Всю ночь проскакал Илья. Чувствовал что ни сон, ни усталость больше над ним не властны. Лишь дурманили голову луговые травы, да пел в ушах вольную песню ветер. Казалось, чуть сильнее оттолкнется Сивка от земли, взовьются они в ночное небо. Распахнутся навстречу врата в небесный чертог, где ждут жениха красавицы звезды, и созывает гостей на пир весельчак месяц.
Но вот наступило утро. Уставший конь перешел на шаг. Опустив голову, осторожно вступал он на укутанную густым туманом землю. А навстречу, словно многорукие великаны, выплывали из белой пелены кряжистые старые дубы и сухие березы. А когда поднявшийся ветер разорвал белое покрывало, увидел Илья, что завела его дорога в места мрачные, безлюдные, гиблые.
Не щекотал больше ноздри дымок из печной трубы. Не было вокруг ни дубрав, ни березовых рощ. Редкие почерневшие деревья, словно гнилые зубы старухи, торчали между болотных кочек. Чья-то злая сила погнула их, обломала верхушки. Только кое-где поднимался надо мхом чахлый кустик, и тот испуганно жался вниз, не веря, что станет когда-нибудь деревом.
Небо, что казалось так близко ночью, скрылось за серыми облаками. Видать, давно не ездили по этой дороге. Местами до самой середины заросла она травой и подлеском, лишь кое-где чернели по обочинам старые кострища.
" Может куда и выведет. Не назад же поворачивать!" - думал Илья. Вдруг конь заржал, вскинул голову, и встал, будто копытами к земле прирос.
Огляделся Илья. Вокруг все та же заболоченная земля с гнилыми деревьями да черными пнями. Но тут почувствовал он еле различимый запах дыма. Будто потянуло из-за поворота костром и похлебкой.
Как повернула дорога за мертвую березовую рощу, увидел Илья, что стоит впереди огромный в десять обхватов дуб, на котором кто-то клетки для птиц развесил. Перед дубом полыхает костер. Словно змеи из дупла, вырываются из-под черной коряги, языки пламени. Подует ветерок, к земле стелются, стихнет, вверх ползут, прокопченное днище лижут. Внутри котла булькает зеленое варево. Как со дна гнилого болота, всплывают, лопаются огромные пузыри, а поверх грязной пены плавают кругляши, похожие на грибные шляпки.
Поодаль костра сидело на пеньке маленькое уродливое чудище. Аршин в вышину, два аршина в обхвате. Не различишь где голова, где тело. На широком зеленом лбу три глаза красными угольями горят.
Снова захрапел, попятился конь. Удержал его Илья и обратился, к тому, кто у костра:
- Здравствуй! Прости, что не знаю, как тебя звать величать. Будь добр, подскажи проезжему человеку, как из этих мест к людскому жилью выбраться.
- Ишь, чего захотел! - усмехнулся карлик, - Сюда, дорога, одна. А обратно ее и вовсе нет. Коли заехал сдуру, назад уже не вернешься.
Нахмурился Илья, руки сами в кулаки сжались:
- Это еще почему?! Чего зря пугаешь, чудище болотное!
Захохотало в ответ чудище, так что все три глаза на зеленом лбу запрыгали:
- Да зачем мне пугать тебя, горе-богатырь! Хозяина здешних мест - Соловья Разбойника увидишь, душа сама в пятки уйдет. Никто еще перед его силой не устоял. Те, кто поумнее, сразу покорились, и приняли за то смерть легкую. А кто противиться вздумал, не раз прокляли день и час, когда на свет появились! Не веришь, на дуб посмотри!
Пригляделся Илья и видит, что в клетках, которые за птичьи принял, белеют человеческие кости. А тут еще налетел ветер, потянуло от костра смрадом. Повернулся Илья и видит, что не грибы, а мертвые глаза в котле плавают.
Не помня себя от гнева, ударил он коня коленями по бокам. Заржал Сивка, налетел на костер, разметал угли. Из опрокинутого котла, шипя, полилось на траву зеленое колдовское варево. А Илья выдернул из земли первую осину, до которой рука дотянулась. Обломав у корня, сунул острие в угли. Хотел мерзкого колдуна на это копье поддеть, но того уж и след простыл. Не успел он по сторонам оглядеться, как задрожала земля, затрясся могучий дуб, и поднялась над ним огромная черная тень.
- Ну что, видишь меня! - загрохотал откуда-то сверху страшный голос.- Слезай с коня, ползи на брюхе ноги мне целовать. Может, тогда и помилую!
- Видали твои милости! Путь тебе кто-нибудь другой ноги целует!- крикнул Илья. А голове промелькнуло:
" Больно уж испугать старается. Никак сам боится!"
Вынул он из углей осиновую палку, и поскакал с ней, как с копьем, на великана. Но тут раздался оглушительный свист, дохнуло в лицо смрадом, полетели навстречу вырванные с корнем кусты и деревья. Остановился Сивка, попятился назад. Заколыхалась черная тень, затряслась от смеха:
- Ну что, богатырь плетью обуха не перешибешь! Проси пощады, пока не поздно!
И тут показалось Илье, что голос не сверху, а из дупла, что на стволе дуба. Да и ветер оттуда же дует. Размахнувшись, швырнул свое осиновое копье. Вошло оно в дупло острием, и прокатился над землей страшный вопль, а потом тихо стало, и тень куда-то исчезла.
Подъехал Илья, достал копье из дупла, и видит на нем, словно проколотая гусеница, шевелит короткими ручками и ножками, то самое трехглазое чудище.
- Так вот ты какой, грозный великан!
Помилуй, богатырь! - шипит чудище, а вокруг древка ядовитая зеленая кровь пузырится.
- Помилую, как ты других миловал! - усмехнулся Илья. Снял он с ближайшего сучка пустую клетку. Стряхнул туда Соловья Разбойник. Замкнул клеть на замок, обратно на сук повесил, а ключ в болото выкинул.
Хотел уехать быстрее, чтобы воплей и криков о пощаде не слышать, но заметил меж коней дуба окованную железом дверь. Отворил ее и видит, что земляные ступени вниз идут, а там впереди огонь из темноты мерцает. Спустился он и попал в комнату со сводчатым потолком. Посреди украшенный самоцветами сундук. На нем свеча горит, а по стенам, оружие, богатырские доспехи и конская сбруя. Взял Илья копье, меч, лук, колчан со стелами. Выбрал седло со стременами, кольчугу и шлем, что пришлись впору. Уходя, не удержался и заглянул в сундук. Красными бликами заиграли перед ним золотые ромейские монеты. Набрал Илья полную пригоршню, но тут же обратно высыпал.
" Кровью это золото нажито!"
Выйдя из подвала, завалил он дверь деревьями. Потом проявил последнюю милость. Пустив стрелу, не дал Соловью разбойнику умереть в клетке от голода и жажды. Уехал, не оборачиваясь. И вскоре вместо гнилых болот и мертвого леса стали попадаться на пути березовые рощи, луга с колокольчиками и ромашками. Снова ласково грело солнце, весело дул в лицо свежий ветер. Казалось, выздоравливает земля, пробуждается от тяжелого бреда. Улетает с последними клочьями тумана, прячется в сырые змеиные норы зло, нет которому места под солнцем.