И снова я не в мыслях о тебе
Встречаю снегом утра воскресенье.
И дождь, воплетшись во прикосновенья,
Собою наполняется везде:
Умытые, в заплаканности, крыши.
Машины в лужах, с лужей на спине.
И лужами прошагиваться мне,
Зонтом огорожаясь капель свыше.
Мой мерен шаг. Брусчатка под ногой
Зелёным ощетинилася мохом.
И капли в лужи шлёпаться со вздохом
Не устают, меж мною и тобой.
Оставлены вело под крышей мира,
Окутаны весеннею водой.
Как будто снова вяжется с тобой,
Но от меня, божественная лира.
Плющом укрыты камни берегов.
Плакучие свои спустили косы.
А между ними - во травы торосах
Нарциссов милых солнышки голов.
Чугунные затейливы узоры
Оград мостов и росписей ворот.
К реке стремится левый поворот,
И лодка - белокрылой чайкой взору.
Под ноги прошлогодней скорлупы,
Платановой, разбросаны чешуйки.
И меж брусчатки - сотканные струйки
Из капелек и солнечной ботвы.
Гуськом туристов стайки под зонтами.
Иду по парапету у воды.
Должно, средневековые следы
Уснули на каменьях под ногами.
Настил древесный крышею над мной
Капелью прорывается, но редкой.
Платаны, опускающие ветки,
Купаются в прохладе над водой.
От солнца обжигающей улыбки
Душистость почек парит тополей.
И тем прогулка мне моя милей,
Где сладко-горьким ароматом зыбким,
Воспоминаний милой стороны,
Весенней очарованностью вздохов,
Где мелкие листочки, сквозь эпоху,
Потоками рождения видны.
Кольцо в стене. Здесь чалились баркасы.
Герань и клевер наполняют склон.
А голубь сизый в горлицу влюблён.
И на скамейке солнечные власы
Двух согревают спящих чужаков.
Наверное, остался их альков
За тридевять земель, как мой орех,
По осени зерно даривший сладким.
Природы удивительна загадка -
Дарует тайной сказкою нас всех.
Шумящи волновые переливы
В предшлюзовом пространстве. И воды,
Взлохмаченные пеной, рвутся гривы.
Сирени расцветающей следы
В сиреневых горошинах на ветвях
И розовость раскрытых лепестков.
И нутрия пушистый свой покров,
Омыв в воде, плюща закусит веткой.
На задних лапах, равновесит хвост.
Позирует пред фотообъективом.
И снова в воду. Трудно быть красивым,
Когда зубаст и не великий рост.
И грызуном зовут, увы, нелестно.
Но каждой твари есть в природе место.
И каждой твари мир отводит пост.
Во шлюзе, поднабравшись высоты,
Bateau* своим путём стремится дальше.
И мост, вернувшись на своя (без фальши),
Своей опять лишился пустоты.
Тюремных стен забытые глазницы,
Наверно, помнят слёзы женских глаз.
Бывает, оступаемся подчас.
А можно и колдунией родиться...
Цветущих слив усталость лепестков,
Под снегом и дождём упала красно.
И по воде плывёт покров атласный,
Свободный от запретов и оков.
Mademoiselle**, ведущая коляску,
За бабушкой топочет и кричит.
Девчушке перед сном расскажут сказку.
И, в глазках, день уставший замолчит.
Ныряющая утка ловит рыбу.
И чайки беспокойны над водой.
И Лиль, текущий плавно, молодой,
Но он эпох прошедших воды видел.
Раскинувшийся галереей мост
Хранит в себе секреты Cathedrale***я.
Здесь, в камне, отражение моралей.
С горгульей рядом обрубленный хвост.
Здесь каменные фрески реставраций
Своих, с терпеньем многолетним, ждут.
А Cathedrale лишился декораций,
Которые в тиши пылятся тут.
Дощатый пол на рельсах, открываясь,
Творения в корабль передаёт.
И к Cathedrale-ю каменный плывёт
Фрагмент, его собою обновляя.
Музеем D'Art Modern вершится мост.
Но, возвращаясь прежнею дорогой,
Я снова Petit France**** глотну немного,
Где воздух мелодичен, чист и прост.
*Bateau (бато) фр. - лодка
** Mademoiselle (мадмуазель) фр. - барышня
*** Cathedrale (катэдраль) фр. - Кафедральный Собор
**** Petit France (пётит фронс) фр. - Маленькая Франция