Нос ладьи мягко прошелся по берегу, руки скелета слегка тряхнуло. Но из-за тумана никто не мог понять, где именно они оказались. Алешенька-сынок спускался первым с величайшей осторожностью. С паромщика станется спустить их прямо в воды Стикса. Вдруг ему премия положена за переработку: повышенный KPI, квартальные премии и все такое.
Подав руку Джанге, помог спуститься Чебурашке. Священник демонстративно отказался от предложения и, кряхтя, грузно спустился на берег. Никто не заметил, как и когда пропала ладья. Но, обернувшись, Алешенька уже не видел ничего, кроме перетекающего сверху вниз и справа налево тумана. Но ему было уже все равно. Свое дело он сделал, дальше они идут уже другой дорогой.
Теперь уже четверка двинулась вперед, и с каждым их шагом туман рассеивался. Когда они вышли из белесой пленки, обнаружили, что оказались на полуострове, всю территорию которого занимал завод. Огромный в своих размерах, он освещал темное небо яркими рыжими и желтыми всполохами. Грязный дым валил из всех его труб, что жадно тянулись к самому небу, то ли в стремлении его достать, то ли заволочь своими смрадными испарениями. Облупленный фасад, состоявший из кирпича, был облицованного железными, частично отвалившимися листами. Завод скорее напоминал заброшенное производство конца 80-ых - начала 90-ых, когда они в огромных количествах разорялись и бросались на произвол судьбы. Однако это нисколько не мешало ему функционировать здесь и сейчас. Зрелище было не столько жалкое, сколько пугающее.
Если внимательно присмотреться, можно было заметить, что с разной периодичностью по стенам проходит вибрация, помещение словно потряхивает от происходящих внутри процессов. Или не внутри. Но самое неприятное было в этой истории, что пройти дальше, не минуя завод, было невозможно. Он занял все место от края до края. А к воде у путешественников с некоторых пор сложилось крайне негативное отношение.
Завод явно был не просто помещением для производства или создания чего-либо. Он, казалось, жил своей обособленной жизнью, производя впечатление существа, а не возведенного человеческой рукой здания. Разглядывать и размышлять по этому поводу можно было бесконечно долго, но это не отменяет того, что войти в него придется всем без исключения. Потому тянуть смысла не было. Перед смертью не надышишься.
Никто не стал делиться своими мыслями или высказывать личное мнение. Они просто двинулись в сторону завода, не без опаски, но слишком уставшие бояться каждой тени.
Высокие и широкие, больше похожие на ангарные, ворота были приветливо распахнуты, как бы приглашая путников внутрь. На входе обнаружилось помещение с высокими потолками, абсолютно пустое и не предвещавшее неприятностей. В конце виднелась металлическая, покрытая ржавчиной, дверь. Она вывела их в узкий коридор. Освещение было, но весьма специфическое. На потолке через каждые полтора метра горели лампочки, провода от них, переплетаясь одним узором, змеились по потолку и стенам. Но свет постоянно мигал, как будто не хватало напряжения или, наоборот, были скачки.
Коридор превратился в петляющий туннель. Алешенька возглавлял процессию, они шли медленно друг за другом, оглядываясь и прислушиваясь. Замыкал процессию священник, что-то бубнивший себе под нос, периодически касавшийся креста на груди нетвердыми пальцами.
Механический звук, еле различимый вначале, становился все громче. Жу-жу-жу, через короткое время вжик. И так по кругу. Это напоминало слаженную работу исправного механизма. Петляющий коридор стал прямым, и впереди они увидели пятно яркого света. Его источник скрывался за дверью с левой стороны коридора. Когда путешественники поравнялись с ней, Джанга не удержалась и присвистнула. Такое ощущение, что в этом старом, уже дышащем на ладан, заводе появился чужеродный кусок из другого мира. Справа (со стороны путников) размещалась панель управления с двумя кнопками: красной и синей, открывающая плексигласовые двери. Обнаруженная несостыковка никак не хотела вплетаться в нити реальности. Оглянувшись на товарищей, с их молчаливого согласия, она опустила ладонь на пульт. Двери бесшумно разошлись в стороны.
Это был огромный конвейер для производства. В самом начале закладывались пучки сена, которые в процессе, по мере прохождения стадий обработки, в конце линии представали уже готовыми заготовками для создания пугала. Сверху, почти под самым потолком, было широкое отверстие, через которое проходила цепь с крюками. Огромный кран подхватывал готовую заготовку и вешал ее на крюк. Цепь не останавливала свое движение, и заготовки одна за другой исчезали в отверстии, попадая в другое помещение, видимо, для завершения процесса изготовления.
В конце конвейерной линии стояла огромная печь. Даже самое отлаженное производство не застраховано от ошибок и брака. И когда такое происходило, крюк подхватывал неудавшуюся заготовку и закидывал ее в печь, которая издавала довольное гудение и, переварив неудавшийся образец, выкидывала из своей пасти яркие языки пламени.
Они покинули помещение, когда створки также бесшумно захлопнулись. Алешенька оглядел дверь еще раз, и тут его взгляд выхватил табличку, размещенную чуть выше панели управления: "Цех No1". Джанга задержалась рядом с ним, а потом шлепнула рукой на красную кнопку. По плексигласу мгновенно прошла тонкая сеточка витых узоров и, вспыхнув цветом расплавленного серебра, застыла.
- Блокировка, если что, - небрежно бросила она.
Ожидаемо, что следующее помещение, отгороженное дверью с панелью управления, имело табличку "Цех No2". Открыв дверь, они не стали заходить внутрь, оценив масштаб мероприятия от входа. Здесь не было конвейерной линии. Заготовки по очереди опускались в капсулу, когда та с шипением растворяла свои створки, оттуда выходило чучело, уже облаченное в типичный наряд: штаны на подтяжках с одной пуговицей.
Заблокировав и эту дверь, они отправились дальше. В цехе No3 шло окончательное оформление будущего пугала. Тыква, нанизанная на палку, вставлялась в шею пугала. Далее, уже готовый продукт, отправлялся на проложенные небольшим слоем сена паллеты. На первый ряд пугал опускался еще один слой, а потом формировался второй ряд. Готовый паллет, состоявший из пяти рядов в высоту, оттаскивался огромным погрузчиком на самоуправлении куда-то вглубь помещения. Свет туда не проникал, и путешественники не могли, да и не хотели знать, что там происходит.
- Глядите, - Чебурашка ткнул своей нелепой лапой куда-то в начало цеха. Головы всех присутствующих синхронно повернулись в указанном направлении. Там в тюке, торчавшем в разные стороны сена, торчало несколько пар вил.
- Отлично, - Алешенька медленно, крадучись и оглядываясь, подошел к пучку. Вытащив три штуки, он вернулся обратно. Дверь тут же была закрыта и заблокирована.
- Ну как, оружие не очень, - скривилась Джанга, - неэффективно. Если ткнуть в тело, толку не будет, они просто увязнут, не нанеся никакого вреда. Если тыкать в тыкву, пока вытащишь, тебя уже десять раз и убьют, и похоронят.
Алешенька повертел вилы и так, и этак, а потом, хмыкнув, со всей силы ударил ими об стену. Острые наконечники отпали от основания и с жалобным лязгом покатились по полу. Оставшиеся предметы самообороны были подвергнуты столь же жестокому акту вандализма. И вот в руках у них уже было три увесистых палки, которыми можно не утруждаясь разбивать тыквенные головы. Нагибал Лектор категорически отказался брать в руки оружие, мотивируя, что он против насилия, и он человек божий, а значит, не навреди.
- Ты лучше бы так "не навреди", когда церковные барыши в казино таскал, - презрение, исходящее от Дженги, можно было плотным слоем намазывать на хлеб.
Но все, что товарищи увидели в предыдущих помещениях, померкло по своей значимости, когда растворились створки последнего цеха. "Экспериментальный", - гласила табличка над панелью.
Здесь не было конвейерной линии, только уже знакомая цепь с крюками, выныривающая из темноты помещения. Двигалась она не так ровно и плавно, как в первом цехе, а медленно, с задержками. Из-за резких, неожиданных остановок заготовки качались в разные стороны. На ней висели уже далеко не чучела. Это были механические тела, в основании которых была длинная шея. Так могла бы выглядеть шея человека, если бы с нее сняли кожу, мясо и, в довершении, обглодали. В середине линии сверху на заготовку опускалась тыква с теми же неизменными прорезями для глаз и рта. А вот в конце пути крюк открывал в районе лопаток панельку, куда помещался предмет, похожий на чип или микросхему. На мгновение глаза мехпугала вспыхивали неестественным флуоресцентным светом пронзительно зеленого цвета и тут же гасли.
Собрав рассыпавшиеся по полу челюсти, путешественники задком, потихоньку отошли за периметр помещения.
- Воистину экспериментальный, - Джанга не смогла удержаться от шокировавшего ее зрелища. Нагибал бросил на нее короткий, неодобрительный взгляд.
Она достала бабочку и, эффектно прокрутив ее между пальцев, резко воткнула в пульт управления, решив, что простая блокировка дверей для таких монстров не станет помехой.
Тут же здание задрожало, пол заходил ходуном, а противный звук сирены оглушал и заставлял закрывать уши руками, лишь бы не слышать этот вой.
- Что ты наделала! - Алешенька схватил девушку за плечи и встряхнул, - Бежим, быстро!
Они слышали глухие удары пытавшихся выбраться из своего цеха пугал. Плексиглас - прочный и устойчивый материал по своей природе, но не когда на него наваливаются десятки сумасшедших монстров, жаждущих только одного: как можно быстрее добраться до незаконно вторгшихся на их территорию людей.
Путешественники не успели пробежать и сотни метров, как раздался глухой удар, а потом, как будто, посыпалась плотная крошка. Двери треснули, разлетевшись по коридору крупными, неровными кусками. Первую голову точным попаданием, не сбавляя темпа, разнес Чебурашка. Алешенька и Джанга разнесли еще пару-тройку тыкв на пудинг. Первая волна нападавших пугал, не отличавшихся, как птица Говорун, умом и сообразительностью, запнувшись о первые тела, захлебнулась в своем нападении, дав беглецам фору.
Но страшнее стало, когда они услышали, что на двери экспериментального цеха тоже посыпались удары. И были они не хаотичными, как с обычными чучелами: это был единый, монотонный звук через одинаковые промежутки времени: бум, бум, бум.
Коридор, резко вильнув, заставляя чуть сбавить скорость, уперся в дверь. Не из мира фантастики, а самую обычную: деревянную, с железными петлями.
Алешенька пропустил всех товарищей вперед и юркнул за ними. Закрыв дверь на засов, понимая, что это не удержит надолго даже от обычных пугал, он повернулся и остолбенел. Огромный пес стоял между ними и выходом. Обычное собачье тело, габаритами смахивающее как минимум на алабая, с тыквой вместо головы, было приковано цепью к решетчатым воротам на другой стороне помещения. Только, в отличие от других пугал, у него была не просто прорезь вместо рта, это была пасть с огромными, явно не тыквенными клыками.
Шум погони приближались, к своему ужасу, они различили механический звук. Так двигались не смазанные механизмы. Алешеньке припомнился фильм "Терминатор", и он понял, что эксперименты вырвались на свободу и жаждут крови.
- Придумайте что-нибудь! - голос священника сорвался на истеричный фальцет.
Но рычание, исходящее из пасти огромного пса, не оставляло надежд на быстрое и простое разрешение задачи. Но тут у Алешеньки появилась идея.
"Собака, она и в Африке собака. А что они любят больше всего? Конечно, пожрать".
Резко скинув рюкзак, он, покопавшись, извлек из его недр мятую пачку сухариков, прихватизированную еще из продуктового киоска на вокзале. Надорвав упаковку, он резким броском отправил угощение в самый дальний угол. Пес, не отрывая жадно сверкнувшего взгляда, тут же бросился за подношением. И в это время в дверь воткнулся кулак мехпугала, в огромную щель просунулась тыква. Ее немигающие, неестественно зеленые глаза отсканировали помещение, задержавшись на беглецах. Тыква исчезла, но лишь для того, чтобы нанести следующий удар. Дверь затрещала.
Товарищи метнулись мимо урчащего пса к двери. Задвинув створку и защелкнув замок на массивной, толщиной с человеческую руку, цепи, Алешенька отошел в сторону. И, уже впрыгнувшее внутрь мехпугало, лишь цапнуло пустоту перед его носом.
Когда стало очевидно, что преследование закончилось не в пользу пугал, здание завода затряслось, как в конвульсиях, следом раздался оглушительный грохот. С потолка посыпалась мелкие кусочки кирпича, по стенам зазмеились трещины. Громкий, не той воющий, не то рычащий звук разлетелся по всем залам и коридорам. В нем отчетливо угадывались разочарование, негодование, смешанные с яростью.
Отвернувшись от безжизненно повисшего на прутьях решетки мехпугала, путешественники обратили внимание, что творилось сзади. Увидев такие же высокие двухстворчатые двери, как и в начале этого пути, они поняли, что можно выдохнуть. Но только пока. С громким лязганьем створки разошлись в стороны, и товарищам пришлось зажмуриться и прикрыть глаза рукой от хлынувшего из-за них света.