Аннотация: Тишина бывает разной - темной и светлой, радостной и гневной, это нирвана, это смерть,это еще ненаписанное и уже прочитанное...
***
Набери на кончики пальцев золотую пыльцу,-
Десять тысяч лет тебе будут сниться сладкие сны.
Разверни ладони как два цветка навстречу солнцу.
Где бы ты ни был - ты в самом центре Земли,
И ты узнаешь то, что никто до тебя не знал,-
Солнце светит сквозь тебя и ему ничего от тебя не нужно.
***
Приголубь мотылька на ладони -
Голубой мотылёк-огонёк.
Доли шестнадцатые и тридцатьвторые
В трепыханьи потрёпанных крыл,-
Растерял он бедняга в дороге
Перламутровый блеск и лазурь.
Приголубь голубое мерцанье,
Сколько бурь, сколько зорь у тебя впереди,
А ему ж пару утр хотя бы прожить.
Он дрожит - нежгучее хрупкое пламя, -
Так души умирающей танец
Прощекочет изломом ножки тощей,
Крылышком на прощанье прошелестит.
Песочные часы или полуденная колыбельная
Там за гребнем холма
Тот же лес и река,
И играет на флейте
Ветер сонно века.
Там на отмель присел
Голубой мотылёк -
Мимолётен и лёгок,
От вершин так далёк.
Слышишь шорох песка?
Камень мохом порос...
И в теченьи небыстром
Облака новых грёз.
Сосны шепчут о том,
Как прекрасна весна,
Но река всегда - Лета,
Перед руслом честна.
Видишь каплет смола? -
Золотое вино,-
Это вечности слёзы,-
Слаще мёда оно.
Там за рябью встаёт
Хоровод облаков -
Меж рекою и небом,
В забытьи берегов.
Там в объятиях сна
Недвижима волна,
И цветёт снова вереск,
Снова чаша полна...
***
Два корабля - два тихих ангела -
На крыльях-парусах летят-скользят
Легко и тихо в лучах и бликах,
Сиянии-сверканьи, чуть смягчённом дымкой,
И ниже, ниже упадают - как балерины
на пуантах -
Два лепестка миндальных, -
Мне на глаза.
И, помнится, тот свет, -
Он был всегда, -
И в снежных хлопьях, и в пухе
бесоватого котёнка.
Мне помнится тот день - на голову
Легли ладони невесомых рук, -
Как тень дерев прозрачных и ажурных.
И словно облак вдруг окутал -
Венок из белых лилий, серебряные нити
Лесных ручьёв, - и блики и сиянье...
И корабли - два лёгких ангела,
Два дуновенья - шум ракушек,
приложенных к ушам.
***
Что может быть уютней мрака
и тишины?
Когда углов не видно
и пустоты?
Что так пушиста тьма -
кто знает?
Когда не насладившись ей
зевает?
Зачем, зачем включают жёлтый свет?
Как будто в нём колючем есть ответ?
Повремените засыпать под мерный "тик"
и верный "так".
Смотрите: за ними тишина
и мрак.
Как кошка ласков, шелковист
и вежлив.
И ваш уставший за день зрак
он будет нежить.
Как тает чёрный шоколад
и время -
Заботы тают в темноте
как тени.
Смерть
К её бледному лику улыбчивому
поворотись -
От своих убийц, забыв их,
забив на них.
Убывай в её контур, прорези -
утекай.
Она не откажет, скажет ДА
всегда.
Только твоя, - ничья более,-
боль твоя.
Не отдашь никому - смерть свою.
Да, она скажет:
"Да, приди к чистоте земли -
в сухость песка, ясность воды;
Отворотись от клоак,
душных объятий беги,
Вырвись из смрада липких тенёт -
В контур мой, мой ажур,-
От конечности бытия в бесконечность
небЫтия, -
Сухость песка, ясность воды,
сияние солнц, -
Чистоту пустоты.
Я тебе подарила свой знак -
Узнавать кто враг, -
Смерть я, не смрад.
Я чистота земли, - ясность воды,
Сухость песка, - приходи.
Я тебя жду, я рядом всегда -
Чистота пустоты - яркость
всех солнц,
Ясность ничто."
Чума в городе
Тихо падал алый снег
С неба ультрафиолет
В улиц трафарет.
Лихо вывел слово "гнев"
В нефах белых лиц -
Бог играет блиц.
В их опалы, зелень вен -
Красных язв бросал цветы,-
В падаль дух святый.
***
Книга у тебя в руках - новая книга.
Морем пахнет она почему-то.
С ней не получится, не выйдет блицкрига.
Пусть она в твоей власти, - как Голем, -
Руны скользят между пальцев с тихим пеньем,
Слепок с души не снять - в руках пусто:
Так убегает и возлюбленный юный.
В старой книге сладкий прах, - как в склепах, -
Хрупкие страницы гладишь как собаку.
Снова взяв не ждёшь страсти, не ждёшь кары.
Тени её - ветер от крыльев голубки,
Как старик, жаждущий жизни новой,
Льнёт она, умоляя, к твоим коленям.
***
На устах растаял привкус Бога,
Время стало песком утратив
Краски и блески тысячи радуг,
И локон тянется как дорога.
Равнодушен к себе как невольник
Тащишь плащ тоски - плащ господина.
И пусто вчера и завтра пусто,
Как окна серый прямоугольник.
Отпевать тебя как будто рано,
Рано говорить: "Жизнь затянулась."
Лето - на тебя садятся мухи,
Они пьют влагу из твоей раны.
***
Большой белый слон на зелёном лугу
Сидел и плакал.
Слёзы текли по длинному носу,
А на широкие уши садились мухи.
Светило солнце, дул мягкий ветер,
Порхали бабочки над цветами,
Неподалёку в лесной прохладе
Перекликались лениво птицы...
Такой большой сидел он
На толстой попе
И по морщинам стекали слёзы.
***
Распилили мне смычками
На кусочки душу скрипки,
Растерзал виолончельный
Длинный ласковый смычок,
И тяжёлый контрабасный
Раскрошил, растёр в песчинки,
В лёгкий пепел, в ничего.
Как камыш они качались
И склонялись, и вздымались, -
Будто искру добывали
Из дрожащих томных струн.
Вопрошали, откликались,
И смеялись, и страдали,
И терзали, и терзались,
Ударяя в унисон.
Звуки пухом опускались,
Золотым дождём сходили
И счастливо умирали,
Зарождаясь вновь с печалью,
Загорались, потухали
Бликом радужным на люстрах.
Инструменты пели, ныли,
Выставляли грифы-ростры,
Оседлав волну крутую,
Свой янтарный бок круглили,
И свистел шершавый ветер
В их натянутых снастях.
Вдруг дыханье ослабело, -
Вот последнее движенье,
Вот последнее дрожанье...
Тишина.
***
Ты приходишь скромной тенью
И встаёшь на свой пост - в углу.
Прозрачновея, истаивая
Десять заповедей, десять правил
шепчешь.
Пламенно-алый или меркнуще-синь
Обсасываешь мои уши влажным - остынь.
И уходишь преисполненный покоя,
Не без приятного холодка безразличия,
Подарив десять кривых улыбок
И дрожь в слабых пальцах и -
покой.
Теперь и я чья-то липкая тень, -
Стою ненавязчиво, потупив глаза
в углу,
Как ненужная ваза в пыли.
Выдыхаю валторной: утешься.
На последнем издыхании я буду повторять:
мир вам.
Послесловие
Озеро-чаша серебряный край
Переливчато плещется,
Празднично блещет, смеётся, звенит.
Аметистово терпкое,
Кисло краснея, мерцает вино.
Улыбается оттудова глаз -
В отражении карий в краплак,
Улыбаются хищные губы у края,
Готовя набег,
Возрождая пресветлое
Вакха забытое имя и тень
Навсегда отошедшую.
Лики
Ветер ли тебя мне надул?
Или сердце встревоживший грозовый гул?
Кто ты, дитя моё? Кто и зачем пришёл
В этот безумный мир, мир, где так много зол?
Что же ты светло так глядишь?
Ты не плачешь совсем, ни о чём не грустишь?
Верно не знаешь ты, что нам готовит рок.
Нежность, любовь моя будут ли чаду впрок?
Счастьем твоим буду жива, -
Вынимает пусть душу людская молва.
Радость моя, ты лежи на груди моей,
Жди и твой час придёт - царский прольют елей.
Маленький страх
Хрустальный сосуд удержанных слёз,
Задумчивый ангел с опущенной флейтой,
Садовник немой в тёмной шляпе и с лейкой -
Дух тайны, никем не пуганых грёз,
По летнему сонный реет в саду -
И в розовый куст невзначай залетает,
И шорохом листьев внезапно пугает,
Лепечет, жужжит, поёт ерунду...
Он тайный, он скрытый - маленький страх.
Загубленный где-то... задавленный чем-то...
Заставлен тяжёлым, укрыт и, вообще-то,
Случайному взгляду виден лишь прах.
Роса
Ведьмачий суп остыл.
Упали капли на подол.
В зелёной мути леса
Развеялся туман -
упали капли.
Тоскливы сумерки подкравшегося утра:
Развеялася тьма.
Вот - народился бог в горящей колыбели.
И сотней игл пронзил:
упали в омут шума.
Распелся лес.
Развеялся туман.