Веселее побежал конь, тоже почувствовал - конец пути скоро. Обогнули они курган, объехали другой и оказались на высоком берегу. От простора, что впереди открылся, даже дух захватило:
Степь желтым покрывалом за дальние горизонты уходит, внизу могучая река к синему морю течет. Гонит ветер по ней мелкую волну, чайки над водой с криком летают, добычу себе ищут.
Слышал Илья об этой реке от отца, знал, что Киев на другом берегу стоит. Стал гадать, как на ту сторону перебраться и видит, внизу по течению прибило к отмели плот. Уткнулись острые бревна в речной песок, волна через них перекатывается и дальше бежит, а рядом шест длинный воткнут. Завел Илья коня на плот, сам зашел и шестом от отмели оттолкнулся. Но как добрались до середины, не стало внизу дна, а течение крутит, дальше несет.
Думает Илья:
" Этак нас до самого синего моря дотащит!"
Но тут Сивка заржал, встал на дыбы и в воду. Илья за ним, схватился за гриву, так до другого берега и доплыли.
Выбрались на твердь земную и поскакали дальше. Пока ехали, солнце в зенит вошло, и даже пригревать стало. Торопит Илья коня, хочет быстрей путь завершить. И, наконец, с южным ветром долетел до него далекий колокольный звон.
Поначалу еле слышно было. Но с каждой верстой все громче и громче. Звонят так, что гул над землей плывет, ковыль-траву вниз пригибает. И тут понял Илья, что не к обедне это зовут, а в набат бьют.
"Видать пришла беда в Киев!"
Тряхнул он поводьями. Ударил Сивку коленями по бокам. Понесся конь быстрее стрелы. Взлетел на холм. И видит Илья, впереди на другом холме град Киев. За земляным валом золоченные купола на солнце горят, терема торчат с алыми маковками и резными петухами на крышах. И показалось сначала, будто по холму черные муравьи ползут, а над валом осиный рой кружится. Только приглядевшись, увидел, что не муравьи это, а вражеская рать на холм карабкается, осадные лестницы тащит. И не осы, а стрелы острые над валом свистят. Видать степняки на город напали!
" Вот и настал мой час! - думает Илья - Не просто же так Господь меня от немощи избавил и силу богатырскую дал!"
Выхватил Илья меч. Понесся на врагов. Ударил в самую гущу. Налево и направо крушит, будто не один человек, а целая рать напала. Испугались степняки. Думали, пришла Киеву сильная подмога. А тут еще и конная дружина из города на них налетела. Дрогнули враги побежали. Гнали их до самого вечера. Лишь малая часть в ночной тьме скрылась и в степь ушла, надолго позабыв дорогу в град Киев.
Поутру вернулся Илья вместе с дружиной в город. Подъехал к высокому княжескому терему. Слез с коня перед высоким резным крыльцом и тут оробел:
" Как князю пройти? Может и на порог не пустят!"
И вдруг выбежали из терема холопы. Сивку на конюшню забрали, а Илью, ведут в княжьи хоромы.
Поднялись на крыльцо с крутыми ступенями. После первой двери оказались в сенях, за ними клеть шириной с сельскую избу, по стенам конская сбруя висит. Вошли во вторую дверь, попали в широкую гридню. Посреди стол дубовый, сто человек усядутся. Сводчатые потолки райскими птицами, да цветами диковинными расписаны. За гридней палаты еще богаче и шире. На стене кольчуги варяжские, шлемы ромейские, железные шиты с львиными и драконьими головами. По другую сторону окна. Сквозь тонкую слюду свет снопами пробивается, и видно, как пылинки в нем кружат.
В дальнем конце на резном троне сидит сам Владимир Красное Солнышко. В годах уже князь, но статен еще и лицом красив. Борода с проседью, волосы, как снег белы. На голове корона золотая, на груди царьградский крест с дорогими каменьями.
Поклонился Илья в пояс. А князь встал и сам ему навстречу пошел:
- Это ты богатырь один на печенегов напал? Победу дружине моей принес. Если так, проси, что хочешь. Не поскуплюсь, награжу по-княжески.
Поклонился еще раз Илья. Рассказал, кто он и откуда прибыл. И что просит одного: дозволить ему в дружине служить, землю родную защищать.
Улыбнулся князь, обрадовался :
- Видать не перевелись еще богатыри в земле нашей! Будешь Илья Муромец в дружине моей. Как отец твой моему отцу служил.
Позвал он холопов, велел истопить баню. Смыл Илья дорожную пыль и грязь, оделся в новое платье. Повели его в гридню, а там уже пир горой идет. За широким столом сидят дружинники. Кубками серебреными стучат, брагу медовую пьют, подвигами ратными похваляются. Вдоль стола прислужники в малиновых кафтанах. У кого поросенок на блюде, у кого гусь запеченный в яблоках, а где и вовсе кабанья нога целиком на вертеле зажаренная. Во главе сам князь кубок полуведерный за славную победу поднимает. Рядом по правую руку княгиня Анна, тонкими перстами чашу серебряную держит, заморское вино к алым губам подносит.
Вошел Илья в гридню, растерялся. Смотрит, с какого краю лучше присесть. Но тут князь его увидел, подозвал и усадил по левую руку от себя. А Добрыне, который прежде там сидел, подвинуться велел. Смолчал на это старый богатырь, выполнил княжью волю, только промелькнуло в глазах недоброе, будто жалом змеиным ужалило.
Сел Илью на почетное место, глядят на него со всех сторон, кто с любопытством, а кто и с завистью.
"Так бы под лавку и провалился!"
А князь уже кубок поднимает за богатыря, что в самый тяжелый час на помощь Киеву пришел, в одиночку на орду печенежскую напал.
Гаркнула дружина боевой кличь, осушила кубки, за нового товарища. Приободрился Илья:
" Сбылась, мечта! До града Киева добрался, в дружину попал, еще и у князя Владимира в чести оказался. Мог ли раньше о таком даже помыслить!"
И вдруг среди хмельного угара и веселья, налетела грусть. Словно сквозняком холодным из открытых дверей потянуло. Вспомнил родной дом, березу под окнами. Старика, которому сено помогал убирать. Девчонку соседскую, что, сметану им приносила.
" Доведется ли еще раз их всех увидеть!"
Но встряхнул головой, расплавил плечи.
" Нет назад пути! Дружинник ты теперь, на службе княжеской!"