|
|
||
Иногда Римма с замиранием сердца думала: вот сейчас, прямо с завтрашенго дня, для нее все закончится. Посиделки в чужих парадных, прогулки с двумя мальчишками по городу, - закроется тот небольшой просвет между учебой и домом, исчезнет капля свободы из жизни: прикрепят к ней молчаливого шофера, который будет возить ее из одного места в другое, как возят почти всех ее одноклассников. Но папа все медлил, говорил: "Я суеверен, не хочу привлекать внимание к ребенку, а от судьбы не уйдешь - что суждено, то суждено". И пока так и оставалось. Конечно, с поздних внешкольных занятий Римму еще забирала мама, но в остальном та сама распоряжалась свободным временем.
Эдуард Петрович был загадочный человек - не настолько, как дядя Гена, но карие глаза его глядели... нет, вначале они как бы определяли - какие вложения можно сделать в данного субъекта, или какую сумму и во что, напротив, субъект готов вложить, а потом они просто отражали лицо собеседника как это делают стеклянные гладкие предметы.
Не то чтобы Римма очень часто беседовала с матерью, но все-таки случались у них интересные разговоры, а вот завязать разговор на отвлеченную тему, - не об учебе, не о том, где бы ей хотелось провести каникулы, - с отцом, как-то было... странно. "Папа, а что ты читал недавно?" Или: "А как бабушка тебя наказывала в детстве?" То есть, она даже иногда может быть и спрашивала что-то подобное, но ответы были обескураживающими: "Бабушке не нужно было меня наказывать - я был хорошим сыном". "Книги, которые я читаю, пока что не могут тебя интересовать". Нет, Римма не могла себе представить, как спрашивает его: "А чем-нибудь похож был дедушка на дядю Гену?" Потому что ответ мог оказаться вроде: "Братья всегда чем-нибудь да похожи". Но пожалуй, если спросить: Был ли дедушка более деловым человеком, чем дядя Гена или менее?, - то ответ может оказаться интереснее - если тема затрагивала так или иначе финансы и бизнес, Эдуард Петрович оживлялся и говорил пространнее. Вдруг что-то да расскажет? Папа считал, что финансовая грамотность - превыше всего. Это по-крайней мере было ясно. А вот какие книги или фильмы ему нравятся - все под темною водой. Римме несколько раз приходилось убеждаться, когда она присутствовала на взрослых приемах, что папа может высказать абсолютно противоположные суждения - в зависимости от того, с кем он в данный момент общается и заинтересован или нет в собеседнике. Как-то она спросила у Светланы Матвеевны - чем ее привлек папа, и почему она вышла за него замуж. И услышала: "Он был очень вежливый, всегда учитывал мое мнение... И самое главное его не пугало то, что происходило в стране, с ним было спокойно, - там, где я видела бурное море, папа видел возможности".
А вот с Аркадием отношения у Эдуарда Петровича не сложились - они друг друга едва терпели (ради Светланы и Риммы). Но если Эдуард Петрович мог вполне обосновать свою неприязнь безалаберностью свояка, то Аркадий из рациональных доводов смог бы привести разве что любовь деверя к повторению плоских шуток и острот, которые тот считал, напротив, удачными. Хотя внешне оба мужчины были похожи - оба высокие, темноволосые, красивые мужской красотой. Только у Аркадия глаза были серые, а у Эдуарда Петровича карие.
Акркадий думал: сказать ли сразу Анне Герц зачем он ей позвонил, или потом между делом начать осторожно расспрашивать о незнакомце-двойнике Геннадия Порфирьевича? Можно было бы оъяснить свой интерес рассказами Светланы - ему захотелось познакомиться с красивой женщиной, которая, как он понял, будет этому только рада. Но в таком случае, она может обидеться, когда поймет, что его больше занимает дядя Гена, или ему придется ходить вокруг да около, не осмеливаясь на прямые вопросы. А вот если пойти напролом и сразу объясниться: да, я такой дурак, что почти уверен - видел мертвого живым, то девушка даже может решить, что это не главное, а просто предлог для знакомства. Но и тут нельзя пережать - шутки хороши только до определенных границ.
В конце концов Аркадий решил и упомянуть разговор с сестрой об Анне и сразу сказать, как бы ему хотелось прояснить ситуацию с двойником.
Анна действительно обрадовалась его звонку, но сказала, что прямо сейчас у нее катастрофически не хватает времени, но на выходных, в воскресенье, она готова встретиться.
И кроме этого рассказать ребятам дяде Каде было нечего.
Мальчики поведали о беседах проведенных с коллекционерами и об одной несостоявшейся, Римма - о разговоре с бабушкой Еленой.
- Моему дедушке показалось, что дядя Гена пытался определить не масон ли он, - сказал Паша.
- Показа-алось, - протянул Аркадий.
- Вы не знаете Пашкиного деда! - Вступился Гриша. - Он же такой - все насквозь видит. Я как-то попытался ему соврать, куда делась электродрель, которую мой папахен у него одолжил, - тот ее загнал и деньги пропил, - так дядя Леша сразу сказал, что с ним мне стесняться нечего, он моих родителей очень даже отлично знает. Или вот...
- Ладно, я понял. Ставлю пункт: интерес к масонству.
У него в руках был блокнотик, куда он что-то черкал время от времени.
Паша сомневался рассказывать ли историю с тетей Полей, но в конце концов решил сказать:
- Не только к масонству. К юным девушкам тоже. Он чуть не женился на моей тете, когда ей еще восемнадцати не исполнилось.
Аркадий опешил, Гриша рассмеялся, Римма нахмурилась. Мальчик, все еще смеясь, воскликнул:
- Вот чего-то такого я и ждал!
- Он же был совсем старый! - не до конца поверив, отозвалась Римма.
- Боже мой, - сказал Аркадий, - он всегда напускал на себя такой важный вид, такую непогрешимость излучал. Это все равно, как про Папу Римского услышать, что у него интрижка с монашкой... Подожди-подожди, сколько же ему тогда было лет?
- Почти пятьдесят, - угрюмо ответил Павел, он уже опять сомневался - правильно ли было раскрыть семейную тайну, дядя Гена, конечно, фрукт, но тетя Поля - его тетя и очень хорошая тетя. - Только вы никому больше не говорите, там ничем закончилось, дедушка с бабушкой ее в другой город отправили.
- Даже та-ак, - протянул Аркадий. Он задумался и в комнате минут пять царила тишина, каждый по-своему оценивал ситуацию.
Потом молодой человек сбросил с себя задумчивость, улыбнулся, оглядывая серьезные лица ребят, и сказал, что теперь даже не важно жив ли еще дядя Гена или в самом деле упокоился с миром, поскольку он, Аркадий, намерен раскопать всю его подноготную. И тут он набросал перед ребятами в общих чертах план действий. Потом захотел услышать повесть о несостоявшейся женитьбе подробнее. А когда мальчик закончил, попросил познакомить его как-нибудь при случае с Алексеем Евгеньевичем, чтобы уточнить некоторые детали.
- Но я же ничего ему не объяснял! Я просток ак бы случайно вызвал его на разговор, - всполошился Павел. - По-крайней мере, не говрите ему, что дядя Гена может быть не умер.
- Не волнуйся. Я представлю это как исключительно собственную инициативу. Ведь изначально так оно и есть - меня! меня интересует личность Геннадия Порфирьевича. Скажу, что история семьи для меня важна.. в общем, что-нибудь придумаю.
Каникулы заканчивались. Но не заканчивалось расследование. Во-первых, Аркадий просил ни в коем случае не отказываться от встречи с последним коллекционером в списке.
- Даже если придется уйти с уроков? - глядя наивно распахнутыми глазами спросил Гриша.
- Ну... После каникул оыбчно ведь не назначают контрольных... Я даже готов подделать вам записку или звонок от родителей.
- Это я и сам могу, - ответил Георгий.
Во-вторых, друзья должны были просмотреть семейные архивы и время от времени заводить с членами семьи разговор о Геннадии Порфирьевиче - это касалось Павла и Риммы, Гриша мог только немного помочь в этом Павлу. Зато он был свободнее, родители не сильно беспокоились, если сын отсутствовал, а, значит, при необходимости имел возможность выполнить какое-нибудь поручение Аркадия.
- А какое?
- Пока не знаю. Может, проследить за кем-нибудь или даже установить шпионскую аппаратуру.
Тут Гриша вспомнил о занятиях программированием, и решил поторговаться. Он готов быть мальчиком на побегушках у Аркадия, но пусть тот позволит ему учиться вместе с Риммой. Паша при этих словах немного надулся, - эти занятия как бы обособляли его. Дядя Кадя, почувствовал его досаду, и сказал, что с Риммой они должны были начать уроки после каникул, встречи - по субботам, во второй половине дня. Поскольку делом дяди Гены они продолжают заниматься все вместе, то это очень удобный повод общих собраний, а занчит присутствие Гриши и Паши не только приветствуется, но обязательно.
- Даже если ничего существенного не обнаружится, мы будем анализировать уже имеющиеся данные, составлять круг его знакомств - это поможет нам продвигаться дальше.
- Куда уж дальше! - не сдержался Павел. - Может, за Римминым папой станем шпионить?!
Его друзья и Аркадий удивленно посмотрели на него - почему-то они упустили этическую сторону вопроса.
- Но ты же сам сказал... - начала Римма и осеклась, потому что продолжение, которое она не высказала, "если кто обязан быть преступником, так это он", напомнило ей и то, как Пашин ответ вызвал у нее самой стыдливое негодование. Девочка повернулась к дяде Каде с растерянным выражением лица.
Аркадий тоже растерялся. Но он был старше и привык обосновывать свои поступки разумно. Да и связь с родителями чувствовал уже не так остро. Поэтому он быстро нашелся.
- Если человеку нечего скрывать, интерес к его персоне может лишь польстить. Пока что из плохого только желание жениться на несовершеннолетней, - то есть факт скорее сомнительный, нежели однозначно плохой. А твой папа здесь, я думаю, вовсе ни при чем. Если он не захочет ничего рассказывать о дяде, никто не станет из него клещами вытягивать. Тем более незачем за ним следить. А Геннадий Порфирьевич...
Поскольку Аркадий сделал небольшую паузу вступил Гриша:
- Ну, что ты, Римма, в самом деле? Ты о моих мамашке с папашкой вспомни - у них все их черные дела на виду, а я ведь живу, не помер. И даже их временами почти люблю. Жалею, однозначно.
- А что я? Это Пашка начал!
- А я что? Просто меня немного коробит, что мы у людей все выведываем, как-то исподтишка действуем.
- Так, может, ты расскажешь все бабушке с дедушкой и родителям? - спросил Аркадий.
Паша замялся. При всей доверительности, которая существовала у них в семье, он, тем не менее, чувствовал, что рассказав дело как есть, он возведет его в разряд взрослых и серьезных, ему в самом деле придется решать, что делать со сведениями, которые он получит. Он именно это чувствовал, причем чувствовал смутно, поэтому причиной не посвящать родственников в суть проблемы назвал нежелание лишать расследование ореола тайны.
- Какая же это тогда будет игра? Если рассказать все взрослым, будет совсем неинтересно.
Аркадий рассмеялся:
- А я, значит, не взрослый?
- Ну, какой ты взрослый? - сказала Римма. - У тебя даже работы нет нормальной!
В-третьих, на летних каникулах ребята должны были обыскать сверху до низу дачу Геннадия Порфирьевича, чердак со всяким хламом - в первую очередь. А потом выяснить, жива ли еще тетя Тоня, которая была домработницей на ней.
- Ну, а в-четвертых, я не отстану от этой Анны Герц, пока не выясню, кто она такая, и была ли малейшая вероятность, что она могла раньше пересекаться с Геннадием Порфирьевичем.
Несмотря на то, что у Аркадия появилось целых два заказа на работу, к следующему разу он успел соорудить стенд - просто картонка в рамочке, которую он повесил у себя в комнате, - на нее он прикнопил несколько записок и рисунков, имитируя киношную манеру вести следствие. Один заказ был серьезный, за него даже заплатили аванс. Некий архивный фонд хотел оцифровать старые звукозаписи, почистить их от шумов - чтобы недорого и качественно. Это были какие-то доклады, беседы и фольклор: не то сказы, не то легенды, немного музыки и песен. Все было очень архаично, скучно. Аркадий засыпал за работой. А второй заказ подогнал приятель по институту, работавший в игровой индустрии. К почти готовой игрушке нужен был запоминающийся, яркий саундтрек. Аванс не предполагался, как, впрочем, и гонорар за выполненную работу, - только в случае, если игрушка "выстрелит". Посмотрев то, что уже было готово, Аркадий согласился за него взяться. Игра никогда не станет хитом - не тот масштаб, но если ребята будут что-то еще делать дальше, не разбегутся, какую-то денежку в итоге, если не в этот раз, так в следующий, он расчитывал получить от этого сотрудничества, опять же - связи никто не отменял, через этих ребят на него мог выйти кто-то более платежеспособный. Так что хорошая, увлекательная, или просто денежная работа пока не мешала Аркадию заниматься "глупой авантюрой", как он сам про себя называл удовлетворение любопытства об удивительной встрече с двойником дяди Гены.
Анна Герц была роскошной шатенкой с зелеными глазами и отличной фигурой. Не совсем правильные черты лица добавляли ей притягательности. Длинноватый нос, большой узкий рот в сочетании с природно изящными бровями и четко очерченными скулами, создавали неповторимое своебразие. Темную гриву волос, прикрывавшую лопатки, она носила распущенной, собирая в пучок только на работе. Будучи ростом выше среднего, предпочитала высокий каблук. При вызове, который присутствовал в ее внешности, Анна, если хотела, не бросалась в глаза в толпе. Впрочем, в толпе она почти и не бывала, эффектно возникая в тех местах, где ее ожидали - из-за угла, распахнув широко двери, одним рывком вылетая из машины, спускаясь величественно с лестницы (да - ее нельзя было поймать на том, что она поднимается кому-то навстречу - только нисходя со своих высот. Такой образ Анны Герц, - внезапного порыва ветра, смазывающего картину, - сложился у Аркадия после нескольких встреч, и навсегда остался неизменным. А если уж она поднималась по лестнице, то - перед спутником, словно пприподнимая и его до своего уровня. Если ступени были крутыми, как на черных лестницах в старых домах, перед глазами следовавшего за ней двигались стройные ноги в дорогих чулках, - это зрелище однажды так заворожило молодого человека, что он не смог ответить на какой-то ее вопрос, и Аркадию пришлось сделать над собой усилие, чтобы выйти из транса, в который его повергло созерцание этих равномерно движущихся подколенных впадин, округлых икр, тонких лодыжек. В тот момент он и решил, что эта женщина (что бы их ни свело вместе) - его судьба.
Но до этого было еще довольно далеко. На первой встрече он включил свое обаяние где-то чуть меньше чем вполсилы: ровно на столько, чтобы забросить крючок и увидеть ответную реакцию. Но не смог разобраться - то ли он имеет дело с опытной обольстительницей, то ли с синим чулком. Вежливая и серьезная, молодая женщина легко поддерживала беседу, но ни в лице, ни в жестах не возникало и намека, будто она обратила внимание, что общается с привлекательным мужчиной, а не с кем-то безразличным в эротическом отношении.
На этой встрече они говорили о ее работе, о его работе, о Светлане. Говорили легко - на равных, у обоих был хорошо подвешен язык, любая тема не вызывала затруднений. Только под конец, когда чувствовалось, что пора расстаться, Аркадий, сделав вид, что только сейчас вспомнил вторую причину их встречи, описал краткий миг, когда впервые ее увидел. И того человека, что был с ней.
- Да, припоминаю. Светлана меня тогда позабавила своим звонком. Надо же - воскресший из мертвых!
Аркадию пришлось пояснить свою мысль, поскольку Анна, казалось, не приняла всерьез его слова:
- Наверное, я должен вам немного обрисовать дядю Гену, - мы все его так назыали, хотя он дядя мужу Светланы. Это была удивительная личность - человек энциклопедических знаний, исскуствовед, коллекционер. Человек, вокруг которого собралось общество не менее яркое. Проницательный, временами саркастичный, он производил неизгладимое впечатление. Даже одевался он с выделяющим его из окружения шиком и вкусом. В общем, дядя Гена - это целое явление, его невозможно забыть. Поэтому, увидев человека и лицом и фигурой (а фигура у него тоже была достаточно характерна) напоминающего нашего Геннадия Порфирьевича...
- Ха-ха-ха, отчество тоже весьма запоминающееся! - развеселилась Анна.
- Да-да. Но мне все же хотелось, чтобы вы посмотрели на ситуацию моими глазами. Времена, когда он умер были еще смутными. У человека его положения и занятий могли найтись враги - враги достаточно опасные, чтобы предупреждая их удар, скрыться от них таким нетривиальным образом, имитировать свою кончину.
- Да вы, Аркадий, фантазёр! - женщина как будто заново оценивая, посмотрела на него.
Аркадий хотел уже продолжить, но она подняла ладонь, останавливая слова; слегка отвернувшись, ненароком демонстрируя свой точеный профиль, с полминуты Анна невидящим взором смотрела в окно кафе.
- Знаете, сейчас я вам ничего не скажу. Я хочу увидеть вас еще раз. А потом, может быть, еще раз. Я приглашаю вас в конце следующей рабочей недели ко мне на работу, в центр репродуктивных технологий. Покажу что там и как. Согласны? Это будет интересно, обещаю.
Разумеется, Аркадий и не собирался отказываться. И они стали видеться каждую неделю, а знакомство с дедушкой Павла как-то само собой все откладывалось и откладывалось - до самого лета.
Анна рассказывала о своей работе увлеченно, точно подбирая примеры, наглядно доказывала не просто ее необходимость, а даже какую-то сакральность, проявление в ней самого высшего, что есть в человеке. Правда все ее объяснения не носили конкретики и касались больше не повседневности, а перспектив. В какой-то момент Аркадий поймал себя на том, что мысленно примеряет помятую капитанскую фуражку и белый шарф Остапа Бендера на Анну - фуражка была бы ей к лицу, а шарф небрежно обернутый вокруг стройной шеи, эффектно дополнил образ. Но, приятно улыбаясь, продолжал слушать грандиозные и фантастические планы близкие по масштабам к аэропорту в Васюках, о том как в скором будущем все поголовно по достижении восемнадцати лет станут сдавать свой биоматериал - женщины пункцию из яичника (уже сейчас незрелые яйцеклетки умеют доводить до кондиции), мужчины эякулят, о создании всеобщей базы, где можно будет подобрать надлежащего партнера для получения наилучшего потомства, и как детей (но это уже дело более отдаленных от нас дней) начнут выращивать словно огурцы в теплицах, без использования человеческой матки. Видимо, в какой-то момент улыбка Аркадия приобрела сакркастический изгиб, и Анна вдруг широко улыбнувшись в ответ, сказала, что, в общем-то, это скорее байки для определенного типа инвесторов. На самом деле она за простые семейные ценности, но "не всех природа одинаково одарила", экология, опять же, влияет... И (уже совсем доверительным тоном): ее больше интересует научная сторона вопроса, - какие последствия, как в точности происходит природное зачатие - чем "руководствуется" яйцеклетка выбирая свою половину, почему происходят те или иные сбои. Сообщила и о ноу-хау своей клиники: подсаживании эмбриона без предварительной гормонотерапии, - "Мы не только следим за общемировым трендом,у нас есть собственные исследовательские мощности". Она говорила о собственно ЭКО, то есть о подсадке готового эмбриона, о тренде на зачатие в естественном цикле, определении окна наибольшей вероятности, сказала, что у них приветствуется, когда клиенты, определив риски, соглашаются на суррогатную мать. Еще она мельком провела его по лабораториям, где молодой человек мог наблюдать спины сотрудников, занятых делом. При этом Анна сказала, что при всей ее любви к науке, должна признать - двигают ее больше другие, она же в первую очередь организатор, не гениальный ученый, а практичный руководитель:
- Очень нужный человек на своем месте, - добавила Анна.
- Это ни с чем не сравнимое чувство, когда от тебя зависят многие люди. Может быть, не ты сделал открытие, но без тебя, твоих усилий по привлечению средств, подбору персонала и выбора направления работы, оно бы тоже не совершилось. Я не слишком пафосно говорю?
- Нет-нет!
Молодому человеку действительно показалось, что Анна искренне увлечена своим делом, ему это понравилось, и в то же время, он понял, что именно за этим приятным впечатлением его пригласили.
- Вы еще слишком молоды, и, возможно, не задумывались об этой стороне человеческой жизни... Семья, продолжение рода - это так важно для многих - самая главная тема, ключевая. Приглашая вас, я хотела, чтобы вы, Аркадий, почувствовали атмосферу, которой я дышу большую часть своего времени. Здесь нет места небрежности, люди, что обращаются к нам меньше всего хотят обмануться в своем доверии. Поэтому я показала вам только закулисье - деловое, без всяких сантиментов. Никто из посторонних не допускается в палаты и места, где может столкнуться с клиентами, донорами - даже потенциальными - нашего центра.
Во время своего монолога Анна пристально смотрела в глаза Аркадию - и он в конце концов смутился. Смутился, когда вспомнил, что собирался проникнуть в центр, чтобы снять копию записей камер видеонаблюдения! Он отвел глаза и спросил о чем-то незначащем - вроде того: сколько здесь лабораторий, или много ли желающих стать донором.
Анну его реакция удовлетворила, - она сделала для себя выводы. Но Аркадий не успел заметить тени довольной улыбки, мелькнувшей по впалым щекам.
|