Продолжая следить за дискуссией, Стас пытался сформулировать позицию для себя. А противники, размышляли об итогах девяностых. Преображенский называл их революцией. Швондер контрреволюционным переворотом. Однако сходились во мнении, что интеллигенция от всего случившегося выиграла.
Вспоминая о своих злоключения, Стас это отвергал. Но похоже, где-то "в среднем по больнице", так и получалось. Во всяком случае, руководство фирмы, куда он смог устроиться после долгих мытарств, происходило сплошь из завлабов.
За годы работы он мог наблюдать, как эволюционировали эти позднесоветские интеллигенты в сторону классической буржуазии. А отношения внутри коллектива все больше начинают походить на телесериалы о жизни отечественного бизнеса. Хотя до фразы: "вы уволены" к счастью не доходило. Наверное, советский человек все-таки сидел где-то в глубине души новоявленных буржуев.
Интересной показалась приведенная Преображенским ленинская цитата о том, что интеллигенция тоже является эксплуатируемым классом, однако по привычкам, образу жизни и самосознанию тяготеет к буржуазии. Профессор считал это положительным фактором, и реставрацию капитализма приветствовал, только ратовал за некий другой "правильный" вариант.
Вот тут Стас с ним уже точно не соглашался. Нутром чувствовал, что сколь волка не корми, а результат будет тот же. Осознав себя объектом эксплуатации, он уже давно начал изживать ту самую буржуазность, а Магический театр Санты, этот процесс только ускорил.
Параллельно перечитывая "Степного волка", Стас неожиданно пришел к мысли, что ярый противник мещанства Гарри по прозвищу Степной волк мог спокойно существовать и предаваться духовным метаниям только в этой умеренной добропорядочной среде. В стае настоящих волков от него быстро осталась кучка обглоданных костей среди пожухшей травы под выцветшим степным небом.
Справедливо характеризуя мещанство, как компромисс между плотским естеством и Богом, герой этот компромисс решительно отвергает. Существование в уютной полутени казалось ему отвратительным. Либо наверх в свет, либо наоборот вниз! Причем, ни одному из направлений явного предпочтения не отдавалось. А то, что движение в преисподнюю гораздо более вероятно, степной волк видимо понимать не хотел.
И все же автор романа был ему симпатичен. Проникновенные слова о стремлении человека к свету брали за сердце. Однако, уже на следующей странице, словно божественное откровение, смаковалось погружение героя в мир ночных клубов и содержанок.
Идя по восходящей спирали, спорщики снова коснулись культовых в интеллигентной среде текстов.
"Трудно быть Богом" Стас прочел где-то в то же время, что и "Степного волка". Но, не так давно, томик в мягкой обложке попалась на глаза во время очередной книжной охоты.
Перечитав роман, он испытал не то чтобы разочарование, а смутное ощущение несогласия. До конца сформулировать не мог, но товарищ Швондер все разъяснил и расставил точки.
"...Концепция спасения из ужаса социального ада только отдельных высокоинтеллектуальных личностей изначально порочна, анти гуманна и в чем-то даже сродни фашизму. Да и сам этот крайне реакционный строй уже не виделся порождением серой малограмотной массы. Придумали его не бюргеры в Мюнхенской пивной, не рабочие с заводов Крупа, а именно люди интеллигентные, хорошо знакомые с расовыми теориями и владеющие методиками пропаганды. И если брать настоящее Средневековье, то интеллектуалы там вполне сносно существовали, на содержании королей и крупных феодалов..."
Затронув творчество Стругацких, а, следовательно, и "Мир полудня", дискуссия перешла на образ будущего. Тут у Преображенского, несмотря на весь профессорский гонор, стройной теории не было. Только в общих упрошенных чертах виделся некий мир, где интеллектуалы в союзе с прогрессивной буржуазией занимают положение элиты. Ну а всем остальным будет от этого счастье!
Зато товарищ Швондер опирался на уже нарисованную картину будущего в произведениях Ефремова. Отношение Стаса к этому автору было не однозначным. В молодости он несколько раз перечитывал " На краю Ойкумены". А вот "Туманность Андромеды" показалась произведением скучным. Но сейчас, благодаря председателю домкома, осознал, что это, пожалуй, наиболее цельное и даже проработанное в деталях описание счастливого будущего человечества.
Однако, мир, который, словно далекие снежные пики гор, просматривался в ясные дни на горизонте, теперь оказался бесконечно далеким. И Стас неожиданно ощутил боль потери, в которой были виновны все, но в первую очередь люди образованные, которым, сам Бог велел, быть впереди, показывая всем остальным дорогу...