Уперевшись руками в свое обнаженное сердце я,
Шнурую его окровавленной нитью эмоции.
Сверху давлю безупречными черными берцами.
Видна ли еще посторонним Души моей лоция?
Впихнув в освященный свинцовый корсет свою тризну, я
Вновь познаю необъятное и переломное.
Жизнь моя, безусловно - безукоризненна,
Это просто я у Нее такая вся вероломная.