Нечаев Павел
Тупиковый вариант, главы 5 и 6

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:


  Павел Токаренко (Нечаев).

Глава 5.


  - Вас что, бронекопытных, мало учили? У вас свои бары есть, ходите туда! - вперед вышел здоровенный гаупт-ефрейтор с двумя нашивками за ранение. Кирилл заметил, что все в баре - пехотинцы. Ни техников. Ни панцергренадеров. А он, как назло, перед выходом пришил нарукавный шеврон полка.
  - Слушайте, я здесь недавно. Вообще только приехал. Если я зашел куда-то не туда, то могу и уйти. Извините за вторжение, - Кирилл повернулся, и обнаружил, что путь перекрыт. Сомкнувшись стеной, стояли солдаты, и дорогу явно никто не собирался уступать.
  "Вот влип", - тоскливо подумал Кирилл. - "Щас будут бить. Сходил, называется, промочить горло"
  - Не так быстро, бронекопытный. Мы тебя немного вежливости поучим, а потом и отпустим, - громадная пятерня развернула Кирилла. Кулак размером с кружку для пива взлетел к плечу...
 

***


  Упав на пол, Кирилл, как учили в армии, тут же отполз в сторону, и лишь затем стал осматриваться. Сколько лет прошло с тех пор, как он был на курсе молодого бойца, а навыки вот они, никуда не делись. Следующая мысль была о Хелен. Кирилл поискал ее глазами, и у него закружилась голова: Хелен сломанной куклой лежала в углу за диваном. Кирилл видел только верхнюю часть ее тела, но по вывернутой под неестественным углом ноге понял: все плохо. Все очень плохо.
  - Хелен! - позвал Кирилл, и пополз к ней. Пистолета он так и не выпустил, но совсем забыл о его существовании. Хелен лежала на спине, невидящие застывшие глаза смотрели в потолок. Бежевая блузка стремительно меняла цвет на красный. Чуть выше солнечного сплетения, между грудей, чернело отверстие. - Держись, не умирай, - взмолился Кирилл, и осторожно попытался перевернуть. Тело безвольно прогнулось, рука Кирилла, просунутая под спину, нащупала выходное отверстие, размером с кулак. По пальцам потекла кровь. Кирилл, не веря в реальность происходящего, тупо посмотрел на красную от крови ладонь. Ему казалось, что он спит, ему хотелось, чтобы все это оказалось просто сном. "Она мертва, Хелен мертва", билась в голове отчаянная мысль, как закольцованная запись. Кирилл сел, обхватил голову руками, и завыл, как раненый зверь.
  - Эсэсовец, как тебя там, - сквозь стучащий в ушах Кирилла пульс пробился голос Феликса. - Слушай сюда!
  - Аргх, - обернулся Кирилл, и вперил взгляд в стоящего на коленях Феликса.
  - Они сейчас ворвутся, у нас мало времени. Выслушай, это важно!
  - Убью, - прохрипел Кирилл, и зашарил вокруг в поисках пистолета.
  - Сначала выслушай, потом можешь убивать, - с отчаянной решимостью выпалил Феликс. - Мне все равно не жить.
  Кирилл отыскал пистолет, и направил на Феликса. Он никак не мог прицелиться, тряслись руки.
  - Ты должен закончить то, что мы начали, - торопливо зачастил Феликс. - Это важнее всего остального, важнее моей и твоей жизни. Ты должен выбраться, и сделать дело.
  Кириллу пришла в голову мысль, что ведь это он убил Хелен, он виноват, ведь это он привел за собой "хвост". А значит, Феликса убивать не за что, скорее, стоит самому застрелиться. Но Феликс явно что-то хочет сказать, да и Хелен говорила о какой-то цели.
  - Ну, - Кирилл решил дать Феликсу договорить, и опустил пистолет.
  - Ты должен найти и уничтожить Цербера. У него где-то должен быть дата-центр, сервера, и хранилище данных. Надо проникнуть туда, и уничтожить его.
  - Зачем? - простонал Кирилл. - Это все из-за этого? Вы идиоты!
  - Да послушай же! - крикнул Феликс. - Цербер подмял под себя всю страну. Нет ни одного места, ни одного компьютера, где бы он не встроил вой модуль. А еще он контролирует парламент и Совет Директоров.
  - Как это возможно?
  - У него вся информация, он знает все обо всех. Результаты выборов - подтасовка, ведь голоса считают компьютеры. Он сделал так, что выбирают только тех, на кого у него есть компромат. А тех, кто сопротивляется, он убирает. С его возможностями устроить несчастный случай - раз плюнуть. Теперь понял? Цербер завладел всей страной! Его надо уничтожить, пока он не решил, что люди ему не нужны. А он может, посмотри сколько автономных систем выпущено за последние годы! Его логово где-то в Штильбурге, мы нашли одного инженера, он когда-то давно обслуживал Цербера. Точного местонахождения он не знает, но это где-то на нижних уровнях. Сделаешь? Обещай, эсэсовец!
  В этот момент раздался громкий хлопок, и входная дверь влетела внутрь квартиры, точно ее пнул великан. Кирилл машинально развернулся в сторону прихожей, в ушах у него звенело. Из облака пыли в комнату ворвались двое со щитам, и что-то закричали. Слов Кирилл не расслышал, но смысл был ясен и так. Кирилл выронил пистолет, и положил руки на затылок. Сначала он было хотел открыть по ворвавшимся огонь, но яростный взгляд Феликса остановил его. Удар тяжелого ботинка бросил Кирилла на пол, руки завели за спину и защелкнули на запястьях наручники. Кирилл поднял голову, и увидел, что прямо напротив него сноровисты парни в форме Санитарной Службы вяжут руки Феликсу. Феликс посмотрел на Кирилла, их взгляды встретились. "Обещаешь? " - одними губами спросил Феликс. Кирилл утвердительно прикрыл глаза. Феликса подняли за скованные руки, натянули на голову мешок, и потащили прочь из комнаты. Спустя несколько мгновений подхватили и Кирилла. Пока волокли до лифта, несколько раз приложили по ребрам. Впрочем, он едва это заметил, поглощенный своими переживаниями. Потом послышался городской шум, и Кирилл понял, что оказался на улице. Его повели по асфальту, подняли, толкнули так, что он растянулся на металлическом полу, и за ним с лязгом захлопнулась дверца. Шум тут же стих. Кирилл понял, что его посадили в кузов ховера, предназначенного для перевозки арестованных. Нащупав скамейку, он сел, не пытаясь снять с головы мешок. Судя по всему, в кузове кроме него никого не было. Сидеть пришлось недолго, с полчаса. За это время Кирилл кое-как привел в порядок свои мысли.
  Дверца снова открылась, сильные руки выдернули Кирилла наружу, и поставили на ноги. С головы сдернули мешок. Кирилл заморгал, ослепленный дневным светом.
  - Ну что, немец, я с тобой карьеру делаю! - из цветных пятен, пляшущих перед глазами, выплыла физиономия Ройтмана. - Ты просто находка!
  - Ройтман, - качнувшись, точно пьяный, неживым голосом сказал Кирилл. Его тут же поддержали за локти стоящие за спиной "физики".
  - Я это, я! - подпрыгнул Ройтман. - Отпустить тебя была моя идея. Вы все надо мной смеялись, мол, Аарон Ройтман недотепа, сам ничего не может. А я вас всех обошел, сделал как пацанов. Я им сказал, там, наверху: давайте его отпустим. Сидя в тюрьме, от него никакого проку. А так он нас выведет на подполье, или подполье выйдет на него. Так и получилось, немец! В Штильбурге твои друзья подсуетились, вовремя ушли. И тебя подстрелили, - Ройтман хихикнул. - Но ты выжил, немец, да еще ухитрился добраться до Метрополиса так, что мы тебя упустили. Молодец, тут ты нас обошел. Хорошо, что у нас везде люди, опознали тебя, как приехал. И тут тебя снова хотели взять, но я им сказал: подождите, он их найдет. И таки нашел! Нашел, родной ты мой немец! Для меня нашел. Теперь, когда я взял Борисова, моя карьера пойдет в гору. Вайс засиделся в своем кресле, пора уступать дорогу молодым. Так что скоро я стану начальником СС всего Штильбурга.
  - Гнида ты, Ройтман, - сказал, точно плюнул, Кирилл.
  - Получи! - Ройтман, переменившись в лице, пнул Кирилла между ног. Кирилл согнулся.
  - Ты как твой папаша, - просипел Кирилл, с трудом выпрямившись. - Только с беззащитными храбрый. А ты весь в него...
  - Чтоо? - опешил Ройтман. Его отец был среди тех израильтян, что нашли убежище в Европе после того, как набравшие силу мусульманские страны превратили Израиль в выжженную ядерными бомбами пустыню. Именно бывшие израильские солдаты составили костяк частных армий, работающих на "Аркадия Финанс Груп". Ройтман не раз с гордостью рассказывал, как его отец "наводил порядок" на охваченной хаосом территории бывшей России. Во вспышке внезапного озарения, Кирилл понял, чем именно занимался отец Ройтмана, каких "мародеров" отстреливал.
  - Каратели вы и фашисты, вот что, - с ненавистью произнес Кирилл. - А еще оккупанты!
  - Ты, немец, совсем умом тронулся, - покачал головой Ройтман.
  - Я русский, - глядя в поросячьи глаза Ройтмана, оскалившись сказал Кирилл.
  - Псих! - отшатнулся Ройтман, и махнул рукой державшим Кирилла. - Освободите его, пусть идет!
  - У нас другие указания, - проскрипел измененный динамиком голос за спиной у Кирилла.
  - С вашим начальством я сам все решу. Отпустите его! - властно приказал Ройтман. Его послушались. С запястий Кирилла сняли наручники. - Иди! - сказал Ройтман, и отвернулся.
  Кирилл сделал несколько шагов в сторону от перекрывших улицу ховеров СС. Остановился. На него никто не смотрел, эсэсовцы сворачивали ограждение, готовились к отъезду.
  - Ройтман! - громко крикнул Кирилл. Ройтман обернулся, подошел. За ним, как тени, следовали два здоровенных "физика".
  - Ну, чего тебе, немец? Иди! - недовольно надул губы Ройтман.
  - Ты зря меня отпустил, Ройтман... - Кирилл с ненавистью посмотрел на Ройтмана. - Тебе лучше застрелить меня прямо сейчас. Для вас же безопаснее.
  - Что за глупости, немец? - Ройтман хихикнул. - Как можно тебя убивать? Никак не можно! Иди, может, еще кто-то на тебя клюнет. Ты настоящий горшочек с медом, немец! Тебе цены нет!
  - Вы лишили меня всего... Всего... Ты пожалеешь, Ройтман. Вы все еще пожалеете, - Кирилл сплюнул, и пошел, покачиваясь, прочь. Ройтман покачал головой в показном сочувствии - мол, совсем человек умом тронулся, и вернулся к своим делам.
  Кирилл вернулся в Штильбург, водворился все в ту же комнату у мамаши Лю, и стал жить по-прежнему. Мысли о девушке, которую он любил - но так ни разу и не обнял, не покидали его. Кирилл пил, но водка его не брала. Осознание того, что он сам, своими руками уничтожил все, что было в его жизни ценного, грызло его изнутри. Но время лечит, и со временем мысли Кирилла заняло другое чувство. Горечь утраты сменила жажда мести.
  Понимая, что за ним наблюдают, он больше не искал никакого подполья. Хорошо еще, что в квартире революционеров "глушилка" была. Узнав, что Кирилл знает его тайну, Цербер мог решить убрать и его - так, на всякий случай. Впрочем, Кирилл бы не особо огорчился. Много раз его посещали мысли о самоубийстве. Он даже купил однажды веревку, но дальше этого дело не пошло. Данное Феликсу обещание держало Кирилла прочнее любых цепей. Все сошлось - сказанное Феликсом дополнили слова деда о том, что кто-то перехватил управление страной. Цербер - вот, кто отдает приказы. Машина, программа, созданная людьми для слежки за другими людьми, стала самостоятельной. Технически ничего невозможного в этом не было: псевдоразумная компьютерная система, да еще с такими мощностями, могла, в теории, развиться в нечто большее. Исподволь, набирая на одних компромат, и формируя информационное поле для других, Цербер подчинил себе все сообщество хай-теков. Да так, что никто об этом и не догадывался.
  Надо было что-то делать, но что? Выбросить эту информацию в сеть? Бессмысленно. Теорий заговора разной степени достоверности, от вполне правдоподобных, до откровенно параноидальных, по сети бродили тысячи. Будет еще одна - какая разница? Феликс наверняка рассматривал такой вариант - и отбросил. Должно быть что-то еще... Кирилл по многу часов ходил по форштадту, не видя ни улиц, ни прохожих. Его не покидало ощущение, что он что-то упустил, что-то, что было прямо перед ним, на виду. Однажды он чуть не сбил с ног прохожего, тот обматерил Кирилла, и пошел дальше, по своим делам. А Кирилл остался стоять, зацепившись взглядом за изрисованную граффити стену. Ему вдруг вспомнился оставленный отцом рисунок.
  Отец Кирилла был одним из руководителей проекта "Защитник", который потом стали называть "Цербер". Именно он включил Цербера, дал ему жизнь. Он был среди тех немногих, кто знал о местонахождении Цербера. А значит, мог его отключить. Что, если отец что-то узнал, что-то заподозрил - и Цербер от него избавился, натравив на него анархистов? Если так, то рисунок мог быть чем-то большим, чем просто рисунок. Отец зашифровал в виде рисунка какую-то информацию. Цербер, при всех его возможностях, вряд ли обладал абстрактным мышлением, и рисунок разгадать не сумел бы. Часть рисунка понятна - собака, это Цербер, ключ - так и есть ключ. Но вот что означало дерево и дом? Ключ от Цербера в доме под деревом? Бессмыслица. Мало ли таких домов... Но раз отец нарисовал именно так, значит, это не какой-то абстрактный дом, а вполне конкретный. Причем, Кирилл должен этот дом знать. Но откуда? Может, дело в том, как нарисован дом? Да нет, рисунок похож на детский, отец никогда не умел рисовать...А может, и специально так нарисовал, чтобы от детских рисунков Кирилла не отличить было: крыша, труба, окошко, кособокая дверь. Ничего из ряда вон...
  - Эй ты, нарк, проваливай отсюда! Неча тут стоять, - Кирилл понял, что замызганная тетка с балкона на втором этаже обращается именно к нему. Задумавшись, он так и остался стоять там, где увидел граффити. Кирилл тряхнул головой, и пошел прочь. Тетка точно искала повода поругаться, и он е собирался доставлять е такое удовольствие. Вслед ему неслось: - Развелось нарков, житья от них нет! Стоит посреди улицы, и втыкает. А чо втыкать, а?
  Ноги принесли Кирилла к протекавшей по территории форштадта речке-вонючке. Народу на набережной, если так можно назвать протоптанную вдоль сжатой бетонными берегами речки тропку, не было. Кому охота нюхать химическую вонь от заводских стоков? Не речка - канава. Но Кириллу было плевать, он думал.
  Если дом отпадает, остается дерево. Дерево - дуб, отец не поленился, и пририсовал похожий на соплю, но вполне узнаваемый желудь. Дуб... было что-то в прошлом, какая-то связанная с дубами шутка. Еще в детстве... Из-за тучи выглянуло солнце, заиграло на подернутой рябью поверхности реки...и Кирилл вспомнил.
  Солнце играло на подернутой рябью воде. Вода в озере была холодной, даже по латвийским меркам, но детей из воды было не выгнать. Отцу пришлось три раза повторить, прежде чем Кирилл с Мартиньшем, старшим сыном Озолса, нехотя вылезли на берег. Мартиньш был старше Кирилла на год, ему уже исполнилось двенадцать.
  - Идите сюда, - отец подозвал ребят. Те подошли, отец сразу же закутал Кирилла в большое махровое полотенце, и принялся растирать. - Вон до чего докупались, аж губы синие.
  - Это ничего, - лязгая зубами, произнес Кирилл, и ойкнул, прикусив язык. Напротив, с другой стороны сколоченного из горбыля стола, ту же процедуру проходил Мартиньш, растираемый крепкими руками Озолса. Из полотенца сверкали озорные глазенки.
  Кирилл с отцом гостили у Озолса уже неделю. Отец, наконец-то, взял отпуск, и они уехали в Латвию. Озолс каждый год приглашал в гости, но отец никак не мог вырваться. Озолс устроился неплохо - так сказал отец, увидев большой деревянный дом на берегу озера, крепкие сараи, окружающие хутор возделанные поля, и видневшийся за полями лес.
  Кириллу нравилось все - и купание в озере, и ночная рыбалка с лодки, и природа, так непохожая на полис, и звездное небо над головой по ночам. Нравилась домашняя, со своего огорода, еда, и свежее парное молоко. Да и просто носиться с Мартиньшем наперегонки было интересно.
  Высохший и отогревшийся Кирилл прижался к отцу, и затих, слушая мужской разговор.
  - Да, устроился ты неплохо. Но ведь в деревне же... Не думал к нам перебраться? У нас бы тебе дело нашлось, - спросил отец у Озолса, и отхлебнул домашнего пива из кружки.
  - У меня все есть, командир, - Озолс повел рукой вокруг. - Да и потом, что мне у вас делать? В армию? Из сержанта стать этим, как у вас, супер-ефрейтором? Или, на худой конец, унтером? Так годы уже не те, я же не мальчик...
  - Кто говорит об армии? - не сдавался отец. - Подберем тебе управленческую должность. Начальником станешь! Из наших, из балтийцев, все почти на должностях. Берзиньш, тот недавно генералом стал!
  - Начальником, - Озолс с трудом удержался от плевка. - Не мое это, командир. Мне бы хутор, коровок вон, курочек.
  - Коровок, курочек... Нет у тебя ни капли государственного мышления, дальше своего хутора ничего не видишь.
  - Да, я такой. И переубедить меня ты даже не пробуй, командир, пожалей нашу дружбу.
  - Упрямые вы, латыши. Не зря вас литовцы "жиргу галвас" называли, лошадиные головы, - покачал головой отец.
  - Ага... А я, к тому же, еще и дуб, - пожал плечами Озолс.
  - Ну, чем больше в армии дубов, тем крепче наша оборона, - отсалютовал кружкой отец.
  - И не говори, - поднял свою Озолс. Некоторое время мужчины молча хрустели солеными сухариками, потом отец Кирилла нарушил тишину:
  - И все-таки ты подумай, Озолс. Подумай...Страна нуждается в таких, как ты. Если б ты знал, как тяжело, когда не на кого опереться...
  - Страна, говоришь, - Озолс отвернулся. - Не, на этот крючок ты меня точно не подцепишь. Плевать я хотел на страну.
  - Что ты такое говоришь, - удивился отец.
  - Говорю что думаю! Попахивает от вашей страны... Да нет, не попахивает - смердит. Построили не общество, а черт знает что. И ты прекрасно знаешь, о чем я! Нет, на чужом несчастье своего счастья не построишь...
  - Вот значит как, - было видно, что отец обиделся, через полотенце Кирилл почувствовал напряжение. - Тогда оставим этот разговор. Ты прав, наша дружба важнее...
  - Идите обедать! - на ведущей к хутору тропинке показалась жена Озолса, Марта. Все встали, и пошли за ней. Кирилл с отцом чуть отстали.
  - Папа, а что это Озолс про нашу страну говорил? - спросил обиженный словами Озолса Кирилл.
  - Не обращай внимания, это наши взрослые дела, - махнул рукой отец.
  - Но если он против властей, - Кирилл не отставал, - надо на него сообщить в Санитарную Службу!
  Вместо ответа отец отвесил Кириллу крепкий подзатыльник, такой, что у того слезы из глаз брызнули. Ошеломленный тем, что отец поднял на него руку, Кирилл отскочил в сторону. Отец никогда его не бил, для Кирилла это был ни с чем не сравнимый шок и обида.
  - Я тебе сообщу! - погрозил кулаком отец. По лицу отца Кирилл понял, что сморозил что-то не то. Но ведь его так учили в школе - на нелояльных докладывать в СС. А отец почему-то рассердился. - Ладно, - смягчился отец. - Подойди. - Кирилл подошел, отец обнял его, потрепал по голове, и сказал: - Озолс - наш друг. На друзей не доносят, никогда и ни при каких обстоятельствах. Понял?
  - Понял, - шмыгнул носом Кирилл. - А чего он...?
  - Он не враг. Просто не видит ничего дальше своего хутора, - объяснил отец.
  - А почему ты его дубом назвал? - Кирилл решил выяснить все до конца.
  - А, все просто, - рассмеялся отец. - Озолс, - он произнес нараспев, "у-озолс", - по-латышски значит дуб.
  Дерево указывает не на место, а на человека, понял Кирилл. Все встало на свои места. В рисунке отец зашифровал простую фразу: "Ключ от Цербера в доме Озолса". Теперь оставалось только пойти и взять этот ключ.
  Но это было проще сказать, чем сделать. Когда отец прятал этот ключ, чем бы это ни было, он не мог и подумать, что случится наступление Халифата, и дом Озолса окажется за линией фронта. Теперь там чужая территория. Да и цел ли дом? Никто не знал, что случилось с Озолсом. Кирилл встретил в Штильбурге Мартиньша - тот держал небольшой ресторан. Мартиньш рассказал, что, когда фронт подошел к Алсунге, где они жили, за ними прислали грузовик. Озолс, затолкав в него жену и младшего сына, наотрез отказался ехать. Мартиньш в это время как раз демобилизовался, и был дома. Он пытался уговорить отца уехать, но не смог. А когда Мартиньш захотел с ним остаться, Озолс буквально загнал его в грузовик. И приказал заботиться о матери и брате. Последний раз Мартиньш видел отца из кузова отъезжающей машины. Озолс, надев свою армейскую куртку со знаками различия сержанта латвийской армии, стоял на залитом солнцем крыльце дома с тяжелым армейским карабином в руках. Рассказывая об этом, Мартиньш с трудом сдерживал слезы. Но Кириллу, тоже потерявшему недавно родителей, было нечего ему сказать в утешение.
  Вернувшись домой, Кирилл, не заходя к себе, стукнулся к соседям, родителям Костика. Дверь открыл отец семейства, и ничуть не удивился просьбе Кирилла позвать сына. Костик вышел, Кирилл отвел его на лестничную клетку, где точно никаких прослушивающих устройств не было
  - Костик, у тебя есть планшетник с доступом в винет? - спросил Кирилл, удостоверившись, что миниатюрная "глушилка" в кармане работает.
  - Конечно есть, - удивленно распахнул большие карие глаза Костик. - А вы разве сами не можете...?
  - Давай тащи его сюда, - Кирилл, почувствовав, что знает, куда идти дальше, вдруг страшно заторопился. - Я его у тебя покупаю, на вот, держи, - с этими словами он полез в карман и достал несколько монет по сто евро.
  - Да что вы, дядя Кирилл! - возмутился Костик. - Не надо денег! - он решительно отодвинул руку Кирилла, и кинулся домой.
  Схватив принесенный Костиком планшет, Кирилл стал лихорадочно искать всю доступную информацию по Латвии. Результаты оказались неутешительны: половина Латвии была захвачена Халифатом. Граница - новый Барьер шириной в тридцать километров, пролегал от Риги до Даугавпилса, практически совпадая с извивами реки Даугава. Патрулировался Барьер полностью автоматическими наземными и сухопутными комплексами огневой поддержки, при поддержке вспомогательной пехоты и панцергренадеров. От Риги до Алсунги по самому кратчайшему маршруту было под две сотни километров. Вдобавок ко всему, прилегающая к границе территория была объявлена запретно зоной для гражданских. Просто взять и поехать туда Кирилл не мог. Значит, тупик?
  - Спасибо, ты мне очень помог, - Кирилл отдал планшет Костику, и встал. Из него точно выпустили весь воздух.
  - Что-то случилось? - с тревогой посмотрел на разом помрачневшее лицо Кирилла Костик.
  - Да вот, - Кирилл махнул рукой. - Мне надо в одно место попасть, а туда пускают только военных.
  - А вы прикиньтесь военным, вас и пустят, - предложил Костик.
  - Спасибо, - усмехнулся Кирилл. - Но это не вариант. - Он потрепал Костика по голове, и ушел к себе. Лежа в кровати, он пытался заснуть, но мысли не давали ему покоя. Он один за другим рассматривал разные варианты, и отбрасывал. Прикинуться военным, как предлагал Костик, было невозможно. В военных зонах без идентификатора и шагу не ступить, а где ему взять такой идентификатор, если их выдают только военнослужащим?
  - Только военнослужащим, - пробормотал себе под нос Кирилл, и подскочил с диким воплем: - Конечно! Да!
  Если попасть в запретную зону можно лишь будучи военным, значит, надо стать военным. Сделать это было легче легкого: на улицах висели плакаты, призывающие вступать в ряды вспомогательной пехоты. Воюющая армия нуждалась в свежем пушечном мясе. Ближайший вербовочный пункт находился в двух кварталах от дома мамаши Лю. На следующий день, едва рассвело, Кирилл уже ждал у двери.
  "Сражаясь в рядах доблестной вспомогательной пехоты, ты защищаешь Родину, Веру, свой дом" - гласил висящий на стене в коридоре вербовочного пункта плакат с улыбающимся, подтянутым солдатом с винтовкой в руках. "Ислам не пройдет", утверждал другой, где, стоя плечом к плечу, отражали нападение каких-то паукообразных трое солдат. На одном была форма панцергренадера, на другом - техника, и на третьем - вспомогательной пехоты. "Ты - последняя линия обороны!", сдвинув брови, и направив на Кирилла палец, строго возвещал дед в старой, еще бундесверовской форме. Кирилл прошелся вдоль стены, заложив руки за спину, и разглядывая плакаты - один краше другого. Самым информативным оказался плакат, где ни к чему не призывали, зато перечисляли все льготы, премии и надбавки, положенные солдатам в зависимости от ранга и должности. Возле плаката торчали какие-то пацаны, лет по восемнадцати-двадцати, обсуждая, что можно сделать с такой прорвой деньжищ. Деньги для форштадта предлагали немалые.
  Наконец, подошла очередь Кирилла на медосмотр. Прыщавый юнец, стоявший перед ним, наконец-то освободил помещение. Кирилл зашел в комнату, провел возле считывателя карточкой, что получил на входе, и приготовился ждать. Битых полчаса медицинский аппарат сканировал его вдоль и поперек, пока не выдал позитивный результат: годен.
  - Ты хочешь вступить во вспомогательную пехоту? Отличный выбор, сынок! Дай пожать твою руку! - После медосмотра Кирилл прошел в кабинет, где его встретил звенящий медалями унтер-офицер. Рослый, улыбающийся, точно сошедший с одного из плакатов в коридоре. Он забрал карточку, не забыв провести возле считывателя, пожал Кириллу руку, сел за стол, и приготовился заполнять анкету.
  - Имя, фамилия, место работы?
  - Кирилл фон Медем, личный номер 7055702, - спокойно сказал Кирилл.
  - Так что ж ты не сказал, что уже... - улыбка сползла с лица вербовщика.
  - Вы не сказали, - холодно произнес Кирилл. - Извольте обращаться на вы.
  - Что? Ах, да... Ладно, - поскучневший унтер пробежался глазами по появившемуся на экране личному делу Кирилла. - Фон Медем, Кирилл, звание - унтер-офицер, курсы... Последнее место службы... Медаль... Демобилизовался обер-ефрейтором, по выслуге и за окончание профильных курсов повышен до унтер-офицера. - Унтер поднял на Кирилла глаза: - Так что ж ты... то есть вы, к своим не пошли. С таким послужным списком вас бы с руками оторвали.
  - А вы дальше прочтите, - усмехнулся Кирилл, уверенный, что в личном деле обязательно будет отметка о неблагонадежности.
  - Тааак, - унтер прочел, и откинулся на спинку кресла. - Бунтовщик, значит?
  - Вроде того, - ответил Кирилл, внутренне готовый встать и уйти.
  - Да, с таким послужным списком только в пехоту, - унтер сложил ладони домиком. Взгляд прожженного ловца душ вперился в Кирилла.
  - Мне туда и надо.
  - Могу я поинтересоваться причиной?
  - Скука, - Кирилл пожал плечами. - Да и деньги нужны.
  - Ох, темните вы что-то, господин бунтовщик, - покачал головой вербовщик. - На войну от скуки не уходят. Агитировать собираетесь?
  - Нет, - ответил Кирилл.
  - Впрочем, мне-то какое дело, - пожал плечами унтер. - Там народ и без вас разагитирован. Так что, будем оформлять контракт на два года?
  - Будем, - кивнул Кирилл. Когда с формальностями было покончено, Кирилл взял бумаги, попрощался, и уже собирался уйти, как вдруг, вспомнив кое-что, остановился в дверях.
  - У вас на груди офицерская Серебряная Звезда, - сказал он унтеру. - Увидит кто из ветеранов, голову оторвет.
  - Спасибо, учтем, - не смутился ряженый унтер. - Удачи тебе, бунтовщик. Рот Фронт! - и он вскинул к плечу сжатый кулак. Кирилл пожал плечами, и вышел. Вот уж в чем он точно не нуждался, так это в клоунаде.
  Приехав на вокзал в указанный день, Кирилл сразу понял, что легкой жизни не будет. Удостоверив его личность, суровый гаупт-ефрейтор тут же отобрал у Кирилла его идентификационную карту, заставил вывернуть карманы, удостоверился, что ничего противозаконного там нет, и кликнул солдат. Кирилла отвели вглубь служебных помещений вокзала, и втолкнули в замызганную большую комнату. Комната оказалась битком набита мужчинами всех возрастов - от восемнадцати до сорока. Судя по многодневной щетине, многие находились тут давно. Кирилла поприветствовали нестройным гулом, и вернулись к прерванным занятиям - игре в карты, и прочим способам творческого ничегонеделания. Кирилл усмехнулся в душе, увидев, как трое персонажей откровенно бандитской наружности сидят на раскладных армейских кроватях, и занимаются оригами. Материалом для творчества служили какие-то агитационные листовки.
  - Слышь, земеля, ты откуда? С Централа? - скользя, точно уж, сквозь толпу к Кириллу подошел потертый тип с крысиными чертами лица.
  - Не понял вопрос, - спокойно ответил Кирилл.
  - Откудова привезли? С Центральной тюрьмы? - тип изменил вопрос.
  - Я сам пришел.
  - Сам? Во дурак! - залился гадливым смехом крысоподобный. - Слыхали, братва, он сам пришел! - некоторые из сидевших за картами повернули к ним головы, послышались смешки. Кирилл спокойно отодвинул с дороги собеседника, и прошел вглубь комнаты. Нашел свободную койку, и лег, подперев голову кулаком.
  Время от времени в комнату заводили все новых постояльцев, так что вскоре коек оказалось меньше, чем людей. Кирилл рассмотрел своих товарищей. Больше половины были из уголовников, променявших нары на службу в армии. Остальные - молодняк лет восемнадцати-девятнадцати, кучка худосочных щенков с испуганными глазами. Этих было даже жаль - купились на посулы вербовщика. До них понемногу начинало доходить, что их ждет. Ничтожное меньшинство составляли такие, как Кирилл - взрослые мужики за тридцать, многие явно успевшие повоевать. Этих легко было заметить - они сидели отдельно, и, хотя никакой агрессии с их стороны не было, вокруг них само собой образовалось пустое пространство.
  Спустя несколько дней разношерстную команду обмундировали, погрузили в вагоны, и отправили на север. Не было ни оркестра, ни прощаний с родными, ничего похожего на то, как Кирилл уезжал в армию в первый раз. Всех еще раз обыскали, отобрав все, что нашли в карманах, выстроили, и тычками загнали в вагоны.
  - Куда нас везут? - спросил Кирилл у сопровождающего офицера. Тот смерил Кирилла презрительным взглядом, но все же ответил:
  - В учебку. В Тронхейм.
  Вагон, куда погрузили новобранцев, был похож на тюремный. Разделенный решетками на отсеки с многоэтажными нарами, не открывающиеся окна из бронестекла, минимум удобств. Уголовники тут же оккупировали лучшие места, и снова засели играть в карты. Молодняк расползся кто куда, Кирилл залез на верхние нары, где и пролежал почти всю дорогу. Путь до Тронхейма занял около шести часов.
  - Вот это да, - прошептал изумленно один из облепивших узкие окна молодых, когда поезд достиг пункта назначения. - Это что, море?
  - Фиорд, деревня! Какое ж это море, если берег вон видно, - снисходительно пояснил кто-то из старших. Поезд замедлили ход, сбоку поползли портовые постройки. Часть зданий находилась в процессе строительства, всюду торчали краны, сверкали огни сварки.
  - Вот тут я корячился, - сплюнул какой-то уголовник рядом с Кириллом. - Стройка века, мля...
  - Принудработы? - понимающе кивнул Кирилл.
  - Они самые. Портовый терминал строили... Сколько нашего брата каторжанина тут полегло. А ты че, тоже тут?
  - Слышал, - не стал вдаваться в подробности Кирилл. Если бы уголовники узнали, что он служил в СС, его удавили бы в первую же ночь.
  Уж на что Кирилл был равнодушен к архитектурным чудесам, но и его проняло. Тронхейм, главные морские ворота Федерации. Именно отсюда, из Тронхейма, выходили на охоту "волчьи стаи" субмарин, наперехват крейсирующим в Атлантике кораблям Халифата. Именно через этот порт шла вся заморская торговля - с оставшейся христианской Южной Америкой, с возникшими на месте США государствами. Отсюда под стражей гордых линкоров и авиаматок выходили конвои. Чуть дальше, за портом, возвышался купол полиса. Поезд последовал мимо, не останавливаясь. Тронхейм остался позади.
  - Все, приехали! Вылезай из вагона! - поезд остановился, в двери тут же влетели с дубинками наперевес ефрейторы, и стали выгонять новобранцев наружу. Зуботычинами, с матом и криком, загрузили в грузовики. Ехали недолго, минут десять. Грузовики проехали КПП - обложенный мешками с песком, с торчащими пулеметами, как в военной зоне. Забор вокруг базы был тоже не слабый: сетка, поверх спираль Бруно. Повсюду знаки, предупреждающие о минах. Заскрипели тормоза, и грузовики остановились. Как только раздалась команда, Кирилл выпрыгнул на гравий, удержался от падения, и зашагал в сторону видневшихся неподалеку бараков.
  Бывших вояк ту же отделили, и отвели в сторону, остальных, не прошедших курса военной подготовки, в том числе и Кирилла, с мешками отправили бегом в сторону обнесенного забором палаточного лагеря. Распоряжались всем молодцеватые, подтянутые инструктора в званиях от обер- до гаупт-ефрейтора. Для облегчения понимания, и придания ускорения в руках у каждого была длинная бамбуковая палка.
  Новобранцев с грехом пополам построили, приехал командир учебного батальона, обер-лейтенант, и пошел вдоль строя. Кричать ему не требовалось - у каждого в ухе был наушник.
  - Ублюдки! - начал офицер, и Кирилл поморщился. Еще один идиотский спич, тоскливо подумал он. - Мясо! Дегенераты, на! Вы - отбросы общества, которые, вместо того, чтобы сгнить за решеткой или еще где, завербовались в армию, на. Вы думали, тут вам будет лучше, чем в той сраной дыре, откуда вы родом? Облом, мля! Здесь вам быстро выпишут билет на тот свет! Вот эти клоуны, которые мнят себя инструкторами, будут учить вас тому, что знают - а знают они меньше, чем болт у комара. Но все это потерянное время, потому что вы нихрена ничему не научитесь! Даже если вы ни одного экзамена не сдадите, вас все равно туда отправят. Но мне на это, честно говоря, насрать. Вас убьют, а мне все равно новых пришлют, на! И я им скажу тоже самое, что сейчас сказал вам, но они опять же нихрена не поймут. Поэтому я вам говорю - делайте что хотите, не слушайте инструкторов. Вас все равно отправят туда, где большинство из вас сдохнет! Но если кто-то хочет сдохнуть раньше - добро пожаловать. Три нарушения дисциплины, три замечания - и здравствуй, стенка! Тут вам не гражданка, и прав у вас никаких нет. Тут у вас есть право сдохнуть, когда я разрешу, на! Понятно? Можете не отвечать, недоделки, мне насрать, понятно вам или нет.
  Обер-лейтенант шел вдоль строя, губы его презрительно кривились, когда он видел, кого ему прислали. Кирилл его понимал: за солдат стоящих не принял бы даже слепой. Походя мимо строя, офицер раздавал затрещины, бил в слишком выпяченные животы. Когда он приблизился, Кирилл увидел, что обер-лейтенант нетрезв.
  - Ты кто? - взгляд офицера зацепился за обтянутые галуном погоны Кирилла, и ленточку медали, которая была обязательна к ношению с любой формой одежды.
  - Унтер-офицер фон Медем, господин обер-лейтенат, - вытянулся Кирилл, поедая глазами начальство.
  - А почему ты здесь? - качнулся обер-лейтенант. - Почему на курсе молодого бойца?
  - Как не прошедший пехотного курса, направлен в учебку, господин обер-лейтенант!
  - Что? А где ты до этого служил?
  - 16-я бригада, господин обер-лейтенант.
  - Ефрейтор! - обер-лейтенант подозвал инструктора. - Как закончите, этого ко мне.
  Ефрейтор щелкнул каблуками. Офицер, потеряв к новобранцам всякий интерес, пошел прочь.
  - Значит так, новобранцы, слушай сюда! - в наушниках послышался другой голос. - Я унтер-офицер Вейкс, командир учебной роты. И вы, недоноски, будете меня слушаться...
  Унтер понес такую ахинею, что Кирилл почти уснул. Из дремоты его вывел толчок соседа: новобранцев разбивали на взвода и отделения. Когда неразбериха улеглась, Кирилл обнаружил, что лежит на нижнем этаже двухъярусной койки в огромной, человек на восемьдесят, палатке. Вокруг обустраивались остальные новобранцы.
  - Ты, унтер, как тебя... пошли к обер-лейтенанту Вернеру, - тронул Кирилла за ботинок инструктор. Кирилл нехотя встал.
  - Ты зачем сюда приперся? - спросил вместо приветствия обер-лейтенант. Выглядел он более трезвым, чем когда обходил строй. Только оказавшись в кабинете, Кирилл увидел, что ему уже под сорок. Для офицера возраст солидный. Эдакий вечный обер-лейтенант, "меньше взвода не дадут, дальше фронта не пошлют, а до пенсии рукой подать", и по этому поводу имевший всех ввиду.
  - Служить, - лаконично ответил Кирилл, опустив уставное "господин обер-лейтенант".
  - Ты кем служил? "Фантазером"? - так в армии называли операторов комплексов огневой поддержки.
  - Да.
  - Так какого хрена ты в пехоте забыл?! - заорал обер-лейтенант. - Ты что, не слышал, что здесь убивают?
  - Слышал, - честно ответил Кирилл. - Но меня больше никуда не брали. Я неблагонадежный...
  - Знаю, видел, - остыл обер-лейтенант. - Тем более. Ты ничего другого не нашел, кроме как пойти воевать за страну, которую не любишь? Работы по вкусу не нашел, приключений захотелось, едрена вошь?
  - Выходит, так.
  - Ты что, псих? А может, ты сюда пропаганду разводить приехал? - прищурился обер-лейтенант.
  - Нет.
  - Что нет? - обер-лейтенант встал напротив Кирилла, глядя тому прямо в глаза. Кириллу стоило немалых трудов выдержать это взгляд. Во взгляде офицера было больше звериного, чем человеческого.
  - Не псих. Не пропаганду, - ответил Кирилл, глядя прямо перед собой.
  - Не врешь, - давящий взгляд обер-лейтенанта точно рентгеном просветил Кирилла. - Значит, точно псих.
  Офицер рухнул в кресло, и отвернулся, глядя в окно.
  - Вот жизнь... - произнес он севшим голосом. - Присылают пополнение. Уголовники, желторотые юнцы, и психи. А я из вас должен делать солдат. Вот ты, ты же не солдат, так, фантазер. Бородатого, небось, в жизни не видел, только так, виртуально.
  - Видел, - перебил офицера Кирилл.
  - Видел? Где? - с интересом посмотрел на него офицер.
  - В Польше, - коротко ответил Кирилл. И это сказало офицеру больше, чем что бы то ни было.
  - В Польше, значит, - пробормотал обер-лейтенант, и глянул на ленточку медали. - Польша, это серьезно. Вот как сейчас помню, в Вармии... - Он замолчал, и удивленно посмотрел на Кирилла, будто впервые увидел того. - Ладно, хрен с тобой. Служи, хоть ты и псих. Может, хоть ты чему-то научишься, и не сдохнешь в первом же бою, как весь этот сброд. Но смотри мне - чтобы никакой пропаганды! Узнаю...тут бывают несчастные случаи. Понял?
  - Слово, - твердо сказал Кирилл.
  - Свободен, - махнул рукой обер-лейтенант. Кирилл отдал честь, повернулся через левое плечо, и вышел.
  Несмотря на то, что обер-лейтенант призвал новобранцев ничему не учиться, инструктора были настроены серьезно. Муштра началась утром, точнее, ночью: всех подняли до рассвета, и до завтрака заставляли бегать, отжимать, и строиться. После завтрака все продолжилось. Что-то подобное Кирилл уже проходил на своем первом курсе молодого бойца, поэтому не удивился, и не испугался. Да и, к тому же, его, как старшего по званию, не трогали. Инструктора демонстративно не замечали Кирилла - все-таки он был старше их по званию. А он, в свою очередь, чтобы не подрывать их авторитет, не спорил и не качал права - бегал и отжимался наравне со всеми. Молодые, те хлебнули по полной, вот уж кого инструктора не жалели, так это их. То и дело бамбуковая палка со свистом опускалась на чью-то спину, или придавала ускорения при беге.
  Уголовникам тоже доставалось. В первый же день один из них решил попробовать инструкторов на прочность. Развязной походкой он вышел из строя, и подошел к обер-ефрейтору Данилову, командиру их учебного звена.
  - Слышь, мальчик, ты че ту базлаешь? Кто тебе право дал так с людьми разговаривать. Люди недовольны, слышь, ты? - уголовник растопырил пальцы.
  - Встать в строй, - глядя поверх головы уголовника, приказал инструктор.
  - Да ты че воще? - заблажил уголовник.
  - Встать в строй.
  - Не, ты в натуре припух, - уголовник взял инструктора за грудки. То есть попытался взять. Когда пальцы уголовника почти касались рубашки, инструктор точно проснулся. Только благодаря многолетнему опыту рукопашного боя, Кирилл понял, что сделал инструктор. А сделал он простую вещь: перехватив кисть руки противника, инструктор одновременно с этим ударил его носком ботинка по ноге, ниже колена. Рука, накрывшая кисть руки сверху, повернулась, выкручивая руку уголовника, а сам инструктор отшагнул назад и вбок, поворачиваясь на опорной ноге, и увлекая противника за собой. Для зрителей все это слилось в одно короткое размазанное движение: вот уголовник протягивает руку, а вот он уже лежит на боку с вытянутой и выкрученной рукой, а колено инструктора давит ему на ребра.
  - Приказы исполняются без пререканий, - безжизненным голосом сказал ничуть не запыхавшийся инструктор. - Ясно, солдат?
  И вот тут-то уголовник и совершил ошибку. Стоило ему сказать "так точно", инструктор отпустил бы его. Но уголовник не мог позволить себе "потерять лицо" перед братвой. Поэтому вместо того, чтобы сдаться, он произнес несколько нехороших слов в адрес инструктора и его ближайших родственников. Эта ошибка стоила ему жизни. Не меняясь в лице, инструктор встал, и коротким ударом ноги в затылок убил уголовника на месте. Когда стоявшие рядом с местом событий новобранцы услышали треск, сопроводивший соприкосновение тяжелого ботинка с черепом уголовника, они непроизвольно попятились назад.
  - Стоять смирно, - не глядя на строй, бросил Данилов, и шеренга молниеносно выровнялась. Все усвоили предметный урок. Подошли двое других инструкторов. Происшествие их ничуть не взволновало. Один по рации вызвал медиков, а другой, приняв у Данилова взвод, скомандовал:
  - Налево, кругом! В столовую, шагом марш! - и все дружно зашагали в сторону столовой. Уголовник остался лежать. Некоторые из молодых, вытягивая шеи, оглядывались. Инструктор не запрещал: урок должен быть наглядным.
  С того дня дисциплина в роте резко улучшилась. Больше никто не осмеливался спорить с инструкторами, а о том, чтобы не выполнить приказ, никто даже не помышлял.
  Осмотревшись и пообвыкшись, уголовники стали покусывать своих товарищей, раз до инструкторов не дотянешься. Началось все с мелочей. Сбившиеся в стаю уголовники перекладывали на молодых свою работу. Кирилл все чаще стал замечать, как молодые вместо кого-то из старших идут в наряды на кухню, или драют сортир или душевую. Поначалу его это не занимало, молодые и есть молодые, пусть работают, но уголовники стали зарываться, издеваться над молодыми. И Кирилл не выдержал.
  - Знач так, чтоб завтра постирано все было, и смотри мне! - с этими словами уголовник по кличке Перо вручил молодому кипу грязной одежды. - Понял? Руки над головой! - изгаляясь, Перо заставил молодого поднять одежду над головой, и ударил того кулаком в грудь. - Понял?
  - Да, понял...
  - Не да, а так точно? Тебя что, не учили, как старшим отвечать? - гаркнул Перо, сопровождая слова новым ударом.
  - Так точно, - чуть не плача, просипел молодой.
  - Вот то-то же, - осклабился Перо. Но веселое выражение на его лице тут же сменилось удивлением: откуда-то сбоку протянулась рука, и выбила из рук молодого тюк. - Че за нах...? - распаляясь, завопил Перо.
  - Сам свои шмотки стирай, - сказал Кирилл, а это он выбил белье, и встал в проходе.
  - Слышь ты, унтер фон-барон, ты че, в натуре, за косяки лепишь? - взвизгнул Перо.
  - В натуре член на арматуре, - бросил в ответ Кирилл. - Я не барон, я граф!
  - Не, я не понял, че за кипиш? - подтянулась группа поддержки в лице ее одной уголовной морды. Палатка замерла, ожидая, чем все кончится. Молодой от греха подальше отступил в тень, но на это никто не обратил внимания, вопрос стоял о принципе. - Молодой, мля, должен старших слушаться, иначе какой же это молодой? Пусть шуршит, а ты, унтер, не лезь! - сказав это, второй уголовник сделал движение рукой, будто пытаясь оттолкнуть Кирилла. Кирилл отреагировал молниеносно, ударив уголовника кулаком в горло. Тот захрипел и скорчился. Кирилл глянул на Перо, и едва успел прогнуться, уходя от удара ножом в живот. Перо, хищно оскалившись, попытался еще раз достать Кирилла. Тот сделал шаг назад, Перо обрадовано рванулся вперед, но тут же рухнул без сознания, получив удар по голове. Кирилл и сам не понял, как успел подхватить тяжелую табуретку, и опустить на темечко уголовника. Из глубины палатки рванулся третий участник схватки, Шорох, который, собственно, все и затеял, он у уголовников был паханом. Но до Кирилла Шорох не добежал. Чья-то рука поймала его за воротник, и дернула, совмещая траекторию движения головы со стойкой нар. Шорох опрокинулся на спину, и затих.
  - Старший здесь я! - гаркнул Кирилл так, что услышала вся палатка. - Вы, там, в конце! - крикнул он затихшим уголовникам. - Запомните и расскажете этим, как очнутся: старший здесь я. Молодых не трогать! Узнаю, что кто-то их не по делу припахивает, я того самого в стиральную машинку превращу!
  Кирилл постоял, ожидая реакции. Тишина. Взвод признал его авторитет. Кирилл кивнул, и шагнул назад. Проходя мимо нар, на которых лежал так удачно направивший Шороха мужик, Кирилл негромко сказал: - Спасибо. Твоя фамилия Седых, я знаю. А зовут как? - Кирилл протянул руку.
  - Алексей, - мужик пожал протянутую руку. Кирилл обратил на него внимание еще на пересыльном пункте: тот был его ровесником, но с уголовниками не водился, держался наособицу, в точности, как Кирилл.
  - Похоже, что нам надо дружить, - сказал Кирилл, показав головой в сторону притихших уголовников.
  - Похоже, - хмыкнул Алексей. - Эй, пацан, тебя как зовут? - он жестом подозвал спасенного молодого.
  - Леша, - отрекомендовался тот.
  - Вот что, Леша, перебирайся поближе к нам, - старший Алексей похлопал ладонью по кровати. - Ночью будем дежурить, мало ли что...
  - Два Леши, молодой и старый, - улыбнулся Кирилл, когда молодой, пыхтя, притащил свой вещмешок. - Считайте, что позывные у вас уже есть.
  - Это как? - не понял молодой.
  - Ты будешь Старый, а ты Малый, - пояснил Кирилл. Молодой улыбнулся, до него дошло.
  Инструктора взялись за новобранцев всерьез. Армия Федерации переняла у бундесвера не только звания. Офицеры, преимущественно немцы, сохранили и приумножили традиционный для немецкой армии порядок и системный подход к тренировке солдат, а также прусскую муштру. Новобранцев гоняли с утра до позднего вечера. Кроссы, полоса препятствий, строевая. Все так уставали, что отрубались, как только голова касалась подушки. Кормили хорошо, в столовой можно было есть, сколько влезет. Как оказалось, многие из молодых впервые в жизни попробовали мясо именно здесь, в армии. Первые недели они в столовой ели так, что за ушами трещало.
  После драки с уголовниками вокруг Кирилла и Леши-Старого сама собой организовалась группа. Многие, прислушавшись к тому, что говорит странный унтер, стали держаться рядом.
  - Вот что, мужики, надо нам учиться как следует, - сказал Кирилл, когда у них был "личный час", время помыться, привести себя порядок и т.п. Он стирал в умывальнике трусы. Этому его еще отец научил: всегда иметь чистое белье. Леша-Малый последовал его примеру. - Не на "отъе...ь", а как следует.
  - Это еще зачем? - сказал чей-то голос сбоку. - Шакалам на радость? Да пошли они! - "Шакалами" в пехоте называли офицеров.
  - Плевать на шакалов, нужно думать о себе, - Кирилл пустил воду, чтобы пополоскать трусы. - Учебка - четыре месяца, потом пошлют на фронт. И там, хочешь не хочешь, а придется воевать. А там, мужики, ад! И выжить там будет непросто. Значит, надо научиться там выживать. Инструкторов надо слушать!
  - Сдернем, да и все, - сказал тот же голос, и его поддержало еще несколько. Мол, дождемся момента, и рванем, только нас и видели.
  - Куда ты сдернешь из прифронтовой зоны? - пожал плечами Кирилл. - Там все перекрыто, мышь не проскочит. До первого патруля, который тебя, как дезертира, к стенке прислонит. Но, даже если сдернешь, куда ты пойдешь, без документов? Домой-то все равно не вернешься.
  - Да и хрен с ним, - не унимался скептик.
  - Не знаю, как вы, а я собираюсь еще пожить, - Кирилл выжал трусы, и пошел к выходу из домика, в котором располагались душевые.
  - Что ты предлагаешь? - спросил Леша-Старый, догоняя Кирилла. Кирилл обернулся, и увидел, что ответа ждет не только Леша, за его спиной полно народа, и все смотрят на Кирилла.
  - Две вещи, - сказал Кирилл, и обвел взглядом слушателей. - Первое - слушать инструкторов. Чем лучше будет дисциплина, тем больше мы сможем у них узнать. Второе - помогать друг другу. Если кто-то не понимает, объяснять, показывать. Вытягивать друг друга на марш-бросках. Не бросать на полосе препятствий. Работать командой. Там, на фронте, в одиночку не выжить, только вместе! - Кирилл и сам толком не знал, как обстоят дела на фронте, но слушатели об этом не догадывались. - Скоро физухи станет поменьше, нас начнут учить тактике, выдадут оружие, и все такое. Сейчас мы стадо, и толку от этого учения будет ноль, если мы и дальше будем себя вести как бараны. Нам надо стать солдатами, стать командой. Решайте сами, я никого не заставляю.
  Конечно, проникновенные слова Кирилла затронули далеко не всех. Но многие вняли - жить-то всем хочется. Те, кто понял, что путь домой лежит через армию, и других вариантов просто нет, стали тренироваться на совесть. Из подгоняемого инструкторами стада взвод мало-помалу стал превращаться в подразделение. И все реже и реже свистели бамбуковые палки. Увидев это, подтянулись и остальные взвода. И во взглядах инструкторов все чаще вместо презрения можно было увидеть что-то похожее на уважение.
  Спустя месяц усиленной физподготовки, новобранцы стали хоть отдаленно, но походить на солдат. Молодые отъелись, поправились и начали обрастать мускулами, а у стариков куда-то подевались животы. Правда, на пути к физическому совершенству во взводе недосчитались еще троих: не выдержало сердце на марш-бросках. Но инструкторам было плевать, они, как роботы, без эмоций делали свое дело.
  Как и предсказал Кирилл, усиленную физподготовку сменили занятия с оружием, и тактические учения. Перед этим все новобранцы приняли присягу. К счастью для Кирилла, его это не касалось, он-то свою присягу принял давно. Поэтому клясться на Библии в верности Федерации и целовать знамя ему не пришлось. Он этому только обрадовался: обошлось без притворного патриотизма. Он и до того даже и не думал слушать, что рассказывает капеллан на воскресных беседах. Садился в уголке, и дрых, пока капеллан распинался о Долге Перед Родиной, Высоких Христианских Идеалах, Нуждающихся в Защите, и Тому Подобных Вещах. Капеллан однажды сделал ему замечание, на что Кирилл, не глядя на офицерские погоны капеллана, послал того на три буквы. Капитан пожаловался, но, к удивлению Кирилла, обер-лейтенант хода жалобе не дал. Кириллу пришлось отработать на кухне несколько нарядов вне очереди, тем все и кончилось. При этом, на кухне его тоже никто не решился запрячь - показали на стул у задней двери, попросили следить, чтобы никто посторонний не вошел, и оставили в покое. Кирилл продремал на стуле весь день, после чего у него возникло искушение послать капеллана еще раз.
  Занятия с оружием были поставлены по-немецки методично. Всем выдали тяжелые армейские карабины, с которыми запретили расставаться. Даже идя в душ, солдаты брали карабины с собой.
  - Ваше оружие - это ваша жизнь, - втолковывали непонятливым инструктора. - Оно всегда должно быть под рукой!
  - Мои инструктора получили указания забирать любое оставленное бесхозным оружие, - вторил им командир роты. - За каждый принесенный ствол они получат деньги. Поэтому я вам советую следить за своим оружием. Каждый потерявший оружие будет наказан!
  После такого обещания некоторые солдаты по ночам клали карабины в постель, и спали с ними в обнимку, только бы не утащили инструктора.
  Досконально изучив карабин, перешли к оружию потяжелее - гранатометам, пулеметам, безоткатным орудиям. Обучение проходило в поле, параллельно с тактическими учениями. Минимум теории, если кому интересно - в роте полный комплект учебников. Читай после отбоя, если времени не жаль. Основной упор делался на практику.
  Солдат учили десантироваться с брони, наступать и обороняться. Учили взаимодействовать с панцергренадерами и танками.
  - В бою у командира нет времени на то, чтобы указывать, кому куда смотреть, и куда стрелять. Поэтому каждый из вас должен знать свой маневр, - объясняли инструктора, приведя взвод в тренировочный городок. - Вот ты, - инструктор ткнул пальцем в одного из солдат. - Объясни, как происходит перебежка по двое?
  - Ну, это... Мы с напарником перебегаем. Он, типа, меня прикрывает, когда я бегу, а потом я его, - запинаясь и потея, ответил солдат.
  - А как твой напарник узнает, что ты начал движение?
  - Я, типа, крикну " первый пошел". А он "второй пошел".
  - Правильно, - коротким кивком инструктор отпустил солдата, и поймал следующего: - Когда я делаю вот так, что это означает? - инструктор сжатым кулаком два раза стукнул себя по каске.
  - Это означает "командирам отделений подойти к командиру взвода", - бодро ответил солдат.
  - Правильно. Дальше...
  Инструктора учили на совесть. Каждое действие отрабатывалось до автоматизма многочисленными тренировками. Тактика малых групп. Как подойти к занятому противником зданию. Как не дать противнику подойти к занятому зданию. Противодействие гранатометчикам и снайперам. И стрельба, стрельба до одурения, до звона в ушах и головокружения. На ствол клали монетку, при стрельбе она должна была остаться на месте. Не удержал, дернул спусковой крючок вместо того, чтобы нажать - повторяй, пока не сможешь. И так далее...
  Марш-броски стали делать с полной выкладкой, в бронежилетах и касках. На двадцать-тридцать-сорок километров. Если кто-то сдыхал, и не мог бежать, раскладывали носилки, и товарищи несли "раненого" до финиша. Понятно, что притворяться никто и не думал - за притворство по возвращении в расположение могли и морду набить.
  После принятия присяги солдат стали выпускать за пределы палаточного лагеря. Те, у кого были деньги, тут же рванули в магазин: надеялись разжиться спиртным. Вернулись разочарованные, спиртного в магазине не оказалось. Кирилл в магазин не пошел, в воскресенье, воспользовавшись выходным, он прогулялся по базе. Ему хотелось проверить одну мысль, которая давно крутилась у него в голове.
  - Ну что, нашел что-то? - спросил Старый, с любопытством наблюдавший, как Кирилл бродит по базе, ковыряя носком сапога землю, колупает ногтем доску объявлений у штаба.
  - Нашел, - мрачно ответил Кирилл.
  - Ну, так поделись с товарищами, - попросил Старый.
  - Ничего хорошего, - сплюнул Кирилл. - Наш палаточный лагерь новый. Соседний тоже. Похоже, что еще в прошлом году никаких палаток тут не было. Все жили вон в тех казармах, где сейчас первый батальон. Доска объявлений тоже раньше была одна. А теперь их три. По всему видать, что учебный лагерь резко расширили. Ротой у нас командует унтер, хотя должен командовать офицер, лейтенант. И взводами, кстати, тоже. У соседей тоже самое, и в первом батальоне та же хрень. Офицеры куда-то делись...
  - И что? - спросил заинтересованно прислушивающийся к разговору старших Малый.
  - Если ты захочешь резко увеличить количество обучаемых, тебе понадобятся прежде всего инструктора. Думаю, офицеров отправили в другие учебки, на усиление. Это значит, что везде происходит то же самое. А теперь посчитаем: нас во взводе семьдесят человек. В роте - где-то двести, в батальоне все шестьсот. Два "лишних" учебных батальона, это тысяча двести солдат. Учебок у нас сколько? Шестнадцать только тут, на севере. Это сколько человек в сумме получается?
  - Твою мать, - присвистнул Старый. - Они собрались наступать!
  - Похоже на то, - еще раз сплюнул Кирилл. - Мы попали, и конкретно...
  - Так, Малый, - первым сообразил Старый. - О том, что услышал, молчок. Голову оторву! Понял?
  - Да понял я, - обиженно засопел Малый. - Не дурней других. Если народ расчухает, что к чему, тут такое начнется...
  Единственной причиной, по которой Федерации могло понадобиться столько солдат, было только наступление. Других вариантов просто не было. А "Федерации" - на самом деле означало: "Церберу". "Проклятая машина собирается угробить кучу народу", с ненавистью думал Кирилл. Но сделать с этим он ничего не мог, и ему оставалось только сжимать кулаки в бессильной ярости. Кирилл с еще большим рвением принялся учиться, и подгонять других. Единственной доступной ему возможностью уменьшить "счет мясника", было как можно лучше выучиться, чтобы уцелеть на поле боя. Карабины сменились на автоматно-гранатометные комплексы последней модели, солдат стали учить пользоваться боевыми тактическим компьютерами, "комлинками". Учения стали похожи на реальность.
  Понемногу обучение подошло к концу. Как и обещал обер-лейтенант, никого на экзаменах не завалили. Впрочем, взвод Кирилла оказался настолько хорошо подготовлен, что оказался первым не только в батальоне, а по всей учебке.
  Новобранцам торжественно вручили новенькие погоны, и черные береты, после чего они официально стали полноправными солдатами вспомогательной пехоты. На радостях все перепились - находчивая солдатня давно приготовила из купленных в магазине конфет брагу.
  - Не знаю, что ты им сказал, но такого я давно не видел, - сказал Кириллу обер-лейтенант после церемонии выпуска. - Они даже на солдат немного похожи. Значит, у них будет шанс выжить...
  - В наступлении?
  - Откуда ты знаешь про наступление? - обер-лейтенант взял Кирилла за грудки.
  - Догадался, - Кирилл изложил лейтенанту свои соображения.
  - А ты сообразительный, хоть и псих, - одобрительно кивнул лейтенант, и отпустил рубашку Кирилла. - Судя по тому, как они веселятся, кроме тебя никто об этом не знает?
  - Точно так, - кивнул Кирилл.
  - Это правильно... Вот что, фон Медем. Обычно так не делается, но для тебя я могу сделать исключение. Можешь сам выбрать, куда отправиться. Любое место. Рекомендую границу с Поднебесной, алтайский участок. Там тихо, отличный воздух, и все такое.
  - А куда отправят остальных? - спросил Кирилл.
  - На латвийский участок, - ответил обер-лейтенант. - В самый огонь.
  - Тогда и меня туда, - твердо сказал Кирилл.
  - Ты точно псих, - покачал головой обер-лейтенант. - Но это твое право. Если хочешь сдохнуть, я мешать не буду.
  - А я не собираюсь сдыхать, - вскинул подбородок Кирилл. Не мог же он сказать обер-лейтенанту, что у него свои причины стремиться именно на латвийский участок.
  И снова поезд, все тот же тюремный вагон. Погромыхивая на стыках, он катил вокруг Финского залива на юг, к Риге. Не доезжая до границы, поезд остановился, солдатам приказали выйти с вещами, и построиться. Была глубокая ночь, немногочисленные фонари над платформой безымянной станции еле разгоняли темноту.
  - Холодно, - поежился выскочивший в одной рубашке Кирилл.
  - Осень, зима почти. Что ты хочешь... - пожал плечами Старый. Он сообразил надеть куртку, и уже успел достать из кармана пачку сигарет и закурить.
  Громыхнули буфера, раздался скрип, и поезд уполз куда-то в темноту. На его место вскоре подали другой состав. Окрашенный в серо-бело-черную краску, ощетинившийся батареями ракет и зенитными пушками в башенках, поезд выглядел грозно. Солдат загрузили в лишенный окон бронированный вагон, и поезд тронулся.
  - Видать, все серьезно, - заметил Старый.
  - А ты только сейчас это понял? - Кирилл, задубевший на холодном ветру, шмыгнул носом.
  - Да, если здесь все так серьезно, то что же в Риге? - Старый нервно повел плечами.
  Рига... город, через который дважды прошла война. Город, ставший символом стойкости. Город, который Халифат пытался взять не один раз, и каждый раз получал по зубам. Город, разрушенный, но не сдавшийся. Там сражался отец Кирилла, но, сколько бы Кирилл не спрашивал, тот ему ничего так и не рассказал.
  - Похоже, приехали, - сказал Кирилл, прислушавшись к своим ощущениям. Поезд замедлял ход, затем, дернувшись, остановился.
  - Все из вагона, быстро! - скомандовал зашедший в тамбур незнакомый ефрейтор. Солдаты, толкаясь, полезли из вагона.
  - Что у него за нашивка? - спросил Старый, имея ввиду ефрейтора.
  - 223 пехотная бригада, - сказал Кирилл.
  Выйдя из вагона, Кирилл удивленно огляделся: оказалось, что вокзал находился под землей. Прямо над крышей вагона нависали бетонные балки. Солдат построили на широкой платформе. "Что же тут такое, если вокзал под землю убрали", - подумал Кирилл.
  - Солдаты! Я генерал Берзиньш, командир Рижского оборонительного рубежа. Приветствую вас в Риге, - услышали все через личные тактические компьютеры - "комлинки". - Надеюсь найти в вас достойных товарищей по оружию. Служить здесь трудно, опасно, но почетно. Добросовестно выполняйте приказы ваших командиров, служите достойно, и награды вас не обойдут. Помните, что за дезертирство одно наказание - смерть... - генерал говорил коротко и по делу, и, как положено, в его речи был и кнут, и пряник. - Желаю вам удачной службы! - закончил генерал, и отключился. Заиграл гимн, и все стоящие на платформе вытянулись.
  Гимн доиграл, но никто вокруг не двигался с места, не получив приказа. Потом, по одному , по два, стали выходить. Строй сломался.
  - Следуйте к выходу номер семь. Ваше назначение - штаб командующего, - прошелестел в наушнике механический голос. Кирилл стал озираться, пытаясь понять, где же этот выход. Очевидно, чтобы избежать давки, приказ двигаться приходили не всем сразу. Ефрейторы в белых касках помогали найти нужный выход. Человеческие ручейки потекли с платформы в разные стороны.
  - Куда тебя? - хлопнул Кирилла по плечу Старый.
  - В штаб, - ответил Кирилл.
  - Вот блин, а меня в Балтийскую бригаду, - огорчился Старый. - Значит, не судьба нам вместе служить...
  - Ладно, удачи! Увидимся еще! - Кирилл крепко стиснул руку Старого, и ввинтился в толпу, разглядев, наконец, где находится искомый выход.
  У седьмого выхода на огромную, тоже подземную автостоянку, было пусто. У соседних выходов грузились в бронированные автобусы солдаты, там толкались, в воздухе висел сочный многоэтажный мат. А у седьмого стоял только маленький командирский ховер. Опершись на крыло, стоял и курил солдат. Кирилл оглянулся, ища взглядом свой транспорт - ведь не может такого быть, чтобы его на командирской машине повезли. Но вокруг ничего не было.
  - Ты Кирилл фон Медем? - солдат докурил, растер каблуком окурок, и подошел к Кириллу.
  - Я.
  - Документы покажи, - потребовал солдат. Кирилл протянул идентификационную карту, солдат проверил ее ручным сканером, удовлетворенно кивнул, и сказал: - Давай в машину. Меня за тобой прислали.
  - Куда мы едем? - спросил Кирилл, когда ховер стал выруливать со стоянки.
  - На Кипсала, к генералу Берзиньшу, - ответил солдат.
  Кирилл смотрел в окно на город. А город смотрел на него неживыми темными провалами выбитых окон, щерил обломанные зубы лишенных крыш домов. Попадались и относительно целые, кое-где в окнах грел свет. Но разбитых было больше, намного больше. Ховер поехал по набережной, справа промелькнула круглая башня старинного замка, на удивление, почти нетронутая. У уреза воды безжизненными ржавыми коробками застыли подбитые танки и самоходки. А посреди реки высилась какая-то башня, вершина которой, точно копна волос была обмотана обрывками тросов.
  - Это что? - спросил Кирилл.
  - Мост когда-то был, вантовый. А теперь видишь, за ним понтонный. Нам туда, за реку, - ответил солдат. Ховер свернул налево, съехал с набережной, и полетел над водой в сторону острова. По реке уже шло "сало", мелкий лед.
  - Это и есть Кипсала? - спросил Кирилл.
  - Да. А ты тому самому фон Медему не родственник? Первому командиру балтийцев?
  - Сын, - ответил Кирилл.
  - Тогда понятно, почему тебя генерал к себе вызвал, - кивнул солдат, и замолчал, сосредоточившись на управлении.
  Кипсала - это остров на Даугаве. Река разделяет город на две части - на собственно Ригу, и Пардаугаву, ее заречную часть. Историческая Старая Рига находится на правом берегу, Пардаугава на левом. Точно напротив Старой Риги, через реку, и находится Кипсала. От Пардаугавы остров отделен узким каналом. До первого наступления Халифата между правый берег с островом соединял Вантовый Мост, построенный в конце двадцатого века. Война не пощадила его, оставив от моста только торчащую посреди реки бетонную стелу. А остров превратился в центр оборонительного участка. Войска Халифата дважды занимали Пардаугаву, и дважды откатывались назад, будучи не в силах взять остров. После второго наступления, фронт остановился именно здесь, и новая граница пролегла точно по реке. Барьер начинался прямо за рекой, в Пардаугаве. Он патрулировался полностью автоматическими боевые машинами, и дистанционно управляемыми комплексами огневой поддержки. А то, что оставалось после тяжелой техники, подчищали панцергренадеры и пехота.
  - Генерал приказал тебя сюда привезти, - сказал солдат, останавливая ховер у полуразрушенного бетонного здания. Когда-то оно явно было выше, но верхние этажи точно стесало. Недалеко от здания стоял памятник. Отлитый из бронзы раненый солдат, опирающийся на флагшток. Флаг был не бронзовый, матерчатый. Когда Кирилл подошел, налетевший порыв ветра развернул его. Красный флаг, белый круг, черный крест - флаг Федерации. На постаменте табличка:
  "Здесь солдатами героической Балтийской бригады под командованием оберст-лейтенанта фон Медема было остановлено наступление исламских фанатиков на христианский мир. Вечная слава заслонившим нас от исламской нечисти! Вечная память павшим за правое дело! Ваш подвиг не забыт, ваше дело живет!"
  - Сильно, - сказал Кирилл.
  - Как видишь, твоего отца помнят, - кивнул солдат. - Ладно, пошли.
  - Куда?
  - Туда, к Дому Печати, - солдат показал на разрушенное здание.
  - Но там же...?
  - Штаб генерала в бункере под землей, - усмехнулся солдат. У нас тут постреливают, так что все под землей, или под бетоном. Видишь вон тот кубик? - он показал на бетонный куб, стоящий возле дороги.
  - Ну... - Кирилл вспомнил, что видел такие в городе, и на острове на каждом углу торчали.
  - Это укрытия. Как слышишь сирену, сразу беги к ближайшему. Понял?
  - Понял... А кто стреляет? Откуда?
  - Из Пардаугавы, откуда еще...
  - А почему их не подавят?
  - Давилка не выросла, - сплюнул солдат. - Это кочующие минометы и ракетные комплексы. Старый грузовик, старый миномет или пара направляющих для эрэсов в кузове, и два-три шахида. Выехали, стрельнули, убрались. А если и накроют - не беда, они свою шахаду получат. А завтра следующий приедет, у них демографического кризиса нет, чтоб их вдоль и поперек! Ладно, мы пришли, тебе туда, - солдат показал на охраняемый вход рядом с Домом Печати. Кирилл направился туда.
  - Господин генерал-полковник, унтер-офицер фон Медем... - начал рапортовать Кирилл, но не закончил, подчиняясь жесту генерала.
  - Давай без чинов, парень. Ну, здравствуй, Кирилл, - генерал встал перед Кириллом, и с минуту смотрел на него. - Да, ты вырос. Настоящий мужчина, а я тебя совсем щеглом помню. Твой отец был моим командиром.
  - Да, он рассказывал, - кивнул Кирилл.
  - Да, было время, - вздохнул генерал. Он выглядел очень усталым, серое лицо, мешки под глазами. - Но не затем тебя вызвал. Что там у тебя за история приключилась? Наш особист, как получил личные дела пополнения, тут же на уши встал. Хорошо еще, что фамилию знакомую увидел, и ко мне пришел. Я справки навел по своим каналам, но так ничего и не понял. Может, объяснишь мне, как ты стал врагом государства, за которое воевал твой отец? За которое ты сам воевал, черт тебя дери?
  - Это долгая история, - уклончиво ответил Кирилл.
  - А ты сократи, но так, чтоб я понял, - приказал генерал.
  - Ну, если совсем коротко, то среди революционеров, за которыми мы по долгу службы присматривали, оказалась одна девушка...Женщина. Она мне... понравилась. И когда ее решили арестовать, я ее предупредил, - Кирилл решил сказать правду, но не всю.
  - И все?
  - Она предупредила своих, те успели приготовиться, и погибли двое наших, - Кирилл постарался не запнуться, говоря об эсэсовцах "наши".
  - Да, история, - покачал головой генерал. - Значит, подставил своих...
  - Да, - кивнул Кирилл.
  - И за это тебя выгнали из полиса?
  - Да.
  - А где сейчас эта девка, из-за которой все случилось?
  - Мертва.
  - Надеюсь, ты не собираешься покончить с собой из-за этого, а? - генерал пристально посмотрел Кириллу в глаза.
  - Не собираюсь. Я хочу только одного - исполнить свой долг! - твердо сказал Кирилл. Он не солгал генералу, но и правды не сказал. А вот если бы генерал спросил его, что он понимает под словом "долг", Кириллу пришлось бы непросто.
  - Исполнить свой долг, - эхом отозвался генерал. - Обер-лейтенант Вернер написал про тебя, про то, как ты отличился в учебке. И про то, что сам попросился сюда. Почему?
  - Мое место здесь.
  - Другого ответа от фон Медема я и не ожидал, - генерал прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Кабинет, находившийся на нижнем уровне старого, еще советских времен бункера под Домом Печати, естественно, окон никаких не имел. Вместо окна висела огромная, вовсю стену, фотография. На ней можно было видеть, какой была Рига до войны. Черепичные крыши и шпили Старой Риги, вантовый мост. Освещенная солнцем Рига была прекрасна.- Да если бы не отметка о неблагонадежности, я бы уже сейчас сделал тебя фенрихом. Мне не хватает людей, чертовски не хватает, и именно сейчас, когда...- генерал осекся.
  - Я знаю о готовящемся наступлении, - просто сказал Кирилл.
  - Знаешь? Откуда?
  - Догадался. Это заметно.
  - Догадался он... - проворчал генерал. - А не болтать об этом догадался? Ладно... Вот что, Кирилл. Из-за того, что ты наворотил, фенрихом я тебя сделать не смогу. Во всяком случае, пока. Но и в пехоте тебе делать нечего. Ты проходил обучение на панцергренадера?
  - Да, но это было давно, - пожал плечами Кирилл.
  - Ничего, это как на велосипеде ездить, забыть невозможно. Поедешь на курсы переподготовки. Это месяц-полтора. Потом вернешься сюда, пойдешь в отцовскую бригаду, - взгляд генерала стал стеклянным - он работал с имплантом. - Насчет наступления ты правильно понял. Сумеешь отличиться, погоны фенриха твои, через пару-тройку лет станешь офицером. Мне нужны толковые люди.
  - Благодарю, - коротко кивнул Кирилл, и вытянулся: - разрешите идти?
  - Иди. Водитель отвезет тебя, куда следует, - кивнул генерал, и добавил: - И не вздумай умирать! Запрещаю!
  - Есть! - щелкнул каблуками Кирилл, и вышел.
  Фенрих... Идя вверх по лестнице, Кирилл внутренне усмехнулся. Фенрих - это серьезно. В армии Федерации все офицеры были из рядовых. Миновать эту ступеньку не мог никто, кроме тех, кто уже был офицером на момент образования государства. Остальные тянули солдатскую лямку до унтер-офицера, а дальше перед ними открывались две дороги. Одна, солдатская. Те, кто ее выбирал, становились обер унтер-офицерами и так далее... Вторая, командная, дорога в офицеры. Вчерашний унтер надевал погоны фенриха, кандидата в офицеры, и начинал учиться, совмещая это со службой. Те, кто успешно заканчивал обучение, становились офицерами. Именно поэтому авторитет офицеров был так высок: офицер знал все солдатские штучки. Кирилл вдруг захотелось отбросить все свои планы, и стать, как отец, офицером. Но он тут же опомнился: стать офицером, и служить кому? Церберу? Кирилл вспомнил фотографию на стене у генерала, и подумал, что генерал-то не знает, что его любимая Рига стала фронтовым городом из-за Цербера.
  - "Фантазер", потом пехота... - офицер на учебной базе панцергренадеров в Айнажи просматривал послужной список Кирилла. - А к нам зачем пришел?
  - Служить, господин лейтенант! - вытянувшись в струнку, оттарабанил Кирилл.
  - Отличный ответ, сразу видно "фантазера", - улыбнулся уголком рта лейтенант. - Только ваш брат способен дать верный по форме, но идиотский по сути ответ.
  - Так точно! - выпучил глаза Кирилл.
  - Так, ты мне тут не ори, унтер. И с клоунадой кончай - у нас клоуны не задерживаются. Понял?
  - Понял, - уже нормальным голосом ответил Кирилл.
  - Вот и хорошо. Базовый курс управления боевым скафандром прошел?
  - Да, на "Агрессорах".
  - "Агрессор" - металлолом древний, как помет мамонта. У нас "Паладины". Слышал о таком скафандре?
  - Впервые слышу, - честно ответил Кирилл.
  - Ладно. Готов показать себя на деле? - лейтенант хитро прищурился.
  Момент слияния всегда напоминал Кириллу смерть. Сначала ты лежишь на кушетке, чувствуя на голове жесткий обруч интерфейса, потом наступает темнота - мгновение, кажущееся вечностью. А затем, как взрыв, сметающий все на свое пути, приходит вихрь новых ощущений. И ты больше не человек, ты машина, вместо ног гусеницы, вместо рук - пушка и ракеты. За те десять лет, что прошли после того, как он демобилизовался, техническая мысль на месте не стояла. Даже тогда слияние давал практически полное ощущение присутствия, но теперь это было не "почти", это был что-то совершенно неописуемое. Кирилл больше не был человеком в боевом скафандре - он стал скафандром. Сальные, прикрытые композитной броней руки. Стальные ноги с расширяющимися и сжимающимися по мановению электрических импульсов пружинами"мускулами". Прикрытый броней торс, голова - два с половиной метра над землей. Все это ощущалось как часть Кирилла. Он чувствовал, как хрустят под широкими подошвами рассыпающиеся в пыль кирпичи. Как налетающий ветерок играет на ракетах над правым плечом. Ощущал каждую деталь в прикрепленном к левой руке тяжелом пулемете.
  - Аххх, хорошо, - Кирилл сделал несколько пробных шагов - новое тело подчинялось ему великолепно. Ничего общего с неповоротливыми танками, которыми он управлял в "фантазерах". Кирилл побежал, подпрыгнул, перемахнув одноэтажный домик, приземлился с другой стороны. Повел из стороны в сторону стволом пулемета.
  - Даю привязку, - произнес голос инструктора, и местность вокруг расцветилась обозначениями. Летящий где-то в вышине беспилотник передавал информацию на "комлинк" Кирилла. Теперь Кирилл знал, где что находится.
  - Новичок, у тебя позывной есть? - услышал он на боевом канале очень молодой и приятный женский голос.
  - Еретик, - отрекомендовался Кирилл.
  - Я Белка, - представилась девушка. - Ну что, готов потанцевать?
  - Готов! - чувствуя прилив адреналина, прокричал Кирилл.
  - Ну, держись! - задорно пропел девичий голос, и Кирилл инстинктивно сделал два шага вбок. Чутье подсказало ему, что надо ждать сюрприза. Вовремя: на втором шаге запищал датчик предупреждения об обстреле, и перед носом прочертила дымную полосу ракета. Взрыв грохнул где-то вдали.
  - Шустрый, - прокомментировала Белка. - Посмотрим...
  Кирилл не стал ждать, чего она там собралась смотреть - пригнувшись, прыгнул к видневшейся неподалеку канаве, и пополз. Белку он по-прежнему не видел, и счел за лучшее убраться подальше и осмотреться. По скату хлестнула очередь, засыпав Кирилла землей, но он не обратил на это внимания. Он отполз за угол, выпрямился, и оттолкнувшись, прыгнул вправо, в проход между домами. Перед ним мелькнула фигура, "комлинк" тут же подсветил ее красным, и Кирилл, не раздумывая, дал по ней очередь. Пробегая мимо, он успел заметить, как тает в воздухе разукрашенный в красное боевик в чалме. Еще один стрельнул по Кириллу откуда-то сверху, и "комлинк" доложил о попаданиях. Броня у панцергренадера была такая, что не всякой пушке по зубам, а стрелявший был вооружен каким-то огнестрелом, и броню лишь оцарапал. Кирилл, не глядя, выпустил в сторону стрелка гранату из гранатометного комплекса, и пронесся дальше. Увидев открытую двер, Кирилл вошел внутрь здания. Впрочем, "вошел", это громко сказано - протиснулся, стандартные коридоры и лестницы для панцергренадеров узковаты. Осторожно, стараясь не шуметь, он поднялся на последний этаж. Хотя, когда в тебе полторы тонны веса, и железные локти с коленями, не шуметь невозможно. Повсюду царил разгром, высились груды битого кирпича. Впрочем, ожидать других интерьеров от учебного городка было глупо.
  Кирилл размазал ударом правой руки выскочившего на него с криком "алла-у-акбар", на четвереньках подполз к окну, и выглянул. Снизу послышались тяжелы шаги, кто-то шел под окнами, кто-то, размерами с Кирилла.
  - Попалась, - хмыкнул Кирилл, отправляя вниз тяжелую гранату. Шесть плоских гранат, способных вывести из строя танк, скрывались в правом бедре скафандра. Тут же заиграла музыка, и цифры 0:0 на счетчике побед сменились на 1:0.
  - Шустрый, - хохотнула Белка. За две минуты тайм-аута она успела куда-то спрятаться. - Сейчас сочтемся...
  Кирилл тоже даром времени не терял: выбрался на крышу, перепрыгнул на соседнюю, и занял позицию в доме. Вокруг было тихо. Он догадывался, что Белка тоже где-то затаилась, и ждет, пока он вылезет. Кирилл ей такого удовольствия доставлять не собирался.
  - Ты где там, красавчик? - прошелестел голос Белки. - Не надо прятаться, Еретик. Или ты боишься женщин?
  - А у нас белый танец, - не поддался Кирилл. - Дамы приглашают кавалеров.
  - Ах вот как, - рассмеялась Белка. - Ну хорошо, жди...
  Как она ухитрилась подобраться к нему, Кирилл таки не понял. Вроде бы с тыла никак не подберешься, а пространство впереди как на ладони - не могла она так быстро и бесшумно преодолеть триста метров. Но - смогла. Высунув в очередной раз голову из-за укрытия, Кирилл увидел летящую в него ракету. Система предупреждения тут же тревожно запищала, но было поздно - все вокруг покраснело, а на счетчике замигало 1:1.
  - Вот так! - удовлетворенный голос Белки вывел Кирилла из себя. - Но это только начало. Готовься!
  Следующие полчаса оказались для Кирилла очень тяжелыми. Он бегал, прыгал, ползал, стрелял из всего, что у него только было. Но раззадоренная Белка каждый раз ухитрялась подловить его. Счет неумолимо менялся не в пользу Кирилла: 1:3, 1:4. Однажды, прыгнув на крышу, Кирилл провалился и застрял. Белка подобралась сзади, в мертвой зоне, и со смехом выдернула Кирилла из дыры. Став на ноги, он впервые по-настоящему разглядел своего противника. "Паладин" Белки был разукрашен, делая ее действительно похожей на белку.
  - Ну что, продолжим, или хватит с тебя? - спросила Белка. Но Кирилл не успел ответить. Вместо него ответил инструктор:
  - Учения закончены. Вернуть скафандры в ангар!
  Кирилл с Белкой вернулись в ангар. Щелкнули, открываясь, бронещитки, отключился интерфейс, и Кирилл снова стал человеком.
  - Ну, как ощущения? - спросил инструктор, подождав, пока Кирилл, кряхтя, освободится из объятий скафандра.
  - Потрясающе! - честно ответил Кирилл. - Никогда такого не испытывал!
  - Значит, так, - подвел итоги инструктор. - Белка - отлично. Но от тебя я другого и не ждал. Еретик - неплохо...для пехотинца. Но тебе предстоит многому научиться.
  Белка подошла и стала рядом. Кирилл скосил на нее глаза, пытаясь рассмотреть. Белка оказалось невысокой девушкой хрупкого телосложения, с собранными в пучок черными как смоль волосами. Она задорно глянула на Кирилла, и подмигнула.
  - Когда закончите перемигиваться, обратите внимание на меня, - сдвинул брови инструктор. Но Кирилл видел, что суровость эта напускная. - Поскольку вы теперь знакомы, у меня для вас новость: будете учиться вместе. После курса переподготовки отправитесь в одно подразделение. Думаю, вы сработаетесь. Белка, как более опытный боец, назначается старшей в паре. Вопросы? Вопросов нет. Желаю удачи. Идите, и постарайтесь как следует выспаться - скоро такой возможности у вас не будет. Учиться придется всерьез. Свободны.
  Учиться пришлось серьезно, тут инструктор не соврал. Управление боевым скафандром только на первый взгляд казалось легким. В управлении панцергренадером оказалось много тонкостей, которые нужно было знать. Через месяц Кирилл привык к своему "Паладину", как ко второй коже. Иногда, спросонок, он не мог сразу понять - человек он, или панцергренадер.
  Он познакомился с Дженис - так звали Белку. Они здорово сдружились, проводя вместе помногу часов. Белке Кирилл понравился, он заметил ее интерес, далекий от служебного. Но дальше дружбы дело не зашло: тень Хелен заслоняла все вокруг.
  Курс пролетел незаметно. Спустя два месяца, Кирилл с Белкой вернулись в Ригу. Второй Рижский панцергренадерный, куда из распределили, располагался на Кипсала.
  - Командира нет, - огорошил их дежурный офицер. - Никого нет. О вашем прибытии уже известили, так что располагайтесь. Завтра-послезавтра все вернутся, тогда и представитесь как положено. Сейчас идите на склад, получите шевроны и постельное белье...
  - Скажите, господин лейтенант, а куда все подевались? - спросила Белка.
  - Учения в Пардаугаве, в условиях, приближенных к боевым, - ответил офицер. Если бы спросил Кирилл, то получил бы в лучшем случае выговор. А симпатичной женщине офицер ответил.
  Пришел солдат из обслуги, и отвел их в казарму. Белка пошла на женскую половину, Кирилл на мужскую. Бросив мешок, Кирилл прилег на кровать, но сон не шел. Кирилл вышел из казармы наулицу. "Улицей" подземный туннель назывался лишь условно. На Кипсала все находилось под защитой девятиметрового слоя земли и бетона. Под землей скрывались целые бригады, панцергренадерные и пехотные. Каждой бригаде был отведен свой участок. А чтоб солдаты не скучали, рядом был туннель с увеселительными заведениями. Как понял Кирилл, сухого закона на Кипсала не было.
  - Ты куда? - Белка поймала Кирилла, когда он уже подошел к КПП, отделявшему расположение бригады от остального подземелья.
  - Выпить охота, - признался Кирилл.
  - Не уверена, что это хорошая идея, - нахмурила брови Белка.
  - Я уже взрослый мальчик, мамочка. Сам разберусь, - улыбнулся Кирилл, и вышел. Дежуривший на КПП рядовой проводил его скучающим взглядом.
  Кирилл пошел туда, откуда доносилась музыка, и вскоре вышел на "улицу", где располагались увеселительные заведения. Он пошел вдоль баров и кафе, раздумывая, в какой зайти. Из баров доносилась музыка и пьяный смех. Пройдя почти до конца, он так и не определился с выбором. В некоторых барах было слишком шумно, а ему хотелось просто выпить стаканчик-другой в тишине. В других просто что-то не нравилось. А в бары для офицеров его бы не пустили. Наконец, в самом конце "улочки", он наткнулся на бар, откуда не гремело умцы-умцы попсы и где не орали пьяные голоса. Напротив, из-за неплотно прикрытой двери доносился гитарный перебор. Кирилл толкнул дверь, и вошел.
  В баре царил полумрак. Он оказался неожиданно большим, вторая половина терялась в темноте. Ближе ко входу, поставив стулья в круг, сидели люди. В центре круга кто-то играл на гитаре, и пел.
 

Мы выходим на рассвете,

Над Баграмом дует ветер,

Раздувая наши флаги до небес.

Только пыль стоит над нами

И клубится под ногами,

И родной АКМС -- наперевес.

Только пыль стоит над нами

И клубится под ногами,

И родной АКМС -- наперевес


 
 
  Пел по-русски хриплый мужской голос. Кирилл заслушался, песня ему понравилось.
  - А где это - Баграм? - спросил чей-то голос из темноты. Минутная заминка, никто на вопрос не ответил, и тогда подал голос Кирилл:
  - Баграм, это в Афганистане. Была такая страна когда-то. Сейчас это часть Халифата, - по истории у Кирилла всегда были хорошие оценки.
  - А почему тогда русские об этом поют? - спросил все тот же голос.
  - Потому что когда-то русские там воевали с муджахеддинами, - ответил Кирилл. - Точнее, советские.
  - Это кто там такой грамотный? - спросил голос певца. Кто-то развернул на Кирилла лампу, осветив его.
  - Оп-па, бронекопытный, - крякнул кто-то, и стало тихо. Кирилл почувствовал, как сгущается в воздухе агрессия. Задвигались стулья, солдаты вставали с мест.
  - Вас что, бронекопытных, мало учили? У вас свои бары есть, ходите туда! - вперед вышел здоровенный гаупт-ефрейтор с двумя нашивками за ранение. Кирилл заметил, что все в баре - пехотинцы. Ни техников. Ни панцергренадеров. А он, как назло, перед выходом пришил нарукавный шеврон полка.
  - Слушайте, я здесь недавно. Вообще только приехал. Если я зашел куда-то не туда, то могу и уйти. Извините за вторжение, - Кирилл повернулся, и обнаружил, что путь перекрыт. Сомкнувшись стеной, стояли солдаты, и дорогу явно никто не собирался уступать.
  "Вот влип", - тоскливо подумал Кирилл. - "Щас будут бить. Сходил, называется, промочить горло"
  - Не так быстро, бронекопытный. Мы тебя немного вежливости поучим, а потом и отпустим, - громадная пятерня развернула Кирилла. Кулак размером с кружку для пива взлетел к плечу...
 

Глава 6.


  На вид мальчику нельзя было дать больше двенадцати лет. Одет он был в рубашку и короткие штаны. Глаза мальчика не сразу адаптировались к стоявшему в сарае полумраку, и это дало Кириллу несколько секунд. Он сгреб ребенка в охапку, зажимая ему рот, и потянул из ножен нож. Действовать нужно было быстро и тихо. Но главное - быстро, чтобы не дать колебаниям и угрызениям совести остановить занесенную для удара руку.

***


  Кирилл успел заметить движение кулака, но сблокировать или уклониться не смог, до того быстрым оказался грузный и неповоротливый с виду гаупт-ефрейтор. Все, что успел Кирилл, это повернуть голову вбок. Удар пришелся по челюсти, в голове точно бомба взорвалась. Окружающий мир поплыл куда-то в сторону, звуки стали глуше. Кирилл упал на спину. Точно сквозь вату он услышал где-то вдалеке голос. Голос что-то кричал, но смысл слов от Кирилла ускользал. Внезапно картинка прояснилась, как будто кто-то подкрутил резкость. Вернулись звуки. Одновременно с этим Кирилл почувствовал, что у него болит горло.
  Кирилл обнаружил, что сидит на стуле, а рядом с ним знакомый голос радостно приговаривает:
  - Ты смотри, сработало! Волшебное зелье!
  - Старый, - еле ворочая языком, произнес Кирилл.
  - Я это, я! Скажи спасибо, что вовремя подоспел, а то дядя Слава тебя бы под орех разделал! - Леша-Старый, расплывшись в улыбке, протянул Кириллу бутылку. Тот хлебнул, и с трудом удержался от кашля.
  - Спирт, - выдохнул Кирилл.
  - Лекарство, - сказал голос справа от Кирилла. Он повернул голову, и увидел давешнего гаупт-ефрейтора. Серые глаза на каменном лице смотрели насмешливо. - Так это ты тот самый чокнутый унтер, благодаря которому мы наконец-то получили пополнение, на которое можно смотреть без слез?
  - Не знаю, о чем вы, - выдавил толком не пришедший в себя Кирилл.
  - Скромный, это хорошо, - кивнул гаупт-ефрейтор, и протянул руку. - Меня Слава зовут, позывной Черномор.
  - Кирилл, позывной Еретик, - Кирилл пожал протянутую руку.
  - Ты как в бронекопытные попал, мужик? - спросил Старый. - Чтобы из пехоты, да в панцергренадеры - такого тут не бывает, так? - он вопросительно посмотрел на "дядю" Славу.
  - Точно так, - кивнул Слава. - Мы с бронекопытными не смешиваемся, куда нам с суконным рылом да в калашный ряд, - вокруг одобрительно загудели. Собравшиеся в баре с интересом прислушивались к разговору.
  - Протекция, - неопределенно ответил Кирилл.
  - Протекция, это бывает, - хмыкнул Слава, и сгреб со стола кружку пива. - Только кроме протекции надо быть хай-теком.
  - Я хай-тек, - ответил Кирилл.
  - Ну и как ваше хай-тековское величество попало в пехоту? - спросил Черномор.
  - Я неблагонадежный, - пожал плечами Кирилл. - На работу не берут, пришлось пойти в армию. А с моей биографией только в пехоту.
  - А, революционер, - понимающе прищурился Черномор. - Красный - человек опасный.
  - Что-то вроде того, - не стал вдаваться в подробности Кирилл, и, чтобы увести разговор в сторону, попросил: - Дайте еще выпить, что ли...
  - Наш человек, - Черномор хлопнул Кирилла по плечу, и пододвинул стакан.
  Оказалось, что пехотинцы обмывали новое звание Черномора: тот получил звание штабс-ефрейтора. По русской традиции, угловые полоски, прежде чем прикрепить на погоны, положили в полные до краев стаканы водки. Черномор выпил их, и бровью не повел. Все подняли стаканы за новоиспеченного штабс-ефрейтора, потом за всех павших, потом еще за что-то. Кирилл пил со всеми, и чувствовал, что пьянеет. Он перезнакомился со всеми, машинально жал протянутые руки, ему называли какие-то имена, которые тут же вылетали у него из головы. В который уже раз ему помогло умение находить общий язык с кем угодно. Ведь Кирилл даже с Ройтманом в свое время поддерживал нормальные отношения.
  В промежутках между тостами Кириллу пересказали последние новости. Выяснилось, почему его так неласково встретили. Сражающиеся бок о бок, и прикрывающие друг друга в бою, пехотинцы и панцергренадеры в "мирной" жизни друг друга на дух не переносили. На это накладывалась традиционная неприязнь поляков к русским. Среди панцергренадеров Второго Рижского больше половины составляли поляки. Периодически вспыхивали драки. На территории бригады драться было чревато - можно было загреметь, поэтому разбирались на нейтральной территории, возле баров. Последнее эпохальное сражение имело место совсем недавно, поэтому на нашивки Кирилла так резко отреагировали. Но, когда оказалось, что он как бы свой - из пехоты, и не поляк, отношение к нему сменилось на диаметрально противоположное.
  Наконец, Черномор встал из-за стола, и поманил Кирилла за собой. Тот, уже почти ничего не соображая от выпитого, пошел следом.
  - Что ты о нем знаешь? - спросил Старый, прижав Кирилла к стене возле входа в бар.
  - ?
  - О Старом, - пояснил Черномор, и поторопил: - Ну?
  - Да ничего особенного, - пожал плечами Кирилл. - Мужик как мужик. Толковый, четкий... А что?
  - Вот именно, что толковый, - Черномор отпустил Кирилла. - Слишком толковый. Что такому в пехоте делать?
  - Не знаю, - честно ответил Кирилл. - Я его о мотивах не спрашивал, не до того было. И потом, жизнь - штука сложная, всякое бывает.
  - Бывает, то так, - кивнул Черномор, испытующе глядя на Кирилла. - Ладно...
  - А что случилось-то? - сказал Кирилл, удивленный вопросом Черномора. Получалось, что только ради этого вопроса Черномор вытащил его с вечеринки. Он в чем-то подозревал Старого, но в чем? И тут Кирилла словно током ударило - он понял, что насторожило Черномора. У Старого не было ни семьи, ни родственников. Он никогда не рассказывал, где жил, и чем занимался. В точности, как Кирилл - потому-то ему это в глаза не бросилось, ведь он сам вел себя также. Конечно, можно списать все на скрытный характер. Но вот скрытным Старый как раз и не был - рубаха-парень, он охотно говорил обо всем на свете, кроме своей персоны. Нормальные люди так не живут, так живут по легенде.
  - Ничего, - отмахнулся Черномор, и предложил: - Давай провожу, а то ты малость не в форме.
  - Ничего, доберусь, - Кирилл выпятил подбородок, стараясь казаться пьянее, чем был.
  - Ладно, бронекопытный, бывай здоров, - Черномор дружески хлопнул Кирилла по плечу.
  Кирилл распрощался, кое-как добрел до базы, принял душ, и завалился спать.
  - Просто отличное пополнение, - командир батальона, лысый как коленка гауптман лет сорока, скептически поджал губы, глядя на Кирилла. Тот стоял, с трудом сохраняя вертикальное положение, и старался дышать в сторону. Хорошо еще, успел побриться утром. Полк вернулся в расположение, и командир батальона тут же захотел увидеть новоприбывших. Кириллу ничего не оставалось делать, как вслед за Белкой направиться в штаб. - У вас, фон Медем, отличные характеристики. Но то, что я вижу перед собой, разительно отличается от того, что я хотел бы видеть. Ночь выдалась бурной, не так ли?
  - Виноват, - только и смог сказать Кирилл.
  - В общем, так: чтобы этого больше не было! Будете нарушать дисциплину, спишу назад в пехоту, и не посмотрю, что вы генеральский любимчик! Вам ясно, фон Медем?
  - Так точно, - щелкнул каблуками Кирилл.
  - Позовите Штайнера, - сказал в открытую дверь гауптман. Почти сразу же после этого в кабинет вошел молодой парень с погонами обер-фенриха. Голубые глаза обдали Кирилла холодом - обер-фенрих сразу заметил и помятый мундир, и нечищеные ботинки, и землистый цвет лица. Заметил - и едва заметно скривился.
  - Штайнер, это ваши новые подчиненные. Забирайте, - после обмена приветствиями, приказал гауптман.
  Количество пилотов боевых скафандров - так официально назывались панцергенадеры, в батальоне немного не дотягивало до полусотни. От пяти до семи во взводе, до восемнадцати в роте. А всего в батальоне служило около шестисот человек. На одного пилота приходилось десять человек обслуги - техников, часовых, солдат хозвзвода. Пилоты были элитой среди элиты, в панцергренадеры всегда отбирали самых лучших. Молодых, одаренных хайтеков, физически развитых, с отличной реакцией. Те, с кем выпало служить Кириллу, напомнили ему о том, каким он был когда-то. Командовал взводом обер-фенрих Штайнер. Рядом с давно разменявшим тридцатник Кириллом он казался сопливым юнцом: ему недавно исполнилось двадцать четыре года. Остальные были и того младше, даже не контрактники - срочники. Двадцатилетняя Белка, Збигнев, которому до двадцатилетия оставалось три месяца, и ждущий дембеля Бьерн, которому уже исполнился двадцать один. Все - добровольцы.
  После того, как все перезнакомились, и Белка ушла на женскую половину казармы, командир отослал братьев, и остался с Кириллом с глазу на глаз.
  - Ты вот что, Еретик, - начало не сулило ничего хорошего. - Я без пяти минут лейтенант. От того, как я покажу себя на взводе, зависит моя карьера. И я не дам тебе ее разрушить. Если ты и дальше собираешься так служить, то лучше переведись в другой взвод. Посмотри на себя - синяк на лице, изо рта перегаром несет. И это в первый же день?
  - Друзей встретил, командир, - примирительно сказал Кирилл. - Больше это не повторится. Подрывать твой авторитет я не буду, и скидок на возраст мне делать не надо. Не за тем я сюда пришел. Обещаю.
  - Хорошо, - кивнул Штайнер. Потом маска серьезности сползла у него с лица, и он спросил: - А где ты подраться ухитрился? Да и в нашем баре ты не был - я проверял.
  - Я не знаю ни про какой наш бар. Пошел там, в конце улицы налево, есть бар, там и подрался, и выпил, - вздохнул Кирилл.
  - Деревянная дверь? - вытаращил глаза Штайнер.
  - Да.
  - Ты пошел один в пехотный бар?
  - Да.
  - И они тебя не избили до полусмерти, а напоили?! - удивлению Штайнера не было границ.
  - Друзей встретил, - повторил Кирилл, и потрогал немилосердно болящую челюсть. Ему было трудно говорить - болело не только то место, куда попал кулак Черномора, но и с обеих сторон возле ушей, там, где челюсть крепится к черепу.
  - Ну, ты даешь, - покачал головой Штайнер. - Тебе повезло, что проклятые русские тебя там не убили. Они же непредсказуемые.
  - Неправильно как-то, - почесал в затылке Кирилл. - В бою ведь друг другу спину прикрывать будем, а на базе деремся.
  - Неправильно, - согласился Штайнер. - Чертовы славяне не могу обойтись без драки. И поляки, и русские - сброд. На прошлой неделе моему технику руку сломали.
  - А немцы, значит, лучше? - усмехнулся Кирилл.
  - Не лучше. Тоже набрались всякого от этих. Нет бы что хорошее взять... Хотя что у этих свиней хорошего? Одно слово - славяне, - скрипнул зубами Штайнер. Видно было, что у него наболело.
  Несмотря на молодость, все во взводе Кирилла были профессионалами. И в других взводах тоже. На первых же учениях Кирилл в этому убедился. Его порвали, как мальчишку, он не сумел самостоятельно подбить ни одного противника - только в паре с кем-то. Но никто над ним не смеялся - напротив, подробно разобрали все допущенные им ошибки. И Кирилл слушал - а что оставалось делать? У этих пацанов за плечами был не один десяток боевых выходов на территорию бородатых. Опыта им было не занимать. Слушая их рассказы, как они гоняли боевиков по Пардаугаве, Кирилл часто ловил себя на мысли, что не испытывает к ним той неприязни, какую чувствовал к операторам комплексов огневой поддержки. Он почти сразу понял, почему: панцергренадеры тоже развлекались, охотясь на бородатых в бетонном лабиринте Пардаугавы. Но, в отличие от операторов-"фантазеров", они рисковали жизнью. За броней боевых скафандров бились живые сердца. Панцергренадеры гибли - нечасто, реже чем пехотинцы, но гибли. И не гасли свечи у выставленных возле штаба фотографий в траурных рамках.
  Кирилл настолько сдружился с ребятами из своей роты, что ему приходилось периодически одергивать себя, вспоминать, зачем он здесь. Лишние привязанности ему могли только помешать, и Кирилл нарочно держал дистанцию. Но ребята этого не замечали, они искренне уважали Кирилла. Он сразу же стал легендой - как же, дрался с "проклятыми русскими", и остался цел. Его иногда подмывало сказать всем этим вацлавам да збышекам, что он на самом деле русский - и посмотреть, как вытянутся у них физиономии.
  Оказалось, что грядущее наступление не было секретом ни для кого.
  - Вот увидите, весной, как просохнет, так и двинемся, - убежденно говорили многие. Кирилл с ними соглашался. Другой причины держать у Барьера столько войск просто не могло быть. Вот сойдет снег, подсохнет земля, и где-то в начале июня они пойдут в наступление. Это было очевидно, как дважды два. Но Кирилла терзали смутные подозрения, что на той стороне реки тоже знают о готовящемся наступлении. У бородатых наверняка были агенты среди солдат Федерации. А значит, велик шанс попасть в засаду. Вероятно, командование тоже это понимало поэтому июня ждать не стали.
  - Тревога! Тревога! Общее построение в капонирах! - прохрипел рано утром из динамиков голос командира батальона.
  - Учения? - торопливо одеваясь, спросил Кирилл у своего соседа по комнате - Штайнера. - Или шутка первоапрельская? Так ведь уже второе...
  - Не думаю. Похоже - началось! - чуть резче, чем следовало, ответил бледный Штайнер. Его можно было понять - наступление означает жертвы, много жертв. А панцергренадеры, как обычно, будут на самом острие удара.
  - Не дрейфь, командир, прорвемся! - подбодрил Штайнера Кирилл. Его охватило радостное возбуждение: он устал ждать и притворяться.
  Еще недавно мирно спящие казармы напоминали разворошенный муравейник. Но, несмотря на кажущуюся хаотичность, порядок был истинно немецким: каждый знал свой маневр. Не прошло и десяти минут, как все пилоты уже стояли навытяжку у своих "Паладинов", повзводно. За ними, рядами, техники и обслуга.
  - Значит так, слушайте меня! - одетый в парадную форму гауптман прошелся вдоль строя. - Наше командование, в неизбывной мудрости своей, решило преподнести бородатым сюрприз. Мы идем в наступление. Нашему батальону поставлена задача зачистить Даугавгриву и Болдераю, и выдвинуться к Засулауксу, где мы встретимся с ребятами из Первого, которые будут пробивать коридор для техники. Идут первая и вторая роты, третья остается тут в резерве. Планы, карты, и схемы уже закачиваются в ваши комлинки и на импланты. Будем работать в связке с пехотой, все как на учениях. Глядите в оба, бородатые наверняка приготовили для нас сюрпризы. Не подставляйтесь лишний раз, вызывайте помощь. Нам выделен канал для связи с "фантазерами" и авиацией. По меньшей мере две "Крепости" будут прикрывать нас с воздуха. Наткнетесь на сопротивление - блокируйте и ждите ангелов. Вопросы?
  - Командир, земля еще не просохла, снег лежит, - подал голос Штайнер. - Гусеничная техника не везде пройдет. О нас я и не говорю - утонем. Пардаугаву мы зачистим, а дальше как?
  - Как-нибудь разберемся, - зло рявкнул комбат. Видно было, что ему все это не по душе. - Командование выделило для этой операции десантные ховеры. На них и полетите. - Как воевать, если ховеры подобьют, он не сказал.
  - Слушайте обращение командующего, - голос командира в комлинках сменился безжизненным механическим голосом оператора. Комбат замолчал, и стал прислушиваться, остальные последовали его примеру. В капонире повисла тишина.
  - Солдаты, офицеры и унтер-офицеры! Сегодняшний день войдет в историю! Сегодня мы пойдем отбирать у исламских фанатиков то, что принадлежит нам по праву - нашу Европу! Латвию, Литву, Польшу, и остальные страны, до самого Бреста на Балтике. Тридцать лет назад, отступая вместе с Балтийской бригадой на восток, мы верили, что придет это день. И вот он настал! Сегодня мы сметем эти тридцать лет со страниц истории. Снова засияют в своем блеске Краков, Дрезден и Прага, Берлин и Париж! Мы отстроим оскверненные храмы. Крест, а не полумесяц будет осенять Европу своим животворным светом, - голос генерала Берзиньша звенел. Кирилл подумал, что генерал-то и вправду верит в то, что несет. Впрочем, у генерала с бородатыми свои счеты. - Камрады! От нас зависит будущее не только Федерации, но и всего христианского мира, всей белой расы! Не посрамим памяти павших за правое дело предков...
  - У меня плохое предчувствие, - еле слышно прошептала стоящая рядом с Кириллом Белка. Она не использовала имплант, и Кирилл еле услышал ее из-за заполнившей эфир генеральской трескотни.
  - Без паники, - подбодрил Белку Кирилл. - Наше дело маленькое. Прорвемся.
  - ... наше оружие на голову лучше, чем у противника, у нас преимущество в танках, авиации, артиллерии. Но самое главное - боевой дух, и железная дисциплина, которые делают нас непобедимыми. Анархический сброд и религиозные фанатики не смогут устоять под напором наших стальных легионов, - не унимался генерал.
  - Интересно, кто писал ему речь? Один в один как в той вирт-игре, как ее там? "Рыцари и замки"? Не помню, давно не играл, - пробормотал Кирилл себе под нос. Его услышал стоящий слева Штайнер, и прошипел:
  - Разговорчики!
  - Генерал Жесть, - прыснул Збигнев, видимо, вспомнив какого-то игрового персорнажа. Штайнер дернулся, но остался на месте, ограничившись яростным взглядом.
  - ...наше дело правое, победа будет за нами! С богом! - закончил выступление генерал, и ушел с линии. Заиграл гимн Федерации. Все вытянулись в струнку.
  - Все по машинам! - рявкнул гауптман, как только доиграл гимн. Строй рассыпался, пилоты под присмотром техников занимали места в скафандрах. Кирилл подошел к своему "Паладину", обошел вокруг, следуя протоколу. Все было в порядке. Техник помог ему уложить свое тело на мягкие ложементы, затянул ремни. Затылок лег на подголовник, сверху на голову опустился обруч интерфейса.
  - Удачи, Еретик! - техник нажал на кнопку выносного пульта, и бронещитки захлопнулись. Стало темно и тихо. Но тишина длилась недолго. Перед глазами побежали цифры отсчета, и наступило слияние. Тут же со всех сторон посыпалась информация - многочисленные датчики сканировали окружающее пространство, давая пилоту полную картину происходящего. Кирилл шевельнул левой рукой - на ней, вместо привычного пулемета, закрепили автоматическую шестиствольную пушку калибром 20 мм. Перед самым наступлением все "Паладины" усовершенствовали, усилив броню и вооружение. Пушка Кириллу понравилась - полторы сотни безгильзовых разрывных снаряда в барабане обеспечивали настоящий огненный вал, сметающий все на своем пути. А на спине, в специальном контейнере, ждали своего часа еще три барабана. У некоторых в бригаде вместо пушек установили автоматические гранатометы. Кое-кто получил огнеметы - готовились к боям в городе.
  - Пушка в норме, не волнуйся, - голос техника, пропущенный через аудиосистему "Паладина" казался незнакомым. - Будь внимателен при прыжках, "мышцу" на левой ноге сменили на новую.
  "Следуйте на площадку номер три, ваш борт - 1386", замигала надпись в углу. Тут же на полу возникла подсвеченная зеленым дорожка, ведущая наружу из капонира. В этот момент бронированные ворота, закрывающие капонир, поползли вверх. Створка открывалась медленно, и возле ворот возникла небольшая пробка.
  - Еретик, у тебя какой борт? - спросила на взводном канале Белка.
  - 1386.
  - У меня тоже, - сказала Белка.
  - Мы же напарники, - куда ты, туда и я, забыла? - усмехнулся Кирилл. Повернув голову, он увидел справа Белку, и шевельнул правой рукой, приветствуя напарницу.
  Ворота открылись, и панцергренадеры, тяжело топая, устремились вверх по пандусу. Бетонная поверхность была вся в выбоинах от артобстрелов. Кирилл нашел площадку номер три. Там уже стояли тяжелые десантные ховеры. Их было столько, что у Кирилла закружилась голова. Впору было потеряться, но путеводная нить привела его прямо к приземистой, окрашенной еще в зимний камуфляж машине. Над ней тут же загорелись цифры 1386 - и захочешь, не пропустишь.
  - Борт 1386, я Еретик, прошу разрешения подняться на борт, - Кирилл настроился на нужный канал.
  - Еретик, я борт 1386, разрешение дано, - прошелестел в ответ голос пилота, и Кирилл, как следует оттолкнувшись от бетона, вспрыгнул на крышу ховера. Впереди, над пилотской кабиной, было устроено специальное место для панцергренадеров - площадки под ноги, и поручни. Кирилл занял свое место, стальные ладони охватили поручни. Рядом завозилась Белка. Двигатели ховера взревели, за спиной у Кирилла пришли в движение огромные пропеллеры. Ховер оторвался от бетона, и встал в очередь на спуск. Вокруг, насколько хватало глаз, были одни машины. Десантные ховеры, артиллерийские самоходные установки, комплексы огневой поддержки. И все - ховеры, ни одной гусеничной. Одна за другой они съезжали прямо в реку, точнее - на речную поверхность, и, вздымая стену мелких брызг, уходили вниз по течению.
  - Блин, сколько же здесь машин, - изумленно выдохнул Кирилл, когда их ховер среди прочих пошел по реке. Широкая в этом месте - под километр, Даугава кишела военной техникой.
  - Это еще не все, - прокомментировал пилот ховера. - Основные силы идут прямо через канал в Пардаугаву.
  Когда проходили мимо острова Кундзиньсала, Кирилл увидел, что оттуда, из укрытий, тоже выходит техника. Под охраной эсминцев оставляя за собой пенный след, шли десантные корабли.
  - Ничего себе, - потрясенно произнесла Белка.
  - Жаль, что я этого не вижу, - произнес чей-то знакомый баритон. Кирилл несколько мгновений мучительно вспоминал, кому он принадлежит, потом вспомнил:
  - Черномор!
  - Он самый, - подтвердил Черномор. - У нас тут, внизу, иллюминаторов нет.
  - Значит, вместе воевать будем, - обрадовался Кирилл. Раз Черномор говорил по корабельному каналу, значит, он со своими орлами находился внизу, в десантном отсеке. А раз он находился внизу, значит, именно его именно с ними предстоит работать.
  - У каждого своя война, Еретик, - мрачно сказал Черномор. - Но твою спину, если что, прикроем, не дергайся.
  - Спасибо и на том, пехота, - не сдержалась Белка. Наступило молчание, и до самого устья шли молча. Берега, затянутые утренним туманом, проплывали мимо. Достигнув устья, ховеры какое-то время шли вперед, миновав заброшенную военно-морскую базы, а потом повернули налево, и пошли вдоль побережья.
  - Всем внимание, до высадки пять минут, - раздался на взводном канале голос командира. Ховеры шли вдоль песчаной полоски пляжа. Пенился на мелководье прибой.
  - Вакарбулли, - сказал пилот.
  - Что?
  - Пляж так называется, - вздохнул пилот. Впервые в его голосе прозвучали человеческие нотки. - С родителями, помню, ходили. Очень популярное было место.
  - Латыш? - спросил Кирилл.
  - Да, латыш, - еще раз вздохнул пилот.
  - Тебя как зовут, латыш? - Кирилл решил познакомиться, раз уж выпало воевать плечом к плечу с человеком, неплохо бы узнать, как того зовут. Да и обращаться к нему как-то надо.
  - Арвид Лацис, - отрекомендовался пилот.
  - Кирилл фон Медем, - в свою очередь представился Кирилл. - Позывной Еретик.
  - Смотрите! - раздался взволнованный голос Белки. - Справа, в море!
  Кирилл посмотрел, и его взяла оторопь. Далеко в море, дальномер с ходу показал два с половиной километра, двигалось что-то огромное. Включив увеличение, Кирилл увидел идущий параллельным курсом огромный корабль. Даже не корабль - остров, ощетинившийся стволами огромных орудий, ракетными комплексами и зенитными автоматами. Корабли охранения, сопровождавшие монстра, просто терялись на его фоне, казались игрушечными лодочками.
  - Это что?
  - "Дениц", - объяснил пилот.
  - Он же недостроен, - удивленно произнес Кирилл. - Так как же...? Охренеть, они все-таки построили этого монстра!
  Многоцелевая универсальная корабельная платформа "Гроссадмирал Дениц", как и его систершип "Редер", были притчей во языцех и синонимами безнадежного долгостроя. Заложили "Деница" на верфях Таллинна, еще когда Кирилл демобилизовался, и с тех пор с переменным успехом строили. Стройка то замирала из-за отсутствия средств, то с невероятным скрипом возобновлялась. Бойкие перья на просторах сети изощрялись в остроумии, сравнивая их с египетскими пирамидами. Теперь же оказалось, что все это было частью дымовой завесы, истинное положение дел скрывали ото всех, чтобы не пронюхал противник. Представляя собой гибрид линкора, ракетного крейсера и авианосца, "Дениц" не зря официально назывался универсальной платформой. Корабль был построен по принципу полимарана - пять корпусов, разной осадки и водоизмещения, обеспечивали ему небывалую доселе устойчивость и непотопляемость. Длиной больше километра, и шириной в семьсот метров, "Дениц" имел две взлетно-посадочные полосы, способные принимать даже транспортные самолеты. Шестнадцать башен, по три 406-мм орудия в каждой, обеспечивали ему огневую мощь, несравнимую ни с одним кораблем в истории. О прочих мелочах вроде батарей РСЗО, управляемых ракетах и тому подобных вещах и говорить было нечего: на линкоре всего было вдосталь. Экипаж - тысяча человек, жил в поистине райских условиях - бассейн, беговые дорожки, сад. Два атомных реактора давали достаточно энергии, чтобы "Дениц" мог обойти вокруг земного шара на скорости в 35 узлов. И теперь суперлинкор, зримое свидетельство могущества и технического превосходства Федерации, уверенно резал волны Рижского залива. Кирилл не завидовал тем бородатым, что попадутся ему на пути: в щепу размолотит.
  - Думаю, что не открою страшную тайну, если сообщу вам, что "Дениц" направляется к Вентспилсу, - сказал на общем канале Штайнер, который слушал о чем говорят подчиненные. - С ним в ордере идут БДК "Брейвик", и с десяток десантных кораблей классом пониже. Они возьмут Вентспилс, а затем Лиепаю. Это и наша цель - первый этап операции предусматривает освобождение территории Латвии за трое суток. Бородатые окажутся между молотом и наковальней, и побегут на запад.
  - Отлично! - Белка не скрывала удовольствия. - Давно пора размяться как следует!
  - Кровью умоемся, - мрачно заметил Черномор. - Жалко пацанов, зазря погибнут.
  - Кто это сказал? - резко спросил Штайнер, точно хлыстом стегнул.
  - Штабс-ефрейтор Михайлов, господин обер-фенрих, - без тени страха отрекомендовался Черномор. Штайнер промолчал, не стал развивать тему. Кирилл подумал, что по возвращении на базу, накатает педантичный немец жалобу на Черномора. А, учитывая, что все переговоры записывались, и доказательств никаких не потребуется. За паникерские разговоры можно было и схлопотать. Но Черномор, очевидно, не боялся ни военной тюрьмы, ни штрафной роты. И Кирилл прекрасно понимал, почему: формально являвшийся заместителем командира взвода, "замком", Черномор фактически был командиром. Никто другой с разношерстной толпой бывших уголовников, и просто отчаянных парней, просто не смог бы справиться.
  - Внимание, берег, - предупредил пилот, как будто сидящие сверху на броне панцергренадеры не могли видеть приближающуюся полосу прибоя.
  - Взвод! - скомандовал Штайнер. - Приготовиться к высадке!
  Вода под днищем ховера сменилась песком. Машина пролетела еще несколько десятков метров, и остановилась, плюхнувшись на песок. Кирилл и Белка, оттолкнувшись, покинули ховер, и стали перед ним. Сзади их прикрывала автоматическая пушка на рубке пилота. Слева и справа от них другие панцергренадеры покидали десантные ховеры. Над ними вились чайки, вспугнутые ревом моторов.
  - Вперед уступом! Смотреть в оба! - приказал Штайнер, и взвод двинулся вперед. Когда полоска деревьев приблизилась, Штайнер скомандовал остановиться. Если верить датчикам, впереди никого живого не было. Но датчики датчиками, а правил никто не отменял. Только когда цепь панцергренадеров загородила собой ховеры, раздался спокойный голос Черномора:
  - Открыть аппарель!
  С помощью камер заднего вида Кирилл видел, как на носу ховера открылась щель, и плюхнулась на песок аппарель. Тяжело дыша, и увязая в песке, к стоящим в линию панцергренадерам стали перебежками подтягиваться пехотинцы.
  Со всей возможной осторожностью высадившиеся пересекли узкую полоску леса, и втянулись на улицы Даугавгривы, так назывался этот район. По сути, это был остров, отделенный от следующего района, Болдераи, протокой. Бои обходили этот район стороной, поэтому большинство домов остались относительно целыми. Жить в них, конечно, никто не жил, но стены сохранились. Панцергренадеры при поддержке пехоты неспешно двигались по району, забрасывая гранатами каждую показавшуюся подозрительной дырку. Но кроме нескольких одичавших кошек, никого не нашли. Заброшенная военно-морская база, загроможденная строительным мусором, точно вымерла. Эхо тяжелых шагов панцергренадеров летало меж пустых домов. После проверки района, подтянулась техника. От мостов, когда-то перекинутых через протоку, осталось одно воспоминание, но для ховеров неширокий канал препятствием не стал. Сначала, найдя пологий подъем, на берег Болдераи вылез посланный в разведку ховер. За ним потянулись остальные. Процедура высадки повторилась. На этот раз в зачистке участвовал весь батальон. Двигаясь от дома к дому, панцергренадеры стали прочесывать Болдераю. От отсутствия сопротивления многие расслабились, и тут же за это поплатились. Улицы оказались не такими пустынными, какими казались.
  Оставляя в воздухе дымный след, к идущему первым Штайнеру потянулись дымные следы ракет. Зазвенела система предупреждения об опасности. Но Штайнер был не лыком шит. И не зря в таком возрасте уже был кандидатом в офицеры. Он среагировал мгновенно: мощный толчок ногами подбросил его в воздух. Такие толчки, как правило, плохо сказывались на полимерных "мышцах", двигавших скафандр, сокращая срок службы. Но попадание противотанковой ракеты сокращает его еще больше. Потерявшие цель ракеты пронеслись мимо, и были сбиты противоракетным лазером прикрывающего тыл ховера. А Штайнер, приземлившись далеко впереди, не теряя времени, дал длинную очередь разрывными снарядами по тому месту, откуда стреляли. Снаряды автопушки пробивали по три-четыре бетонные стены навылет, и там, куда стрелял Штайнер, никого живого остаться в принципе не могло. Но на этом противники не закончились. Тут же стали стрелять из другого дома слева.
  - Противник на девять часов, - спокойно, точно не был недавно на волосок от гибели, произнес Штайнер. - Огневая точка и группа прикрытия.
  - Принято, работаем, - тут же отозвался Черномор. Деловой голос пехотинца был начисто лишен каких бы то ни было эмоций. На самом деле, можно было обойтись без словесных команд - тактические компьютеры лучше, точнее и быстрее передавали приказы. Но уставы, с подачи психологов, рекомендовали командиру подкреплять визуальную информацию голосом. Якобы, это положительно влияло на личный состав. На взгляд Кирилла - полная чушь. Но устав есть устав, и Штайнер не стал бы обер-фенрихом, если бы не придерживался правил от и до.
  Под прикрытием пушки Кирилла вперед вышел один из пехотинцев с реактивным огнеметом. Выстрел, и пехотинец, отбросив использованную трубу, кинулся назад. Но прятаться было уже не от кого: дом, в котором засел противник, с сильным хлопком сложился внутрь от объемного взрыва.
  Спустя два квартала их обстреляли снова. На этот раз бородатым повезло: первой же очередью из пулемета им удалось убить одного, и ранить двух пехотинцев. Панцергренадеры тут же открыли ответный огонь. Потом из переулка выполз танк, допотопная гусеничная машина. В отличие от дистанционно управляемых танков Федерации, этим управляли сидевшие внутри люди. Несмотря на архаичный вид, танк тут же заставил панцергренадеров попрятаться. Рядом с Кириллом взорвался снаряд, отбросив его взрывной волной. Не вставая, Кирилл на карачках отполз за угол, в мертвую зону. На тактическом экране замигала еще одна красная метка - кто-то из пехотинцев засек второй танк. Из расположенных впереди зданий стреляли из пулеметов и автоматов. Пехотинцы еще при первых же выстрелах рассосались кто куда, изредка постреливая из укрытий. Раненых утащили санитары.
  - Тут их не меньше роты, - вышел на связь Черномор. - Командир, - сказал он, обращаясь к Штайнеру, - вызывай ангелов.
  - Вызываю, - ответил Штайнер. - Взвод, ведем сдерживающий бой, никому не высовываться.
  - Вечер перестал быть томным, - когда ситуация более-менее стабилизировалась, Черномор позволил себе пошутить.
  - Пехота, не забивайте эфир шумом, - тут же одернул Черномора Штайнер. В голосе обер-фенриха Кирилл услышал раздражение... и страх. Ему подумалось, что Штайнер зря давит: толика юмора помогла разрядить обстановку. Лично ему, Кириллу, стало легче дышать, отпустил сковавший его липкий страх.
  Засев в укрытиях, противники стали вяло перестреливаться. Нарываться на выстрел никому не хотелось. Это только в кино панцергренадеры отважно бросаются на превосходящие силы врага, и всегда побеждают. В реальности каждый берег свою шкуру. Вот если бы командование приказало - приказ есть приказ. Но командование ждало.
  Первым еле заметный гул самолета услышал Кирилл. На какие-то полминуты стрельба прекратилась, и в наступившей тишине явственно стал слышен шум винтов. Кирилл тут же поспешил обрадовать остальных:
  - Слышу шум винтов, похоже, ангелы прибыли!
  - Отлично, сейчас они бородатых причешут! - не сдержал радости Збигнев.
  - Всем проверить маячки! - приказал Штайнер.
  Сам самолет видно не было, он висел где-то вверху, на высоте больше километра. Но Кирилл видел достаточно учебных фильмов, чтобы представлять, что там происходит. Самолет - точнее, ганшип "Крепость", закладывал вираж над полем боя. От своего прародителя, легендарного американского АС-130 он отличался только большей точностью стрельбы. Самолет был турбовинтовой, скорость ему не требовалась. Установленные по левому борту пушки нацелились на землю. Сидящие в удобных креслах операторы сверху видели все как на ладони. Но наблюдением дел не ограничивалось: они могли поразить любую цель на земле, с точностью до полуметра. Самолет сделал над полем боя круг, операторы расставили отметки, чтобы ни в коем случае не накрыть своих, а затем открыли огонь.
  Кирилл самолета не видел, но хлопок выстрела услышал. Выстрелил главный калибр ганшипа, 105-мм орудие, установленное в специальный ложемент, распределяющий энергию выстрела на весь корпус. Снаряду потребовалась секунда, чтобы преодолеть расстояние до земли. За домом раздался взрыв, и над головой у панцергренадеров пронеслось что-то темное.
  - У танка сорвало башню, - хихикнул кто-то на общем канале. Кирилл глянул назад - и точно, на том месте, где когда-то был газон, отделявший жилой дом от тротуара, воткнувшись стволом пушки в землю, вибрировала танковая башня. "Крепость" стреляла точно.
  Отметка танка на тактическом дисплее замигала и поменяла цвет на черный. За ней, с промежутком в несколько секунд, погасла вторая. Затем пришел черед автоматических 40-мм пушек. Весь левый борт самолета открыл огонь. Послышался звук, похожий на шум рвущейся материи, затем все потонуло в грохоте разрывов. Автоматические шестиствольные пушки засыпали позиции бородатых градом разрывных снарядов, разнося в клочья целые этажи.
  - Белка, Еретик, по "Крепости" выстрелили зенитной ракетой, позиция ракетчика в доме перед вами. Займитесь, - приказал Штайнер. Кирилл с Белкой тут же рванулись вперед. По ним никто не стрелял, бородатые были слишком ошеломлены обстрелом с неба. Преодолев в два прыжка расстояние до дома, Кирилл вломился внутрь. Белка выбрала более короткий путь: оттолкнувшись, она прыгнула, уцепилась стальными пальцами за балкон третьего этажа, и забросила себя наверх. Когда Кирилл, убив по дороге двух прятавшихся бородатых, вылез на последний, четвертый этаж, давно лишившийся крыши, все было кончено. Ракетчик лежал в луже крови, рядом с ним валялся разряженный пускач.
  - Продолжаем движение, - приказал Штайнер, и Кирилл с Белкой, не утруждаясь спуском по лестнице, спрыгнули прямо с четвертого этажа.
  Присоединившись к остальным, они зашагали дальше. Пехотинцы обшарили дымящиеся руины и добили уцелевших бородатых. Больше в Даугавгриве силы Федерации сопротивления не встретили. Но за Даугавгривой лежала Болдерая, район куда больше размером.
  Даугавгриву от Болдераи отделяла неширокая протока. Когда-то через нее был перекинут мост. Ржавые остатки ферм выглядывали из воды у правого берега.
  - Ну, пехота, ваше время пришло. Форсируйте реку, а мы поддержим вас с берега, - приказал Штайнер.
  - Хорошо бы артиллерией пройтись по тому берегу, метров на пятьсот вглубь, - сказал Черномор, не оспаривая приказа обер-фенриха, но и не выказывая готовности тут же броситься в воду.
  - Хорошо, пехота, я отправлю запрос, - не стал спорить Штайнер. Командование, очевидно, придавало большое значение зачистке флангов. Не прошло и десяти минут, как в воду протоки упал первый снаряд, подняв в воздух столб воды. Кириллу захотелось убраться подальше - наступление за огневым валом хорошо на бумаге, или в компьютерной игре. Когда твоя жизнь зависит от точности расчетов баллистического вычислителя, все сразу меняется. Стоит только одному из стволов отклониться на полградуса вперед, и... И все. Сходные чувства испытывали и пехотинцы, потому что без команды залегли за укрытиями.
  Отутюжив противоположный берег, орудия перенесли огонь в глубину, и Черномор скомандовал:
  - Первое отделение, на броню!
  Подполз ховер, пехотинцы в темпе забрались на броню, и ховер двинулся вперед. Панцергренадеры остались. Ховер пересек протоку, вылез на противоположный берег, и пехотинцы тут же посыпались с него на землю, еще местами белую от нерастаявшего снега. Наполняя свинцом воздух перед собой, они двинулись вперед. Когда пехотинцы углубились на достаточное расстояние, Штайнер приказал переправляться остальным. Подтянулись остальные взвода, командование принял командир первой роты.
  Разумеется, две роты панцергренадеров и две роты пехоты зачистить такой район как Болдерая просто физически не смогла бы: слишком много домов, слишком много щелей и подвалов, где может укрыться группа боевиков. Впрочем, такая задача и не ставилась. Вторая пехотная рота, высадившаяся в Даугавгриве, там и осталась, защищать устье. Остальные просто проложили себе дорогу через Болдераю. Двигаясь по железной дороге, панцергренадеры и пехотинцы на ховерах, достигли Ильгюциемса, пересекли его, не занимаясь тотальной зачисткой, и остановились у Юрмалас гатве, одной из транспортных магистралей, ведущих из города. Навстречу им, занимая дом за домом, вдоль намеченного для проводки войск коридора, со стороны Кипсала подошел Первый Рижский с приданной пехотой. Один из трех коридоров для проводки основных сил был готов.
  - Большая сила прет, - заметил Кирилл. Два часа назад их взвод достиг конечной на сегодняшний день точки. Третья рота заступила на охрану коридора. А усталые солдаты первой и второй, освободившись от скафандров, поужинали, и завалились спать. Кириллу спать почему-то не хотелось. Он стоял у окна, и смотрел на идущие по Юрмалас гатве машины. Большинство были автоматические комплексы огневой поддержки, только некоторые из них управлялись операторами дистанционно. Но среди них мелькали транспортеры с пехотой, десантные ховеры, и тому подобная техника. Стальная, ревущая моторами змея растянулась на много километров. А ведь она была не единственной - по меньшей мере шесть или семь таких же колонн наступали вдоль основных транспортных магистралей. Вырвавшись за пределы Риги, не стиснутые более улицами войска сосредотачивались в заранее выбранных районах, формируя ударные кулаки.
  - Одной пехоты тысяч тридцать, не меньше, - стоящий рядом с Кириллом Черномор сплюнул за окно. - На Тукумс идут.
  За время подготовки к наступлению, Кирилл с Черномором если не подружились, то сблизились. Ровесники, примерно в одинаковых чинах, с одинаковыми, как выяснилось, взглядами на жизнь. Кирилл о своих настоящих взглядах не распространялся, но Черномор, не стесняясь в выражениях, крывший "систему", без труда читал в глазах Кирилла одобрение.
  - Слишком легко, - пробормотал Кирилл.
  - Ты это о чем? - Черномор повернул голову к Кириллу.
  - Слишком легко мы Пардаугаву взяли, - покачал головой Кирилл. - Такое впечатление, что они заранее обо всем знали, и отвели основные силы.
  - Мне тоже так показалось, - Черномор еще раз сплюнул. - Может, не хотят воевать? Все-таки весна, все затоплено, а у них техника гусеничная, как те два танка.
  - Может быть. Но это означает, что они нас ждут, что-то готовят... Да и вообще, мне казалось, что такие наступления в духе Второй Мировой уже история. Слишком много солдат и техники. Использовали бы аэромобильные соединения, и дело с концом. Точечно...
  - Не заморачивайся, - Черномор хлопнул Кирилла по плечу. - Наше дело маленькое, солдатское. Что прикажут, то и сделаем. Скажут вперед - пойдем вперед, скажут назад - пойдем назад. Иди спать, Кирилл, завтра, чую, будет еще тот денек. И ваши бронекопытные тушки нам пригодятся. Я тоже караулы проверю, и на боковую.
  Черномор как в воду глядел: следующий день выдался длинным и беспокойным. Панцергренадеров подняли в четыре утра. Батальон влился в двигавшиеся на запад войска. Расчет командования на ховеры оправдался на все сто - весенняя распутица практически не мешала продвижению. Стоило разведке наткнуться на сопротивление, как передовой отряд разворачивался в боевые порядки, сминал заслон боевиков, и войска двигались дальше. К полудню Тукумс, занятый передовыми частями еще ночью, остался позади. Только в районе Кандавы наступающие столкнулись с неожиданно сильным сопротивлением, и наступление забуксовало. Взвод Штайнера получил приказ отдыхать. Нашли относительно сухой холмик, ховеры заползли наверх, и заглушили моторы. Пехотинцы тут же повытаскивали из машин какие-то подстилки, скинули ботинки, и повалились спать. Панцергренадеры покинули скафандры и тоже стали отдыхать. Кирилл лежал на спине, и смотрел на небо. Гул в небе не смолкал ни на минуту. На запад волнами летели реактивные беспилотники. Вдали, за лесом, слышались взрывы.
  - Кандаву утюжат, - жуя сухую травинку, прокомментировала Белка.
  - Хорошо, - меланхолично заметил Кирилл. - Нам меньше работы.
  - Нам работы хватит, - заметил сидящий рядом с ними Штайнер. Судя по стеклянным глазам, он работал с имплантом. - Сейчас с Кандавой закончит работать авиация, и мы пойдем на зачистку. Командование приказало выжигать все гадюшники. Сам понимаете, что будет, если нам перережут "панцерштрассе".
  "Панцерштрассе", нитка снабжения, по которой наступающие войска получают необходимые боеприпасы и горючее, ни в коем случае нельзя было потерять. Это понимали даже далекие от стратегии пехотинцы. Без горючего, продовольствия и боеприпасов наступающая армия быстро превратится в толпу. Злую, голодную, и практически безоружную. Поэтому на всем пути движения, в каждом населенном пункте оставляли заслон, на случай, если в окрестностях болтаются недобитые боевики.
  Отдых продлился недолго. Авиация работала по Кандаве добрых два часа, затем панцергренадеров подняли, и отправили на зачистку. Городок произвел на Кирилла гнетущее впечатление. Кандаву разнесли в буквальном смысле по камешку. Там, где раньше были улицы, стояли дома, остались груды щебня с тут и там видневшимися остатками стен. Руины горели, поэтому в город вошли только панцергренадеры. Человеку в скафандре ни огонь, ни дым помешать не могли. Потрясенные панцергренадеры двигались цепью, перепрыгивая препятствия. Окутанные черным дымом, сами закоптившиеся, они напоминали ангелов смерти, пришедших покарать неразумных смертных. Жар от пожаров мешал датчикам, приходилось полагаться только на зрение.
  - Командир, тут не могло остаться выживших, - взмолилась Белка, когда взвод достиг центра городка. Она наткнулась на обгоревший детский трупик, и не выдержала.- Что мы тут забыли?
  - У нас приказ - проверить руины, - отрезал Штайнер. - Приказы не обсуждаются. Вперед!
  Сопротивления зачистка не встретила. На западной окраине, в роще, и прилегающих распадках, обнаружились остатки целого танкового полка, и десятки бронетранспортеров. Их сожгли, скорее всего, вместе с экипажами. Никто из панцергренадеров не полез проверять, так это, или нет. Там же подключившиеся к прочесыванию пехотинцы поймали двух чудом выживших солдат Халифата. Вид у пленных был совершенно обалдевший, у одного текла из ушей кровь, другой все время тряс головой, и открывал и закрывал рот, как рыба.
  До ночи удалось продвинуться еще на двадцать километров. Кирилл с трудом скрыл радость, услышав от Штайнера, что их цель на следующий день - Кулдига. От Кулдиги было рукой подать до Алсунги. Сама судьба помогала Кириллу добраться до нужного места.
  Заночевали в поле. Как и с той стороны границы, большинство земель здесь были заброшены. На поле было не пройти из-за проросших молодых деревьев. Еще лет десять - и здесь будет стеной стоять лес. Непролазная грязь по колено не смутила командование. Бульдозерами расчистили кусок поля, распаковали надувающиеся палатки, настелили специальный настил, чтобы можно было перемещаться от палатки к палатке. Немецкий порядок сработал и тут. За два часа поле преобразилось, превратившись в образцовый военный лагерь: палатки в ряд, биотуалеты, походные душевые. За лесом, в тылу, разворачивался второй такой же лагерь. Подтянувшиеся технические службы занялись проверкой и профилактикой скафандров. Измотанные пилоты повалились спать, не раздеваясь.
  - Кирилл, вставай, - Збигнев безжалостно растормошил Кирилла.
  - Что за черт? - скривился Кирилл, садясь в постели. Ему отчаянно хотелось треснуть Збигнева кулаком. Если зрение его не обманывало, снаружи только-только рассвело. Утренний караул был на третьей роте, взвод Штайнера имел законное право поспать хотя бы часов шесть.
  - "Дениц" потопили, - выдохнул Збигнев.
  - Твою мать, как? - сон мгновенно слетел с Кирилла. - Откуда известно?
  - В Первом скачали блок новостей со спутника! - выпалил Збигнев, и бросился вон из палатки. Кирилл торопливо оделся, и пошел в расположение соседнего полка. По дороге он наткнулся на Штайнера.
  - Командир, это правда? - кинулся к нему Кирилл. Вокруг обер-фенриха тут же сомкнулось кольцо панцергренадеров и пехотинцев.
  - Да, - с перекошенным лицом сказал Штайнер. - Сейчас в общую сеть выложат обновление. Ждите!
  Кирилл вернулся в палатку, и прочитал выложенный в общий доступ файл - кто-то постарался, и сделал компиляцию.
  - Что там стряслось? - в палатку, оттолкнув дневального, ворвался Черномор.
  - "Дениц" получил серьезные повреждения, и уходит в Таллинн, - сказал Кирилл.
  - Да как такое возможно?
  Кирилл объяснил, с трудом сдерживая рвущийся с губ мат. Командование Халифата нашло простое, элегантное... и совершенно неожиданное решение. Когда ударная группа "Дениц" проходила мимо Вентспилса, со всех сторон к ней рванулись быстроходные катера, яхты, рыболовецкие суда, буксиры - все, что хоть как-то могло держаться на воде. Сотни, если не тысячи маломерных судов, управляемых шахидами. Эсминцы сопровождения открыли огонь, стреляли все орудия суперлинкора. Но этого оказалось недостаточно. Сначала шахиды вывели из строя эсминцы. Что с того, что цели достигал один из двадцати? Достаточно и одного. Брандеры сближались с кораблями, и взрывались. А потом, когда судов охранения почти не осталось, вторая волна маломерных судов окружила "Деница" как свора собак медведя - и кто-то нажал на кнопку. Все брандеры взорвались одновременно. Потопить суперлинкор они не смогли, но взрывная волна лишила его надстроек и всего вооружения. На "Денице" вспыхнул пожар. Команде кое-как удалось его потушить, но о продолжении похода речи не было. Линкор на скорости шесть узлов пополз назад, на базу. Но даже если бы он и уцелел, смысла идти к Вентспилсу уже не было. "Брейвик" и остальные десантные суда погибли одними из первых. Операция по захвату Вентспилса сорвалась.
  - "Брейвик", - из Черномора точно выпустили воздух. Он рухнул на койку напротив, и провел рукой по лицу. - Там же было три тысячи пацанов! Вот же суки штабные, не просчитали, мать их так и эдак!
  - Это что здесь за разговоры?! - рявкнул проходивший мимо палатки Штайнер, услышавший слова Черномора. - А, фон Медем! - он зашел внутрь, и увидел Кирилла. - Я так и знал, что без вас тут не обошлось. Ведете разлагающие разговоры?
  - Слышь ты, ах-ви-цер, - прорычал Черномор, и встал с койки. - Это из-за таких как ты гондонов ребята погибли!
  - Так, - Штайнер обвел собравшихся бешеным взглядом. - Это что, бунт?
  - Все нормально, командир! - Кирилл встал между сжавшим кулаки Черномором и Штайнером. - Просто нас очень расстроила эта новость. Извините штабс-ефрейтора за его резкий тон.
  - Ну ладно, - проворчал Штайнер. - Только потому, что мы на боевых. Но смотрите мне! - он погрозил кулаком, и вышел из палатки.
  - Донесет, - сказал Кирилл. - Что ты за человек, Слава? Не можешь язык за зубами удержать?
  - Пусть доносит, - Черномор махнул рукой. - Пока на базу не вернемся, ничего они не сделают. А до этого еще дожить надо.
  Новость ничего хорошего не сулила. Первоначальный план предусматривал, что захватив Вентспилс, десант двинется на Кулдигу, где и соединится с основными силами. А бородатые, попав между молотом и наковальней, побегут на запад. Туда, где их уже будут ждать войска второй ударной группы, начавшие наступление из района Даугавпилса. По данным разведки, в районе Кулдиги солдаты Халифата что-то усиленно строили, возможно, укрепления. Именно поэтому и предусмотрели удар с двух сторон. А теперь, выходило по всему, Кулдигу придется брать самим. А затем Вентспилс. И вообще все, что прикажут - и сколько народу погибнет на этом пути? Кириллу не хотелось даже думать об этом. Его цель - Алсунга, а там хоть трава не расти.
  На следующий день Алсунга стала ближе - передовой отряд занял Кулдигу. Занял без единого выстрела - все, и гражданские, и солдаты Халифата, город покинули. Тщательное прочесывание силами двух пехотных полков ничего не дало. Только на западной границе обнаружились недостроенные укрепления.
  Взвод Штайнера был в передовом отряде, они эти укрепления и обнаружили. Пехотинцы с саперами полезли внутрь - проверять.
  Перепачканный Черномор появился из хода сообщения, и подошел к панцергренадерам.
  - Внутри никого, господин обер-фенрих. И никогда не было - никаких следов того, что тут кто-то жил, нет. Ни мусора, ни прочих отходов. Саперы сейчас проверяют дальний конец, может, там что-то обнаружится.
  - Не успели достроить, - удовлетворенно сказал Штайнер.
  - Нам повезло, - заметил Кирилл, стоя сверху над брошенным бункером. Бункеры и ДОТы, связанные ходами сообщения, могли стать серьезным препятствием. - Могли ведь и зубы об это обломать.
  - Враг бежит, иначе и быть не могло, - заявил Штайнер. - Унтерменши не могут устоять перед нами. Мы и дальше будем гнать их, как стадо баранов!
  Услышав эту пафосную речь, Кирилл пожалел, что не видит лица Штайнера. Зрелище, наверное, еще то, подумал он, и не сдержал улыбки. Но ее никто не увидел - лицевой щиток надежно скрывал лицо.
  Внезапно Кирилла посетила тревожная мысль, и улыбка сползла с лица. Что-то неправильное было в том, что бородатые вот так просто оставили им полноценный укрепрайон. Это все больше и больше напоминало ловушку. Как будто тех, в Кандаве, им подставили, обозначив оборону, чтобы заманить поглубже.
  К вечеру основные силы были в Кулдиге и окрестностях. Тылы и часть войск остались за рекой, а остальные заняли центр города, и стали устраиваться на ночь. Кирилл уже предвкушал отдых, когда пришел приказ надеть скафандры, и выдвигаться.
  - Командир, мы же целый день на ногах, даже поужинать толком не смогли, - не выдержал Кирилл.
  - Приказ командования, - отрезал Штайнер. - До двух ноль-ноль мы в охранении. Вас что-то не устраивает, фон Медем?
  - Меня все устраивает, командир. Я в восторге от нашего командования! - рявкнул Кирилл.
  Два взвода панцергренадеров и пехотная рота заняли позиции на окраине. Перед ними заняли позиции автоматические комплексы огневой поддержки. В поле они по эффективности не уступали панцергренадерам. Потянулись минуты. Кирилла клонило в сон.
  - Командир, прошу разрешения принять стимулятор, - чувствуя, что засыпает, сказал Кирилл.
  - Отклонено, - тут же отозвался Штайнер. - Я понимаю, мне тоже тяжело. Скоро нас сменят, осталось два часа. Потерпи, Еретик. Если примешь стимулятор, потом весь день не заснешь.
  - Есть, - отозвался Кирилл, понимая правоту командира.
  Цифры на часах сменялись до невозможности неторопливо. Кирилл держался, но под конец, когда до срока оставалось каких-то полчаса, он все-таки задремал.
  - Что-то происходит, - голос Збигнева вывел его из дремы. Кирилл глянул на часы - их уже должны были сменить.
  - Доложи как положено, - недовольно приказал Штайнер.
  - В тылу слышны хлопки, - объяснил Збигнев. Кирилл увеличил чувствительность наружных микрофонов - действительно, у них за спиной, в Кулдиге, творилось что-то непонятное. Это было похоже на то, как будто там стреляют из минометов - шум очень напоминал звук, с которым мина вылетает из ствола, только сильнее.
  - Что за черт? - Штайнер тоже услышал это.
  Но связаться со штабом и выяснить, что произошло, он уже не успел. В Кулдиге раздался взрыв. Ярко-красная вспышка залила все вокруг светом, на мгновение стали видны тени от застывших, как изваяния панцергренадеров. Звук взрыва был до того сильным, что защитная система тут же отключила внешние микрофоны. Это спасло барабанные перепонки Кирилла. Затем пришла ударная волна, разбросавшая панцергренадеров, как кегли. Кирилл почувствовал, что летит. Полет закончился страшным ударом о землю, и Кирилл потерял сознание. Защитные системы скафандра просто не были рассчитаны на такое, и отрубились.
  - Кирилл, очнись! - сознание по кусочку возвращалось к нему, и Кирилл почувствовал, что кто-то бьет его по щекам. Открыв глаза, он увидел склонившуюся над ним Белку. Та была без скафандра, волосы встрепаны, лицо в копоти.
  - Хватит, - еле ворочая языком, произнес Кирилл. Приподнявшись на локте, он обнаружил, что лежит на походном матрасе. Рядом, раскинув конечности, как выпотрошенный труп валяется его "Паладин". Переносные фонари заливали все вокруг белым светом. Мелькали тени, кто-то кричал, слышно было, как где-то в стороне матерится Черномор.
  - Ты в порядке? - встревожено спросила Белка.
  - Вроде да, - Кирилл пошевелил руками, встал. - Да, полный порядок. А что случилось?
  - В городе был взрыв, - чуть не плача, сказала Белка. - Смотри!
  Кирилл глянул. Над городом стояло багровое зарево. К небу возносилось похожее на гриб облако, с красной, подсвеченной огнем пожаров ножкой. Судя по силе взрыва, в той части города вряд ли кто-то выжил. Значит, из всего батальона, если не из всей бригады, остались в живых только они. А ведь там была не только их бригада, кроме них в той части города остановились на ночлег множество частей. Штаб генерала Берзиньша тоже был где-то в том районе.
  - Радиация? - спросил Кирилл.
  - Фон нормальный, похоже, что там был объемный взрыв, - к ним подошел Штайнер. - Ты как, в порядке?
  - Да, - ответил Кирилл.
  - Раз в порядке, давай помогай остальным. Надо искать уцелевших, - приказал Штайнер, и отвернулся, набросившись с бранью на пробегавшего мимо пехотинца. Кирилл поневоле восхитился Штайнером - того не зря сделали кандидатом в офицеры. Он не сел, не опустил руки, не скуксился, а наводил порядок, снова превращая подчиненные ему силы в боеспособное подразделение. И тот факт, что кроме них, может быть, никого не осталось, его не смутил. И эта его уверенность как-то предалась остальным.
  Кирилл поднялся на ноги, и присоединился к поискам уцелевших. Как ни парадоксально, но больше всего пострадали панцергренадеры. Пехотинцы укрылись от холодного ветра в брошенных укреплениях бородатых, поэтому взрывная волна их почти не задела. Погибло оставшиеся на поверхности часовые, и только. Погиб командир первого взвода панцергренадеров, и лейтенант - командир роты пехотинцев. Оставшийся старшим по званию Штайнер принял командование. Еще двоих панцергренадеров ранило, одного очень серьезно. Но в целом, охранение отделалось легко. Чтобы это понять, достаточно было посмотреть на северо-восток, где горел город. Зарево пожара отражалось от облаков, и казалось, что небо тоже горит.
  - Что же они там взорвали, так их и разэтак, - от возбуждения, Черномор не мог связать двух слов без мата. Похожие чувства испытывали все - смесь возбуждения, эйфории от того, что смерть прошла мимо, и страха перед неопределенностью.
  - Это не атомная бомба, - покачал головой Кирилл. - Штайнер прав, это похоже на какой-то термобарический боеприпас огромной мощности. А может, их было несколько - помнишь хлопки перед взрывом? Зуб даю, это были вышибные заряды. Они подняли в воздух контейнеры с аэрозолем, те открылись, распылили содержимое - и тогда сработал поджигающий механизм. Объемный взрыв, слышал про такое?
  - Слышал, - сплюнул Черномор. - Так что, получается, они нам подготовили встречу? А наши штабные усадили нас прямо на мины? А все туда же - погоним, как баранов! Это кто тут еще бараны, блин...
  - Фон Медем, чем вы тут занимаетесь? - из темноты возник Штайнер, и Кирилл не успел ответить.
  - Исследую повреждения скафандра, командир, - Кирилл копался во внутренностях своего "Паладина", пытаясь вернуть его к жизни. Штайнер посмотрел на него, коротко кивнул, и пошел дальше.
  С рассветом Штайнер скомандовал построение. Все, кроме наблюдателей, собрались возле единственного уцелевшего ховера. Арвиду повезло - он поставил свою машину в ложбине, и взрывная волна не задела ее. Народу оказалось неожиданно много, к маленькому отряду Штайнера присоединились уцелевшие солдаты из других подразделений. Со стороны Кулдиги ветер нес черный вонючий дым. Рев пожара мешал разговаривать, и Штайнеру, лишенному возможности пообщаться с подчиненными с помощью аппаратуры, приходилось напрягать голосовые связки.
  - Солдаты! Для тех, кто меня не знает, представлюсь: командир второго взвода Второго Рижского полка Штайнер. Как старший по званию, принял командование этим подразделением. Ситуация на данный момент такая: по расположению наших войск был нанесен удар неизвестным оружием, предположительно термобарическим боеприпасом большой мощности. Все, кто были за нами, погибли. Со штабом связи нет, в районе работают "глушилки" противника. Судя по тому, что выяснила наша разведка, восточная часть города, прилегающая к историческому центру, уцелела. Скорее всего, цел и мост через Венту. Поэтому я принял решение: собрать все, что можно, погрузить раненых на оставшуюся у нас технику, и отступить за реку. Там должны оставаться наши войска. На сборы даю час, всем проверить газовые маски: по дороге возможно сильное задымление. Вопросы?
  Вопросов не было - все понимали, что они остались практически без защиты, отрезанные от своих горящими кварталами. Поэтому все стали лихорадочно собираться. Кириллу, наконец, удалось запустить своего "Паладина". Хоть и с ограничениями, он все же мог двигаться. Вот только он остался практически без боекомплекта - контейнер с дисками для автоматической пушки оказался раздавлен. Кирилл позаимствовал пару дисков из боекомплекта погибшего из первого взвода, но положить их оказалось некуда. С разрешения Штайнера он бросил их на броню ховера. Туда же, на броню, закинули несколько относительно целых скафандров.
  - Вперед! - скомандовал Штайнер, и маленький отряд двинулся. В строю осталось всего четверо панцергренадеров, остальные либо погибли, либо остались без скафандров. Раненых и убитых загрузили в ховер, остальные пошли пешком.
  Дорога через город заняла несколько часов, очень трудных и долгих часов. Пожары распространились и на не затронутую взрывом часть. Некоторые улицы пришлось преодолевать бегом. Бежали, задыхаясь в противогазах, и обливаясь потом. Часто, из-за завалов, поворачивали назад или искали обходной путь. А вокруг все горело, с грохотом рушились дома. Хорошо еще, что никто по ним не стрелял. Среди бородатых не нашлось дураков соваться в горящий город.
  Мост через Венту уцелел. В другое время Кирилл обязательно бы полюбовался - и старинным кирпичным мостом, и расположенным выше по течению водопадом. Но сейчас ему было не до любования красотами. Уцелел, стоит - и ладно. И, главное, за мостом были свои. Еще на подходе к мосту удалось связаться со штабом батальона техподдержки, и предупредить, чтобы не стреляли. Им навстречу тут же выслали квадрикоптер - прикрыть с воздуха. Штайнеру сообщили новость, которая вселила надежду в сердца солдат: генерал Берзиньш жив, не погиб вместе со своим штабом. Кирилл поймал себя на мысли, что рад этому. Если кто-то и мог вытащить их из той задницы, в которой они оказались, так это Берзиньш. Конечно, он же и привел их - но разве это был план генерала? Как и все они, он выполнял чью-то волю. И Кирилл даже знал - чью.
  Вышедших со Штайнером накормили, и отпустили поспать. "Паладином" Кирилла занялись техники, а он, не раздеваясь, свалился спать возле ховера. Но выспаться не получилось: по сети скинули сообщение: всех пилотов вызывали к генералу. Пришлось Кириллу вставать, и, шатаясь, идти в превращенную в штаб палатку.
  - Господа! - поприветствовал их генерал. Кирилл обвел взглядом собравшихся, и вздрогнул. Пришло всего восемнадцать пилотов. Это означало, что уцелел лишь каждый двадцатый. - Камрады... - генерал устало провел по лицу рукой. - Мне нужна ваша помощь. Из Риги сообщили, что в Пардаугаве активизировались боевики. Наши заслоны в Елгаве и Тукумсе постоянно подвергаются атакам. Практически, наше "панцерштрассе" перерезано. Чтобы сохранить оставшиеся силы, и не допустить захвата Риги, я принял решение прервать наступление, и отвести войска на исходные позиции. Противник постарается не дать нам этого сделать. Час назад мы послали на запад беспилотники. Их сбили... у бородатых оказалось неожиданно сильное ПВО. Но перед тем они успели передать информацию. Со стороны Вентспилса и Лиепаи сюда идут танки противника. Еще несколько часов, и они будут здесь. Теми силами, что у нас есть, мы их не удержим. У нас много раненых, и мало техники. Ховеров на всех не хватит, а гусеничная техника тихоходна. Даже если мы бросим все, то оторваться не сможем. Есть только один выход - кто-то должен их задержать, хотя бы на несколько часов. Поэтому я обращаюсь к вам. Только вы можете это сделать. Я не могу вам приказать, и не приказываю - прошу. Кто готов остаться?
  Повисло молчание. Генерал смотрел на стоящих перед ним мальчишек, и ждал. Затаив дыхание, ждали окружившие генерала офицеры. Ждали техники у своих консолей. От ответа уцелевших панцергренадеров зависела их жизнь.
  - Я готов, - проглотив застывший в горле ком, Кирилл шагнул вперед. За ним, один за другим, сделали шаг вперед остальные. Кирилл оглянулся, и поймал удивленный взгляд Штайнера.
  - Спасибо... Спасибо, фон Медем, - генерал подошел, и по очереди поджал руку всем, кто вышел. - Командиром заслона назначается унтер-офицер фон Медем. С ним останутся пятеро... нет, шестеро пилотов...
  - Господин генерал, разрешите мне возглавить заслон! - пошедший пятнами Штайнер вышел вперед, не заметив от волнения, что перебил генерала.
  - Штайнер, вы назначаетесь временно исполняющим обязанности командира Балтийской Бригады. Ваши люди пойдут на острие нашего прорыва на Ригу. Ступайте, и готовьтесь к выходу. Выступаем через полчаса.
  - Господин генерал, разрешите? - Кирилл про субординацию не забыл. Генерал кивнул, и Кирилл продолжил: - Мне нужно только двое пилотов, и с десяток комплексов огневой поддержки, можно неисправных, лишь бы они хоть как-то двигались. И еще взрывчатка.
  - Объясните, - сдвинул брови генерал. - Хотите взорвать мост?
  - Если бородатых много, то ни впятером, ни втроем мы их не удержим. Позвольте карту, - сказал Кирилл, и одновременно с этим развернул голографическую карту окрестностей. - В районе города через Венту можно переправиться только здесь. Если эта карта не врет, то мост выше по течению разрушен. Это значит, что до ближайшего моста, в Скрунде, тридцать семь километров. Если мы разрушим мост прямо сейчас, то они просто пойдут в обход. Это их не задержит, и они успеют перекрыть вам путь к отступлению. Но если мы оставим мост в целости, и одновременно с этим дадим им понять, что не собираемся оставлять Кулдигу, тогда они направятся прямо сюда. Мы их тут встретим, немного помурыжим, и отступим за мост. А потом его взорвем. И тогда им придется делать мощный крюк, ведь большая часть техники у них на гусеницах, и через реку не переправится. Это даст и вам, и нам время уйти.
  - Авантюра, - покачал головой генерал, глядя на карту. - Но ничего другого, похоже, не остается. Вперед, фон Медем! Не теряйте времени! Желаю вам удачи, и постарайтесь выжить - вы нужны нам!
  Кирилл щелкнул каблуками, вскинул руку к берету, и вышел. Потрясенные офицеры смотрели ему вслед.
  - Вот зачем тебе это надо? - к готовящемуся к выходу Кириллу подошли Черномор со Старым. - Орден хочешь, с закруткой на спине? - новость о том, что трое панцергренадеров остаются прикрывать отход, мигом облетела весь лагерь.
  - У меня свои причины. Кроме того, кому-то же надо это делать, - пожал плечами Кирилл. - Если генералы облажались, значит, наступает время героев.
  - Ну, ты и дурак, - покачал головой Черномор. - Погибнешь без толку, вот и все.
  - Почему без толку? - Кирилл засунул в один из внутренних отсеков скафандра небольшой плоский рюкзак, и выпрямился. - Помочь вам до Риги добраться живыми - вот тебе и толк. Устал ты, Слава, нервничаешь без повода. Вот в Риге и отдохнешь.
  - Без повода? - взбеленился Черномор. - Весь мой батальон полег, вся бригада! Тебе наплевать, ты тут без году неделя, а я с этими людьми пуд соли съел. Знаешь, какие ребята там остались? А ты еще указываешь мне, ты! - он схватил Кирилла за грудки.
  - Думай о живых! - рявкнул в ответ Кирилл и отвесил Черномору пощечину. - На тебе еще пятьдесят пацанов, твоя рота. Вот о них и думай! Нашел время страдать! Надо думать о тех, кто остался! Думать, как их вывести, черт дери! Не мы их сюда привели, но нам их выводить, ты меня понял?
  - Так, хватит! - Старый влез между сцепившимися приятелями. Черномор глянул на него мутными глазами, и ни слова не говоря, отпустил Кирилла. Старый обрадовано хмыкнул, и открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент Черномор заехал ему в ухо, и Старый, не удержавшись на ногах, сел на задницу.
  - Бей своих, чтобы чужие боялись, - прокомментировала эту картину подошедшая Белка. Черномор промолчал, а Старый поднялся, и, махнув рукой, пошел прочь.
  - Не проси, не возьму! - отвечая на готовую сорваться с губ Белки просьбу, сказал Кирилл.
  - Я тебе нужна! - вскинула подбородок Белка, глядя Кириллу в глаза. - Ты без меня не обойдешься!
  - Ты мне нужна живой, Белочка! Со мной идут Збигнев и Бьерн, вопрос закрыт! - Кирилл повысил голос.
  - Ты не можешь!
  - Еще как могу! Только бабы мне не хватало, блин, - буркнул Кирилл.
  - Ну почему вы, мужики, такие козлы! - разозлилась Белка, и топнула ногой.
  - Черномор, я тебя прошу, убери ее нафиг! - взмолился Кирилл.
  Черномор, ни слова не говоря, сгреб Белку в охапку, и потащил прочь. Белка отчаянно вырывалась, но силы были слишком неравные.
  Спустя час трое панцергренадеров и полтора десятка автоматических комплексов огневой поддержки пересекли мост и углубились в горящий город. Проводив их взглядом, генерал Берзиньш скомандовал выступать. Разбитое воинство ждала Рига. А ушедших на запад - бессмертие. Подвиг - всегда подвиг, что бы за ним не стояло.
  - До захода солнца еще три часа, - заметил меланхолично Збигнев. Панцергренадеры стояли там же, где и утром. Ожидание боя утомляло не меньше, чем сам бой, и раздавшийся вдали шум таковых моторов в какой-то мере принес облегчение. Стало ясно - началось. Бородатые засекли движение техники на окраине Кулдиги, и сделали вполне логичный вывод: проклятые гяуры не собираются улепетывать, поджав хвост.
  - Что там на радарах? - спросил Кирилл, обращаясь к Бьерну. Тот переключил управление комплексами огневой поддержки на себя.
  - До противника три километра, - ответил Бьерн. На самом деле, ни о каких радарах речь, естественно, не шла, это был просто оборот речи. - Их там дофига.
  - Здесь Еретик, противник перед нами, высылаю координаты, - Кирилл переключился на связь с Ригой. Генерал оставил свой личный передатчик, подключенный через спутник напрямую к штабу. Рига обещала помочь авиацией.
  - Принято, ждите, - тут же пришел ответ. Кирилл, ничего другого ему не оставалось, стал ждать. Вскоре пришел запрос - просили обозначить позиции. Кирилл активировал маячки. Противник тем временем подошел еще ближе. Будь местность ровнее, врагов можно было бы увидеть невооруженным взглядом. Вот на гребень холма перед позициями панцергренадеров выехал первый танк. Он остановился, точно принюхиваясь, а затем выстрелил. Снаряд разорвался рядом с Кириллом, осыпав его комьями земли.
  - Открыть огонь, - приказал Кирилл, смещаясь в сторону.
  Комплекс огневой поддержки открыл огонь. Только один, но танку бородатых этого хватило. С шипением понеслись вверх две ракеты. Казалось, что они летят не туда, но это только казалось. Заметив пуск ракет, механик-водитель попытался сдать назад, но это танк не спало. Головки наведения уже захватили цель. Взлетев над полем боя, ракеты обрушились на танк сверху. Раздался взрыв, и в разные стороны полетели искореженные куски металла, мгновение назад бывшие боевой машиной.
  - Самолеты! - крикнул Бьерн. Кирилл глянул на тактический экран. С востока стремительно приближались дружественные отметки. Штаб не подвел, бросив на Кулдигу все имеющиеся беспилотники.
  - Ну, щас они их причешут, - в предвкушении зрелища, заметил Збигнев.
  Но зрелище получилось невеселое. Из-за холмов в небо протянулись дымные следы зенитных ракет. Самолеты с ревом пронеслись над позициями панцергренадеров, развернулись - и посыпались с неба. Это было похоже на невидимую сеть, натянутую в небе. Самолеты звеньями налетали на нее, и, превращаясь в огненные шары, падали на землю. Противовоздушная оборона у бородатых оказалась на высоте. Уцелевшие самолеты на второй заход не пошли - вывалили бомбовый груз куда попало, и убрались восвояси.
  - Ах ты курва! - не сдержался Збигнев.
  - Отходим в город, - приказал Кирилл. - Для нас ничего не изменилось, все в силе.
  Из четырнадцати комплексов только шесть были в боеспособном состоянии. И боекомплекта было - кот наплакал. Но бородатые об этом не знали. Их командир принял единственно правильное в такой обстановке решение. Панцергренадеры успели отойти почти на километр вглубь города, когда у них за спиной глухо заухали разрывы. Артиллерия перепахивала покинутые ими позиции.
  - Отлично, еще полчаса у нас есть, - удовлетворенно заметил Кирилл. - А если повезет, и они станут осторожничать, то и час.
  Панцергренадеры созданы для городских боев. Именно в тесноте каменного лабиринта проявляется главное достоинство боевого скафандра: размеры и мобильность, доступные лишь человеку. Панцергренадер может зайти в любую дверь. Может проползти по канаве, или перепрыгнуть с крыши на крышу. Это не танк, которому в городе тесно и неуютно. Панцергренадер в городе дома. Двинувшиеся в наступление бородатые очень быстро в этом убедились. И, хоть панцергренадеров и было всего трое, они смогли нанести врагам ощутимый урон.
  Два танка подбил Бьерн, используя пехотный противотанковый гранатомет. Горящие машины перегородили улицу, и противник пошел в обход, по параллельной улице. Там бородатых уже ждал Бьерн. У него гранатомета не было, поэтому он просто спрыгнул с третьего этажа на танк, и в считанные секунды ослепил его, разбив все наружные приборы. Кирилл в это время превратил в решето бронетранспортер с пехотой. Противопульная броня против 20-мм снарядов оказалась бессильна. Затем он точным броском противотанковой гранаты перебил гусеницу еще одному танку. При этом его едва не зацепил разорвавшийся рядом танковый снаряд. Одним прыжком перемахнув через узкую улицу, Кирилл скрылся за домом, и скомандовал отход. Ослепленный Бьерном танк бестолково ворочался, бился корпусом о стены домов, но развернуться вслепую не мог.
  На этом удачи закончились. Бородатые высадили пехоту из бронетранспортеров, и медленно и осторожно двинулись вперед. Пехота шла впереди танков, которые поддерживали ее огнем. Кирилл несколько раз попытался высунуться, но огонь из танков и зенитных САУ заставлял его отступать.
  - Надо уходить к мосту, они пустили еще один отряд в обход! - закричал Бьерн. Противник быстро понял, что ему противостоит жалкая горстка панцергренадеров, и принял естественное в такой ситуации решение: послал к мосту отряд, чтобы отсечь наглецов.
  - Уходим, и быстро! - Кирилл тут же оценил ситуацию, и скомандовал отход. Збигнев бросил за угол последнюю гранату, и припустил по улице, включив ускорение. До моста было рукой подать, и вскоре все трое оказались на противоположной стороне. Бой за Кулдигу закончился.
  - Ну все, мы, можно сказать, свою задачу выполнили, - констатировал Кирилл, поднявшись на пригорок за мостом, и окинув взглядом окрестности.
  - Осталось только одно, - напомнил Збигнев. - Мост.
  - Блин! - выругался Кирилл.
  - Что?
  - Не срабатывает! - с напускным отчаянием в голосе крикнул Кирилл. Перед уходом, саперы заминировали опоры моста, скинув Кириллу параметры подрыва. Только он, как командир, мог взорвать мост, послав кодированный радиосигнал. На самом деле он ничего не пробовал взрывать. Но ребятам знать об этом было незачем.
  - Пся крев! Проклятые русские саперы! - нервно крикнул Збигнев. - Ничего толком заминировать не могут!
  - Остается только одно, - сказал Кирилл. - Я пойду и взорву все вручную. А вы уходите.
  - Ты что, сдурел, Еретик?! Не делай этого! - Бьерн чуть не плакал.
  - Ребята, другого выхода нет. Если они пройдут за мост, все наши усилия пойдут прахом, - глухо сказал Кирилл. - Уходите, а я спрячусь за брошенными у моста коробками, и постараюсь унести с собой побольше этих ублюдков.
  - Нет, мы останемся, - заявил Збигнев.
  - Это приказ! - рявкнул Кирилл. Лишние свидетели ему были ни к чему. - Идите, и пусть они увидят, как вы уходите. Они подумают, что мы все смылись.
  - Пошли, Збыш, - Бьерн понял, что Кирилла не переубедить. - Пока мы тут спорим, они все ближе.
  - Прощай, Еретик! Ты... - Збигнев хотел что-то сказать, и осекся.
  Кирилл проводил взглядом уходящих товарищей, и торопливо сбежал вниз, к мосту, где стояли брошенные при отступлении комплексы огневой поддержки. Он спрятался между ними, и отдал команду прервать слияние.
  - Время снимать маски, - пробормотал он себе под нос, когда откинулись бронещитки. Освободиться от ремней без посторонней помощи оказалось непросто, и Кириллу пришлось поработать ножом. Надо было торопиться, за рекой, с каждым мгновением приближаясь, раздавался шум моторов. Освободившись из объятий скафандра. Кирилл вылез, и бросился открывать техническую панель. Она поддалась не сразу, снова пришлось прибегнуть к помощи ножа. Вырвав из гнезда коробку транспондера, Кирилл взял рюкзак, извлек из аварийного отсека складной автомат и пакет сухпайка, запихал все в рюкзак, и опрометью кинулся прочь. Он едва успел отбежать от брошенного "Паладина" и скрыться за заброшенным домиком, как на мосту показались люди. Бородатые выслали разведку. Кирилл подождал, пока разведчики приблизятся, и послал сигнал на подрыв. Он не был до конца уверен, что это сработает через имплант, но выбора у него не было, пришлось рискнуть.
  К счастью, для Кирилла, все сработало как часы. Бабахнуло так, что он не удержался на ногах. Звук взрыва моментально оглушил Кирилла. Он заворочался в липкой грязи, пытаясь встать. Вокруг стаи падать обломки моста, и Кирилл оставил попытки встать. Закрыв голову руками, он ждал, когда закончится дождь из кирпичей. Когда все закончилось, он встал, и бросил взгляд на мост. Точнее, на то, что от него осталось. Саперы постарались на славу. От моста остались лишь быки, вокруг которых, будто ничего не случилось, журчала по-весеннему высокая вода.
  - А теперь ноги в руки, - сказал сам себе Кирилл, и усмехнулся: разговоры с собой стали входить в привычку. Стараясь прятаться в складках местности, он отмахал пару километров до ближайшей рощи. Там он раскатал тонкий походный матрац, лег, и завернулся в "одеяло" из специальной фольги. Кроме защиты от холода, "одеяло" еще и скрывало его от большинства известных детекторов. Конечно, если его станут искать всерьез, то найдут. Но он рассчитывал на то, что никому и в голову не придет обыскивать противоположный берег. Солдаты Халифата кинутся вдогонку за уходящими к Риге остатками армии вторжения. Это на руку Кириллу - они уйдут из Кулдиги, и он сможет переправиться через реку. Над водопадом, метрах в пятистах выше по течению от моста, было неглубоко, если ступать по камням.
  Так оно и вышло. Шум танковых моторов стал смещаться на запад, и стих вдали. Кирилл проспал до заката солнца, а когда стало темно, перешел реку вброд. Пожары к тому времени пошли на убыль, и Кирилл спокойно прошел город насквозь. Неподалеку от дороги на Эдоле, он нашел заброшенный хутор, и спрятался в каком-то сарае. До дома Озолса оставалось меньше тридцати километров.
  Снаружи раздался шорох. Кирилл схватился за автомат. Щелчок предохранителя прозвучал в ночной тишине, как выстрел.
  - Кирилл, ты тут? - шепотом спросил из темноты знакомый голос. - Не стреляй.
  - Да, - так же шепотом ответил Кирилл, встал, и подошел к двери сарая. - Заходи, Старый. - Он приоткрыл дверь, и впустил Старого.
  - Я тебя насилу нашел, - выдохнул Старый, и достал из кармана фонарик. Узкий луч прорезал темноту, осветив груду ржавых железок в углу.
  - Свет выключи, - нервно сказал Кирилл.
  - Да брось, все равно сарай с дороги не виден, - Старый положил фонарик на притолоку двери, направив в сторону Кирилла. - Мне нужен свет.
  - Зачем? - не понял Кирилл.
  - Вот зачем! - Старый поднял автомат, и направил Кириллу в грудь. - Лечь на пол, руки за спину!
  - Ты чего, Старый? - оторопел Кирилл.
  - Быстро, не то выстрелю! - в голосе Старого лязгнул металл.
  Кирилл глянул на оставленный в угол автомат - далеко, не допрыгнуть. Пришлось подчиниться. Он выполнил требование Старого, и через несколько минут был связан по рукам и ногам.
  - И что дальше? - спросил Кирилл, когда Старый закончил вязать узлы.
  - Дальше? А дальше, дружок, я вызову квадрикоптер, и мы полетим, да... Надо же тебя домой вернуть, - Старый сел над Кириллом на корточки, и заглянул ему в лицо. - Тебя там заждались, герой.
  - Значит, ты работаешь на СС, - констатировал Кирилл.
  - Я служу в СС, - с ударением на "служу", отчеканил Старый. - Мне поручили за тобой приглядеть, чтобы ты ненароком не сбежал. И, как видишь, я со своей задачей справился. Так что все, твоя сказка кончилась. Господин Ройтман два раза тебя отпустил. Третьего не будет - переход на сторону противника, очень серьезное преступление. Да и пользы от тебя теперь нет.
  - Я не собирался никуда переходить, - попытался пожать плечами Кирилл.
  - Расскажешь это в суде... Если доживешь, - хмыкнул Старый, возясь с портативным спутниковым передатчиком.
  Некоторое время они сидели в тишине, потом Кирилл, собравшись с мыслями, спросил:
  - Леша... Или как там тебя на самом деле... Ты русский?
  - Русский, - хмыкнул Старый. - А тебе-то что?
  - Я думал, русских в СС не берут.
  - Меня взяли, - с ноткой гордости сказал Старый. - Я ценный кадр.
  - А знаешь, почему не берут? Потому что Россия оккупирована, а оккупанты русским устроили настоящий геноцид. Убивали десятками тысяч, как тараканов. Вот поэтому русским и не доверяют, и в СС не берут. Не слышал? - Кирилл лихорадочно пытался подобрать правильные слова.
  - Не слышал, - отрезал Старый.
  - У меня в кармане носитель, флэшка, там полное досье. Не хочешь ознакомиться? Просто для общего развития. Может, там и про твоих родственников написано...
  - Да плевать, - Старый плюнул на пол. - Отгенацидили рашку, и поделом! Все равно русские никуда не годный народ. Культуры своей нет, традиций нет, если не считать алкоголизма. Все хорошее, что у них есть, из Европы, европейцами построенное. И никогда они сами собой не правили, все время под кем-то были, то под немцами, то под жидами. Русские нация рабов, им нужна палка, нужен хозяин. И такой хозяин нашелся. Вот пусть просвещенные европейские нации их поучат. Жестко поучат! И если после этого их останется половина, так тому и быть: раз не вписались, значит, не вписались. Что быдло жалеть?
  - А ты, значит, вписался, Иуда, - Кирилл разозлился.
  - Да тебе-то что до русских, ты же немец, - Старый хохотнул. - Только неправильный какой-то немец.
  - Думаешь, тебя вот так возьмут, и примут в цивилизованные европейцы? Да хрен тебе. Ты всегда для них останешься славянским недочеловеком, русской свиньей. Денег тебе, может, и дадут. А вот за стол с собой не пустят.
  - Так уже пустили, - оскалился Старый. Кирилл мысленно содрогнулся - и это существо он считал другом!? - Вот тебя сдам, и стану у господина Ройтмана заместителем. Он наверх пойдет, и меня не забудет. И все ваши гордые немцы, французы и прочие будут лизать мне ботинки. Кого за стол пускать, буду решать я! И про детей моих никто и не вспомнит, что русские. Они станут хай-теками, хозяевами нового мира.
  - Я смотрю, у тебя целая программа, - усмехнулся Кирилл. - А если я скажу тебе, что ничего этого не будет?
  - Это как?
  - А вот так, - вместо Кирилла, ответил другой голос. Скрипнула дверь, и в пятно света шагнул Черномор.
  - Ты... дядя Слава! - Старый даже не успел удивиться. Черномор легко, точно танцуя, шагнул вперед, и пудовый кулак отправил Старого в глубокий нокаут.
  - Развяжи меня, - Кирилл чуть не сорвался на крик. - Надо уходить, он вызвал сюда квадрикоптер с эсэсовцами.
  - Да слышал я, - проворчал Черномор, доставая нож. Несколько взмахов отточенного лезвия, и Кирилл был свободен.
  - Пошли? - Кирилл схватил рюкзак.
  - Погоди, - Черномор склонился над валяющимся без сознания Старым. Подобрал моток веревки, и усмехнулся уголком рта: - Невежливо уходить, не попрощавшись.
  Он крепко связал Старого, точно так же, как недавно Старый - Кирилла. В рот запихнул кляп.
  - Ну что, все? - заторопился Кирилл.
  - Нет, - Черномор вынул из разгрузочного жилета гранату, выдернул кольцо, и подсунул под бесчувственное тело Старого, точно под живот. - Вот теперь - все. Ходу!
  Черномор выбежал из сарая, Кирилл последовал за ним. Черномор, не останавливаясь, ломанулся куда-то в кусты, и Кириллу ничего не оставалось как бежать следом. Отбежав на порядочное расстояние, Черномор остановился.
  - Слышишь? - сказал он. Кирилл прислушался, и услышал еле заметное перешептывание лопастей квадрикоптера. Перешептывание приблизилось, затихло. Кирилл, застыв, как изваяние, напряженно прислушивался. Внезапно там, где они оставили Старого, грохнул взрыв.
  - Отлично, - Кирилл почувствовал, что его губы расползаются в улыбке. - Ну что, куда теперь?
  - Тут неподалеку еще один хутор должен быть. Если подсуетимся, до рассвета дойдем, - Черномор повернулся, и пошел в сторону видневшегося невдалеке леса. Света полной луны вполне хватало, чтобы не заблудиться, Кирилл даже не стал надевать очки ночного видения.
  - Ты как тут оказался? - спросил Кирилл, когда они уже сидели в относительной безопасности какого-то полуразрушенного дома.
  - Когда вы за реку ушли, этот хрен засуетился, куда-то побежал, с особистом нашим о чем-то разговаривал, - стал рассказывать Черномор. - Я сразу понял - неспроста все это. Мы его и раньше подозревали, твоего Старого. С душком человечек. Вроде своим прикидывается, но нутро гнилое. У нас в пехоте это сразу видать. Я, грешным делом, думал, что по мою душу стукачка заслали. Думал, особист какую-то игру ведет. Ну вот, значит, перетер это он с особистом, и в кустах засел с биноклем. И я понял, что он тебя дожидается. В общем, когда все в путь двинулись, я остался. Ховер командирский там на отшибе ребята припрятали, как бы неисправный, чтобы мне было на чем вернуться. Ну а дальше...
  - Ясно, - кивнул Кирилл. - Ты за ним проследил, значит. Он за мной, ты за ним. Очень, надо сказать, вовремя ты появился.
  - Да я как одним местом чуял, что это что-то важное, - Черномор хрустнул костяшками. - Ведь это что-то важное?
  - Важнее быть не может, - кивнул Кирилл.
  - Важное, и ладно, можешь не рассказывать, - Черномор наклонился к нему. - Меня другое интересует. Ты про какое-то досье говорил, про оккупацию...
  - Вот, - Кирилл достал из кармана модуль памяти, и протянул Черномору. - Все равно нам тут до вечера сидеть. Так что у тебя будет время ознакомиться. Читай, а я посплю, - он положил под голову рюкзак, и закрыл глаза. - Устал я, как черт...
  Проснувшись, Кирилл увидел, что Черномор сидит, склонившись над планшетом. Снаружи смеркалось, и Кирилл понял, что проспал целый день.
  - Сволочь ты, Кирилл, - увидев, что Кирилл проснулся, глухим голосом сказал Черномор. - Сволочь... Но спасибо тебе, просветил! - он ударил себя по колену. - Ну я им устрою!
  - Спокойно, Слава, - Кирилл подошел, положил руку на плечо Черномора, и заглянул тому в глаза: - Не надо совершать необдуманных поступков. Дров наломать проще простого. Гораздо сложнее сделать то, что должно.
  - А что мне с эти делать? Что!? - прорычал Черномор.
  - Прочитал сам - передай дальше, - мягко сказал Кирилл. - Там видно будет. Ладно, Слава, мне пора идти.
  - Я с тобой, - Черномор встал.
  - Нельзя, - отрезал Кирилл. - Это мое дело, мой крест.
  - Это как-то связано с этим? - кивнул на планшет Черномор.
  - И да, и нет, - пожал плечами Кирилл, поправил лямки рюкзака, и протянул Черномору руку. - На всякий случай - прощай, Слава.
  Попрощавшись, Кирилл надел очки ночного видения, и быстрым шагом пошел к дороге. Хоть она и была давно заброшена, но двигаться по ней все равно было проще, чем по лесу или целине. Конечно, Кирилла могли обнаружить, но он решил рискнуть. Дорогу до хутора Озолса он помнил и без сохраненной в памяти импланта карты. К рассвету следующего дня он добрался до места.
  На месте дома Озолса Кирилл ожидал обнаружить заброшенный дом, наподобие того, в котором он прятался. Но реальность преподнесла неприятный сюрприз: дом оказался обитаем. Целые стекла в окнах, протоптанные дорожки, пасущиеся на лугу коровы - все говорило о том, что в доме кто-то живет. Небо на востоке окрасилось красным. В деревне встают с рассветом. Это означало, что у Кирилла есть какие-то полчаса, чтобы решить, что делать дальше. Оглянувшись, он припустил к стоящему напротив жилого дома каменному сараю. Он помнил, что в левой половине этого сарая Озолс хранил стройматериалы. Сарай запирался на ключ, но Озолс не носил ключ с собой, а прятал под крышей. Кирилл пошарил рукой под скатом, и достал оттуда ключ. Ничего не изменилось, новый хозяин дома унаследовал привычки старого. Кирилл открыл замок, повесил его назад на дужку, оставив ключ внутри, и зашел в сарай. Что делать дальше, он не знал, планов на случай, если дом окажется обитаемым, он не приготовил. Поэтому он решил положиться на случай, и действовать по обстановке.
  Спрятавшись в сарае, Кирилл стал ждать. Вскоре хлопнула входная дверь дома, по двору протопали чьи-то тяжелые шаги. Раздался детский голос, ему ответил сонный мужской. Потом тяжелые шаги удалились в сторону стоящего на отшибе сортира. А затем дверь сарая открылась, и внутрь бочком проскользнул мальчик. Он был бос, поэтому его шагов Кирилл не услышал. На вид мальчику нельзя было дать больше двенадцати лет. Одет он был в рубашку и короткие штаны. Глаза мальчика не сразу адаптировались к стоявшему в сарае полумраку, и это дало Кириллу несколько секунд. Он сгреб ребенка в охапку, зажимая ему рот, и потянул из ножен нож. Действовать нужно было быстро и тихо. Но главное - быстро, чтобы не дать колебаниям и угрызениям совести остановить занесенную для удара руку.
 
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"