответил мне не менее тяжелым взором, но не выдержал, первым отвел глаза в сторону.
- Присаживайтесь, гости дорогие. Что же вы стоите? В ногах правды нет.
Не сразу поняла, что обращается он не к нам. То, что изначально прошло мимо моего внимания - люди, в комнате доставало людей. Лешка - с трудом удержалась о того, чтобы подбежать к нему и спросить его о самочувствии, выглядел неважно. Андрей - недобро зыркал взглядом туда-сюда и молчал, набычившись. По двое амбалов возле окна и двери, которая открылась, пропуская еще одного очень знакомого мне человека. Мама, это была она, выглядела подавленной, все время прикладывала платочек к глазам и всхлипывала время от времени.
А еще были стулья, да тяжелый, прямоугольный журнальный столик.
- Что происходит? - подала голос, когда оценила обстановку.
- Ты же хочешь знать правду? - ответил Алексей Палыч. - Вот ради нее мы сегодня и собрались такой теплой компанией. Присаживайтесь. Ты и твой... спутник.
- Напоминает дешевый детектив, - фыркнула и снова оглянулась на Дэна.
Желание задирать нос пропало. Мужчина выглядел усталым, и вспомнила про то, что он голоден.
- А еду здесь выдают? - задала насущный вопрос. - А то мы не ели давно.
Дядя Леша подумал и кивнул амбалу у двери. Тот ее приоткрыл, что-то сказал кому-то невидимому нам и снова захлопнул. Встревоженным взглядом проводила Дэна, когда он тяжелым шагом направился к ближайшему стулу. Поспешила устроиться с ним рядом. Славненько присели. Дэн на самый крайний стул, а я на тот, что рядом с ним.
- Вот теперь все в сборе. Твоего отца, Андрей, ждать не будем. Хоть и придет он, куда денется, за тобой придет, а начнем без него, - Алексей Палыч взял со стула за своей спиной черную папку, открыл ее, просмотрел какую-то бумажку и закрыл. - Ну что ж вы все как неродные, устраивайтесь, и ты, Оксан, садись. Предстоит долгий разговор.
- Зачем этот цирк, Лешенька? - плаксиво ответила мать, но перестала мяться в углу и устроилась на одном из стульев, стоящих полукругом.
- Надоело ходить в потемках, хочется луча света в темном царстве, - усмехнулся дядя Леша.
Мой одноклассник еще раньше уселся на стуле рядом со мной. Андрюха же не захотел садиться, только зло ожег взглядом нас всех, когда дядя Леша предложил и ему устроиться с относительными удобствами.
Наше заседание прервало появление очередного амбала, который принес поднос с бутербродами. 'Шкаф' среагировал на кивок дяди Леши и отдал поднос мне. Для вида взяла один из бутербродов, остальное подсунула Дэну. Тот неуверенно повертел хлеб с колбасой в руках и осторожно откусил, медленно, задумчиво прожевал кусок и проглотил.
- Как вы все поняли, вы не просто так находитесь здесь. Мне давно не давала покоя ситуация, которая сложилась на сегодняшний день. Слишком много вопросов и вертятся они вокруг одних и тех же людей. Так как добровольно никто не готов идти на откровенность, придется рассказать все самому, - так начал 'пародийную' речь на известных сыщиков из детективов дядя Леша. - Считайте сегодняшний день днем откровений. Каждому из вас придется рассказать нам сказку, а выводы мы сделаем. Начну я, с далекого начала. Много лет назад я был влюблен в хорошую, так мне казалось тогда, девушку. Поссорился из-за нее с лучшим другом.
- Ну да, ну да, - горько протянула я. - Любовь правит миром. Можете опустить эту вводную часть. Я все знаю. И как долго ты отцу моему, мамочка, с папиным лучшим другом рога наставляла? Как ты думаешь, стоит сделать анализ ДНК чтобы прояснить все возникающие в связи с этим вопросы, или ты сразу все сама расскажешь?
- Лера! Что ты такое говоришь? - вскочила со стула маман, театрально комкая платочек и всхлипывая. - Как ты можешь? Ты не понимаешь! Я всегда верна твоему отцу была.
- Которому из? - жестко спросила эту лицемерку.
- Хватит, - негромко сказал Алексей Палыч.
Сказано это было так, что желание что-либо еще добавлять на время пропало, только фыркнула, закинула ногу на ногу, посмотрела вызывающе в глаза так называемому папиному другу и елейным тоном произнесла:
- Конечно, конечно. Для вас все что угодно, папочка.
- Лера, - Алексей Палыч что-то хотел сказать, но передумал.
Только тяжело сглотнул и отвел взгляд в сторону. Так и знала что рыльце в пушку. Но это неправда, это не может быть правдой. Как же мне плохо, но лучше продолжу улыбаться, зачем кому-то знать, как скребутся на душе кошки.
- Лера! - снова соло досталось маман. - Как ты можешь так вести себя?
- Хватит, - устало повторил Алексей Палыч. - Лер, этот вопрос мы обсудим с тобой потом.
- Почему же не сейчас? - встрял Андрей и передвинулся по стеночке поближе к нам. Так что теперь мне не нужно было выворачивать шею, чтобы лицезреть его великолепную персону. - Общественности будет любопытно послушать. Такие тайны мадридского двора - закачаешься!
- Заткнись, - буркнула и зло зыркнула глазами в его сторону.
Гостеприимство, оказанное им и его папашей, до сих пор было живо в моей памяти.
- Занятный балаган, - теперь в разговор вступил еще и Лешка. - Это и есть день откровений? Тогда я лучше домой пойду, - и приподнялся со стула.
- Прекратить, я сказал! - рявкнул, выведенный из себя, Алексей Палыч. - Если не готовы слушать молча, тогда прикажу выдать всем кляпы. Это и тебя, Лера, касается.
Захлопнула рот, обиженно насупившись. Воспитатель, тоже мне.
- Итак, дамы и господа, бегать за вами по городу, для того чтобы взять интервью, слишком долго, хлопотно и утомительно. И раз уж так получилось, что мы все здесь случайно собрались...
- Ага, - злорадно перебил мужчину Андрей. - Мы все мимо проходили.
- А как же, - не утерпела я. - Ты же наверняка любишь лазить по чужим квартирам, случайно в гости заходить.
Дядя Леша только собрался попробовать снова прекратить этот цирк, но не успел, влез Дэн:
- Можно? - приподнялся он со стула и немного выдвинул поднос вперед. - Мешает.
- Давай я, - попыталась помочь мужчине, когда увидела что он все еще выглядит бледным и стоит на ногах как-то неуверенно.
- Я сам, - упрямо сказал он и вымученно улыбнулся.
Сделал несколько неуверенных шагов к Андрею, Дэну нужно было пройти сзади стульев, чтобы передать поднос охраннику у дверей. Хотя Дэн прекрасно мог обернуться и сидя на стул да протянуть поднос охраннику, сделал бы тот несколько шагов, не надломился бы. И уж точно все случилось бы не так, как случилось.
Андрюха подобрался и резко ударил, проходившего мимо Дэна. Мужчина попытался сгруппироваться и уклониться. Но усталость ли, либо что-то другое, не дали ему возможности избежать столкновения с кулаком парня.
- Давно хотел это сделать, - с ненавистью произнес Андрей, потирая тыльную сторону ладони.
А я смотрела как падает Дэн. Всегда сильный и уверенный, сейчас он не смог удержаться на ногах. Возможно я кричала, не помню. Я пыталась предотвратить падение. Но не успевала. Катастрофически не успевала. Я только видела и понимала, что Дэн падает, падает на острый угол стола и ничего не изменить. Нелепо, так не бывает, нелепых и непонятных случайностей не бывает, не должно быть. Нелепых и смертельных. Это неправильно.
Мой одноклассник так же вскочил со стула, отпинул его в сторону и ринулся на Андрея. Но это было все неважно. В этот момент весь мир для меня сосредоточился на Дэне, на его бледных губах, закрытых глазах, на том, чтобы лихорадочно пытаться нащупать на его руке пульс, на том, чтобы припасть к груди ухом и слушать, слушать, надеясь, что все еще можно исправить. Сердце билось слабо и глаза мужчины оставались закрытыми.
- Жив, - выдохнула, но тут же дало о себе знать другое беспокойство. - Но почему он?..
Вопрос повис недосказанным в воздухе, меня отодвинул дядя Леша и склонился над Дэном:
- Нужно вызвать скорую.
- Скорой нужны документы, а..., - вовремя остановилась и потом неуверенно продолжила. - А я не уверена что они у него с собой.
- Сейчас проверим, - Алексей Палыч залез за обшлаг куртки, порылся в потайном кармане и извлек на свет божий паспорт.
Открыл дубликат бесценного груза и прочитал:
- Герман Антонов, тысяча девятьсот семьдесят девятого года рождения. О, и полис имеется, - достал он из-под обложки зеленый, пластиковый прямоугольник.
- Вызывай неотложку, - отдал приказ одному из охранников Алексей Палыч.
Второму кивнул на Дэна и сказал:
- Надо перенести в другой номер. Мне не нужны пока лишние вопросы. Приедет скорая, доложите. Разговаривать с ними буду сам. А ты, Андрюха, попал. На тебя теперь можно повесить покушение на убийство и папочка не отмажет. Это организовать легко.
Но я не слушала разглагольствования Алексея Палыча. Все мое внимание было занято Дэном, который так и не приходил в себя. Когда мужчину подняли, на полу обнаружилась небольшая лужа крови. Сглотнула тут же набежавшие слезы и тихо сказала:
- Я с ним. И в скорую с ним.
Дядя Леша отвлекся от Андрея:
- Ты уверена?
Кивнула, слов не хватало.
- Хорошо, - и добавил для охраны. - Проводите девушку.

Морис Линтенгейл стоял у черных врат и никак не мог решиться:
- Я хочу выторговать дополнительные условия, - обернулся старик к человеку в черной хламид.
- Их надо было обговаривать раньше, - невозмутимо отозвался демон, который снова был в человеческом облике.
- Тогда я не стану читать заклинание. Я нужен вам, а значит могу торговаться, - нагло усмехнулся Морис.
- Ты переоцениваешь свое значение, смертный, - равнодушно ответил демон.
- Я хочу смерти Дэна, и хочу видеть его мучения в аду. Это небольшая плата за услугу, которую я окажу аду, - старик кровожадно облизнулся.
- Он принадлежит не нам. После смерти он уйдет в свет. Ты уверен, что хочешь его смерти? Нам она не нужна. Ты слишком веришь в то, что нужен именно ты. Нам нужно знание в твоей голове, а его легко заполучить даже если ты перейдешь в ад мертвым. Тогда придется искать еще одного живого исполнителя. Но эта не та задача, которая может оказаться невыполнимой. Что нам сейчас совершенно не нужно, так это вмешательство той стороны. Вот и выбирай, живым ты перейдешь, или мертвым. Твой внук Дмитрий с радостью согласится помочь нам в наших экспериментах. Ты поздно спохватился, Морис. Читай заклинание.
- Но я нужен вам! - Линтенгейл не мог поверить, что так легко его обвели вокруг пальца.
- Живой или мертвый, не велика разница. Меньше возни если ты жив, это верно. Но это не тот факт, который может глобально помешать, если ты передумаешь. Ты наш в любом случае, как бы не сложились обстоятельства. На правах гостя, или на правах нагрешившей души. Мы толчем воду в ступе.
- Я буду иметь возможность вернуться когда захочу?
- Конечно, - радушно улыбнулся демон.
- Вы обещали...
- Прописку в аду? Да, обещали. Я жду, Морис. Жду выполнения обещания, от которого уже нельзя отказаться. Ты сам сказал, что согласен.
- Я помню, - перестал сопротивляться Линтенгейл.
Неуверенно, дрожащей рукой провел по волосам и медленно начал говорить. Слова слетали с губ тяжело, лоб старика чем дальше, тем больше покрывался испариной. Линтенгейлу пришлось опереться на демона и прерваться:
- Силы не хватает, - просипел Морис. - Не выдержу.
- Выдержишь, я тебе помогу, - на темной траве у врат стало проявляться бесчувственное тело Димы. - Возьмешь у него. Не в первый раз. И я еще переброшу.
- Тяжело, дышать тяжело.
Возле врат появился еще один демон, который выглядел обеспокоенным:
- Кто-то донес свету. Его срок истек. Ты знаешь принципиальность Той конторы.
- Планы меняются, - первый демон отпустил Мориса, который тяжело рухнул на черную траву.
Похожие как братья близнецы демоны безразлично смотрели на то, как Линтегейл корчится и задыхается, на то как синеют его губы.
Один из демонов, подошел к Диме, нарисовал пальцем у него на лбу черный знак, который быстро впитался под кожу и скоро стал невидимым. Молодой человек, не приходя в себя исчез. Ему предстояло очнуться с головной болью на кровати в номере, который снял его дед.
А перед демонами, на темную траву опустилось белое облачко. Белые волосы мужчины, в которого превратилось облачко, сияли ярким светом. Белые одежды были так девственно чисты, что казалось одно соприкосновение с необычной травой способно уничтожить это совершенство и внести диссонанс в облик пришельца.
- Он принадлежит тьме, - безэмоционально произнес один из демонов.
- Его срок истек давно, - голос беловолосого, бледного незнакомца звучал хрусталем. - Я доложу о факте нарушения куда следует.
- Мог бы и не предупреждать, - пожал плечами демон, второй его собрат испарился.
- Так положено, - заявил беловолосый и, обернувшись белым облачком, исчез.
Демон повернулся к телу Линтегейла от которого отделилась душа и тихо произнес:
- Все несколько усложнилось. Но у нас достает времени.

Мне хотелось бы знать, о чем будет говорить дядя Леша с моей матерью, с Лешкой и Андрюхой. Но еще больше мне хотелось быть уверенной в том, что с Дэном все будет в порядке. Поэтому я не колебалась в выборе, когда приехала скорая. Когда меня спросили кем я прихожусь пострадавшему -- Алексей Палыч что-то там наплел про несчастный случай -- сказала что девушкой.
Дядя Леша выделил мне двух охранников, машину и шофера. Мне хотелось бы вместе с Дэном, но почему-то не решилась попроситься вовнутрь машины скорой. Потом ела себя поедом, переживая как там мой идеальный любовник поживает. И недоумевала почему удар Андрея оказался роковым для Дэна. Уж кто-то кто, а Дэн всегда мог постоять за себя. Никак не вязалось все что я знала о нем с тем, что его сейчас в бессознательном состоянии везли в больницу. Неужели на нем так сказался последний наш переход из придуманной реальности в настоящую? Ведь он как-то терял сознание, когда ему пришлось перемещать нас с Лешкой.
Мой недосмотр. Надо было самой тот проклятый поднос отнести. Как же все глупо получилось. Не верится что может быть что-то серьезное. А вдруг?
Дорога в тяжких раздумьях и беспокойстве за жизнь близкого мне мужчины -- он один, подлец, у меня и остался -- пролетела быстро. Но дальше предбанника приемного покоя меня не пустили. Слова: "реанимация", "быстрее", "серьезный случай" доходили до меня сквозь звон в ушах. К чему-то спохватилась, что с его нечеловеческой природой и всякими непонятными штучками ему бы нельзя в больницу. Еще и всякие мелкие, ненужные мысли о тапочках для больницы, о зубной пасте кружились в голове, превращая происходящее в сюрреалистический кошмар. Сжала руками голову, хотелось крикнуть: "Зачем все это?".
- Не надо плакать, - тихий шелестящий голос отвлек меня от моего медленно прогрессирующего сумасшествия.
Подняла взор на говорившего и слезы сами собой высохли на глазах. Мужчина, который стоял, оперевшись рукой о зеленую, больничную стену, выглядел так, будто его присыпали цементом. Всего, с ног до головы. Серые волосы, серые глаза, серый оттенок бледной кожи, серая потрепанная хламида, и ходил он босиком, так что было заметно, что кожа на ступнях, как и ногти на пальцах, тоже с сероватым налетом.
Не могла оторвать взора от незнакомца, таким странным и в то же время притягательным он казался. А еще этот мужчина слабо светился, и свет тот был тоже серым. Очередная доза чудес, связанная с Дэном, никак иначе.
- Не надо плакать. Не произошло ничего по настоящему страшного. Там ему будет много лучше, чем на земле или в аду.
Точно, говорит о Дэне, вот только те речи мне не нравятся совсем.
- Вы кто? - спросила шепотом, боясь что от громкого голоса серый глюк испарится.
- Ангел-хранитель твоего возлюбленного, - грустно улыбнулся мужчина и столько в той улыбке было света, что хотелось даже зажмурится.
- Тогда вы знаете про него больше чем кто-либо. А так же о том, выживет он или нет. Что же вы так не углядели? - сама не заметила как постепенно перешла от шепота к нормальному тембру голоса.
- Его час пришел еще два десятка лет назад. Дэну Линтенгейлу суждено было умереть, не дожив до преклонных лет. Вмешательство ада, внесло свои в коррективы. Для меня одно непонятно, почему контора не вмешалась, когда пришел срок ухода.
- О чем вы? - мне совершенно была непонятна прочувствованная речь ангела-хранителя.
- Ах да. Ты же ничего не знаешь о нашей бюрократической системе. Понимаешь, Дэн исчез из реального мира, выпал из него, из памяти близких и знакомых. Но в конторе, там, - ткнул он пальцем в потолок, - запись должна была все равно остаться и когда подошел срок уходить туда, - снова он ткнул пальцем вверх, - никто из конторы не спохватился, что души не хватает. Это наводит на размышления.
- Предательство? - живо заинтересовалась интригами загадочного там, которое на небе.
- Это противно природе ангелов, - хмуро отозвался мой собеседник. - Но побывав в аду, начинаешь допускать все и перестаешь воспринимать любую информацию на веру.
- Вы были в аду? - в голове не помещалась данная информация. - Ангелы и ад не совместимы, мне так кажется.
- Всем так кажется, - ворчливо ответил ангел-хранитель. - Представляешь, в конторе мне тоже не поверили. Они посчитали что я сошел с ума. Я! Ангел-хранитель и сошел с ума! Это ни в какие ворота не лезет. Я им ценную информацию нес. О планах ада, об опытах над живыми людьми, о том, что пришлось семь десятков лет как-то выживать в аду, вытаскивать клиента, чтобы он не подпал под очарование порока, под обаяние разврата, бывшую любовь ему демонстрировать и меня сочли сумасшедшим!
- Но с Дэном, что происходит на самом деле с Дэном? - информация про интриги и неверие конторы была, конечно, интересной, но о насущных проблемах не стоило забывать.
- Он превратился в человека. В человека, чей век закончился еще два десятка лет назад. Контора наверстывает упущенное. Кто-то получил головомойку за растяпство, теперь старается изо всех сил. Вот что происходит. А мне не поверили. Мне! Ангелу-хранителю! - он сокрушенно покачал головой.
- Я ничего не понимаю, - в отчаянии заломила руки. - Пожалуйста, прошу, объясните мне. Как это он превратился в человека?
- Но это долгая история, а время идет.
- А вы можете помочь Дэну? Он ведь, считай, и не жил совсем. Ему рано еще умирать!
- А что я могу? - недовольно нахмурился ангел. - Я ведь уже и не ангел, и не человек, а так, непонятно что. Поэтому, наверное, меня и сочли сумасшедшим.
- Но вы ведь можете, правда можете? Вы же, наверняка, захотите отомстить собратьям!
- Месть, недостойное ангела чувство, - высокомерно ответил мужчина, а потом как-то сник, и вздохнул. - Но что я могу? Запись выкрасть? Книгу судеб охраняют похлеще входа в ад. Да и путаница такая будет. Конторе еще век расхлебывать придется.
- А зачем вы тогда явились? - возмутилась я. - Что-то вы, наверняка, задумали.
- Мне просто тебя жалко, - упрямо поджал губы ангел-хранитель. - Твой защитник очень плохо работает, иначе бы твоя судьба сложилась по-другому и не было бы путаницы и в твоей жизни.
- Он нас слышит, - догадка была внезапной и не давала места надежде. - Он же донесет в контору, да? О нашем разговоре.
- Он где-то шляется, - фыркнул ангел и хитро улыбнулся. - Несколько десятков лет в аду не прошли для меня даром, кое-каким полезностям я там научился.
- Значит, я права, вы явились не просто так. Зачем?
- Ну, мне надо, чтобы ты пошла прогулялась, поспала, сходила на дискотеку, или занялась чем-нибудь другим, но только подальше отсюда, - серый мужчина поднял очи долу и принялся с независимым видом насвистывать.
- Зачем? - меня чем дальше, тем сильнее разбирало любопытство. - Я не хочу уходить далеко от Дэна.
- Надо. Ваши судьбы слишком сильно переплетены, ты можешь помешать выправлению судьбы, твоего... э, знакомого, и вечно твоего ангела я в отлучке держать не смогу. Тебе понятно? Брысь отсюда! И побыстрее!
- Но! - попыталась возразить, но договорить мне не дали.
- Уходи! - серый мужчина стал таять, превращаясь постепенно в размытую, еле различимую глазом тень.
- Но вы еще придете? Я хочу знать правду! Я хочу знать, что будет с Дэном! - в отчаянии начала кричать, и медсестра проходившая по коридору, испуганно шарахнулась в сторону.
- Я подумаю над этим, - тихим шелестом донесся до меня ответ ангела.
- Девушка, вам плохо? - спросила меня медсестра, как только отошла от культурного шока.
- Все в порядке, - с трудом заставила себя подняться со скамьи.
- Точно? - переспросила медсестра, потом пожала плечами и, оглядываясь, направилась дальше по своим делам.
- Что происходит? - задала шепотом вопрос, чувствуя себя очень беспомощной и ничего не понимающей.
Машина стояла на парковке у входа в больницу, шофер дежурил, а охрана ждала у дверей. Поколебалась, не знала как лучше поступить. Ехать кататься по городу или же вернуться к дяде Леше? У меня накопилось к нему масса вопросов, но они "разлетелись" в неизвестном направлении и упорно не хотели возвращаться. Никак не получалось сосредоточится, отвлечься от мыслей о Германе. Душа ныла и болела, а я собственноручно была готова себя убить. Гордость хорошая штука, но ровно до того момента, когда понимаешь, что она заставила упустить тебя шанс, который дается только раз в жизни. Ну что стоило мне вести себя мягче? Что мешало просто плюнуть на все... и... простить тут же и сразу?
- Едем к Алексею Палычу, - наконец приняла решение.
Дверь машины передо мной открыли и я нырнула в уютное, темное пространство автомобиля. Беспокойство грызло меня всю дорогу, так и подмывало плюнуть на запрет пригрезившегося ангела и вернуться в больницу. Пару раз открывала рот, чтобы озвучить соответствующую просьбу водителю. Но как открывала, так и закрывала обратно. От напряжения сводило скулы, но я старалась держать себя в руках и не натворить чего-нибудь непоправимого. Как это было тяжело, кто бы знал, но чудом я держалась. Может взрослеть начинаю? И слово "надо" стало весомей, чем "хочу"?
Алексей Палыч ждал меня в одиночестве, куда-то подевались все "гости", к которым у меня так же были вопросы, но начала я с дяди Леши. Стоило только зайти в комнату, где он находился, фраза вырвалась сама собой:
- Я хотела бы знать зачем весь этот цирк на выезде и что же на самом деле связывает вас с мой матерью, - слово "мать" я выплюнула с отвращением.
Эта женщина, которая родила меня и предавала столько лет отца вызывала во мне чувство брезгливости. Не повезло мне с родительницей, тут ничего не скажешь.
- Сядь, Лера, - устало произнес дядя Леша, который сидел в тяжелом кресле. - Нам о многом придется поговорить.
- Давайте договоримся, мне нужна будет ваша помощь и умение хорошо просчитывать ситуацию, а так же ответы на вопросы. В этом случае я буду готова выслушать любые оправдания, - помолчала, давая взвесить сказанное. - Выслушать, но не обязательно принять.
- Я готов на любые условия, - усмехнулся Алексей Палыч. - Даже не буду задавать вопросов, которые возникли при вашем эффектном появлении среди нашей теплой компании.
Прошла от дверей к дивану, вольготно расположилась, прежде оттолкнув журнальный столик, дававший мало простора для ног.
- Об этом эффектном появлении мне и хочется с вами поговорить, как и о моем спутнике, но это после. Сначала я хочу понять, что же вас связывается с моей..., гм, матерью.
- Лер... Ты одна нас и связываешь, теперь. Любил я Оксану когда-то, давно. Так давно, что лучше и не вспоминать. Твой отец вытащил меня из неприятной истории. Очень неприятной и я никогда бы не связался с его женой, как бы сильно ни любил. Но так получилось, что пересеклись мы с ней на курорте, когда я еще не знал, что она замужем за Толиком. Я не сразу даже узнал, что..., ты мой ребенок. Слепой был, молодой и глупый. Были мысли и подозрения, когда увидел беременную Оксану под руку с Толиком и сроки сопоставил. Только анализ ДНК, который сделал тайком ото всех, благо доступ к тебе у меня был, подтвердил подозрения. Мне пришлось пережить личный ад длинною в долгие пятнадцать лет. Сложно держать язык за зубами, когда так и тянет перекроить все под собственные интересы. Терпел я из-за Толика, понимал, что для него будет ударом узнать правду. Приходилось скручивать себя в бараний рог и держать в руках. Чем дольше я молчал, тем глупее было бы рассказать все по прошествии многих лет. Ты очень на меня похожа, приходилось носить постоянную гримасу недовольства и прическу, которая скрадывала это сходство. Как об этом узнала ты, Лер? - спросил дядя Леша и внешне спокойно улыбнулся.
Но за этой улыбкой чувствовалось сильное напряжение, он явно был на взводе.
- Так получилось, что недавно я была в гостях у человека, который хорошо знает тебя, мою мать, а теперь еще и меня. Лешкина бабушка сразу увидела сходство, - вздохнула, стараясь держать себя в руках.
Видать нездоровье Германа вымотало эмоционально так, что теперь справляться с собой было достаточно просто, не было сил истерить. Проблемы взаимоотношений моих родителей пока отодвинулись куда-то на задний план и не вызывали уже такую яростную реакцию как раньше. Но, все-таки, задала следующий вопрос, стараясь сделать над собой усилие и не возвращаться мыслями к дикому желанию вскочить со своего места и рвануть в сторону больницы:
- Допустим я поверила в то, что получилось все случайно и что вы молчали из желания не навредить. Но все так логично складывается вместе. Вы, Алексей Палыч, обожаете мою мать. У вас есть возможность навредить отцу, под влиянием ли Оксаны или из собственных корыстных побуждений. Отец умирает и вы с Оксаной живете долго и счастливо на его деньги. Чем не мотив для убийства?
- Ты подозреваешь меня? - удивился дядя Леша.
- Я не знаю кого подозревать и что думать, - ответила честно, как есть. - Сначала я думала, что это все-таки вы. У вас больше всех возможностей и есть мотив. А сейчас. Не понимаю я, зачем вам это.
- Деньги у меня накоплены и так неплохие, вполне хватит на безбедную жизнь. С помощью твоего отца я вкладывал свои небольшие капиталы вполне выгодно. Мне не нужны миллионы. А Оксану я давно разлюбил. Когда глаза открылись и стало понятно, что девушка с красивыми голубыми глазами и русыми волосами, на самом деле очень подлый и нечистоплотный человек. О, это произошло не сразу. Какое-то время я тащил на себе бремя ее долгов, думая, что она просто запуталась, ее обманули и надо бы помочь. Пытался лечить игроманию, считая, что с этим недугом могут справиться врачи. Но когда вытащил ее из-под очередного богатого мужика, с которым она спала ради того, чтобы иметь возможность расплатиться с казино... как отрезало. После уже многое стало понятно. Ее внезапно вспыхнувшая любовь, там, на курорте, когда она узнала, что в деньгах я не нуждаюсь. Ее низменные наклонности и ни капли брезгливости в некоторых интимных вещах. Разочарование в моей первой любви было настолько сильным и жестоким. Но все это пустяки. Толик о многом не подозревал, об очень многом, к счастью для него.
- Как и я, - не удавалось переварить шокирующую информацию. - Я не могу понять. Она что, играла, да? И проигрывала много? И любовников было тоже много? Я... Я просто не знаю что мне сказать и что думать.
- От меня она не скрывалась, перестала скрываться, когда поняла, что по возможности помогу выкрутиться из ситуации. Все-таки она была тебе матерью, пусть и плохой, и женщиной, которую я когда-то любил. Поэтому многое о ее похождениях мне было известно от нее же. Остальное я выяснял при помощи своих людей. Но и я прошляпил некоторые вещи. Хочешь мы позовем ее и спросим? Я хочу знать имя ее последнего любовника. Его она скрывала особенно хорошо. Да и не ждал я от этого задохлика каких-либо проблем, поэтому и не заострял на личности внимания. А следовало бы.
- Неужели вы не знаете как его зовут? - не могла побороть недоумение. - И зачем он вам нужен? - внезапная догадка стала откровением. - Вы думаете, что он имеет отношение к смерти отца, как и мать? Но как?
- На самом деле схема легко разгадывается. Достаточно понять кто мог быть заинтересован и кое-что понимать в том, что происходило последнее время в бизнесе Толика. Не сразу, но стало ясно, кто мог бы быть заказчиком и для чего это делалось, - дядя Леша задумчиво пожевал губами. А задохлик, когда дело дошло до более полной проверки документов, оказался не так прост -- документы были фальшивыми.
- То есть вы знаете все? - от моего "вы" дядя Леша в очередной раз поморщился, но одергивать меня не стал.
- Почти все, кроме имени того, кто упер деньги. А так же где этого человека искать.
- А мне расскажете? - затаила дыхание, ожидая ответа.
- Да, ты вправе знать правду. Ты тоже сможешь разобраться, если у тебя на руках будут факты. Но начнем с самого начала, а может и с середины, это как посмотреть. Твой друг, мой тезка Лешка, ничего тебе не рассказывал?
- Он тоже замешан в это дело, я знаю, - кивнула, подтверждая догадку Алексея Палыча.
- Хорошо, значит ты в курсе, что его попросил один из интернет знакомых, тот кто и ранее делал ему заказы, написать кое-какую программку, так? Парень совсем не думал, что его собираются подставить. Конечно, как хакера, его по голове гладить не стоит. На самом деле он та еще сволочь. Что-то он понимал, но не побрезговал написать прогу и взять за нее деньги, и предпочел сделать вид, что ничего такого при помощи его проги взломать не смогут.
- Его посадят? - озаботилась судьбой одноклассника.
- Мы не будем мешать в это дело правоохранительные органы, - жестко усмехнулся дядя Леша. - Сами разберемся. Есть для этого силы. И не в этом суть, а в том, что на самом деле, не при помощи его проги увели деньги. Леха нужен был как козел отпущения. В определенный момент на него бы вышли, не без помощи одного человека, заинтересованные лица. Все необходимые улики нашлись бы на компе, как и были бы предоставлены данные о том, что именно одна интересная программа и помогла во взломе. Леше не удалось бы доказать, что он не гусь.
- Но кто и зачем это сделал? - задала самый важный вопрос.
- Давай вернемся к нашей веселой тусовке и там уже обсудим этот вопрос. А там и решим, какую плату взять с виновных, - мне совсем не нравилось то, как улыбался Алексей Палыч.
Мороз продирал по коже, от выражения его лица и глаз. Пришло понимание, что на самом деле, я его совсем не знала раньше. А так же мелькнула мысль о том, что, возможно, я совсем не знала человека, который воспитал меня -- отца, не могла я называть его иначе. Как показала жизнь, ни одного из своих близких людей, я совсем не знала. И теперь было непонятно чего ждать от матери, биологического отца, бывшего одноклассника и вообще от людей, которые когда-либо встречались на моем пути. Даже от Германа-Дэна.
- Прежде, мне хотелось бы, чтобы вы помогли мне разгадать любопытную загадку, - еще раз взвесила принятое решение. - Мне нужно понимать, верны ли мои подозрения в одном очень странном деле.
- Ты о своем спутнике? - подался вперед дядя Леша. - Кто он такой?
- Давным-давно умерший человек, если кое-кто мне не соврал, - насмешливо улыбнулась, когда увидела, как нахмурился сидящий напротив мужчина. - Возможно я сошла с ума, но вам стоит помнить, как мы появились в комнате. Это должно помочь в осмыслении ситуации. Дэн это моя главная головная боль на данный момент. Я не знаю как ему помочь. Я не знаю что делать, а делать что-то нужно.
- Хорошо, постараюсь абстрагироваться от невозможности того, что ты говоришь и помочь советом, если, конечно, возможно тут что-либо посоветовать, - кивнул Алексей Палыч и замолчал, приглашая меня рассказать.
Я и поведала все что знала. Чем больше я говорила, тем больше хмурился мужчина, который явно не верил мне, но не перебивал, выслушал все. Впрочем чем дальше повествовала, тем сама меньше верила себе и все произошедшее казалось полной чушью. Когда завершила рассказ, было тяжело выдержать озабоченный взгляд дяди Леши и я взорвалась:
- Хотите сказать, что я сумасшедшая? Вперед! Я жду!
- Нет, Лер, торопиться с выводами я не стану. И в дурку звонить тоже не стану. Я просто приму на веру, проверить можно будет потом, и спрошу. Какой именно совет тебе нужен?
- Я хочу понимать, насколько верны мои опасения о том, что ад не даст Дэну жить спокойно, если он все-таки выживет. А еще я хочу понимать, что делать, и как спасти Дэна, - тяжело было держать себя в руках, так и тянуло сорваться на крик, но сил на эмоциональные выступления уже не осталось.
Вот и сиделана диване, устало привалившись к спинке и горько улыбаясь.
- Почему тебя так сильно волнует судьба этого человека, или не человека, даже не знаю как назвать это существо? - спокойно спросил дядя Леша, наблюдая за мной сквозь настороженный прищур.
- А вы не догадываетесь? - спросила устало и как-то безнадежно. - Ладно, идемте выяснять, что там с мамиными любовниками и программой Лешки. Я вижу, что все мои откровения были зря.
- Мне нужно знать, прежде чем вмешиваться, - ответил Алексей Палыч.
- Хорошо, - тяжело вздохнула, и сказала медленно и тихо. - Я люблю его и не представляю как смогу пережить, если с ним что-либо случится. Я ответила на поставленный вопрос?
- Да, - мужчина отвел взгляд и поджал губы.
Он сидел минут пять, напряженно думая, и ничего не говоря. Потом отмер и грустно улыбнулся:
- Хорошо, будем рассуждать логически. Ты права, если считать, что рай и ад существуют, то безусловно это очень могущественные организации. И ад, наверняка, так просто не выпустит из рук то, что в них попало. Я вижу это так, - дядя Леша снова замолчал, обдумывая то, что собирался сказать.
- Как? - выдохнула, боясь нарушить его сосредоточенность.
- Все поступки Дэна продиктованы адом. На все, абсолютно на все его толкали оттуда. Человек, убивший или жестоко обошедшийся с девушкой...
- Называйте вещи своими именами, жестоко изнасиловавший девушку, ни за что, - не выдержала, прервала его.
- Пусть будет так, - брезгливо поморщился мужчина. - Так вот, человек, поступивший таким образом, как мне видится, стал бы собственностью ада и после смерти попал бы обязательно к ним.
- Блин, - только и нашла что сказать. - Но почему тогда он не поддался?
- Ты говорила о ангеле-хранителе, который был с ним в аду, так? - продолжал рассуждать вслух Алексей Палыч.
- Да, он обмолвился о том, что ему стоило трудов удерживать подопечного, - тяжело сглотнула, обзывая себя мысленно тупой, не могла сама додуматься до всего.
- Думаю, это заслуга ангела-хранителя. Можно только преклоняться перед ним. Суметь помочь обуздать годами лелеемую месть, обуздать инстинкты, подтолкнуть к верному в той ситуации решению и вопреки всему. Хотел бы я посмотреть на того ангела.
- Мы не имеем права напрямую воздействовать на подопечных, - прошелестел знакомый голос. - Только подсказывать и давать возможность увидеть правильное направление, впрочем как и демоны, и только сам человек может сделать выбор. Но ад может запутать так, что даже благие намерения приведут туда, куда нужно ему.
- Что это? - подскочил со своего места Алексей Палыч.
- Тот самый ангел, - посмотрела с сочувствием на своего биологического отца.
- Ты тоже слышала голос? - мужчина побледнел, но держал себя в руках, даже сел обратно в кресло.
- Что с Дэном? - спросила невидимого мне ангела, но тот промолчал. - Что с ним?
- Не отвечает, - вздохнул с облегчением дядя Леша. - Продолжим.
- Больше не могу, я поеду сейчас в больницу, - теперь я соскочила с дивана, собираясь бежать и выручать Дэна.
- Нельзя, - осадил меня Алексей Палыч. - Тебе что было сказано? Держаться подальше от больницы, вот и выполняй. Твоему ангелу, можно верить, точнее нужно.
- Не моему, ангелу Дэна, - вздохнула и села обратно на диван. - Почему он молчит и ничего не говорит?
- Есть свои причины, наверняка, - облизал губы мужчина. - Продолжим. Предположим, что ад мог запутать и воздействовать на дядю, твоего этого, Дэна. Я верно помню?
Кивнула, подтверждая и стала ждать продолжения.
- Предположим, что ад мог воздействовать и на тебя.
Вздрогнула представив эту возможность и тяжело сглотнула.
- Тебе же понравился Дэн когда ты его увидела? Так? Но ты сопротивлялась ему, не давала возможности все разрешить миром. Я верно догадываюсь?
- Да, - с трудом держала себя в руках.
- Все его толкало на то, чтобы получить желаемое силой. Но зачем? Ради чего? Только ради того, чтобы получить прописку в нашей реальности? Звучит натянуто. А может быть это нужно было аду? Зачем, для чего? У нас слишком мало сведений о возможностях демонов в этом мире. Наверняка есть какие-либо ограничения. Если же взять живого человека, наделить его способностями демона. Живой человек сможет жить в реальном мире и не будет, мысль тоже только из области догадок, учти это, подпадать под ограничения демонов. У ада, таким образом, будут развязаны руки. Главное привязать человека к аду намертво. Чем это можно сделать? Догадываешься?
- Догадываюсь, - голос дрогнул, сцепила лежащие на коленях руки, чтобы унять дрожь. - Подбить на преступление против невинного человека. В случае Дэна, я бы послужила жертвой, а смерть проштрафившегося дяди закрепила бы власть ада.
- Это все теоретические рассуждения, - предостерег меня дядя Леша.
- Понимаю. Но звучит очень логично. Я боюсь об этом говорить, дядь Леш.
- Почему?
- Дэн говорил о том, что есть вероятность, если я сильно буду копать в этом направлении, что ад нас с ним разлучит навсегда.
- А ты в церковь пробовала сходить?
- Нет, - внутри пробежал неприятный холодок. - Раньше мысль о церкви даже не приходила в голову. Думаете, это тоже может быть результатом воздействия на меня?
- Вполне возможно, - кивнул мужчина.
- Но что можно сделать простому человеку, если против него играют ад и рай одновременно? И каждый тянет одеяло на себя? - отчаяние все больше овладевало мной, приходило понимание, что нахожусь в безнадежной ситуации.
- Но, если, все-таки, Дэну поведали какую-то часть правды и демону действительно нужно что-то, что привязывало бы его к реальному миру? Если Дэн убил бы одним выстрелом двух зайцев? И привязался бы намертво к аду, и надолго к этому миру. Возможно, ограничение по нахождению в реальном мире, имеет место быть. Сложно оперировать понятиями, о которых можешь только догадываться, - вздохнул дядя Леша. - Так мы ни к чему ни придем.
- Подождите, если привязка все-таки должна быть... Моя любовь к нему не позволит аду так просто забрать Дэна, - несколько воодушевилась, но тут же сникла, когда услышала:
- Но не помешает раю вычеркнуть его из списка живых, - шелестящий голос ангела убил во мне проблеск надежды.
- Что же делать? - закрыла лицо руками и закусила губу.
Меньше всего хотелось сейчас позорно расплакаться и окончательно опустить руки.
- Вы что-то говорили про воздействие на Мориса? - спросила мертвым голосом у дяди Леши, когда сумела справиться с собой.
- Мориса? Ах да, это тот, который дядя. Я просто хотел сказать, что ему могла не просто так придти мысль в голову о том, что можно попробовать отправить племянника в ад. Кто-то мог подсказать ее. И я догадываюсь кто.
- Молодец, почти разгадал головоломку, - мужчина в серой, рваной одежде появился прямо напротив меня, сбоку от кресла, в котором сидел дядя Леша.
- Если вы здесь, значит вы не смогли помочь Дэну? - я боялась ответа, но все-таки спросила.
- Ну почему не смог? - прошелестел ангел-хранитель и показал мне какой-то свиток. - Только не будем об этом вслух, - свиток в его руках вспыхнул и рассыпался пеплом. - От рая я его оградил, твоя задача теперь уберечь его от самого себя.
- Он будет жить? - сидеть на месте я не смогла, снова вскочила.
- Дорога в рай ему теперь заказана, - как-то печально произнес ангел. - Как и мне. Мы теперь с ним изгнанники.
- Но он будет жить? - снова задала животрепещущий вопрос.
- Да. Только человек, оставшийся без покровительства рая, может стать легкой добычей для обратной стороны, - серьезно взглянул на меня сероглазый мужчина. - И с этим тоже что-то нужно будет делать. Ведь он так и не стал демоном, а я его лишил возможности полностью стать человеком.
- Возможности умереть? Он будет жить вечно? - испуганно выдохнула я.
- Не знаю. Никогда и никому еще не удавалось остаться без даты смерти.
- Только Кощею Бессмертному, - влез в разговор пришедший в себя после неожиданного появления ангела, дядя Леша.
- Ты же не хотел говорить вслух? - спросила ангела.
- О способе, о способе, милая девушка. Впрочем, я достаточно уже сказал.
- Что тебе грозит за содеянное? - никак не унималась я.
- Изгнание, на большее они вряд ли решатся. Поживем, увидим, - философски пожал плечами ангел-хранитель. - Им еще необходимо доказать мою вину.
- Но ведь мой ангел-хранитель донесет куда следует о нашем разговоре, - встревожилась я. - Или ангел-хранитель дяди Леши.
- У твоего, кхм, дяди Леши нет ангела-хранителя, точнее они слишком далеко друг от друга, - неодобрительно покосился сероглазый мужчина на сидящего в кресле Алексей Палыча. - А твой пока в отлучке. Ненадолго.
- Неужто за нами не следят? - удивилась я. - Даже ад?
- Следят, ад вообще неусыпно, - равнодушно ответил ангел. - Но и я теперь не лыком шит. Не беспокойся обо мне, дитя. Как-нибудь выкарабкаемся и проживем. Мне вообще гордиться положено. Я первый серый ангел в истории рая. Только не умею я гордиться, увы. Ты своего идеального любовника увидеть хочешь?
- Да, - горло не слушалось от волнения, слово выговорила с трудом, еле слышно.
- Тогда чего ждешь?
- Дядь Леш, можно? - неуверенно оглянулась на мужчину в кресле.
- Ты не хочешь узнать правду о смерти Толика? - грустно спросил он, подымаясь.
- Хочу, и Дэна увидеть хочу, - растерянно проговорила я.
- Договоримся так, я жду тебя, в любом случае мне еще необходимо задать нужные вопросы твой матери. Рассказать обо всем успею. А твое участие в решении участи виновных, не является необходимым. Я же не хочу, чтобы еще и твой ангел-хранитель сбежал от тебя, - улыбка Алексея Палыча была горькой. - Мой-то не зря от меня ушел, дочка.
- Я пошла, - в этот момент не способна была мыслить ни о чем, кроме судьбы Дэна.
Не верилось, что с ним действительно все в порядке. Было так страшно и всю дорогу до больницы, я то мысленно подгоняла машину, то наоборот хотела бы ехать помедленней. Сейчас все мои глупые обиды, метания и прочее, прочее, казались ненужными и неважными. Так легко потерять человека, который дорог, жизнь так коротка, что тратить ее на обиды глупо. Слишком мало радостей, которыми можно наслаждаться от души. Слишком мало счастья, слишком короток век человек, чтобы разбрасываться шансами. Во всей истории с Дэном я поняла одна, что ни слезы мои, ни обиды не стоят того, чтобы быть рядом с тем, кого люблю. Рядом с тем, с кем хочется прожить жизнь.
Что ему, что мне не светит впереди ничего хорошего. Ад, наверняка, так просто не отпускает свои жертвы. Рай, наверняка, не смирится с существованием человека, чья дата смерти вычеркнута..., как называл ее ангел? Кажется из книги судеб. Кто знает, сколько минут, часов, дней мы сможем быть вместе? И стоит ли их тратить зря? Уверена, что не стоит. Вот и сейчас, нужно все-таки спешить. Смысл оттягивать встречу? Возможно правда будет для меня тяжелой, возможно ангел все-таки не смог помочь. Но тем быстрее нужно попытаться хоть что-то сделать, хоть что-то решить. Хватит бояться и прятать голову как страус в песок. Хватит колебаться. Жизнь одна, и ее нужно прожить. С крестом на плечах, или без него. Но с гордо поднятой головой и без игры в прятки с трудностями. Ответственность? Плевать, это я выдюжу, уж как-нибудь. Сцеплю зубы, выпрямлю спину, затолкаю лишние мысли подальше и буду жить. Вопреки всему и всем. Так как хочу сама, так как считаю нужным. Главное чтобы Дэн жил, а все остальное неважно.
Каменно-спокойная я вышла из машины, ровным тоном поинтересовалась у дежурной сестры можно ли увидеть Германа Антонова и не моргнула, когда мне разрешили с ним повидаться. Интимным шепотом, медсестра поведала мне о том, что чуду Германа дивятся все. Шансов вернуться в мир живых, у впавшего в кому мужчины, по мнению врачей, практически не было. А тут, открыл глаза и бодрым тоном поинтересовался где можно поесть.
Моего самообладания хватило ровно до того момента, как я взглянула в темные знакомые глаза и выдохнула, наконец поверив:
- Живой.
Дальше я банально разрыдалась, рухнув на колени возле кровати.
- Тише, не плачь, - тяжелая ладонь коснулась моих волос.
Герман, заставил меня подняться и сесть рядом с ним, на кровать.
- Не плачь, воробей, - он смотрел на меня серьезно. - Разве есть поводы для слез?
- Это слезы радости, - произнесла, чуточку успокоившись. - Ты даже не представляешь как я испугалась, когда поняла, что ничего нельзя сделать.
- Ты действительно испугалась? - вкрадчиво спросил Герман-Дэн.
- Да, - прямо встретила его взгляд и не отвела глаз от его испытующего взора.
- Воробей, - выдохнул мужчина и протянул руку ко мне.
- Дэн, или Герман, я даже не знаю как теперь к тебе обращаться. По паспорту ты Герман Антонов...
- Герман Антонов? - нахмурился мужчина. - По паспорту?
- Теперь ты вроде как легализованный гражданин доблестной России и это действительно так, документы вряд ли фальшивка. Это если судить по последним событиям.
- Каким событиям? - заинтересовался Дэн.
- Я повременю с новостями. Боюсь пока тебя волновать.
- Я не кисейная барышня, чтобы помереть от неприятных новостей, - фыркнул Герман-Дэн, - говори.
- Я сама пока еще толком ничего не понимаю. Но тебя вытащили практически с того света, и судя по всему, ни ад, ни рай нас в покое не оставят. Ты вроде как человек, поэтому так скоропостижно решил скончаться, но вроде как до конца им не стал, поэтому выжил. Эх, лучше тебе у своего ангела-хранителя спросить. Он лучше объяснит. А я всего лишь глупая девчонка, которая все время мешается у всех под ногами.
- У кого спросить? - шепотом, широко раскрыв глаза, спросил Дэн.
- У ангела-хранителя, - удивилась вопросу, но повторила.
- Ты что-то путаешь, - уверенно произнес мужчина. - У меня по определению не может быть ангела-хранителя. Не забывай, слишком долго я пробыл в аду, чтобы ангелам было до меня дело.
- Я ничего не путаю, - насупилась, не нравилось, что он не верит мне. - Ангел-хранитель. Серый, как он сказал, ангел. Он сказал, что все эти годы был с тобой в аду и старался как мог защитить тебя.
- Не понимаю, - Дэн растерянно смотрел на меня. - Как это возможно?
- Не знаю, но возможно, раз ангел-хранитель сыграл не последнюю роль в том, чтобы помочь тебе выжить. Ой, - зажала рот рукой. - Наверное, мне лучше не говорить об этом. Я как-то об этом не подумала. Мы этим разговором можем ему навредить.
- Я хочу разобраться, - упрямо поджал губы Дэн.
- Не сейчас, пожалуйста. Мне нужно подумать, как верно подать тебе информацию, так чтобы никого не подставить. Мы с тобой, по словам ангела, находимся под колпаком. Ад и рай пристально за нами следят, лучше не трепаться лишний раз.
- Глупо, - усмехнулся темноволосый мужчина. - У ада и рая столько возможностей вытащить всю информацию из нас, не прибегая к подслушиванию.
- Возможно, но, все-таки, лишний раз лучше не озвучивать, - тоже решила поупрямиться.
- Хорошо, тогда сменим тему разговора. Воробей, может быть расскажешь почему ты все-таки плакала? Неужели была действительно рада?
- А что? Не похоже? - не удержалась от подколки.
- Опять ершишься? - тепло улыбнулся Дэн.
- Заладил, воробей, воробей, - проворчала в ответ.
- Тебе не нравится?
- Да неужели ты решил поинтересоваться моим мнением?
- Лера, ты чего злишься? - ах эти знакомые ямочки на щеках, из-за них я никогда не смогу остаться равнодушной к его улыбке.
- Просто, - сама не понимала себя.
Так радовалась тому, что Дэн жив, а теперь опять дуюсь. Решила же, что не будет больше глупых, детских обид, а сама.
- Что просто? - продолжил выпытывать Дэн.
- Ну, - наконец решилась. - Я тебя живым рада видеть, а вот ты меня, по-моему нет.
- Почему ты так решила? - удивился мужчина и протянул руку ко мне. - Это совсем не так.
- Давай завершим этот разговор. Я хочу поговорить с врачом и узнать, когда тебе можно будет уйти отсюда.
- Прямо сейчас и уйдем, - пожал плечами Герман-Дэн.
Небрежно скинул с себя простыню, которой был укрыт. Я зардевшись, тут же отвернулась. Мужчина был полностью обнажен. Видать одежку не выдали, после реанимации-то. Не верилось, до сих пор не верилось, что Дэн жив и здоров.
- Ты слишком легкомысленно подходишь к этому вопросу, - не удержалась от нотаций. - Лучше сначала обследоваться и только после выписываться из больницы. Мало ли что может случиться?
- Не волнуйся, все будет хорошо, - ответил Дэн. - Можешь обернуться, я одет.
- Где ты взял одежду? - окинула взглядом красавца мужчину.
- Там где надо, там и взял, - невежливо ответил он.
- Вот теперь я тебя узнаю, - нахмурилась в ответ. - Никаких внятных ответов на вопросы и постоянный намек на то, что мне с моим маленьким умишком не понять серьезных и важный вещей. Таких как появление одежды.
- Воробей, прекрати злиться, - Дэн подошел ко мне и потрепал по волосам.
- Нужно забрать документы, тебя просто так не выпустят, ты это понимаешь?
- Эти? - на его ладони лежал паспорт. - И так уйдем, никого не спрашивая.
- Ты наглеешь прямо на глазах.
- Знаешь, мне еще нужно успеть пожить, прежде чем ад вмешается в мою жизнь. Снова вмешается. Вот я и тороплюсь, и не собираюсь тратить на бюрократию время, - подхватил мужчина меня под руку.
- Не боишься пользоваться своими сверхъестественными способностями? Раньше тебя качало после их использования, - непроизвольно, вслед за Дэном, сделала несколько шагов к двери. - И в обморок упасть тянуло.
- Я чувствую себя отлично, - отмел все мои возражения он.
- Одни и те же грабли, да?
- Пойдем, воробей, у тебя же помимо меня есть дела, так?
- Ты намекаешь на то, что я теперь лишняя в твоей жизни? - внутри все заледенело от обиды.
- Я..., - несколько растерялся мужчина.
- Ясно. Больно нужно было в твою жизнь лезть. И ты в мою не лезь. Сама разберусь. Счастливо оставаться. Мне пора, дела ждут, понимаешь ли, - злые слова сами рвались с языка, как ни пыталась взять себя в руки и заткнуться.
- Мы опять ругаемся, - вздохнул Дэн и подошел ко мне близко-близко, не выпуская моего локотка, который я тщетно пыталась вырвать из захвата. - Эх, воробей, воробей...
Быстро обхватил мое лицо ладонями, так чтобы не успела отпрянуть, и поцеловал. Растерялась от столь внезапного "нападения" и рефлекторно закрыла глаза. А дальше их уже не захотелось открывать. Так вечно бы и стояла, обвив шею Дэна руками, и прижавшись к теплому, сильному телу.
- Ну как? Прошла обида, - спросил, весело улыбаясь, Дэн, когда оторвался от моих губ.
- Нет, - нагло соврала.
- Точно нет? - провел по моей щеке пальцем мужчина.
- Точно, - сделала честные глаза и подставила губы для поцелуя.
- Ты мухлюешь, - обвинил меня Дэн.
- Тогда я пошла, - не сдвинулась ни на сантиметр, противореча собственным словам.
- Я вижу, - рассмеялся мужчина и снова меня поцеловал.
Когда смогла отдышаться после поцелуя, с сожалением сказала:
- Нам нужно идти. Дядя Леша ждет.
- Что там с ним? - заинтересовался мужчина и отвлекся от разглядывания моих зардевшихся щек.
- По дороге расскажу. После того как пойму, что же между мной и тобой происходит.
- Что происходит? Ты же помнишь, я твой личный идеальный любовник, нет? - жарко прошептал он мне на ухо.
- Дэн, что ты творишь? - попыталась отпрянуть, но только легонько качнулась, совсем не хотелось выпускать мужчину из объятий.
- Я хочу тебя, - шепот звучал интимно и яростно.
- Дэн! Не здесь же! - как же было тяжело возмущаться, ведь хотелось сказать совсем другое. - И не после болезни же!
- Хорошо, - он отпустил меня и сделал несколько шагов назад. - Тебе стоит только сказать.
- Теперь ты дуешься?
- Нам пора, - подхватил он меня под руку и повел к двери.
- Дэн, - жалобно сказала, пытаясь его успокоить. - Не обижайся.
- Я не обижаюсь, - спокойно ответил мужчина.
- Дэн, - попробовала еще раз исправить ситуацию, но мое жалобное скуление было проигнорировано.
- Идем, воробей, нас ждут. Сама же говорила.
- Дэн..., а ладно, - снова насупилась и дальше уже молча следовала за ним.
В машине все-таки взяла себя в руки и рассказала вводную, касающуюся дяди Леши и его взаимоотношений с матерью. Еще не забыла покорить себя за то, что когда-то отказалась знакомиться с маминым хахалем. Сейчас бы знала о нем хоть что-нибудь.
Дядя Леша ждал нас все в том же номере той же гостиницы. Он не удивился, увидев Дэна-Германа живым. Он, казалось, потерял способность чему-либо удивляться. Сказал:
- Привет, - и махнул рукой на стулья, которые все так же стояли там где и были раньше. - Садитесь.
- Странная какая-то у тебя здесь обстановка, - заметила я, не желая садиться на стул.
- Мне нужно было пространство не для лежачих разговоров, - флегматично отозвался дядя Леша. - Это довольно просто организовать. Я жду гостя, кстати.
- Да? И кого? - полюбопытствовала.
Герман-Дэн подошел к окну, потом вернулся к стульям, которые были уже аккуратно расставлены, после потасовки-то, подумал немного и сел. Дядя Леша проследил за его перемещением по комнате и только потом ответил.
- Так, один очень опасный и хорошо знакомый тебе человек. Тебе будет интересно послушать наш разговор. Вот только я боюсь за тебя и твоего спутника. Это небезопасно и лучше было бы, если бы я приказал вас сразу отвезти в безопасное место. Но я хотел дать тебе право выбрать, а так же возможность присутствовать при разговоре, который может дать все ответы на возможные вопросы.
- А он точно придет? - неужели нашли маминого хахаля. - А где мама? Где все остальные?
- В надежном месте, - лаконично отозвался Алексей Палыч.
- Я правильно понимаю, сведения о деньгах к хакеру просочились через мать Леры? - задал следующий вопрос уже Герман.
- Верно, - кивнул головой дядя Леша.
- А она откуда знала где и что находится? - задал еще один наводящий вопрос Герман.
- Она и не знала толком. Палыч ей подобных сведений не доверял, а наш гость предпочитал об этом не расространяться. Даже любовнице своей не доверял.
- Так тот, кто войдет в эту дверь и есть заказчик? - тихо спросила я.
- Да, сейчас, - дядя Леша вышел за дверь и скоро вернулся в сопровождении шкафов. - Стоит обезопасить себя от любых неожиданностей.
- Я хочу понять все до конца. Вы говорите, был еще любовник? - спросил Герман, когда Алексей Палыч вернулся.
- Был и не один. Но нас сейчас интересуют двое. Я не следил пристально за Оксанкой, а следовало бы. От нее я не ожидал серьезного подвоха, а зря. Стоило ожидать проблем от поклонников ее легкодоступного тела. Но она все как-то общалась с людьми, для которых не было интереса лезть в дела Ермолаича, вот я и прозевал момент, когда появились двое имеющих вполне конкретный интерес.
- Какой? - насторожилась я и кинула взгляд на Германа, но так и не села на стул, стоя мне было комфортней.
Дядя Леша подошел к окну, побарабанил пальцами по стеклу:
- Хорошо, снайперам ходу не дали. Отлично. Сам пришел? Не ожидал я от него, совсем не ожидал.
- Кто? - не выдержала я и подбежала к окну.
Увидеть удалось только темную машину, которая стояла прямо под нашими окнами.
- Лер, теперь у меня к тебе будет просьба, - помедлил Алексей Палыч, потом продолжил. - Встань, пожалуйста, возле меня. Так чтобы я мог контролировать тебя и обезопасить, в случае чего.
- А Герман? - вырвалось у меня.
- Ты не совсем человек, ведь так? - поинтересовался дядя Леша у Дэна-Германа.
- Да, - усмехнулся тот.
- Мне важно понимать, ты сможешь использовать свои необычные возможности, они же у тебя есть?
- Вряд ли, но если нужно, попробую. Нет, какая-то Сила есть, я это чувствую, но не всегда понимаю как этим можно пользоваться. Меня учили другому.
- А защищать себя тебя учили?
- Да, - ответ был коротким.
- Что за допрос, дядь Леш? - забеспокоилась я.
- И все-таки, - проигнорировал меня Алексей Палыч, - ты сможешь, если что-то пойдет не так, вытащить ее отсюда, так же как вы пришли уйти сможете?
- Недалеко, за пределы этого здания, должно Силы хватить. Это будет сложно, я сейчас слишком реален, реальность будет сопротивляться переходу, - задумался Герман. - Но можно попробовать. Я же двух реальных людей и ареального себя перемещал, попробую просто нас двух реальных.
- Я помню как перемещал, - снова вмешалась я. - Потом в обморок падал. Не нужно нам этого.
- Я на всякий случай выясняю. Тогда пусть твой, гм, бой-френд, держится поближе к тебе. Я хочу предусмотреть все, - попытался успокоить меня дядя Леша.
Я еще ворчала, когда дверь открылась. Я тут же замолчала, любопытство съедало меня живьем. Но вошел один из шкафов, которых, подозреваю, доставало во всей гостинице.
- Пришел? - спросил дядя Леша.
Охранник кивнул и сказал:
- Оружия нет, проверили.
- Хорошо, тогда пусть войдут.
В полном молчании мы ждали того, кто задумал и провернул операцию с отцовскими деньгами. Евгений Анатольевич, собственной незабвенной персоной перешагнул порог комнаты, остановился, подслеповато щурясь -- в комнате после полумрака коридора было слишком светло.
- Ну, здравствуй, Женя, - дядя Леша не стал молчать. - Как жизнь?
- Плохо, Алексей, плохо, - хмуро отозвался мужчина из-за спины которого осматривали окрестности на предмет опасности двое охранников. - Сынок потерялся. Ищу, ищу, никак найти не могу. Может ты знаешь, где он может находиться?
Евгений Анатольевич так успешно строил из себя безутешного родителя, что с трудом верилось, что именно он увел деньги у моего отца.
- Вы! Вы прекрасно знали где деньги и собирались меня пытать. Как вы могли?! - глупый, наивный вопрос вырвавшийся на эмоциях.
- И ты, Лера, здесь. В том-то и дело, что не знал, детка. И сейчас не знаю. Но к вопросу денег мы вернемся после того, как я узнаю когда ты, Алексей, вернешь мне сына.
- Ты удивишься, но я даже платы не попрошу за возврат, да еще и пылинки с твоего сына сдувать готов. Цени, - жестко усмехнулся дядя Леша. - Присаживайся, нам предстоит длинный разговор.
- Это хорошо, что пылинки. Это очень хорошо. Правильно мыслишь, Алексей. Лучше моему сыну быть живым и невредимым. Я человек не злопамятный, - ласково улыбнулся Евгений Анатольевич. - И долги отдаю всегда, даже с процентами.
Не по себе мне стало от его намеков, но я держалась и даже старалась больше не встревать в разговор, потому что уже больше ничего не понимала и боялась ляпнуть очередную глупость.
- Вот теперь мы можем позвать и Оксану, - улыбнулся дядя Леша, - и спросить у нее имя ее второго любовника. Правда сначала я введу вас всех в курс дела. И ты, Жень, послушай. Тебе тоже будет интересно знать.
- Ты уверен? - безразлично поинтересовался Евгений Анатольевич.
- После ты получишь своего ненаглядного сына живым и здоровым, мое условие выслушать, все, что будет сказано в этой комнате. Все сведения сможешь потом проверить сам. Но это потом. Мое условие не подлежит обсуждению, это, надеюсь, повторять не придется? - дядя Леша не собирался пасовать перед гостем.
- Мне это не нравится, - хмуро отозвался Евгений Анатольевич. - Быстрее завершай этот балаган. У меня достает дел, чтобы тратить время на ненужную трепотню.
- Не будем тянуть, - согласился Алексей Палыч. - У Оксанки было два любовника, которые познакомились с ней независимо друг от друга. Один любовник задумал операцию по снятию денег со счета, ему нужен был грамотный хакер, который бы помог справить со взломом защиты банка. Таковой у него на примете имелся. Сведения о счете, размере вклада у данного человека были, потому что у него был прямой доступ информации, через тебя, Жень.
- На что ты намекаешь? - насторожился гость.
- Пока ни на что, - дядя Леша взял лежащую на столе черную папку и протянул ее Евгению Анатольевичу, который не взял ее. Алексей Палыч вернул папку на стол. - Это информация о долгах твоего сына, Жень. С Оксанкой они познакомились в казино и сошлись на почве игромании и вечной нехватки денег. Для Оксанки он был вторым шансом и эта дура умудрилась влюбиться в него. А ему она была не нужна. Подкладывал ее под богатеев, когда нуждался в деньгах. А так быстро убедился в ее бесполезности, она не знала много о делах своего супруга. Мальчику же нужны были деньги, много денег и информация о том, где их можно взять. Он задолжал приличную сумму. И тут случайный ли разговор, или ты сам дал ему эту информацию в руки. Не знаю, Жень. Меня не интересуют детали. Меня интересует факт. Он узнал достаточно, чтобы придумать план. Настроить тебя против партнера, подтолкнуть к мысли, что его бизнес слишком лакомый кусок, что владеть им стоит единолично. Воспользоваться услугами хакера и увести жирный кусок пирога, пока ты занимаешься рытьем под партнера, а затем, подсунуть тебе ложный след и воспользоваться деньгами, чтобы расплатиться с долгами.
- Ты ошибаешься в одном, Алексей, - гость сгорбился и устало потер переносицу. - У Андрея денег нет. Я проверял. Все то, что ты мне сейчас говоришь. Ты думаешь, я этого не знал? Не сразу, но информацию для меня нарыли и вот это, - махнул он рукой на папку, - мне уже известно. Я не понимаю одного, где деньги, в таком случае?
- Значит, это вы убрали моего отца? Но зачем? - все-таки я не выдержала и влезла с очередным глупым вопросом.
- Не я. Мне не нужна была смерть твоего отца. Дела у него шли настолько плохо, что вскорости он сам бы продал мне свою долю. Я не действую столь грубыми методами, детка - соизволил ответить мне гость.
- Я не верю, - снова вмешалась я. - Если не вы, тогда кто?
Дядя Леша тихо сказал что-то одному из охранников и тот вышел из комнаты. Евгений Анатольевич проводил его недовольным взглядом. Герман же сжал мою руку, призывая успокоиться и молчать. Наградила его гневным взглядом, но отнимать руку не стала.
- Ее нет на месте, - встревоженно доложил быстро вернувшийся охранник.
- Что?! - дядя Леша среагировал уже далеко не бесстрастно на данную новость. - Как вы ее упустили?!
- Будем разбираться, - убито ответил охранник. - Но, кажется, ей кто-то из своих помог.
Дядя Леша молчал, явно пытаясь осмыслить произошедшее.
- Кто сбежал? - спросила я.
- Оксана, - поднял он на меня взгляд. - В очередной раз провела меня и всех нас.
- О чем ты? - спокойно поинтересовался Евгений Анатольевич.
- Вот теперь я понимаю все, - Алексей Палыч. - Мне нужно отдать несколько распоряжений. Герман помнишь сегодняшний разговор? Будь начеку, - добавил он тихо, так чтобы услышали только мы.
- Я ничего не понимаю. Ничего, - вздохнула я, с опаской глядя на гостя.
- Не бойся, пока Андрей в руках Алексея, тебе я вреда не причиню, - разгадал мои мысли Евгений Анатольевич.
- Не понимаю, - беспомощно повторила я.
- А что тут понимать, - пожал плечами гость. - Оксана и есть главный двигатель и генератор идей в этом треугольнике. На пару со своим любовником-хакером они провернули очень славное дельце. Твоя мать только притворялась ничего не знающей. Твоя покойная мать.
- О чем вы? - с ужасом я смотрела на мужчину и не могла поверить в сказанное.
- Ее любовнику она не нужна живая. А нам нужна. Она единственная зацепка, которая может привести нас к нему.
- Вы думаете деньги спер он?
- Не без ее помощи. У Андрея денег нет, он не смог завершить операцию по их присвоению.
- Краже, - автоматически поправила его я. - Это называется кража.
- И отца твоего, думаю, она заказала. Шершеляфам. Как говорится, - недобро улыбнулся гость.
- Но зачем ей убирать его?
Вернулся озабоченный дядя Леша и сказал, услышав мой вопрос:
- Затем, что только он знал о том, что она в курсе и где, и как. Деньги увел не хакер, как мы все думали. Их перевела Оксанка, потому что знала где ключ и как его достать. А хакер придумал подставу для Леши и совершил взлом, и все необходимые операции, чтобы подумали, что деньги ушли этим путем. Только их уже не было на счете в момент взлома. Все настолько просто и настолько легко мы купились на простую уловку.
- Мне хотелось бы увидеть Оксаночку в добром здравии и как можно скорее, - ласково улыбнулся Евгений Анатольевич. - Что-то мне подсказывает, что если мы хотим услышать ответы на свои вопросы, нельзя будет ей давать возможности встретиться с ее сообщником. Вряд ли она ему нужна живая.
- Или он ей, - мрачно отозвался дядя Леша. - Я больше не держу тебя, Жень.
- Андрей, - напомнил гость, подымаясь с места.
- Получишь своего сына и сам решишь, что с ним делать. Мне стоило сразу догадаться, что не за ним ты приехал.
- Мы сами разберемся со своими семейными делами, - это прозвучало угрозой. - Сами, - еще раз мягко подчеркнул гость.
- Меня судьба твоего великого комбинатора не интересует, - усмехнулся дядя Леша.
- И правильно, - обвел нас взглядом Евгений Анатольевич. - Засим откланиваюсь. Я узнал все, что хотел узнать. Надеюсь, ты не собираешься настаиваться на том, чтобы я и дальше вам составлял компанию, Алексей? - вопрос был задан вкрадчиво и содержал подтекст.
- У меня нет к тебе претензий, - ответил Алексей Палыч и шепотом добавил. - Пока.
- У меня к тебе тоже. У тебя в гостях хорошо, но дома лучше. Когда и где я смогу забрать Андрея?
- Метро Алексеевская, там сможете его забрать. Мои люди оставят его прямо возле метро. Не обидишься, что не прямо к порогу твоего дома отвезут?
- Что ты, какие обиды между нами! - воскликнул гость и направился к двери. - Был рад всех вас видеть.
- Обвел меня вокруг пальца, - горько произнес дядя Леша. - Надо было сразу догадаться, что не за сыном он ехал, а за информацией. Теперь все решает только время.
- Что решает? - отняла руку у Германа-Дэна. - И может быть ты мне объяснишь что же на самом деле произошло?
- Не все нити были у меня в руках, я хотел припереть его к стенке, а вон как вышло, - покачал головой мой биологический отец.
- Ты расскажешь, наконец, - рассердилась я. - Я запуталась окончательно.
- Присаживайся, в ногах правды нет. Да и время у нас теперь есть, какое-то время мы можем не беспокоиться. Женя слишком занят сейчас, чтобы побеспокоить нас.
Последовала совету и села на стул, Герман молча пристроился рядом. Изо всех сил сдерживала раздражение, но молчала, ожидая когда же мне все объяснят. Слишком велик был ворох разрозненных фактов, которые просыпались на меня сегодня.
- Я не знал, что у Андрея денег нет из этого и вытекают все мои ошибки, - дядя Леша остался стоять посреди комнаты.
- Какие ошибки? - моего терпения надолго не хватило.
- Надеюсь, мои люди найдут Оксану быстрее, чем люди Жени, - вздохнул дядя Леша и принялся расхаживать по комнате. - У меня накопилось к ней слишком много вопросов. Понимаешь, Лер. Я думал, что всю комбинацию провернули Андрей с Оксанкой. Я считал, что инициатором был именно Андрей и ошибся. Женя не врал, когда говорил, что у Андрея денег нет. Парень твердил о том же самом, пока мои люди его допрашивали. Я не хотел портить его личико, мне не нужны кровные счеты с его отцом, а зря. Тогда бы я знал все еще до визита Жени и не упустил бы Оксанку. Сейчас же, зная, что деньги увел все-таки кто-то третий я прозрел. Главным инициатором и комбинатором была все-таки Оксанка. Она вертела двумя своими любовниками -- игроманом Андреем и хакером, чья личность так и остается неизвестной. Хакер послужил прикрытием в афере с банком. Да, он как и нужно было попытался увести деньги, подставив твоего одноклассника под удар. Но Оксана сняла деньги со счета раньше, чем он. Андрей служил еще одним ложным следом. Любой, кто попытался бы распутать клубок этой истории, натолкнулся бы на Андрея, который копал под Толика и на отца парня, который служил крышей в этой истории. Штрих со смертью твоего отца, Лер, был завершающим в картине. Ермолаич в первую очередь бы заподозрил Оксанку и комбинация бы ей не удалась. А так, Андрей под подозрением, что именно он выступил заказчиком, а Оксанка свободна как ветер и может не бояться, что кто-то в чем-либо ее заподозрит.
- Я не понимаю, почему она не уехала сразу же, как сняла деньги со счета? - прервала я объяснения Алексея Палыча.
- Все просто, Лер. Если бы она уехала сразу после похорон и зажила бы где-то заграницей на широкую ногу, думаешь ни я бы, ни Женька не задались бы вопросом откуда у нее деньги? Она ждала, когда можно будет безопасно воспользоваться капиталом. Одна надежда на то, что она патологическая игроманка и очень давно не участвовала в игре. Да и долгов у нее поднакопилось достаточно. Долго терпеть не сможет. Выдаст себя.
- Наверняка у нее есть документы на другое имя, чтобы можно было выехать куда-нибудь в Мексику и там отрываться по полной, - не согласилась с ним я.
- Мои люди получили приказ следить за аэропортами. Их не так много.
- А если поедет поездом?
- Там тоже есть люди и мои, и Женькины. Вот только нас не так много, есть шанс, что просочится между пальцев.
- Я не понимаю, что в моей матери находят мужики, что так легко готовы подставлять шеи под топор ради нее, - нахмурилась я.
- Понимаешь, мне сложно объяснить, но я могу их понять, - ответил дядя Леша. - Она всегда была очень обаятельной стервой, которую мы все недооценивали. Женственная и красивая, умеющая примерить на себя любую маску. Да, роль дуры она играла неплохо.
- Все равно не понимаю, - покачала головой я. - Ты уверен, что заказала отца именно она?
- Да, - дядя Леша поморщился, услышав слово "отца".
- А захват дома? Фирмы?
- Это уже Андрюхина инициатива и его отца, впрочем. Чтобы ни говорил Женя, он тоже приложил руку к разорению Ермолаича.
- То есть, получается, что если мы не найдем деньги, я бесприданница? - уточнила я.
- Ну почему же. У меня достанет средств, чтобы помогать тебе, пока ты будешь учиться. Да и квартира у тебя есть. Дом и фирму придется продать, чтобы погасить долги. Их накопилось предостаточно.
- Нет, дядь Леш, так не пойдет. Пора мне учиться жить самой, без чьей-либо помощи, - твердо сказала я, подымаясь со стула. - Всю жизнь все решали за меня, пора жить своим умом. Я не приму твою помощь, прости.
- Лер, ты хочешь обидеть меня? - серьезно посмотрел на меня мужчина.
- Нет, но и ты не обижай меня излишней опекой.
- Договоримся так, что проблемы с возвратом в институт и с финансами на первое время я помогу решить, отказ не принимается, а дальше, когда придумаешь как быть и что делать дальше, и станешь жить своим умом. Кроме этого, после продажи дома и выплаты всех долгов останутся деньги. Их тоже хватит на первое время.
- Ты думаешь, что нам не удастся вернуть отцовские деньги? - спросила я.
- Шансов мало, я буду рыть в этом направлении, но все будет зависеть от того, кто первым найдет Оксанку. Я, хакер или Женька.
- А хакер здесь причем? - удивилась я.
- Она и его кинула, - напомнил о своем существовании Герман. - Думаю, он очень зол.
- Деньги важная штука, - грустно улыбнулась я. - Но если они не найдутся, плакать не буду. Есть вещи много важнее, дядь Леш, вам ли не знать...
- Мне хочется надеяться, что ты не вычеркнешь меня из жизни Лер. И нам еще о многом нужно будет поговорить. Но у нас же есть время впереди, так? - с тревогой поднял на меня взгляд мой биологический отец.
- Возможно, - выдохнула я. - Нам пора, вы не обидитесь, если мы сейчас тоже уйдем? Нам с Германом тоже есть что обсудить.
- Что ты, Лер, какие могут быть обиды между нами, - передразнил Евгения Анатольевича дядя Леша. - Я буду рад увидеться с тобой, например, завтра.
- Созвонимся. Да и ваши люди, наверняка, не выпустят нас из поля зрения, - улыбнулась ему на прощание.
- Надо проследить, все верно. Женя человек сложный.
- До свидания, дядь Леш.
- Хорошо, что не прощай, - ответил он, но не сдвинулся с места, устало глядя на меня. - Удачи в новой жизни, Лер.
- Спасибо, и вам того же, дядь Леш.
Герман последовал за мной молчаливой тенью, когда я вышла за пределы комнаты, которая чем дальше, тем больше казалась мне душной и заполненной невыносимой безысходностью.
Нас проводили до автомобиля, шофер, ничего не спрашивая, отвез нас к дому, где находилась моя квартира. Охрана из второго автомобиля проводила нас до дверей, вручила ключи и бесшумной удалилась. Но я не обольщалась, вряд ли они ушли далеко.
Вошла в коридор, который после всех пережитых приключений казался таким обыденно тусклым, что тут же решила, что когда будет возможность, обязательно перекрасить все в более яркие тона. Здесь когда-то все началось, здесь же все и завершилось. Хотя, завершилось ли?
- Ты молчишь весь вечер, - первой нарушила тишину квартиры я. - Что случилось, Дэн? Или Герман? Как лучше?
- Прости, я чувствую себя очень уставшим, - мужчина смотрел на меня виновато и грустно. - А еще, мне как и тебе, нужно понять как жить дальше и чего ждать. Надо приспосабливаться к жизни в реальности, без полной силы Мастера Иллюзий, без средств к существованию, без каких-либо понятных планов на жизнь. Я не умею ходить в офис на работу, как это делают многие в реальности. И не знаю что из моих умений может пригодится в этой новой жизни. И еще, я убедился, что у тебя все хорошо. Больше моя помощь не нужна. Да и какой была та помощь, больше вреда... Мне, наверное, лучше уйти...
- Если и уйти, - ответила не сразу, обдумывая то, что можно было ему сказать. - Если и уйти, то только для того, чтобы сразу вернуться.
- Зачем? - осторожно спросил он, сокращая расстоянии между нами. - Зачем тебе мое возвращение, воробей?
- Ты всегда такой тугодум? - попятилась, не давая мужчине приблизиться больше чем на шаг.
- И все-таки, воробей, - он перешел на интимный шепот, от которого мурашки пробежали по спине. - Мне хотелось бы знать ответ.
Стенка помешала моему дальнейшему отступлению, вжалась в нее, стараясь не подымать глаз на мужчину. Казалось бы что он там может увидеть в темноте, ан нет, подымать взгляд не хотелось.
- Зачем? - задала ему встречный вопрос.
- Мне кажется, или ты юлишь? - он уперся ладонями в стену, запирая меня в небольшом пространстве, не давая сбежать.
- Ты же устал, - снова ускользнула от ответа, стараясь не обращать внимания на теплое дыхание, долетающее до моей щеки.
- Хорошо, я кажется начинаю понимать, - он пропустил мои слова мимо ушей. - Да и молчать уже больше сил нет. Слова сами рвутся из меня. Ты простишь меня, если я скажу тебе кое-что дерзкое?
- Что? - затаила дыхание и, забывшись, подняла взгляд.
Возникло стойкое ощущение, что он как и раньше, все так же прекрасно все видит в темноте.
- Я хочу тебя, и никакая усталость мне не помеха, - припечатал он.
Разочарованно нахмурилась, совсем не то мне хотелось услышать, хоть и приятно было сознавать, что мужчина ко мне неравнодушен, хоть как-то неравнодушен.
- А еще, - помолчал и добавил он. - Я люблю тебя, воробей.
- Что? - признание было настолько неожиданным и ошеломительным, что я растерялась.
Дыхание перехватило, сердце забилось быстро-быстро, руки задрожали, слезы сами собой навернулись на глаза, я чувствовала себя человеком, который получил самый лучший, самый прекрасный подарок, который можно только получить.
- Я жду ответного признания, - голос Германа дрогнул.
- А надо? - жалобно спросила я, оживая после всех потрясений дня.
Хотелось беспричинно смеяться, я чувствовала себя легкой-легкой, способной взлететь высоко-высоко в небо.
- А ты как думаешь? - ответил он вопросом на вопрос, убрал ладони со стены и отстранился от меня.
- Я люблю тебя, - произнести эти слова оказалось так просто, они сами, непрошеными, сорвались с губ.
- Правда? - выдохнул мужчина и крепко прижал меня к себе.
- Ты еще сомневаешься? - притворно возмутилась в ответ.
Я не видела выражения его глаза, но я чувствовала кожей, что мои слова послужили некоей отправной точкой, до которой не было ничего и после которой могло в моей жизни случаться только хорошее. Поцелуй, который последовал вместо ответа мне, завершил некогда начатый цикл жизни и начал новый. Когда-то давно, мы с этим же мужчиной целовались в этом же коридоре, только тогда я не готова была впустить моего идеального любовника в свою жизнь. Сейчас же я не знала сомнений. Сколько бы ни было отпущено нам дней, которые мы смогли бы прожить вместе, я собиралась использовать их все на полную катушку. Слишком хрупок мир, он может разрушиться в любой момент и лучше не упускать предоставляемые шансы.
Оторвалась от мужчины, пытаясь перевести дух и прошептала:
- Мой лучший, мой самый замечательны идеальный любовник, я люблю тебя. Спасибо тебе, что ты появился в моей жизни.
Меня так сильно сжали в объятиях, что стало тяжело дышать, а после уже стало и не до контроля над дыханием, мир сконцентрировался на нас двоих и остальное пока не имело значения.

Эпилог. Часть первая

Что и говорить, жизнь после была нелегкой. Доставало проблем. Траур мне пришлось снять не скоро. Мою мать нашли мертвой в каком-то притоне для алкашей. Убийцу так и не нашли, как и не нашли куда пропали деньги. С дядей Лешей я так и не смогла наладить доверительных отношений дочери с отцом. Скорее он был добрым дядюшкой для меня. Отцом для меня, родным и тем, по кому я очень скучала, остался тот, кто вырастил меня и терпел все мои капризы восемнадцать лет. Каждый год я приходила к нему на кладбище, на Вербное воскресенье и рассказывала ему обо всех новостях. Каждое такое посещения рождало во мне тихую грусть, что он не может порадоваться за меня, а я перед ним извиниться. Как тяжки сожаления о том, что нельзя сказать ушедшему о том, что чувствуешь и о том, как виноват перед ним.
Герман уже три раза делал мне предложение. Все-таки он несколько старомодный, но я не тороплюсь отвечать согласием. Как-то страшно создавать что-то на первый взгляд прочное. Мой опыт говорит о том, что именно самое прочное легче всего разрушить.
До конца человеком мой Идеальный любовник все-таки не стал. Он видит в темноте как кошка и может творить некоторые чудеса. Не такие, как раньше. Недавно к нему приходил странный мужчина, который принес весть, что некто Борис Евгеньевич Антонов оставил все свое наследство Герману Антонову, своему племяннику. Кроме того у самого Германа-Дэна обнаружися племянник, которого в завещании дед обошел. Племянничек то, Дима, постоянно пускал слюни на моего мужчину, невероятно выбешивая меня этим. Сцены ревности на этой почве сумасшедшая я, закатываю хоть и редко, но регулярно и от души. Еще мужчина, который назвался нотариусом, предложил свои услуги по обучению Германа приемам управления Силой Жизни. Так он это назвал. Мой мужчина подумал, точнее мы с ним вместе подумали, и согласился. Так что жизнь у нас теперь насыщенная, и дождь из роз, в комнате или порхающие по кухне бабочки, скоро, боюсь, станут казаться мне обыденными.
Я ничего не знаю о судьбе Андрея, и не желаю ничего знать. Как и предпочитаю не вспоминать о том, что, возможно, над нами с Германом висит дамоклов меч ареальности ада. Это то, о чем лучше думать завтра, но никак не сегодня. Временами меня тянуло попытаться разгадать головоломку жизни Германа в аду до конца. Но я быстро подавляла эти порывы, тем более, что чем больше времени проходило, тем меньше Герман об этом помнил. Пришел день, когда я решила, что больше не буду подталкивать своего идеального любовника к ненужным воспоминаниям.
Лешку, своего одноклассника, видела недавно случайно, у метро. Поговорили ни о чем. Он предпочел сделать вид, что ничего нас особенного не связывает. Я поддержала его в этом. Не хотелось лишних воспоминаний, да и делать вид, что не знаешь о делишках своего старого знакомца, при этом думая о том, как мало на самом деле ты знаешь человека, не самое великое удовольствие в жизни.
А недавно ко мне пристала на улице гадалка и когда мне все-таки удалось вывернуться из ее цепкого захвата и отмахаться от предсказания моей судьбы, женщина тихо произнесла:
- И зря, красавица, зря.
- Ну и что там будет? Трефовый король и встреча в казенном доме? - с вызовом спросила я, собираясь сбежать от назойливой мошенницы.
- Двое детей, а король у тебя и так уже есть, - сказала эта странная женщина и пошла своей дорогой.
- Чушь, - ответила я, при этом страстно желая всей душой, чтобы это было правдой.
И что-то мне подсказывает, что вскорости ее предсказание может сбыться, в части, касающейся детей. А король, она права, у меня уже есть. Самый лучший на свете.

Эпилог. Часть вторая

Каждой душе в аду уготована своя судьба, своя ноша равная всем прегрешениям, когда-либо совершенным человеком в жизни. Так учит религия, там верят многие. Но иногда ад, не такой принципиальный как Та контора, идет на уступки. Правда это иногда свелось к единственному исключению из правила. Линтенгейл после смерти устроился в аду вполне комфортно. Радушный Инквизитор, который больше не ходил на костер по расписанию и без расписания да сменил поношенную рясу монаха на черное одеяние служителей ада, приютил душу Мориса отнюдь не в полуразрушенной лачуге, а в целом дворце, в коем имелись даже столь необходимые сортирные удобства. Казалось бы, зачем мертвой душе подобные удобства? Но служители ада, с подачи верхов, смотрели на проблему шире. Им нужно было поддерживать в своем клиенте иллюзию жизни, и так как это было вполне в их силах, и на затраты они не скупились, Линтенгейл чувствовал себя вполне живым.
Красивые девушки, вкуснейшие яства, алкоголь и кое-что покрепче всегда были в его распоряжении. Все что требовалось от него, не забыть о том, что умел когда был действительно живым. Это было сложнее всего. Демоны не обладали Силой Жизни, она была чужда им по определению. Как поддержать в умершей душе иллюзию того, что Сила не ушла? Это было сложнее всего. Сложнее даже иллюзии жизни для умершего человека. Но эта-то иллюзия и была самой главной, самой важной, той что помогала Линтенгейлу хранить воспоминания о том, как можно использовать Силу Жизни для того, чтобы живого человека отправить в ад. В силу природы Силы демонов им не под силу было не только применить это знание, но и понять его настолько, чтобы попытаться передать кому-либо из живых людей. Столько лет и сил тратилось адом на поддержание жизни угасающего из-за использования в обход закона Силы Линтенгейла не зря. Живой он был много полезней мертвого. Вот и получился из ада для Мориса рай и никакие мысли о неотвратимости наказания больше не мучили его. Жилось ему сытно, весело, спокойно.
А ад готовил новую экспансию, нескольких талантливых подмастерьев Мастеров Жизни исподволь подталкивали в нужную сторону. Делалось это столь искусно и незаметно -- демонам внимание Той стороны к нужным людям было ни к чему -- что медленных изменений в сознании, характерах, моральных установках молодые люди не замечали. Все шло своим чередом. Все шло к тому, что терпение ада когда-нибудь будет вознаграждено. И если у демонов все получится, то это будет уже не эксперимент, не проверка возможностей человека, живым перенесенного в ад, а серьезная угроза реальности. Избранные, обладающие Силой Иллюзий и живущие без разрешения Той стороны в реальности и люди не могущие противопоставить им ничего. Так виделось будущее аду, который не закончил еще эксперимента и с Дэном и пристально следил за жизнью мужчины, который даже не подозревал об этом. Аду был очень интересен и Серый ангел, всюду следующий за подопечным и то, как этот ангел-хранитель смог оставить Дэна среди живых. Аду было все интересно и ад делал выводы, готовясь к будущему. Ведь главное в любом эксперименте суметь дождаться его завершения, даже если эксперимент длится столетия.
И ад снова и снова был готов пробовать, искать ошибку, искать решение проблем, список которых был широк. Нужно было справиться с реальностью, которая насильно, постепенно вписывала вырванного когда-тоиз нее человека в себя. Которая очеловечивала мутанта, ретушируя ненужное -- то, что дал ад, и возвращая то, что могла возвратить -- человечность. Воздействие реальности было ощутимым, не зря же демоны не могли долго находиться в ней, они были чужды ее материи и исторгались ею из себя. Но ее сила была не столь велика, чтобы побороть влияние ада окончательно -- столь многие поддаются на страсти, внушаемые демонами, что было бы странно отрицать, что ретушируется отнюдь не все.
Ад ждал очередного живого жильца, опыт по воспитанию которого у него уже был. Только в следующий раз воспитание должно было продлиться много дольше. Впрочем, обдумывалась возможность о заселении сразу нескольких жильцов. Часть вместе с ангелами-хранителями, часть без. Ведь необходимо было понять, насколько нужны серые ангелы для выживания живого человека сначала в аду, потом в реальности и нужны ли они вообще. Продолжение проекта задумывалось масштабным. Все упиралось в ненужное внимание Той стороны к последним делам ада. Поэтому ад затаился и сделал вид, что забыл о своих наполеоновских планах и жалел пожалуй об одном, что Дэн так и не стал полностью их, как ни толкали его в сторону поступков, которые бы повязали его с Этой стороной навечно. А еще ад не мог догадаться куда попадет Герман-Дэн после смерти, ведь лист с датой его смерти был вырван из Книги Судеб, впервые за всю историю Этой и Той стороны. На Той стороне разразился жуткий скандал в связи с этим. Но казнить Там не умели, и все закончилось изгнанием провинившегося. Шли споры о попытке назначить новую дату смерти для Дэна Линтенгейла, но дискутирующие стороны пока никак не могли сойтись на том, какой же день необходимо выбрать для новой записи и все это грозило затянуться навечно. Тем более что Там не знали как эту запись сделать, при рождении каждого ребенка она появлялась сама, никого не спрашивая.
А герои жили и живут дальше, даже не понимая, что невольно стали центром большой интриги, цель которой ни много, ни мало власть над умами человеческими и над душами. Власть двигатель прогресса даже в аду? Возможно. Возможно все, пока фантазия позволяет это представить. Даже то, что не втискивается в привычные рамки. Возможно все, до тех пор пока экспериментально не докажут обратное :)

Комментарии: 34, последний от 27/02/2017. © Copyright Яблочкова Наталья (natashagl08@gmail.com) Размещен: 04/03/2011, изменен: 10/01/2015. 682k. Статистика. Роман: Эротика Дописано Иллюстрации/приложения: 10 шт.
Аннотация: ЗАВЕРШЕН 17.02.2012!!!! Сложен путь взаимоотношений двоих, один из которых готов положить все на алтарь ненависти, а другая не привыкла получать от жизни затрещины. Как суметь выжить, если ты папенькина дочка, с которой всю жизнь сдували пылинки? Как не сойти с ума, если ты тот, кого просто нет? Может стоит объединиться и для начала научиться доверять друг другу?

Яблочкова Наталья Идеальный любовник (завершено)

Яблочкова Наталья
Идеальный любовник (завершено)