Березовые леса вскоре сменила еловая чаща. Плотно обступили дорогу мохнатые великаны. Сумрачно и прохладно было под их пологом, зато в вышине, где раскачивая верхушки, гулял ветер, на вековых стволах, словно под сводами храма, играли солнечные лучи. Но шло время, петляя уходила в чащу дорога, и все темнее становилось вокруг. Понял Илья, что пора место выбирать для ночлега. Присмотрел он уже ложбинку в земле между раскидистыми корнями. И тут вдруг наметился впереди просвет, да еще и дымком от печной трубы потянуло.
- Вперед Сивка! - крикнул Илья. Почуяв впереди жилье, тот и сам должен был пойти быстрее. Но почему-то не спешил конь. Даже шаг замедлил и, повернув голову, заржал, словно хотел сказать что-то.
- Вперед! Вперед! - погонял Илья. И вскоре оказались они на лесной поляне. Посреди нее грелась на закатном солнце избушка, похожая на старый замшелый пень. Не было в ней ни дверей, ни окон. Только сквозь дыру в крыше торчала печная труба. Из нее вытекал и полз серой змеей над поляной дым.
Словно увидав заезжего человека, изба встрепенулась, затрясла темными бревенчатыми боками. И вдруг подскочила и встала на двух куриных ногах, величиною с бревно.
Слышал уже Илья о таком в сказках, что матушка зимними вечерами рассказывала. Но увидев воочию обомлел и вместе с конем застыл, как вкопанный. Изба, тем временем со скрипом поворотилась. На другой стороне оказалась открытая дверь, а на пороге, свесив босые пятки, сидела сгорбленная старуха.
Сразу понял Илья, что не первую сотню лет старая ведьма землю топчет. Тело, как мешок с костями, серой дерюгой прикрыто. Седые клочья на голове, будто осенний бурьян. Нос крючком провис, лицо, будто гриб сушеный. Только вот глаза смотрели не со старческой усталостью, а так, будто насквозь проткнуть хотели. Казалось, вспыхивают в них злые красные огоньки. А голос был скрипучий, словно не смазанное веретено:
- Фу, никак человечьим духом запахло! Кого черти лесные на ночь принесли? -
- Здравствуй добрая ведунья! Прости, ежели побеспокоил. Не сам сюда пришел, дорога вывела - поклонившись, сказал Илья.
- Добрая ведунья! Давненько меня так не величали! - захохотала хозяйка избы - Ну, слезай с коня. Поешь, отдохнешь с дороги. Развлечешь старую бабку рассказами.
Не по себе стало от ведьминого гостеприимства. Но как-то неловко было отказаться. Да и потянуло тут вместе с дымком грибной похлебкой, а следом накинулся лютым зверем голод.
Слез Илья с коня, воткнул копье в землю. Ослабил седло, снял уздечку. Хотел было стреножить, но, передумав, отпустил Сивку вольно пастись по поляне.
Тут же изба опустилась бревенчатым брюхом на землю. Осенив себя крестным знаменем, согнулся Илья в три погибели и шагнул в темную дверь. Оказавшись внутри, попробовал встать в полный рост, но уперся головой в деревянные жерди. Хорошо, что еще шлем при входе снял, а то, неровен час, пробил бы острым навершием дыру.
- Ох, и велик ты богатырь! - усмехнулась старая ведьма - Садись вон на лавку. Да смотри не сломай! А то осерчаю, мигом в мышь полевую обращу.
Поверить Илья, не поверил, но мурашки по коже побежали. С великой осторожностью сел он на лавку. Огляделся по сторонам. Солнечные лучи в избу почти не проникали. Разгоняли сумрак развешанные под потолком связки диковинных грибов. Словно болотные гнилушки, светились они мертвящим призрачным светом. Так, что видно было затянутые паутиной углы, черные от копоти горшки, кованый железом сундук, а над входом белый кабаний череп. Почти половину избы занимала сложенная из камней печь. Внутри пылал огонь, булькало в котле варево, от которого и шел аппетитный грибной дух.
Достав из сундука завернутый в чистую тряпицу румяный каравай, ведьма протянула его Илье:
- На вот, поешь, сама испекла. Муку из соседних деревень приносят. Не за так конечно. Кому хворь вылечу. Кому в старости силу мужскую верну. Но больше всего бабы идут. Той приворот сделать. Той соперницу извести.
Взяв хлеб, Илья жадно вонзил зубы в запеченную корочку. И уже уплетая его за обе щеки, поинтересовался:
- Это как же это извести? Неужто, до смерти?
- Да по всякому бывает! - усмехнулась ведьма - Можно и не до смерти. Наслать хворь, чтобы ноги распухли, пальцы скрючило, зубы выпадали, лицо красоту потеряло. Кому такая соперница помешает. Пусть живет!
Совсем у Ильи стало на душе нехорошо. Как-то не приходилось слышать раньше о людском коварстве. Отец с матерью жили душа в душу. А про зло он только из материных сказок знал. Но там добро всегда побеждало.
" Может, хвастает своей колдовской силой старуха? Важность на себя нагоняет?"
- Да ты ешь, соколик, не стесняйся. Не слушай, что бабка старая врет. - словно прочитав его мысли, проскрипела ведьма. - Расскажи лучше, кто такой, откуда и куда путь держишь.
Поведал ей Илья свою историю. Всю без утайки. Про старцев рассказал, что его от немощи исцеляли, про то, как коня себе добыл, как землю от Соловья разбойника избавил.
- Ну а теперь-то куда собрался? - поинтересовалась хозяйка.
Стал ей Илья рассказывать, что хочет мир поглядеть. Послужить в дружине киевского князя, как отец когда-то служил. А главное, там, куда руки дотянутся, людей от зла избавить.
- Людей от зла избавить! Да как же ты их от самих себя избавишь?! - затряслась в хохоте ведьма. Успокоившись, утерла глаза рваным платком и уже со злобой смертельной прошипела:
- То же мне, заступничек!
Насторожился Илья, хотел было сказать спасибо за хлеб соль и уйти восвояси. Но тут старухин голос стал вкрадчивым и масляным, будто кто-то скрипучий ворот в ее горле бараньим салом смазал:
- Добр ты Илья, наивен. Все потому, что людей плохо знаешь. Ну ничего, это быстро пройдет.
Сняла ведьма со стены черпак, налила варево из котла в широкий деревянный ковш и протянула его гостю:
- На вот, отведай, из сушеных лесных грибов сварено. Корнями да душистыми травами приправлено.
Поблагодарив хозяйку, Илья взял ковш в одну руку, а пока раздумывал, чем есть будет, резная деревянная ложка в другой руке сама оказалась. Зачерпнул он густую ароматную похлебку, сделал первый глоток и почувствовал, что никогда раньше ни ел ничего более вкусного. Даже у матери такого не получалось.
Видя, как накинулся гость на угощение, ведьма, усмехнулась:
- Оно, как оголодал! Словно сто лет не кормили!
Стыдно стало Илье за свою жадность. Но ведьма успокоила:
- Ты ешь, ешь, добрый молодец. А заодно историю послушай, про людей, которых от зла спасти собрался.