Он нашёл объявление в газете, которую никто не читает. Знаете такие - лежат стопками у входа в метро, мокнут под дождём, желтеют на солнце. Их берут, чтобы подложить под мокрый зонт или завернуть селёдку. Но он взял - и прочитал.
"Требуется помощник. Работа с пространством. Опыт не нужен. Нужно уметь видеть то, чего нет".
Адрес был указан странный: улица Косых Теней, дом без номера, вход через арку, которая справа от дерева, которого больше нет. Он решил, что это шутка. Или тест. Или ловушка для дураков. Но пошёл - потому что был именно тем дураком, который ищет работу третий месяц и готов поверить во что угодно, лишь бы не возвращаться в пустую квартиру с видом на стройку.
Улицу Косых Теней он нашёл случайно. Она пряталась между двумя переулками, как заначка между страницами книги. Узкая, кривая, вымощенная чем-то, что когда-то было булыжником, а теперь камни были редкие, тёмные, неровные. Дома стояли близко друг к другу.
Арка была там, где её не должно было быть - между глухой стеной и ржавым забором. Он прошёл сквозь неё и оказался во дворе, заросшем травой.
Старик сидел на перевёрнутом ведре и чертил палкой на земле.
- Вы по объявлению? - спросил он, не поднимая головы.
- Да. Хотя не уверен, что понял, о чём речь.
- А здесь и не нужно понимать. В этом и смысл.
Старик поднялся. Он был из тех людей, чей возраст невозможно определить - то ли шестьдесят, то ли все сто.
- Я архитектор, - сказал старик. - Но не тот, что строит. Я проектирую то, что должно было быть, но не случилось. Понимаете?
Он не понимал. Но кивнул.
- Пойдёмте. Покажу.
Они вошли в дом через дверь, которая, казалось, появилась только что - секунду назад её не было, он мог бы поклясться.
Комнаты были заставлены макетами. Крошечные города, мосты, башни, площади - всё из картона, проволоки, спичек, обрывков ткани. Но что-то в них было неправильно. Он присмотрелся и понял: это были не места, которых не существовало.
- Вот, - старик указал на один из макетов. - Это Прага, какой она должна была стать, если бы в 1648 году шведы не разграбили Малую Страну. Видите эту башню? Её так и не построили. Но она есть. Здесь.
Он наклонился ближе. Башня была тонкой, изящной, с винтовой лестницей, которая просвечивала сквозь картонные стены. Что-то в ней было настолько убедительным, что на секунду он почувствовал: она реальнее, чем всё, что он видел снаружи.
- А это, - старик перешёл к другому столу, - Петербург без наводнения 1824 года. Смотрите, сколько домов уцелело. Сколько людей не утонуло. Сколько книг не промокло.
Макет был огромным, занимал половину комнаты. Каналы блестели чем-то, похожим на слюду. Крошечные фигурки людей стояли на мостах, и ему показалось, что одна из них махнула рукой.
- Вы сумасшедший, - сказал он.
- Возможно, - согласился старик. - Но разве это меняет дело? Посмотрите сюда.
Он подвёл его к окну. За окном был двор - тот самый, заросший, с перевёрнутым ведром. Но теперь во дворе стояло дерево. Огромное, раскидистое, с пышными листьями.
- Его срубили в 1973 году, - сказал старик. - Чтобы построить гараж. Гараж так и не построили. А дерево - вот оно.
- Но я же видел двор. Там не было дерева.
- Вы видели то, что есть. Теперь вы видите то, что должно было быть. Это разные вещи.
Он потёр глаза. Дерево не исчезло. Более того - он слышал, как ветер шевелит его листья. Слышал, как где-то в ветвях возится птица.
- Как это возможно?
- А как возможно обратное? - старик пожал плечами. - Как возможно, что мы живём в мире, где всё, что могло случиться, но не случилось, просто исчезает? Куда оно девается? В какую яму сваливают несбывшиеся города, нерождённых детей, ненаписанные симфонии?
Он молчал. Вопрос был слишком большим, чтобы на него отвечать.
- Я нашёл эту яму, - продолжал старик. - Много лет назад. Она здесь, под нами. Не буквально - не надо копать. Она в складке. В зазоре между тем, что случилось, и тем, что должно было случиться. Я научился доставать оттуда вещи. Сначала - маленькие. Потом - побольше.
Он указал на макеты:
- Это не модели. Это - чертежи. Карты. Я по ним ориентируюсь, когда спускаюсь туда.
- Спускаетесь?
- Каждую ночь. Но я старею. Мне нужен кто-то, кто продолжит.
Он почувствовал, как холодный ветерок пробежал по позвоночнику. Не страх - скорее, предчувствие. Как будто он стоял на краю чего-то огромного и невидимого.
- Что вы хотите от меня?
- Для начала - просто смотреть. Учиться видеть. Потом - помогать мне с чертежами. А потом, когда будете готовы, - спуститесь сами.
- И что я там найду?
Старик улыбнулся. Улыбка была странной - не радостной, не грустной. Скорее, как улыбка человека, который знает ответ, но не уверен, что его стоит произносить вслух.
- Всё, что потеряно. Всё, что забыто. Всё, что не сбылось. Там внизу - целые миры. Города, которые не построили. Люди, которые не родились. Разговоры, которые не состоялись. Вы даже не представляете, сколько всего мы теряем каждую секунду. Каждый выбор - это убийство. Каждое "да" - это тысяча "нет", которые падают в эту яму и лежат там, в темноте, и ждут.
- Ждут чего?
- Того, кто их достанет.
Он провёл в этом доме три месяца. Учился смотреть на макеты так, чтобы они переставали быть картоном и становились окнами. Учился слышать голоса, которые доносились из-под пола - тихие, неразборчивые, как радио в соседней комнате. Учился чертить карты мест, которых никогда не видел, но которые снились ему с пугающей точностью.
Старик был терпеливым учителем. Он рассказывал о городах, которые проектировал: о Вавилоне, который не пал, о Риме, который не сгорел, об Атлантиде, которая не утонула. Он показывал чертежи мостов, соединяющих континенты, башен, достающих до облаков, садов, где росли деревья с плодами, исцеляющими любую болезнь.
- Всё это существует, - говорил он. - Там, внизу. Нужно только достать.
Однажды ночью старик не вернулся из своего "спуска". Он ждал до утра, потом до вечера, потом ещё сутки. На третий день решил спуститься сам.
Это было проще, чем он думал. Нужно было лечь на пол в центре комнаты, закрыть глаза и представить, что падаешь. Не вниз - а в сторону. В ту сторону, которой нет на компасе.
Он падал долго. Мимо проносились обрывки - лица, голоса, запахи. Чья-то рука коснулась его плеча и тут же исчезла. Кто-то позвал его по имени, которое он забыл.
Потом он приземлился.
Это было похоже на город - и не похоже одновременно. Улицы были, но они вели не туда, куда должны были вести. Дома стояли, но их стены были прозрачными, и сквозь них виднелись другие дома, и другие, и другие - бесконечная матрёшка архитектуры. Люди ходили, но их лица менялись с каждым шагом, как будто они не могли решить, кем быть.
Он нашёл старика на площади, которая одновременно была римским форумом, московской Красной площадью и чем-то третьим, чему не было названия. Старик сидел на ступенях храма, которого не существовало, и смотрел на небо, которого тоже не было.
- Вы пришли, - сказал старик. - Хорошо.
- Что случилось? Почему вы не вернулись?
- Потому что понял кое-что важное.
Старик поднялся. Он выглядел иначе - моложе? старше? - трудно было сказать. Его глаза изменились.
- Всё это время я думал, что достаю вещи из ямы. Что спасаю несбывшееся. Но это не так.
- А как?
- Я не достаю. Я создаю. Каждый раз, когда я "спускаюсь" и "нахожу" что-то - я это придумываю. Здесь нет ничего, кроме того, что мы приносим с собой. Эта яма - не хранилище.
Он почувствовал, как земля под ногами становится зыбкой. Как стены домов начинают таять.
- Но дерево во дворе... Я же его видел. Оно было настоящим.
- Оно было настоящим, потому что вы в него поверили. Как и я. Как и все, кто когда-либо спускался сюда.
Площадь вокруг них начала рассыпаться. Храм превратился в облако пыли. Люди с меняющимися лицами застыли и стали прозрачными.
- Что теперь? - спросил он.
- Теперь - выбор. Остаться здесь и строить миры, которых нет. Или вернуться - и жить в мире, который есть. Со всеми его потерями, со всеми несбывшимися возможностями, со всей его болью.
Он посмотрел на свои руки. Они тоже становились прозрачными.
- А вы?
- Я остаюсь. Слишком долго был архитектором несбывшегося, чтобы стать кем-то другим. Но вы - вы ещё можете.
Он закрыл глаза. Представил, что падает - не в сторону, а вверх. К свету, к воздуху, к миру, где деревья срубают, дома рушатся, люди умирают, и ничего из этого нельзя вернуть.
Открыл глаза.
Он лежал на полу в пустой комнате. Макетов не было. Старика не было. За окном - обычный двор, без дерева, без арки.