Остатки снега - истёртой калькой,
сугробы - сумрачные калеки,
у дочки скоро мелки, скакалки,
кроссовки, ссадины на коленке...
А я расклеиваю и крашу
тугие рамы, опять - согреться,
побыть галчонком, весенним стражем...
И счастье - острое, до мурашек...
апрель сегодня слегка дурашлив,
да нет - размашист и непосредствен.
С балкона - крыши, дымки-колечки,
стекляшки-лужи, весна - и только...
Трамвай отзванивает беспечно -
и далеко ещё до конечной,
и подождём подводить итоги...
И я, застывшая с мокрой тряпкой,
нет, не устала - слегка продрогла.
Весна наводит свои порядки,
и старый тополь, смешной, корявый,
глядит в намытые блики-стёкла...
Ну что ж, расслабься, возьми тайм-аут,
смотри, как высох конец аллеи,
смотри, старушки бредут-хромают,
и хоть сейчас не сходи с ума от
того, что папа давно болеет,
что я металась - дурным котёнком,
что не помочь, не вернуть, не склеить,
что рвётся, правильно, там, где тонко,
что рву на части, что разведёнка...
апрель - а папа опять болеет...
И надо как-то покончить с прошлым,
усталым, талым, пропахшим прелью,
и соскоблить его осторожно,
и перекрасить - ну, там, где можно,
в цыплячий
солнечный
свет апреля...