Аннотация: Мини-поэма "Антипотолки" - ответ на эссе "Потолки" Птицы Гнездышкиной. Это история об отчуждении, которое невозможно победить извне. Это боль тех, кто бессилен помочь человеку, ставшему тюремщиком для самого себя.
"По-тол-ки. Вокруг одни потолки.
Снова мертвенная безучастность мира."
Птица Гнездышкина
Тук-тук... Капли мерно стучат за окном, пробивая в черепе крошечное отверстие.
Тук-тук... в одну точку. Так пытали в Средневековье.
Пальцы сжимают виски. Мозг - бесполезное серое месиво.
Тук-тук... Мне страшно оттого, что совсем не больно.
Черная птица перечеркнула матовый проем окна.
Черная птица - белая птица. Не разберешь.
В меня проросла пугающая пустота...
Галлюцинации? Птицы ведь не летают в дождь...
...Хотелось бы начать именно так. Но, к сожалению, не было дождя.
И, к еще большему сожалению, не было птицы.
Были исписанные мелким почерком не нужные никому страницы
историй болезни. И среди них - твоя...
Было солнечное утро и середина августа. Доктор Краун закрыл последнюю историю болезни и налил себе крепкий зеленый чай, который, по азиатской традиции, пил холодным. Сдавать смену было некому - в небольшой частной больнице в эти летние недели осталось всего три врача. Пошли вторые сутки дежурства доктора Крауна. Ему не удалось выспаться в эту ночь, но он совсем не чувствовал себя уставшим. Видимо, привык. В пятнадцать минут десятого он встал из-за стола, поправил халат и пошел в отделение.
Лежишь на кровати. Дышишь. Глядишь в потолок.
Я был на обходе, но решил зайти еще раз.
Тонкая жилка упрямо бьется в висок.
Arteria temporalis... С меня довольно!
Как себя чувствуешь, девочка? Что-то болит?
Что-то пугает? Ответь мне, ведь это не сложно.
Сердце чуть медленнее, чем бы хотелось, стучит -
брадикардия. От препаратов? Не думаю... впрочем, возможно.
Пустые глаза. Я устал от пустых твоих глаз.
Я видел их сотни - да, я насмотрелся на всякое!
Безумие - это не то, во что стоит играть:
Мы разные, пока здоровы; а сходим с ума - одинаково.
Бледные губы едва шевельнулись.
Я бы мог пропустить это движенье.
Ты хотела сказать, что совсем недавно проснулась?
Или это было твое новое стихотворенье?
Только одно слово - вот твой извечный кошмар;
Без крика, без паники - ты с ним смирилась достойно.
Ты, должно быть, думаешь, будто безумие - дар?
Вот отчего ты так безысходно спокойна.
"По-тол-ки..."
Доктор Краун вздрогнул. Он надеялся, что бред удалось купировать, но это проклятое слово снова сорвалось с дрожащих губ. Он с опаской оглянулся вокруг. В палате не было ничего, кроме белых стен, белых занавесок, белого потока... Неудачная обстановка для такой пациентки.
"По-тол-ки..."
За окном сияло солнечным светом голубое августовское небо.
Он подошел к двери в коридор и толкнул ее. Тихий скрип...
- Пойдем со мной. Тебе нужно погулять немного. Я знаю, что ты не любишь сиделок, но я ведь тебе нравился. Ты так говорила, помнишь? Ты говорила: "Вы добрый, доктор Краун". Ну, вспомнила? У меня есть время, я хочу провести его с тобой. Пойдем в сад?
Она только качала головой, качала все более и более настойчиво.
- Ты не любишь белизны, я знаю. Но там, снаружи, синее небо и зеленая трава, цветы и еще много всего. Пойдем!
Она мотнула головой в последний раз и отвернулась к стене. К белой стене, которую так ненавидела. Он оглянулся. Коридор больницы был таким же бесконечно белым, как и все в палате, с белыми безразличными потолками.
"По-тол-ки..."
Вот тогда-то это и случилось.
Ты хочешь свободы от белизны?
Так подними с постели отяжелевшее тело!
Я устал лечить тех, кому это не нужно! Мне надоело!
Я ведь и сам человек! Я тоже вижу страшные сны,
В которых все погрязают в тотальном безумии.
Прогрессирующая шизофрения - ремиссия "ноль" -
Вот что однажды случится с тобой и со мной!
Выйди из комнаты? Что, коридор такой же?
Тебе лень сделать десять шагов и спуститься по лестнице?
Ты говорила: "Хочу, что бы мы были вместе!"
Но только в твоем безумии, иначе тебе неинтересно.
Десять шагов, два пролета - и белизны не будет,
Только сумей заглянуть за поворот коридора!
Я знаю, я чувствую - это случится скоро:
Так странно сплетается тонкая ниточка судеб.
Но я не хочу, чтобы ты в этот раз победила.
Мне скушен твой бред - я читал о таком в учебнике
Курсе на третьем. А потом еще в интернатуре
Обещая себе: в моем отделении такого не будет!
Вставай! Ты же видишь небо!
Я открыл дверь - и тебя больше ничто не держит!
Кроме твоего глупого, злого упрямства,
Губящего твои (или мои?) надежды.
Ты видишь небо? Я спрашиваю: ты видишь небо?!?
Плачешь о нем, но, конечно, не двинешься с места.
Хочешь сразу выйти в окно? Второй этаж!
По коридору тебе ведь неинтересно!
Он дернул щеколду на окне, она не поддалась. Дернул еще раз - изо всех сил. Рама треснуло. Черт! Просил же починить!
Крепко сжатый кулак... Звон разбитого стекла, осыпающиеся на пол осколки. Теплая кровь хлынула неожиданно и настойчиво.
- Смотри! - он поднес окровавленную руку к самому ее лицу. - Это тоже белый цвет, по-твоему?!
Он рывком поднял ее на ноги и подтащил к окну.
Хочешь прыгнуть?! Не хочешь выйти в дверь?
Мечтаешь переломать ноги - это достойно твоей идиотской истории?!
Так что же ты медлишь?! Прыгай! Прыгай скорей!
Она дернулась. Чтобы вырваться и забиться в угол или чтобы подчиниться безумному приказу. Но он крепко держал ее. Держал и кричал в самое ухо:
- Ты достала меня своими потолками! Истеричка, симулирующая шизофрению! Ты прячешься за мою работу! Я выбиваюсь из сил, чтобы вернуть тебя к жизни, к настоящей жизни! А ты не хочешь даже пройти десять шагов! Ради меня! Ради себя! Так прыгай, дура! Прыгай!!!
Он тряс ее за плечи, зло и отчаянно, наклонясь над подоконником. Ниже, ниже...
- Я слышала шум, доктор Краун. Что-то случилось?
Его лицо было спокойным, выдавало лишь слегка учащенное дыхание.
- Пациентка разбила окно, сестра. Ей было страшно и хотелось выйти из помещения. Но все прошло. Ее нужно перевести в другую палату. А здесь давно пора сделать ремонт.
- Вы ранены, доктор! Вам нужна помощь!
- Ничего, я сам обработаю рану. Подготовьте другую палату. И принесите туда цветы - от этой белизны болят глаза.
- Будут дополнительные назначения?
- Нет, продолжайте по той же схеме.
Доктор Краун стремительно вышел из палаты. Было слышно, как хлопнула дверь его кабинета.
Сволочи! Неблагодарные сволочи!
Такое случается раз в два года, а то и чаще.
Это усталость прикинулась горькой обидой и слабостью,
Подлая, всепоглощающая усталость.
Я видел: мимо окна пролетала ворона,
Но почему-то мне она показалась белой.
Неужели моя работа мне надоела?
Судьбой предназначенная, любимая работа.
Меня об этом когда-то предупреждали:
У психиатров тоже бывают срывы,
Но почему-то они происходят так часто,
Что я неожиданно начал в себе сомневаться.
Лбом в стену. Лбом вниз по стене. Упал на колени.
Сволочи! Сволочи! Сволочи! Сволочи! Сволочи!
Горький, никому не адресованный и безнадежный укор
За что, мой несуществующий Бог, нам сие наказание?
Кровь хлещет из раны и заливает ковер.
Я сам ведь когда-то белили потолки в этом здании!