Как-то бог, не помню точно, западный или восточный,
(Впрочем, если откровенно, боги - это ерунда)
Одарил ворону щедро: принесло солёным ветром
Сыра шмат длиной в полметра прямо в птичкины уста.
"Камамбер!" - смекнула птаха, - "Камамбер, вот это да!
Дефицитная еда".
Было то весной, в апреле, комары фальцетом пели,
Под влиянием капели вяло двигалась вода.
В чаще рыскала лисица, чая мясом поживиться,
Вдруг - знакомые всё лица, ба! - ворона у гнезда,
Рот её широк и чёрен, будто в поле борозда.
И лиса глядит туда.
Видит сыра жирный ломоть, понимает - близок локоть,
Только ей бы зайцев лопать или уток из пруда...
Что ж, на чёрный день, пожалуй, подойдёт и сыр лежалый,
И лиса, отбросив жалость, восклицает: "Вы звезда!
Только не пойму, какая: Вицин или Фарада?
Или вовсе Джигурда?"
И ворона, лести внемля, опустила взор на землю,
Благосклонно улыбнулась, комплиментами горда.
А лиса ей молвит: "Гений! Вы чудесны, без сомнений!
Я пред вами б на колени рухнула, да вот беда:
Отморозила я лапы (ох уж эти холода!)
И своё берут года".
Говорит лиса: "О птица! Разрешите ж обратиться,
У меня в образованьи нынче острая нужда.
Не могли бы вы ответить, в день какой на белом свете
Появился Ричард Третий, венценосная балда?"
И ворона, после часа мысли тяжкого труда,
Отвечала: "Никогда!"
Удивилась интриганша: это точно сыр, не ганжа?
Или, может, ей посылки с травкой шлёт Караганда?
"Уважаемый пернатый, мне узнать уж очень надо
Год, когда возникло НАТО, и на Русь пришла Орда,
Год, когда на Пиренеях снова вспыхнула вражда..."
А в ответ ей: "Никогда!"
Сыр же прыгал в ритме вальса, падать вниз не собирался.
Зычно крикнула лисица, как на свадьбе тамада:
"А когда на запад плыли, покрывая жадно мили,
Португальца Христофора быстроходные суда?
И когда исчез Титаник, налетев на глыбу льда?"
А ворона: "Никогда!"
"Разве не были в помине Годунов, Пожарский, Минин?
Разве не был Барбаросса, крашеная борода?
Неужели Буцевала просто не существовало?
Неужели не сдувало взрывом бомбы города?"
Но ворона раз за разом без сомнений и стыда
Повторяла: "Никогда!"
Тут лисица впала в ярость - впрочем, что ей оставалось?
Надоела бедной твари отрицаний череда:
"Все, капец тебе, каркуша! Надоело бредни слушать,
Отвечай - иль будет хуже, ниспошлешь ли мне сюда
Сыра порцию?" Но птица, милосредию чужда,
Вновь сказала: "Никогда!"
Злоба взор лисе затмила, на сосну плутовка взмыла,
Шмяк ворону - та упала, как подгнившая скирда.
Под пером её и пухом механизм тихонько ухал,
Через каждую минуту повторяя: "Никогда!".
Что же сыр? Увы, от сыра и малейшего следа
Не сыскали никогда...