Для меня не секрет всё, к чему ты стремишься,
Утерявший себя за бесцельностью лет.
Вожделён почитаньем, как всякий поэт.
Что в угаре страстей, как и прежде, томишься.
Для тебя только СТРАСТЬ есть СВЯТОЕ ЗЕРНО,
Во какой почерпнуться б загадочной Силой!
Ты стремился согреть тех, чья сила поила б,
Чтобы голос - звончее, чем яростней дно.
Ты надеялся сил почерпнуть молодых.
Только ты не учёл, что отравой - червивы,
Где гниющая молодость, души чьи сивы,
Испиваться хотела бы сил...от "крутых"!
Ты себя предобрёк, обманувшись вначале.
Коль уверовал в тайную замысла суть,
Обманувши себя, нынче не обессудь,
Что, растратившись весь, вышел желчью в финале.
Ты искал контрамарок на "яркую" жизнь.
Ты, мечтавший упиться, чтоб ярко "светиться",
Не учёл (хоть умён) то, что переместится
Бремя славы к другим. Ты ж за память держись!
Ты мечтал надо всеми возвыситься славой,
Что, считал, по заслугам, должна быть твоей.
Ты поганил порог у заветных дверей,
Ибо верил, что тайною скрылись "забавы"!
Ты глумился, что факт. Обирая слезу...
Только, как не поймёшь, что энергия горя
Не пополнит могущества силы у моря,
А лишь вызовет крах, порождая грозу?...
Не испиться Зарёй от телесных услад.
От пропито-прокуренных сила - с гнильцою.
И неважно, чем плачено - дом ли, кольцо. И,
Что ободрано прежде, как липка, - не клад!
Не бывать цвету нову в сломлённых ветвях,
Не шумят в них призывно порывы ветров.
Не способно бесцветье взорваться даров,
Возродят что из пепла поверженный стяг.
Только Сила Небес напоит без конца,
Не взывая ко плате, своею Защитой.
Ты упрямо искался, в сетях перешитых,
Силой Света, дарует что солнце венца.
Знаю, ты утомлён во погонях своих
За наживой, богатством, здоровьем и счастьем.
Только стал ты земного и грешного частью,
Насмехаясь над тем, что Судьба - на двоих.
Да, я знаю, нуждаешься в силе моей,
Что, в отличие прежних, не соткана грязью,
К коей ты устремлялся вылизывать мразь. И
Веря искренне в то, что средь них - здоровей!
Слышал много, но там ли? Читал ещё больше.
Пред тобой я - младенец, что "жизни" не ведал.
Только опыт иной мне тебя заповедал,
Где не важен длиною и тем, что всех толще.
Да, я знаю, ты понял, что вместе - сподручней
Будет выбраться ямы, какой страховался.
Да, я знаю, ты злобой над мною смеялся,
Полагая, что здравее - там, где всё кучно.
Да, отчёт отдаю, что ты лезешь из кожи,
Чтобы новой петлёю опутать мне крылья.
Знаю так же, что я - панацея бессилью.
И что завтрак, приправленный солнышком, тоже.
Мне не жалко той Силы, чем пьюсь от Высот,
Чем тебя я поил после гульб и попоек.
Издевавшись над Светом, ты жаждал помоек,
Отвкушавши, во хмеле, от грязи красот.
Ты спросил, ли люблю? Да, люблю твою Душу,
Потому что всё помню Её дорогой -
Бесконечной, прекрасной, была что собой.
Я ведь правду сказал, что я смерти не струшу.
Для меня ты - един, как Стихия в былом.
Лишь в тебе я себя обнаружил, наверно.
Только очень не просто забыть эту скверну,
Чрез какую меня отправлял ты на слом.
Знай, что даже уйдя, я останусь собой.
Пусть возможности ты обратишь в перестрелку.
В праве ты снова в смраде искать свою "целку".
Но тебе не купиться иною Судьбой.
Я имею, что ты сотворил для меня -
Благодарность моя за поддержку и крышу: Я взмываю с тобою всё выше и выше
Над пожарищем горьким вчерашнего дня.
Обездолив меня, ты обрёкся тоской
По "свободе", тебя что прожгла до могилы.
Мне не жалко - испейся, желающий, Силы,
Чтобы с ней возвратить свой недавний "покой".
А для этого можно "признанья" шептать.
И в желаниях страстных опять сознаваться.
Ведь так хочется снова ретивостью мчаться,
Чтобы путь - полотном из корысти - ОПЯТЬ!
Я, в уроках твоих, легковерье утратил,
Поливаемый смехом, разведенным грязью.
Только, выйдя из "душа", не стался заразным.
И пропаренным, краской расписанным, батиком...