Неделько Григорий Андреевич
Ярмарка Бесов

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    [Жуткая мистическая история, главный герой которой - простой, но честный и работящий парень из деревни. Именно ему, увы, предстоит, что называется, лицом к лицу столкнуться с отвратительными проявлениями в повседневной жизни ужасной, легендарной Ярмарки Бесов...]

Григорий Неделько

Ярмарка Бесов


  Горе напоминает боль от вырванного зуба. Сильная вначале,
  боль прячется, словно пёс, поджав хвост. Боль ждёт своего часа.
  А вот когда кончается действие новокаина, разве можно
  с уверенностью сказать, что больше болеть не будет?
  (Стивен Кинг "Кладбище домашних животных")
  Легенду о Ярмарке Бесов Прохор впервые услышал совсем маленьким. Её рассказала мама, и история произвела очень сильное впечатление на мальчика. Он всю ночь ворочался, пытаясь не думать о том, что словно бы само собой лезло в голову. Сон так и не пришёл, и наутро Проша встал усталый и разбитый. На вопросы мамы он отвечал лишь одно: "Да что-то не спалось".
  Минули годы. Отец уехал из их домика вместе с любовницей, мать слегла в могилу, а никому из родственников Прошка не был нужен, если не считать доброй тёти Веры. Она заботилась о пареньке, точно о собственном ребёнке, которого у неё не было и, из-за диагноза, быть не могло.
  Прохор всегда чувствовал теплоту и благодарность к родственнице и уже в четырнадцать лет, несмотря на уговоры тёти, отправился на заработки. Помочь в ремонте дома, дотащить мешок с картошкой, вскопать огород - он брался за что угодно, лишь бы добыть для них с тётей Верой лишний рубль. Благо, физическая форма позволяла. А лишних денег, всем известно, не существует.
  Прошло ещё несколько лет, не стало и заботливой маминой сестры. Похоронив её, восемнадцатилетний Прохор устроился помощником столяра. Мысль о том, чтобы переехать в более крупный город и там поступить в институт, он отбросил сразу: денег не хватило бы.
  Время крутило стрелки, и Прохор уже совсем повзрослел, сам сделался владельцем столярной мастерской. Ему двадцать пять лет - возраст, что в их тихом городке Речном считался солидным. Ты пока не умудрён житейским и философским опытом, и всё же настоящий мужчина. Безжалостная жизнь кидала и била, забирая одного за другим дорогих людей, но Прохор сжимал зубы и шёл дальше. Усомниться - значит, проявить слабость, показать, что ты не достоин звания взрослого человека, и заплутать во тьме. Конечно, жизнь жестока, однако она любит сильных.
  И вот он высокий, загорелый, стройный, черноволосый. С натруженными ногами, знающими работу руками и лучистыми, немного наивными голубыми глазами. Пока холостой, но вызывающий интерес у женщин. Добродушный, пускай и предпочитающий одиночество с книжкой шумным компаниям.
  Солнце забежало в зенит и раскидало лучи по округе. Недалеко плескалась река, которой город был обязан названием; летали и пели птицы. Открывались двери, и люди выходили из домов: кто с сумками, кто с барсетками, а кто с тачками. Жители спешили к палаткам, выстроившимся в ряд на круглой площади, привычно принимающей гостей.
  Отправился на базар и Прохор: продукты в доме заканчивались, к тому же надо было сменить столярные инструменты. Никогда не знаешь заранее, на какую диковинку наткнёшься на ярмарке приезжих; может, у них есть и молотки с рубанками получше его.
  Едва Прохор оказался на территории базара, нахлынули воспоминания. Просто нахлынули, неожиданно, из потаённого уголка сознания, будто только того и ждали. Образы в голове заставили сердце на секунду сжаться. Ярмарка была совершенно не похожа на торговые ряды, что раскидывались здесь из месяца в месяц. При взгляде на них немедленно всплыли в сознании картинки детства - страшной Ярмарки Бесов. А следом вспомнились и родители, и тётя, и долгие невесёлые годы, сопровождавшие одиночество Прохора.
  Перво-наперво вокруг царило загадочное, чуть ли не сверхъестественное спокойствие. Подобное произошло бы, если б вдруг все посетители разом забыли, что на ярмарке нужно спрашивать и торговаться. Вход к палаткам не украшали ни плакат, ни ленты, и он более всего напоминал дыру в пещере. Асфальт, вероятно, затоптали, когда устанавливали палатки; повсюду валялись куски грунта. Одинакового и одинаково мрачного мшистого цвета палатки-близнецы выстроились в три ряда. Прохор насчитал около десяти. Негусто.
  Стараясь не думать о неприятном, Прохор подошёл к первой палатке. Там торговали сладостями - конфеты, халва, вафли, петушки на палочках. Товар очевидно плохого качества, даже на неискушённый взгляд: мятые и рваные пачки, ненатурального цвета шоколад и мармелад, грубая, непритязательная расцветка упаковок и рисунки на них. Продавец тоже не вызывал радостных ассоциаций: сгорбленный, со странной, отталкивающей улыбочкой и длинным широким шрамом на щеке.
  Прохор перешёл к следующей палатке. Чай - любой, на выбор. Сделанный в Индии, Китае, России, Англии. Обычный - зелёный, чёрный, красный. С цитрусовыми и бергамотом, с малиной и ежевикой, с грушей и яблоком. Но неумело оформленные пакетки, дисгармоничных цветов, да ещё и заляпанные и надорванные.
  - Выбирай, милок, что хочешь, - проскрипела продавщица, дама неопределённых лет в очках и с крупной бородавкой под носом.
  Покачав головой, Прохор отошёл в сторону; окинул взглядом торговые ряды. Везде глаз выхватывал какие-нибудь несуразности, нелепости или гадости. Точно бы "постояльцы" петербургской кунсткамеры ожили и явились в Речной во всей своей красе.
  "Кому нужен этот мусор? - подумалось Прохору. - Даже если забыть о мерзкой внешности продавцов, кто согласится отдать деньги за их не первой свежести и не высшей категории товар?"
  И тем не менее, желающие находились. Люди, казалось, с большой радостью расставались с деньгами и приобретали плохо сделанные косы, фонари с заедающими кнопками, испорченные электрочайники... У Прохора возникло ощущение нереальности окружающего мира. Такое возможно на Ярмарке Бесов, но не тут, не в реальной жизни, где доверие надо заслужить и где никто не позарится на неработающий или плохо функционирующий товар. Одно дело, когда ты не видишь дефекта и обнаруживаешь его после покупки. Кардинально другое, когда всё, в том числе и внешность продавцов, говорит: "Зачем тебе эта рухлядь? Шёл бы ты отсюда". Но люди остаются. И покупают!
  - Эй, парень.
  Прохор оглянулся. Позади, в параллельном ряду, в пустой палатке стояла сухонькая старушка в грязном платьице. Она улыбнулась, ощерив наполовину гнилые, наполовину усеянные металлом зубы, и помахала ему рукой-веточкой.
  - Да? - шагнув к торговке, осведомился Прохор.
  Старушка окинула молодого мужчину оценивающим взглядом. Левый глаз у неё "украшало" бельмо, правый косил. Затем она вновь заговорила - шепелявым полушёпотом:
  - Никак потерялся, родной?
  Прохор постарался не обращать внимания на внешность старушки. Получалось с трудом. Кроме того, с момента его появления на ярмарке подступило и не исчезало чувство неясного беспокойства.
  - Да нет, - насколько удалось, просто вымолвил Прохор.
  - Значит, что-нибудь ищешь? - не отступала старушка.
  - Искал, да, боюсь, не найду.
  - А чего хотел-то? - И она одарила его новой отвратительной улыбкой.
  Прохор унял дрожь прежде, чем она стала заметна.
  - Инструменты нужны. Столяр я.
  - А-а-а, - протянула старушка. - Так это вон в том ряду. - И она ткнула большим пальцем себе за спину.
  - Спасибо, - поблагодарил Прохор, собираясь уйти.
  Но торговка вдруг протянула костлявую ручонку и схватила покупателя за куртку.
  - Правда, на твоём месте, - прошепелявила она, - я сперва бы подумала, действительно ли у меня нужда в его товарах. А если нет, не лучше ли покинуть рынок.
  Прохор непонимающе посмотрел на старушку.
  - А вы что продаёте? - поинтересовался он.
  - О-о, - опять выдохнула женщина. - Я много чего продаю. Но стоит ли тратить время на объяснения?
  - Почему нет? Может, я бы что-нибудь у вас купил.
  Старушка отпустила его куртку и наклонила голову, как бы говоря: "Нет".
  - Я торгую историями, - добавила она затем. - Тебе история не нужна.
  - Почему? - спросил заинтригованный Прохор.
  - А у тебя наверняка своя имеется - поройся в памяти.
  Пытаясь осмыслить услышанное, Прохор непроизвольно вспомнил о Ярмарке Бесов.
  - Ну вот, похоже, ты на верном пути.
  И старушка рассмеялась приглушённым шипяще-каркающим смехом.
  Прохор попрощался и, по-прежнему недоумевая, перебрался в соседний ряд. Там он отыскал палатку с инструментами. Возле неё также никого не было; полчаса назад рынок насчитывал пять-шесть посетителей, и количество их таяло на глазах.
  Взглянув на лысого пузатого мужичка, торгующего инвентарём столяра, Прохор почувствовал, что по спине побежали мурашки. Простое, типичное, незапоминающееся лицо доброго толстяка, которое таковым бы и оставалось, если бы не полное отсутствие губ. Независимо от эмоций обладателя, выражение этого лица всегда напоминало оскал черепа.
  - Чего изволите? - заговорил человек-череп, улыбаясь и оттого становясь ещё страшнее.
  Промолчав, Прохор с сомнением оглядел имеющийся товар. Негусто, и качество опять подкачало...
  Из предложенного он выбрал молоток и гвозди. Расплатился, положил покупки в заранее приготовленный пакет и поспешно покинул ярмарку. Не страх гнал его домой, нет, но некое ощущение неправильности, жути происходящего.
 
 
  По дороге он встретил кое-кого из местных. Кто-то интересовался, когда будет выполнен заказ, кто-то просто здоровался. Одна лишь Агнетта Фёдоровна не удостоила его и словечком: с теплотой она относилась разве что к своим кошкам. Старая женщина высматривала в придорожных кустах питомицу, повторяя: "Красотка... Красотка..."
  "Ну и дурацкое же имя для кошки", - подумал Прохор, проходя мимо.
  Когда он отдалился на некоторое расстояние, Агнетта Фёдоровна внезапно позвала его по имени. Мужчина обернулся.
  - Не видел Красотку? - по обыкновению требовательно произнесла она.
  Не останавливаясь, Прохор развёл руками. Агнетта Фёдоровна хмыкнула и вернулась к прерванному занятию.
  Одноэтажный домик Прохора простоял на отшибе три десятка лет. Родители переехали сюда из деревни ещё до того, как родился ребёнок, - планировали осесть на год-другой, поднакопить деньжат и перебраться в место попрезентабельнее. Но чего в Речном накопишь? Вот и у отца с матерью не вышло, и временное, как часто случается, стало постоянным.
  Речной напоминал, скорее, большое село, нежели маленький город. Прохор владел скромным, даже по здешним меркам, участком неподалёку от леса. Мало найдётся желающих строиться в непосредственной близи от диких животных и растений, вдали от прочих зданий. Кроме того, местность шла под уклон, и весной на участке скапливалась и застаивалась вода. Ходить неудобно: лужи, грязь, слякоть. И грядки размывает.
  Грядки в обязательном порядке имелись у любого жителя или семьи Речного. Прохоровы посадки располагались за домом, однако он предпочитал покупать зелень в местном магазинчике или заезжавшей по вторникам и пятницам автолавке.
  По периметру его участка бежал невзрачный, хилый заборчик. Цвет деревяшек вылинял под солнцем и размылся под дождём, превратившись в бледно-розовый. Если Прохору не изменяла память, когда-то доски были бодрого красного цвета.
  Столяр открыл пронзительно скрипящую калитку, миновал узкую, выложенную плитками тропку, обстучал и снял ботинки у входа и прошёл внутрь. Положив покупки у входа, он нырнул на кухню. Тесная, безликая, мрачная, она полностью соответствовала как атмосфере отдельного дома, так и городка в целом.
  Перед уходом Прохор оставил размораживаться на столике курицу. Теперь её поедало мерзкое трёхцветное создание с растущей клочками шерстью. Кошка Агнетты Фёдоровны, Красотка. Каким образом она попадала в дом - загадка. Но факт непреложный: через дыру ли в фундаменте или через пробоину в крыше, а Красотка то и дело проскальзывала сюда, чтобы похозяйничать. Её излюбленными местами были кухня, поскольку тут находилась еда, и спальня, потому что Красотка сходила с ума по простыням Прохора, которые изорвала почти все.
  - А ну брысь, мерзкое создание! Иди прочь! - закричал мужчина и громко топнул.
  Кошка напугалась и стремглав вылетела из кухни. Прохор проверил - в коридоре её нет. Вряд ли где-нибудь затаилась; наверняка убежала тем же путём, что и забралась. Да и чёрт с ней.
  Прохор вынес курицу к умывальнику и тщательно помыл под струёй воды. Затем вернулся, пожарил на сковородке и съел с кетчупом и хлебом. Запил водой, сыто рыгнул и позволил себе минут двадцать отдохнуть, после чего прошёл в мастерскую. Дом насчитывал две крохотные комнатёнки; одну из них Прохор сделал спальней, вторую переоборудовал в мастерскую.
  Столяр трудился до позднего вечера. Он практически закончил с очередным заказом, столом для семьи Зерницких, но его сморила усталость. Решив доделать начатое завтра, Прохор отложил инструменты и выключил свет. Закрыв входную дверь, он разделся в спальне, забрался под одеяло и вскоре уснул.
 
 
  Прохору приснилось, что он угодил на Ярмарку Бесов. Справа и слева, вперёд и назад, насколько хватало глаз, устремлялись к горизонту бесконечные торговые ряды. Разных, но непременно угнетающих цветов. Кошмарные глотки исторгали призывные кличи, размахивали отвратительные конечности. Плевались, брызгали потом. Воздух наполняли оскорбления и негативные эмоции. Солнце нещадно пекло, будто желало испепелить планету.
  Прохор смахнул со лба испарину и шагнул к первой попавшейся палатке. Взгляд упал на предлагаемый товар - продавались гвозди. Любого размера, любой расцветки и сделанные из любых материалов. Рука сама потянулась и взяла гвоздь: металлический, большого размера, играющий на солнце бело-жёлтыми бликами. Чистый и острый, напоминающий не строительный инструмент, а боевой кинжал.
  Тут по непонятной причине захолонуло сердце. Прохор поднял взор на продавца, однако уродливая морда - это нельзя было назвать лицом - выражала всяческое одобрение. Вонючий рот растянулся в отталкивающем подобии улыбки, обнажились покрытые налётом клыки.
  Не в силах выдержать зрелища, а может, по иной, менее очевидной причине, Прохор размахнулся и воткнул гвоздь прямиком в оплывший глаз.
  Дикий рёв потряс округу; хлынула кровь. Фигура верещала и дёргалась, и извивалась, пытаясь вынуть из глазницы острый металл, но делала только хуже.
  Прохор осмотрелся: Ярмарка не прекращала жить и галдеть. Присутствующие не замечали их.
  Перевалившись через прилавок, раненый продавец кинулся на мужчину, и тот оттолкнул несуразную волосатую фигуру. Падение. Рука загребла выложенные на стенде гвозди, и они, ударяясь друг о друга и звеня, посыпались на умирающего.
  Этот звон, наверное, и разбудил Прохора.
  Он открыл глаза и первое время не понимал, где находится. Затем, постепенно, стал осознавать окружающее, и чем активнее поступала информация, тем быстрее росло недоумение.
  Он стоял посреди мастерской. Горел свет, инструменты разложены на верстаке. Повсюду какие-то, неизвестно откуда взявшиеся тёмные пятна. В одной, поднятой руке у Прохора что-то зажато. Он опустил предмет - молоток. Потом взгляд мужчины скользнул ко второй руке; там извивалось нечто, но с каждым мгновением всё слабее. Наконец зрение полностью вернулось, зрачки сфокусировались, и Прохор увидел прямо перед собой, на верстаке, мохнатую тушку.
  Красотка.
  Кошка валялась, судя по всему, мёртвая, и агонизировала. Из головы торчал широченный гвоздь. Не составило труда догадаться, что за пятна усеивали мастерскую: кровь...
  Прохор отпрянул, выронил молоток. Разорвав ночную тишь, инструмент упал с оглушительным стуком. Жадно хватая ртом воздух, Прохор глядел на ужасающую картину и не мог поверить глазам.
 
 
  Светало.
  [Продолжение в сборнике - увы, платно... :| :// ]
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"