До вечера ехали вдвоем. А как стало красное солнышко за лесной гребень опускаться, нагнал их третий. Рассказывать ничего не стал, только глаза в землю спрятал. Проехали они еще немного. Стало темнеть вокруг, пополз по полям и оврагом туман, и начали товарищи просить Илью на ночлег остановиться. Не хотел он это делать, но поддался на уговоры.
Расседлали коней, отпустили пастись на лесной поляне. Илья седло под голову и уснул, словно в темный омут провалился. А спутники его не спят, шепчутся:
- А что если расскажет, как мы струсили? Да еще вспомнит, как уговаривали в земли чужие податься?
Пошептались и сговорились, убить Илью, пока не проснулся, а потом оклеветать перед князем.
-Кто живым вернулся, тому и поверят!
А Илья тем временем видит сон. Будто опять стал ребенком и бежит по лугу. Вокруг ромашки цветут, солнце на утренней росе играет. На душе радостно так, как никогда раньше наяву не было. И вдруг откуда-то с неба бьет его прямо в грудь молния. Потемнело перед глазам, а потом снова свет зажегся, и услышал откуда-то сверху голоса. Посмотрел он в небо и видит, спускается оттуда семицветная радуга. Вступил на нее и пошел вверх, словно по раскрашенному мосту. Увидел, как на облаке мать с отцом обнявшись стоят, его дожидаются. И тут вдруг оборвалась радуга, а с земли знакомый голос позвал:
- Рано тебе туда еще, богатырь!
Исчезли в тот же миг и облака, и луг внизу. И обнаружил Илья, что лежит он на деревянной лавке. Над ним бревенчатый потолок, на стенах коренья и травы душистые сушатся, а в узкое оконце посреди избы лучик света заглядывает. Пошевелился Илья, попробовал встать, но тут боль, острая как нож, грудь пронзила. Рухнул он со стоном на лавку, и слышит опять рядом знакомый голос:
- Лежи, лежи! Нельзя тебе вставать, пока рана не зажила.
Повернул Илья голову и видит рядом тот самый волхв, что уже не раз выручал. Стоит старик улыбается, бороду седую поглаживает. Стал Илья его расспрашивать и узнал, что пока он спал, спутники пробили ему грудь копьем. От сердца острие на вершок прошло и к сырой земле пригвоздило. Предвидел старик, что такое может случиться. Потому и отправился следом за Ильей, а утром нашел его бездыханного на поляне. Выдернул копье, смочил рану мертвой водой, влил в рот живой воды, а когда смерть отступила, перевез раненного к себе в землянку.
- Как же ты поднял меня отче? - спросил Илья слабым голосом. Улыбнулся старик и показал на угол землянки:
- Да это вот он - помощник мой сподобился!
Присмотрелся Илья, и видит, лежит в углу медведь, голову лапой прикрыл и спит, посапывает, словно у себя в берлоге.
- А где же конь мой Сивка? - забеспокоился Илья.
- Не волнуйся! - успокоил старик - Здесь, он на поляне пасется. Топтыгин его не тронет. Возле меня звери дружно живут!
Подивился тому Илья, позавидовал старику:
"Вот так бы с миром в душе, и с миром вокруг жить!"
Но тут же вспомнил, что надо ему в быстрее в Киев ехать, убийц и предателей перед князем обличить. Снова хотел с лавки подняться, но старик удержал. Сказал, что еще три недели пройдет пока рана затянется и силы вернутся.
Как сказал, так и вышло. А когда через три недели прощались, отговаривал старик в Киев возвращаться. Но тут Илья своего спасителя не послушал. Всю дорогу коня подгонял. Быстрей хотел праведного суда добиться. Но вот подъехал к княжескими хоромам, велел доложить о себе. Час ждет, другой ждет, не торопится увидеть его князь Владимир. Нехорошо стало на сердце:
" Может прав был старик? Не стоило возвращаться!"
Наконец, зовут его в палаты. Встретил князь не ласково. А рядом с троном Добрыня стоит, усмехается:
- Ну, рассказывай, Илья! Как от змея сбежал. Как уговаривал товарищей своих в южные земли к басилевсу ромейскому податься.
Опешил от таких слов Илья. Начал доказывать, что клевета и оговор это. А Добрыня хлопнул в ладоши, и вошли в залу два бывших спутника Ильи. И тот, что помоложе, держал за руку дочь старосты Мстиславу. Видать пока Илья от раны излечивался, успели уже свадьбу сыграть. И понял он тогда:
"Даже если перед Богом прав, перед людьми правду еще доказать надо!"
Некому было свидетельствовать, что он городище от змея спас! Только старый волхв мог правоту его подтвердить, но когда сказал Илья об этом князю, то только хуже себе сделал. Еще больше помрачнел Владимир. Невзлюбил он волхвов с тех самых пор, когда крещение принял.
Велел князь Добрыне позвать дружинников. Окружили они Илью, а близко подойти бояться. Но Илья на своих руку поднимать не стал. Отдал булатный меч и позволил отвести себя в темницу.