Посвящается тем, кто умеет читать инструкции - и закрывать их, когда они бессмысленны.
Когда я переступил порог, там не было ни чертей, ни арф. Просто Офис. Белый, стерильный, с кондиционером, который дул ровно на 68? по Фаренгейту. За столом сидел парень в дешевом костюме и смотрел на меня так, будто собирался впарить подержанный звездолет.
- Мистер Шопенгауэр? - спросил он. - Я Якоб Бёме. Отдел Абсолютных Решений. Присаживайтесь.
Я не сел. Я провел рукой по своей львиной гриве и сказал: - В моем возрасте я заслужил право стоять, когда хочу.
- Слушаю, - буркнул я. - Только без лекций. Я их пережил достаточно при жизни.
Бёме ухмыльнулся и щелкнул пультом. В воздухе зависла голограмма Мира No1 - Кантианский Терраформ. Все чинное, разложенное по полочкам рассудка. Часики тикают синхронно.
Я фыркнул. На выдохе у меня всегда выходил пар - даже в раю.
- Шеф, это декорация. За фасадом, знаете, что? Мускульный привод. Слепая, голодная Воля, которая пилит этот порядок, как бензопила. Вы просто натянули кальку на дрожащий механизм. Бракованный агрегат. Следующий.
Бёме поморщился, но переключил. Мир No2 - Гегель-Сити. Весь в неоновых огнях тезисов и антитезисов. Без полиции - всё само себя синтезирует.
- Прогресс! - рявкнул Бёме. - Скорость! Дух, который разворачивается!
- Спираль, которая раскручивается, чтобы сделать селфи, - парировал я. - Ваш Дух - просто Воля, которая надралась и вообразила себя интеллектуалкой. Процессор греется, а толку - ноль. Давайте быстрее. Я здесь не для слайд-шоу.
Бёме застучал по клавиатуре, как разъяренный клерк. Мир No3 - Райский Санаторий. Лебеди, прощение, оргазм сострадания.
- Божественный код! - прошипел он.
Я достал из кармана старый добрый "Кольт" и положил на стол. Бёме дернулся.
- Расслабьтесь, - сказал я. - Это метафора. Ваш рай - та же драка, только кулаки заменили на поглаживания. Воля всё равно жрет себя изнутри. Чем слаще сироп, тем быстрее диабет. Отклоняю.
Дальше понеслось. Мир Технократов - "Желание с Bluetooth". Мир Мистиков - "Глюк в матрице". Мир Воинов - "Смертельная скука".
Каждый раз я говорил "Нет". Не потому, что я вредный, а потому, что эти миры не проходили техосмотр. В них была течь. Течь под названием "желание".
Бёме покраснел. Очертания Бёме поплыли, как отражение в мутной воде. Абсолют, мать его, психует. Он вскочил и ткнул в меня пальцем.
- Слушай, ты, доморощенный философ! - заорал он голосом, от которого потрескались стены. - Я предложил тебе все конфигурации реальности! Гарантия! Сервис! А ты их отбраковываешь, даже не загнав на диагностику!
Я спокойно посмотрел на него. Главный закон - если система не работает, выдерни вилку.
- Ваша беда, мистер Бёме, в том, что вы путаете бытие с эксплуатацией. Любой мир - двигатель внутреннего сгорания на воле. А воля, коллега, - это бензин, который сгорает, чтобы гореть дальше. По кругу. Я не согласен на вечный ремонт. Я требую отключения.
Бёме зашипел. Его глаза стали черными, как вакуум. Он понял, что я прав. Но Абсолютам правые не нужны - им нужны исправные отчеты.
- Если тебе не нужна ни одна модель, - выдавил он, хватая пульт обеими руками, - то я сворачиваю каталог!
Он нажал "Delete All". И тут случилось то, что случается, когда идиот с доступом к админке делает ошибку.
Все миры схлопнулись. Визг, вой, мерцание. Сингулярность размером с мой кулак засосала Канта, Гегеля, лебедей и неоновые вывески. Вселенная сжалась в точку, пульсирующую болью.
А я стоял в центре. Потому что единственная вещь, которую нельзя сжать, - это хорошо отточенная мысль.
Я посмотрел на сжимающийся хаос, затянулся и выпустил дым в лицо умирающей Вселенной.
- Свобода... - сказал я, и сингулярность замерла, будто прислушиваясь. - Свобода - это когда желать некому. А если есть кому - значит, есть кому терпеть.
Бёме исчез, растворившись в собственной ошибке. Стало тихо. Так тихо, как бывает в рубке звездолета, когда заглушишь двигатели и слышишь только, как стучит собственное сердце.
Я достал сигару и закурил.
- Бог - это бухгалтер, который свихнулся на балансе, - пробормотал я в пустоту. - А теперь проваливай. Я вышел на пенсию.
И Ничто послушно отступило. Потому что даже пустота уважает того, кто умеет говорить "Нет" с полной уверенностью, что это правильно.
P.S.
Свободный человек не ищет лучший мир. Он создает свой. А если не создает - то ему достаточно тишины.