- Говорят, Ромс, что по ночам вы превращаетесь в большого мохнатого червяка и поедаете всех, кто...
- Я вас когда-нибудь поедал, Люм?
- Меня нет. Но Хос говорит...
- Ха-ха... Давно так не смеялся. Хос говорит. У него же нет рта!
- Не было!
- Нет! Нет, не было и не будет!
- Хорошо! Но будло!
- Будло?
- А вы что думаете, что есть только прошлое, настоящее и будущее? Как бы не так!
- Конечно, только это и есть.
- А будет и было не так. Нула, не трогайте мои уши, мне это неприятно! У вас такие липкие руки!
- У вас нет ушей, Люм.
- Руки у вас всё равно липкие, Нула.
- Это я раздавила стрекожабу. Вы же их боитесь, Люм. Я для вас её убила. Ради вас.
- Боюсь? Я их не люблю. Они слишком много о себе воображают. Да... Сколько нам еще жить в этом сундуке?
- А разве мы живем в сундуке?!
- Мы и родились в сундуке!
- Почему же мне никто никогда этого не говорил? Это невозможно! Как теперь жить!
- А как вы до сих пор жили...
- Я ведь не знала, что живу в сундуке.
- Привыкайте, Нула.
- Но, может, его когда-нибудь откроют?
- Конечно откроют!
- Хос, не пудри мозги! Никогда его не откроют, Нула, об этом и не мечтайте. И зачем его открывать. Там может гораздо хуже.
- Кто сказал - "конечно откроют" - Хос?!
- Да.
- У него же нет рта! Это не Хос.
- Это Хос.
- "Звук [е] близок к русскому звуку [э] в словах 'эти', 'жесть', но отнюдь не в словах 'этот', 'эхо'." Эта фраза меня убивает!
- И где ты её откопал?
- Где-где! В англо-русском сло-ва-ре!
- А его ты где откопал?
- Где-где... Не помню!
- Слушайте, надоела это ваша политика.
- Это не политика, Нула, а фонетика.
- Я называю это политикой. И никто не запретит мне называть это политикой. Никто!
- Я запрещаю вам называть фонетику политикой!
- Помолчите, Хос.
- Как он может помолчать, если у него нет рта?
- Это вовсе не Хос сказал. Это я сказал.
- Как-как! Пусть заткнётся и всё!
- Слушайте, мы все такие милые!
- Ну уж и все!
- А, по-моему, мы все какие-то пришибленные!
- Ну уж и все!
- Если у всех зайцев есть шерсть и если русак это заяц, то значит у русака есть шерсть. Согласны?
- Если зайца побрить, то у него не будет шерсти и если русака побрить, то значит он не будет зайцем. Согласны?
- Из этого следует, что если у побритого русака есть шерсть, то и не стоило его и брить...
- Опять политика! Поговорите обо мне!
- А, давайте, Нула, условимся, что если мы говорим о политике, значит говорим о вас, а если говорим о вас, то подразумеваем совсем другое?
- А в чем, по-вашему, смысл жизни?
- А в чем смысл смысла? В чем смысл слов "в чём"?
- А для меня это всё пройденный этап. Сейчас я думаю в чем смысл смысла жизни.
- Мне бабушка рассказывала в детстве...
- Нула, кого вы обманываете? Не было у вас ни бабушки, ни детства!
- Да помолчите вы хоть немного!
- Я спать.
- Кто это сказал?
- Послушайте! Бабушка рассказывала такую историю: "Деревня стояла на гнилом болоте. И вот наступил день, когда жители деревни решили найти другое место, надоело дышать гнилым воздухом и есть жареных лягушек под соусом из ряски. И пошли они. "Вперед, сограждане!" - гундосил предводитель - "Там нас ожидает счастье!" Они шли и мёрли, мёрли и шли... И сейчас идут и идти будут вечно, поскольку планета та круглая и вся её поверхность сплошное болото." Как писал Кин: "Там было болото, большое, как моя судьба..." Они идут, и это хорошо, что они идут, а не стоят на месте. Счастья они не найдут, но, по крайней мере, умрут, а не сдохнут..."
- Да, счастье... Это такая штука мерзкая? Склизкая, да?
- Как сгущенка?
- Нет. Счастье не такое липкое! Как сопли скорее...
- Но к нему липнут! И оно сладкое. Иначе бы не хотели его так...
- Да откуда тебе знать, Нула?
- Тихо! Кто-то идёт.
- Эх, сейчас бы ежевики...