Николаев Евгений Михайлович
Судьбы причудливый извив

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Сборник (не)фантастических рассказов


  Евгений Николаев

Судьбы причудливый извив

сборник рассказов


  Содержание
 
  Эксперт из резерва САОР
  Ануннаки
  Приманка
  А жить они будут хорошо
  Пятьсот километров, или куда исчезли марсианские каналы
  Бензином и битумом
  Беги без оглядки!
  Каторжанин
  Realpolitik
  Вновь открывшиеся обстоятельства
  Ближе, чем кажется
  Отбилась! Но как?
  Судьбы причудливый извив
  Титаник снова утонул
  Там, за холмами - Рубикон
 

Эксперт из резерва САОР


  Закрывая люк, он услышал обрывок разговора:
  - ...бедовые ребята. Пора бы окончательно запретить этот самый пилотируемый джампинг. Он давно пережил самое себя.
  - Осколки героического прошлого, цепляющиеся за настоящее. С установкой ВП-буев нынче прекрасно справляются автоматические станции.
  Байкалов задержался и, ухватившись за край переборки, подался назад, пытаясь разглядеть, кто это так категорично хоронил пилотируемый трек-джампинг.
  Разговаривали двое, судя по форменным комбинезонам, электротехники.
  Байкалов весело ухмыльнулся, упругим движением перескочил через комингс и задраил за собой крышку люка.
 
  Могильщиков у профессии трек-джамперов образовалось неимоверное количество. Они были необыкновенно деятельны, неимоверно говорливы и необоснованно агрессивны. Они требовали ликвидировать Дивизион ТД, ссылаясь на многочисленные случаи гибели трек-джамперов и утверждали, что автоматика под управлением искусственного интеллекта безболезненно заменит собой несовершенный, подверженный страхам и эмоциям человеческий материал. "Дорогу прогрессу", - демагогически провозглашали они и добавляли с угрозой: "а всё, мешающее чеканной поступи его, отправится на свалку истории". Они выдумали новое словечко: - "рэд-джамперы", недвусмысленно намекая на то, что в Дивизионе служат безответственные личности, склонные к неоправданному риску и потому опасные не только для себя - в частности, но и для общества - в целом. Каким образом неоправданный риск мог угрожать всему обществу? Трек-джамперы терялись в догадках. Они, кстати, не понимали и причины негативного к ним отношения, сформировавшегося и распространившегося широко так внезапно и будто бы из ничего. Ещё вчера они считались безусловными героями, сегодня же их принимали чуть ли не за прожжёных авантюристов.
  Однако... Однако эта кампания очернения и развенчания никак не влияла на текущую деятельность Дивизиона ТД. Он продолжал существовать и неплохо, надо признать, себя чувствовал. Руководящие товарищи из Высшего Совета и Управления Космогации выражали, конечно, сомнения в ближайших и долгосрочных перспективах ТД, но сомнения их касались, прежде всего, вопросов соблюдения правил техники безопасности при осуществлении пилотируемых полётов. Точнее, вопиющего и повсеместного несоблюдения этих самых правил трек-джамперами, приводящего к необоснованно высокому проценту гибели личного состава. Как будто бывает обоснованное количество погибших на энное число действующего персонала. Хотя нет - бывает. Технические, служебные и должностные инструкции предполагают и предусматривают возможность гибели сотрудников Дальнего и Каботажного Флотов при исполнении ими профессиональных обязанностей.
  Но. Параграфы и пункты Общего и Специального Технического Регламента есть священная корова Объединённого Космического Флота, на чём стояла и стоит суровая производственная дисциплина труда. Нарушение которой влечёт за собой пожизненное изгнание из рядов Космофлота. Без исключений. Если только нарушитель не отчаянный сорвиголова, служащий в Дивизионе Трек-Джампинга.
  Здесь скажем по секрету, - отчаянные сорвиголовы в Дивизионе долго не живут, - отсеиваются добровольно или увольняются начальством.
  Поэтому трек-джамперы могли не волноваться за своё будущее. Они и верили в него настолько, что в пику недоброжелателям стали именовать себя тем придуманным недоброжелателями словечком. Они стали рэд-джамперами, дерзко насмехающимися над жалкими потугами злопыхателей навредить Дивизиону. Основатель Дивизиона и легендарная личность - командор Флота Александр Александер, остался бы доволен находчивостью и остроумием своих подчинённых, - будь он жив, конечно.
  Весёлая ухмылка Байкалова относилась к безапелляционной дремучести доморощенных экспертов электротехников. Автоматические станции никак не гарантировали результативную установку целенаправляющих буев и навигационных маяков. Процент штатно завершённых миссий автоматических станций и рэд-джамперов отличался не намного. Преимущество автоматических станций заключалось в их количестве. Роботизированные верфи выпускали чертовы станции в каких-то неимоверных объёмах, при этом модернизируя собираемые изделия по необходимости на лету. Люди получали безотказные инструменты, способные работать в любых, даже самых неблагоприятных условиях. Доступность автоматов порождала расточительность. Исчезла привычка бережного отношения к технике. В процессе достижения заявленных целей технику не жалели. Машинами замещали человека, однако полностью машины заменить человека не могли. Во многих, очень многих случаях единственно человек был способен успешно справиться с трудновыполнимыми заданиями.
  Байкалов знал, о чём говорил. Он считался незаменимым специалистом в разрешении кризисных ситуаций. Не просто кризисных, ведь любая миссия рэд-джамперов рискованна сама по себе, а по-настоящему кризисных. Кризисных кризисных кризисных.
  Именно такая ситуация сложилась на Передовом посту номер десять. Передовой пост номер десять был точкой базирования сорок седьмого отряда трек-джампинга, нацеленного на систему звезды FN257982//17. Карликовая звезда главной последовательности спектрального класса F (F5 V), окруженная газопылевым облаком, стала камнем преткновения для отряда трек-джампинга номер сорок семь. Техническим поручением Управления Космогации сорок седьмому отряду вменялось установить в точках либрации три автоматических маяка. Сроки выполнения работы истекли, но поручение не было исполнено. Отряд потерял двенадцать спутников-наблюдателей, шесть автоматических станций и трёх ред-джамперов прежде, чем руководство Дивизиона ТД самым категорическим образом запретило проведение активных мероприятий и направило в сектор сосредоточения отряда номер сорок семь эксперта из резерва Службы анализа и оценки рисков - Байкалова.
  В отличии от основного состава Службы в резерве работали сугубые практики. Они назывались пожарной командой и занимались тем, что разрешали проблемы. Разной степени сложности и не всегда успешно, надо признать. Неудачи не скрывали и не замалчивали, а самым тщательным образом изучали, открыто и беспристрастно, делали выводы, разрабатывали наставления, регламенты, правила и рассылали их по всем всем подразделениям рэд-джамперов.
  Тут надобно уточнить: - экспертов из резерва САОР привлекали к решению кризисных ситуаций исключительно в тех случаях, когда профессионалы из полевых команд не могли разрешить возникшие затруднения самостоятельно. Поэтому не надо объяснять, - отношения между экспертами и профессионалами конструктивностью не отличались. Наблюдался между ними дух нездорового соперничества, неприкрытого высокомерия и оскорбительной снисходительности. Причём обоюдный.
  Байкалов, кстати, в этом напряжённом противостоянии держался подчёркнутого нейтралитета. Он считал всяческие склоки занятием бессмысленным, глупым и вредящим общему делу. Что не отменяло заведомо предвзятого к нему мнения.
  Вот и сейчас находившиеся в кают-компании рэд-джамперы смотрели на него с нескрываемой враждебностью.
  - День добрый, - чересчур жизнерадостно поздоровался с присутствующими Байкалов.
  - О-о-о, кавалерия прибыла, - насмешливо произнёс сидящий ближе к Байкалову ред-джампер.
  - Давайте знакомиться, товарищи, - не обращая внимания на саркастическую реплику, продолжал Байкалов. - Меня зовут Игорь Байкалов. Я...
  - Да знаем мы, кто ты, - зло перебил Байкалова язвительный ред-джампер. - Заноза в...
  - Костров, прекратите паясничать! - резкий возглас не дал язвительному рэд-джамперу закончить фразу.
  - Виктор Анатольевич! - обиженно протянул Костров.
  Байкалов оглянулся. У раскрытого люка стоял невысокий широкоплечий человек в лётно-походном комбинезоне.
  - Извините, Игорь Евгеньевич, - человек шагнул к Байкалову, протягивая руку. - Виктор Гамаюн, начальник отряда ТД-джампинга четыре-семь. - Ребята малость распоясались.
  - Игорь Байкалов, - повторил Байкалов по инерции. - Эксперт резерва Службы анализа и оценки рисков.
  Они пожали друг другу руки.
  - Теперь вы, парни. Представьтесь, - приказал Гамаюн.
  - Александр Костров, - приподнялся язвительный рэд-джампер.
  - Доломан Китаев, - мрачным голосом сказал сидящий за соседним столиком.
  - Донатиан, - ласково уточнил Гамаюн, показывая Китаеву кулак. Китаев самодовольно ухмыльнулся в ответ.
  - Антонин Воскобойников. Судя по весёлому гыканью сослуживцев Воскобойникова, Антонин был совсем не Антонин.
  - Антон? - спросил Байкалов, обернувшись к Гамаюну.
  - Антон, - подтвердил начальник отряда четыре-семь и сокрушённо вздохнул.
  - Ничего, бывает, - успокоил Гамаюна Байкалов.
  Дальнейшее знакомство с личным составом прошло без неприятных инцидентов. Помимо уже известных Кострова, Китаева и Воскобойникова в кают-компании вынужденно маялись бездельем Андрей Муханов, Валентин Горячев, Марк Сокольников и Кирилл Дунаев. Всего семь человек.
  Совсем недавно отряд номер сорок семь насчитывал десять рэд-джамперов. Трое погибли, безуспешно штурмуя систему звезды FN257982//17. Двое погибших считались собственно теми профессионалами, что способны эффективно работать в условиях нештатных ситуаций. Они на практике заслужили свою репутацию, то есть были реальными профи, без дураков. Первый из них, Ефим Горячев, в недалёком будущем, мог бы стать коллегой Байкалова. По неофициальным данным, руководители Дивизиона и Службы согласовали перевод Горячева из рэд-джамперов в эксперты резерва САОР. Второй, - Кирилл Аверьянов, - отличился в инциденте у Звезды Бернардины, когда неисправность одного автоматического ВП-маяка вызвала веерное падение координатной сети целого квадранта. Аверьянов, совершив виртуозный бросок к Бернардине, сумел оперативно заменить аварийный маяк на исправный и заново перезапустить координатную сеть, восстановив транспортный трафик через квадрант.
  Их гибель заставила Управление Космогации привлечь к решению возникшей проблемы Службу анализа и оценки рисков. Так эксперт резерва САОР появился на Десятке.
  - Идёмте, товарищ Байкалов, ко мне в кабинет, - предложил Гамаюн, - там и поговорим предметно.
  - Идёмте, - согласился Байкалов.
 
  Кабинет Гамаюна находился двумя уровнями выше кают-компании. Судя по обстановке, начальник отряда трек-джампинга четыре-семь излишней роскоши не любил. Интерьер кабинета отличался крайним минимализмом. Стол, несколько стульев, этажерка, массивный сейфовый шкаф, клавиатура, проектор виртуального дисплея, блокнот, ручка и стеклянная бутылка с крышкой необычного вида: на одной стороне металлический патронодержатель и изогнутый рычаг, на другой - короткая трубка под углом градусов десять. Гамаюн заметил, как Байкалов смотрит на эту бутылку: недоумённо-заинтересованно.
  - Любопытствуете?
  - Что это, если не секрет?
  - Да какой там секрет? - хохотнул Гамаюн. - Историческая вещь! Сифон для приготовления газированной воды. Вторая половина двадцать первого века. Рабочая модель, между прочим. Хотите пить?
  - Э-э-э, не откажусь.
  - Процесс несложный, - открыв ящик стола, Гамаюн вытащил пакетик апельсинового экстракта и картонную коробку, явно антикварную. - Нет, - отвечая на немой вопрос, сказал он, - печать репринтная, содержимое оригинальное.
  - И что в коробке?
  - Баллончики. Заряжены углекислым газом, - Гамаюн достал и показал свинцово-серого цвета баллончик.
  - Готовится лимонад следующим образом, - начальник отряда четыре-семь снял со шкафа сифон, наполнил его водой, высыпал экстракт, закрутил крышку, тщательно взболтал.
  - Теперь самое важное, - Гамаюн открутил патронодержатель, вставил в него баллончик и ввинтил баллончик в крышку до упора. Хорошенько встряхнул сифон, извлёк использованный баллончик. - Можно пить, - сказал он. Наполнил стакан и подвинул его к Байкалову.
  Байкалов с удовольствием выпил.
  - М-м-м, неплохо.
  - Вода у нас холодная, очищенная каскадными фильтрами комплексной очистки.
  - Ну, а сейчас вернёмся к нашим баранам, - Гамаюн разложил на столе голографические снимки. - Система звезды FN257982//17. Фото сделано на наиболее близкой дистанции, одна целая, две десятых единицы.
  Байкалов вгляделся в размытую белую точку, окружённую туманным овалом.
  - Звезда окружена протопланетным газо-пылевым облаком. Удаление одна и две десятых - предел безопасного пилотирования. Всякая попытка сократить дистанцию приводит к потере космических аппаратов. Пилотирование осложняют помехи неясного происхождения.
  - Тем не менее вы продолжали штурмовку. Двенадцать спутников, четыре автоматические станции и три пилота ред-джампера.
  - Система принципиально важна и вы это знаете. Она даёт выход в неисследованные области Галактики. Так или иначе, но ВП-маяки в системе должны быть поставлены.
  - Знаю... И должны.., - задумчиво протянул Байкалов. - Вас никто не обвиняет, Виктор. Специфика нашей работы предполагает риск. Не мне вам напоминать об этом. Зачастую этот риск смертельный и бывает безрассудный. Не в обиду будь сказано - рисковать следует обдуманно. Желание кому-то что-то доказать во что бы то ни стало есть признак нравственной незрелости. Детскости, если хотите. Штурм унд дранг хорош при ловле блох и... при желудочном расстройстве.
  Гамаюн угрюмо молчал. Он не считал себя виноватым в любом случае, однако спорить с представителем центра полагал ниже своего достоинства. Если честно, он вообще не понимал сути высказываемых Байкаловым претензий. Он, Гамаюн, и его подчинённые делали порученную им работу: осознанно и добросовестно. Риск был неизменным попутчиком в их деле, они свыклись с вероятностью умереть в следующее мгновение и спокойно воспринимали факт внезапности собственной смерти. Эксперт САОР, Байкалов, сидящий напротив и отчитывающий начальника отряда четыре-семь, то есть его, Гамаюна, сам руководствовался тем же кодексом поведения и он, Гамаюн, глядя в в лицо эксперту, терялся в догадках, в чём же причина такого откровенного недовольства.
  - Странно, - думал в свою очередь Байкалов, разглядывая мрачную гамаюнову физиономию, - я сейчас вроде обвинил его в том, что собираюсь сделать. Прыгнуть в систему этой чертовой звезды, невзирая на очевидную опасность и выполнить поставленную задачу, либо умереть. Либо выполнить и умереть, или умирая, выполнить. Либо просто умереть, ничего не сделав, как умерли эти двое. Попросту сдохнуть. Н-е-е-е-т, помереть мы всегда успеем. Слишком громкое, слишком обязывающее звание - эксперт. Какой, к чертям, эксперт?!. Им всем элементарно везёт. Кому-то везёт больше, кому-то меньше. Ему, Игорю Семёновичу Байкалову, ещё сопутствует удача. Ветреная дама ещё не отвернулась от него. Поелику, наполним ветром фарта паруса...
  - Я никоим образом не хочу вас в чём-то обвинить, Виктор, - сказал Байкалов. Работа есть работа, и работа должна быть сделана.
  - Жертвы несущественны, - жестким тоном завершил фразу Гамаюн.
  - Жертвы несущественны, - подтвердил Байкалов. - Налейте-ка мне ещё вашего лимонада.
  Единственным украшением кабинета Гамаюна был висевший у него за спиной огромный цветной постер с изображением КГК типа "Корсика" в разрезе. Крейсер Глубокого Космоса типа "Корсика" управлялся экипажем из двух человек и нёс на борту четыре автоматических ВП-маяка и шесть ВП-буев.
  Звездолёты типа "Корсика" стояли на вооружении всех линейных отрядов трек-джампинга.
  Специалисты из резерва Службы анализа и оценки рисков летали на звездолётах типа "Карпаты". Экипаж: один человек. Полезная нагрузка: три автоматических ВП-маяка и четыре ВП-буя.
 
  Революционный способ вождения космических аппаратов создали на заре межзвёздных перелётов. Технология называлась ИКС - Интерактивная Командная Сфера. Все слова с большой буквы, естественно. В той самой разгорающейся заре сверхдальних галактических полётов астропилотам приходилось облачаться в специальные громоздкие скафандры со множеством разъёмов, к которым крепились нейрошнуры, создававшие симбиотическую связку человека и машины. Со временем технология усложнялась и упрощалась одновременно, неуклюжие скафандры канули в лету, в той же бездонной пропасти исчезли сначала лёгкие, обтягивающие тело костюмы и сменившие их специальные шапочки, а затем и очки виртуализации. Актуальная версия симбиотического нейронного сопряжения человека с космическим кораблем представляла собой две прозрачные присоски, крепящиеся к вискам пилота. Конструкция звездолётов также подверглась изменениям. Ходовая рубка превратилась в изолированную спасательную капсулу, одноместную или двухместную, в зависимости от типа космического корабля, снаряжённую отдельным ВП-конвертером. Звездолёт стал модульным, причём модульно самосборным, позволяющим астронавтам самостоятельно дополнять новыми модулями базовые комплектации космических кораблей. Но, в силу специфики ремесла, рэд-джамперы наоборот максимально разгружали свои звездолёты.
  По аналогии с часами, эти корабли назывались скелетонами.
 
  Ходовая рубка, тире, спасательная капсула являла собой предельную степень аскетизма. Анатомическое пилотское кресло, маленький резервно-дублирующий пульт перед ним, у правого подлокотника небольшая ёмкость, хранилище тюбиков с питательной смесью, соками и водой, гигиенический отсек, отсек регенераторов воздуха, под палубой компактный ядерный реактор в защищённом отсеке, генератор гравитации, энергонакопители, питающие ВП-конвертер, камеры хранения малых и средних ремонтных роботов. Кольцо маршевого внепространственного двигателя в кормовой части ходовой рубки, тире, спасательной капсулы опоясывало входной люк, над кольцом, по периметру шли сопловые отверстия ходовых каботажных, тормозных и маневровых двигателей коррекции и ориентации.
 
  Гамаюн встретил эксперта на причальной палубе. Техники уже подвели герметичный стыковочный переходник к стыковочному узлу байкаловского звездолета. Звездолёт назывался "Тускарора".
  Байкалов был облачён в тонкий спасательный скафандр ярко-бирюзового цвета и выглядел по сравнению с начальником отряда четыре-семь и обслуживающим корабль техническим персоналом как экзотическая птица из джунглей Амазонки среди воробьиной стаи. Цвет скафандра определялся требованием отличной визуальной видимости, позволяющей спасателям обнаружить спасаемого в Пространстве.
  Старший техник передал Байкалову тонкий лист планшетного компьютера с заполненным бланком протокола наружного технического осмотра. Результирующая строка завершалась круглой меткой зелёного цвета. Байкалов приложил большой палец к сенсорному экрану, удостоверяя обоснованность документа и возвратил лист старшему технику. Тот резко дернул за язычок, разделяя лист надвое.
  - Ваша копия, капитан.
  Байкалов небрежно засунул копию в широкий набедренный карман.
  - Три установленных буя, - сказал Гамаюн, - отмечают границу сектора для штурмовки. Начальный на удалении одна и две десятых от цели, конечный - с этой точки Горячев и Аверьянов совершали финальный прыжок. Удаление: ноль целых девяносто три сотых от цели. Помехи и искажения здесь на приемлемом уровне. Дальше - ситуация значительно хуже.
  - Я помню, - ответил Байкалов.
  - Повторение лишним не бывает, - строго возразил Гамаюн.
  - Ну, я пошёл, - сказал Байкалов. - Туда и сразу обратно.
  Гамаюн молчаливо отсалютовал в ответ.
 
  Предстартовая подготовка велась нынче независимо от пилота. Байкалов сидел в кресле, пристёгнутый ремнями и вполуха слушал переговоры голосового блока бортового ИИ с голосовым же блоком ИИ диспетчерской Передового поста номер десять. Одновременно с переговорами бортовой ИИ проводил внутренний осмотр состояния модулей звездолёта. Схематическое изображение КГК "Тускарора", выведенное в верхней части виртуального панорамного экрана модуль за модулем окрашивалось в зелёный цвет. Помимо структурной трёхмерной схемы звездолёта, экран заполняли столбцы телеметрической информации, безостановочно бегущие сверху-вниз и снизу-вверх. Наиболее важные фрагменты телеметрии выделялись оранжевыми рамками и закреплялись в нижней части экрана, так, чтобы пилот мог не спеша с ними ознакомиться.
  Правило вербального дублирование выполняемых процедур действовало неукоснительно, однако вместо пилота под запись в бортовой журнал говорил голосовой блок ИИ. Искусственный интеллект КГК "Тускарора" обладал бархатным баритоном. Благородным, мужественным, оставляющим яркое впечатление. Хорошо поставленным.
  Модульный осмотр "Тускароры" закончился без ошибок одновременно с предстартовой подготовкой. "Тускароре" дали добро на выход в стартовый сектор. Телеметрия плавно съехала в левую часть экрана. Диспетчерская перебросила в память ША - штурманского автомата полётное задание. Герметический переходный тоннель отстыковался и втянулся внутрь причальной палубы. Диспетчерская начала обратный предстартовый отсчёт. Байкалов подключился к модулю аварийного ручного управления и рубильнику аварийного сброса ходовой рубки, тире, спасательной капсулы. По счёту "ноль" отключились и разошлись магнитные захваты, удерживавшие звездолёт у причальной стенки, бортовой ИИ включил ходовые двигатели и вывел "Тускарору" в сектор ВП-прыжка. Пятнадцать секунд спустя зажглись огни разгонного ВП-створа. ИИ задействовал силовую магистраль от главных энергонакопителей к внепространственному конвертеру. Ходовые двигатели заработали на полную мощность. Байкалова вжало в кресло. Вспыхнула предупреждающая пиктограмма на экране и маршевый ВП-двигатель разрядился ослепительной энергетической вспышкой.
  КГК "Тускарора" бесследно пропал в исходной точке. И проявился в начальной точке штурмовки на удалении в одну целую две десятых от системы звезды FN257982//17.
  Оптический телескоп немедленны выдал максимально увеличенную картинку звезды - яркую жёлто-красную точку в центре размытой овальной туманности. Картинка ничем не отличалась от показанной Гамаюном голографической фотографии. Зато начали проявляться помехи, создаваемые неустановленным источником, о которых предупреждал начальник сорок седьмого отряда трек-джампинга. Их воздействие напоминало мелкую рябь на поверхности воды. Едва уловимые программные сбои, искажения откалиброванных индикаторов полей, запаздывания в прохождении управляющих командных кодов. Торможение в псевдосинапсических нитях сетевых кабелей. Эти отклонения имели эффект накопления, поэтому Байкалов направил "Тускарору" сразу к третьему бую и от него совершил моментально прыжок непосредственно в систему звезды FN257982//17.
  ...Его выручила нечеловечески отменная реакция на опасность. "Тускарора" выскочила из ВП-режима прямо в хаос обломков циклопических размеров. Байкалов успел только запечатлеть взглядом надвигающуюся на звездолёт бугристую, опалённую некогда неистовым огнём стену и нажать виртуально на виртуальный рубильник аварийного сброса ходовой рубки, тире, спасательной капсулы. Рубка молниеносно нырнула во внепространственную плоскость, а распавшийся на модули КГК унес гигантский осколок некогда исполинской плиты. Ходовую рубку, тире, спасательную капсулу "Тускароры" отбросило к начальной точке штурмовки на отметку в одну целую две десятых единицы от заданной цели.
  Байкалов ошарашенно смотрел на экран, по которому видеорекордер крутил закольцованные кадры, - мешанину из огромных фрагментов конструкций и устрашающих размеров ноздреватых камней, - всё, что рекордер успел записать.
  - Десятки десятков лет мы искали инопланетную жизнь, разумную инопланетную жизнь или следы, оставленные разумной инопланетной жизнью и нашлась она вот так, абсолютно случайно... Он обнаружил, гипотетически, сферу Дайсона. Но не просто сферу Дайсона. Он обнаружил разрушенную сферу Дайсона. Это всерьёз его напрягало.
  И ещё. Он определил на месте причину гибели трёх рэд-джамперов из отряда трек-джампинга номер сорок семь...
 

Ануннаки


  Неблагодарное это занятие - путешествия во времени. Всегда что-нибудь да идёт не так. Даже несмотря на то, что предполётная подготовка в нашем учреждении на высшем уровне. Бабочек в доисторические времена времяпроходцы передавили немерено, вместе с мокрицами, сороконожками, пауками, сколопендрами, скорпионами и прочими членистоногими. И судя по объяснительным, получается у них это непотребство как бы не специально. То они гоняются за неизвестными науке динозаврами, то динозавры гоняются за неизвестными им видами жратвы. А по мне: давит бестолочь ползающих и летающих ископаемых вполне себе осознанно. Проверяют, значит, эффект бабочки на практике.
  Последствия, врать не стану, наступают, но... Объясняю. Эталонная база первичной информации в учреждении набрана солидная. Поэтому, после каждого такого инцидента проводится скрупулёзное сравнение - как было до и как стало после.
  В результате сравнительного анализа установлено: изменения обнаруживаются несущественные. Потому как ископаемых насекомых и в те, доисторические времена, рождалось предостаточно, и гибли они, соответственно, уж точно не штучно. Кто только их не жрал и не давил. Что, несомненно, радует.
  С людьми, конечно, посложнее. Здесь никто никаких случайностей не допускает. Никому, значит, не хочется проверять парадокс убитого дедушки на практике. Однако... Случаются, всё-таки, редко, но всё же, темпоральные казусы, прямо или косвенно влияющие на естественный ход исторических событий, меняющие, следовательно, контекст происходившего в прошлом. Разной степени тяжести и с разными последствиями. Иногда довольно серьёзными, а иногда курьёзными.
  Был у нас в учреждении однажды такой случай... Отправили в древнюю Месопотамию научную экспедицию, посмотреть, как там жили местные до образования государства. Состав экспедиции небольшой. Два специалиста: кандидат исторических наук и аспирант, два сотрудника: водитель машины времени и техник-ремонтник. Обыкновенный рейс, рутинное задание, проверенная техника. Что может пойти не по плану? Ну, например, случиться сбой темпорального целеуказателя. Или поломка темпорального двигателя. Из-за которой машина времени совсем невовремя рухнула с высоты двенадцать метров в прозрачные воды Персидского залива. Хорошо ещё на мелководье. Причём. Особенность многофункциональной машины времени в том, что она приспособлена для движения в любых условиях: в воздухе, под водой, на воде и на суше. И по болотам тоже. Поэтому, на берег наши незадачливые путешественники выбрались без труда. Ремонтник полез чинить темпоральный двигатель, ученые засели в кают-компании, а пилот забрался на обшивку, чтобы наблюдать за окрестностями. Во избежание нежелательного контакта. Которого избежать как раз то и не удалось.
  Но обо всём по порядку. Через некоторое время из машинного отделения вылез ремонтник и сообщил пилоту, что двигатель накрыло капитально, но ему удалось частично восстановить силовой контур, что обеспечит работу двигателя на треть заявленной мощности. Поэтому, если они хотят вернуться домой, им придётся максимально облегчить аппарат. Следующие десять минут пилот, ремонтник и двое крайне недовольных историков лихорадочно выбрасывали из люка разнообразное имущество, инструменты и научные приборы, забыв о необходимости следить за происходящим вокруг машины. Понять их можно. Ведь надо было не только облегчить машину времени, но и надёжно скрыть оставляемые в прошлом артефакты. Вот тут то и случился темпоральный казус.
  Подтащив к входному люку столешницу от разобранного в кают-компании стола, пилот обнаружил собравшуюся у временного аппарата толпу, возглавляемую седобородым старцем в длинной, до пят хламиде, обшитой по рукавам и подолу разноцветной бахромой. Старец, воздев руки к небесам, пел заунывную песню, а толпа резво растаскивала лежащую в куче собственность времяпроходцев.
  Пилот, обалдевший от такой вопиющей наглости, выскочил наружу и заорал оглушительным голосом:
  - А ну пошли отсюда нахрен, ироды!
  Таким вот образом и появились в шумеро-аккадской мифологии Ануннаки.
 

Приманка


  Его Завоевательность Наивысочайший Быстроходнейший адмирал Молниеносного Боевого Флота ТулСаРо [ТулСаРо - бессмысленный набор букв, обозначающий Непобедимую, Бесконечно Расширяющуюся По Всем Направлениям Империю ХалАссар] Хал Пертран стоял, упёршись кулаками в лицевую пластину коренного пульта. Перед ним медленно вращалось гигантское колесо Галактики. Виртуальное изображение показывало господину Быстроходнейшему адмиралу в режиме реального времени оперативную обстановку, складывающуюся в ходе ни на секунду не прекращающейся экспансии Империи ХалАссар. Мириады звездных систем отмечались красными точками - там имперские войска устанавливали мир и наводили порядок, мириады звёздных систем маркировались зелёными треугольниками - они всецело соответствовали представлениям халов об оптимальном / образцовом / безупречном мироустройстве, оранжевые квадратики помечали собственно коренные имперские земли.
  Но больше всего на карте было ядовито жёлтых шестиугольников. Имперские картографы-разведчики помечали шестиугольниками ядовито жёлтого цвета потенциально обитаемые миры, пригодные для операций по установлению мира и наведению порядка. Один из таких миров - бледно-голубая планета, три четверти поверхности которой занимала вода и одну четверть - суша, висела в отдельном окне на уровне глаз Хал Пертрана, приводя господина Быстроходнейшего адмирала в состояние еле сдерживаемого негодования. По всем явным и неявным признакам на планете должна была иметься вполне себе развитая машинная цивилизация, способная осуществлять дальние космические перелёты, однако на деле ничего подобного не обнаруживалось. Очень Большая Линза Изумительно Настроенного Маневренного Крупноскопа, принадлежащего Астрономическому Подразделению Картографической Разведки, пронизая бездны пространства и времени, демонстрировала Хал Пертрану разветвлённую сеть транспортных магистралей, бесформенные кляксы мегаполисов, клинья и прямоугольники возделанной земли, каскады промышленных комплексов, дуги плотин электрических станций, караваны судов, водных и воздушных и, самое главное, геометрически точно расчерченные поля космодромов.
  Непобедимая, Бесконечно Расширяющаяся По Всем Направлениям Империя ХалАссар устанавливала мир и наводила порядок исключительно в тех мирах, где имелась возможность разжиться передовыми технологиями. А где можно легче всего найти подобные технологии? Понятное дело, на тех планетах, жители которых научились летать к звёздам. И чтобы точно знать, могут они или не могут, халассарцы посылали в такие звёздные системы приманку: муляжи межзвёздных кораблей, сделанные из подручных материалов, а именно - астероидов. Если аборигены их перехватывали, Империя ХалАссар шла к ним устанавливать мир и наводить порядок.
  По всему выходило, цивилизация на бледно-голубой планете достигла надлежащего уровня развития, однако... Однако..! Однако.!! Но!!!
  Наивысочайший Быстроходнейший адмирал Молниеносного Боевого Флота ТулСаРо [Непобедимой, Бесконечно Расширяющейся По Всем Направлениям Империи ХалАссар] Хал Пертран в бессильной ярости вдавливал кулаки в лицевую пластину коренного пульта. Аборигены бледно-голубой планеты не желали быть подвергнуты операции по установлению мира и наведению порядка. Они самым наглейшим образом игнорировали закинутую в их околопланетное пространство наживку.
  - Генерал-картографа ко мне! - рявкнул Хал Пертран, вкручивая кулак правой верхней конечности в костяную облицовку пульта. - Немедленно!!!
  - По вашему приказу, ваш-ство, прибыл! - Генерал-картограф, начальник Картографической Разведки Хал Одван лихо отсалютовал Быстроходнейшему адмиралу и звонко щёлкнул каблуками отполированных до нестерпимого блеска сапог. - Ать-два! Тьфу, привычка, ваш-ство!
  - Дурак! - ответил на приветствие Генерал-картографа Хал Пертран. - Встань сюда, болван.
  - Слушаюсь, ваш-ство! - Хал Одван, шагнув к пульту, встал рядом с Быстроходнейшим адмиралом и звонко щёлкнул каблуками. Прежде, чем стать Генерал-картографом, Хал Одван служил фельдфебелем в интендантской роте. Бывшего до него Генерал-картографа, начальника Картографической Разведки судом военно-полевого трибунала судили, приговорили к смертной казни и повесили. За излишние умствования.
  - Гляди, - Хал Пертран ткнул пальцем в изображение бледно-голубой планеты. - Что видишь, чурбан?
  - Небесное тело, ваш-ство! Проще говоря - планета!
  - Сам вижу, что планета, дурень. Каков результат? Отвечай!
  - Так что нулевой, ваш-ство. Пролетел мимо и удаляется на третьей космической скорости с постоянным ускорением ваш-ство! Без сопровождения, - выразительно понизив голос, уточнил Генерал-картограф.
  - Ладно, хорошо, проехали, - Быстроходнейший адмирал огорчённо щёлкнул пальцами. - А что вторая?
  - Туда же, - разочаровал Хал Пертрана Хал Одван. - Но в другом направлении. - Генерал-картограф нарисовал в воздухе параболу и присвистнул, указывая рукой направление куда-то вдаль.
  - Не может такого быть! - опять взъярился Быстроходнейший адмирал. - Вот же, вот же, вот - космодромы!!!
  - Скажу больше, - почтительным тоном сообщил Генерал-картограф, - у них там орбитальные станции и поселения на обратной стороне ихней луны.
  - Почему на обратной? - недоумённо вопросил Быстроходнейший адмирал.
  - А потому что на лицевой, - язвительно отрапортовал Хал Одван, - свободного места больше нет!
  - Идиот! - досадливо сплюнул Хал Пертран.
  - Так точно, ваш-ство, идиоты! - угодливо щёлкнул каблуками Хал Одван.
 
  - Сегодня мы будем говорить о таинственном небесном страннике, прилетевшем к нам в Солнечную систему из неизведанных глубин космического пространства. Точнее, о пролетевшем сквозь Солнечную систему и снова умчавшемся в глубины космоса на огромной скорости первом межзвездном астероиде. До сих пор не утихают споры, что же это было на самом деле: астероид, или... космический корабль? На этот и другие вопросы ответит гость в студии: астроном, доктор физико-математических наук Фёдор Станиславович Гордеев. Так что же это было, Фёдор Станиславович?
  - Здравствуйте, уважаемый ведущий. Добрый вечер, уважаемые слушатели. Отвечая коротко - именно то, о чём вы и сказали, предваряя нашу беседу - межзвездный астероид. Обнаружил его автоматический телескоп, занятый поиском быстродвижущихся объектов. Сначала он не вызвал особого интереса: орбита вытянутая, параболическая. Начали смотреть в архивах, чтобы определить, что это за объект и вот тогда стало понятно - он не из Солнечной системы. Объект летел с большой скоростью, свыше ста километров в секунду, и орбита его была гиперболическая, следовательно, он пришелец из глубокого космоса. Сразу после этого за ним начали следить большими телескопами и оказалось, что объект меняет блеск, становится то ярче, то тусклее. Следовательно, объект вращается с периодом восемь часов. Изменения яркости астероида позволило определить его форму: длина - сто восемьдесят метров, тридцать метров в сечении. Поэтому и возникла сразу идея - инопланетный космический корабль.
  - Только поэтому?
  - Нет, не только. Он ускорился.
  - ???
  - Смотрите. Астероид прилетел со стороны Солнца, прошёл внутри орбиты Меркурия, обогнул Солнце на скорости девяносто километров в секунду и пошёл к Земле и обнаружили его, когда он был за орбитой нашей планеты. И, пролетев мимо Солнца, объект ускорил своё движение. Здесь можно предположить, что он включил двигатели. Либо... Либо двигатели были природные.
  - Природные?
  - Да. Если объект был кометообразным телом, то нагрев повёрнутой к Солнцу поверхности вызвал истечение газов и объект начал ускоряться.
  - А известно откуда к нам прилетел астероид?
  - В направлении на созвездие Лиры. От Земли он удалился очень быстро, но, тем не менее, возникла мысль его догнать и исследовать близко, однако объект покидал Солнечную систему со скоростью пятьдесят километров в секунду, поэтому догнать его нереально. У нас нет космических аппаратов, могущих разгоняться до подобных скоростей. Сейчас, правда, разрабатываются программы по созданию сверхбыстрых автоматических зондов, способных дежурить на орбите, чтобы вовремя перехватить межзвёздного гостя и исследовать, буде он залетит в Солнечную Систему. А два года спустя была открыта первая межзвёздная комета. Именно комета, потому как подлетая к Солнцу она начала испаряться, образуя хвост.
  - И всё-таки, споры о том, был ли астероид инопланетным космическим кораблём продолжаются. Почему?
  - Причин несколько. Во-первых: необычная форма и траектория движения. Объект пролетел близко от Солнца так, чтобы не сгореть самому и запастись энергией. Зарядить солнечные батареи, к примеру. Во-вторых: он ускорил свой полёт. Совокупность этих признаков и позволяет предположить, что нас посетил инопланетный звездолёт.
 
  - Не они, а ты, болван, идиот! И-ди-от!!!
  - Так точно, ваш-ство!
  - Молчи, дурак! Слушай приказ. Подготовь пять, нет, десять новых астероидов. Упакуй их по-полной, так, чтобы эти, с бледно-голубой, заглотили приманку крепко-накрепко. Чувствую, у них будет чем поживиться.
 

А жить они будут хорошо


  - Наука знает много гитик, коллега.
  Двое не совсем людей, точнее, совсем не людей, но выглядевшие совсем как люди бесшумно и неприметно появились на улице посреди идущих по своим делам горожан и гостей нестоличного города. Старший, одетый строго и консервативно в серый костюм-тройку и младший, в одежде современной: кроссовки, джинсы, футболка с иностранным принтом, лёгкая бежевая курточка. На голове у старшего плотно сидела элегантная серая шляпа-федора, младший носил чёрную китайскую бейсболку с горделивой надписью "abibas", вышитой толстой серебряной нитью. Старший смотрел на мир сквозь выпуклые стёкла старорежимных очков-пенсне, чёрный шнурок которых был приколот к лацкану пиджака, глаза младшего прикрывали коричневые стёкла узких солнечных очков.
  Младший, сделав шаг, неожиданно для себя покачнулся и непременно упал бы, но старший товарищ деликатно поддержал его за локоть.
  - Осторожнее, коллега.
  - Извините, профессор, голова вдруг закружилась.
  - Ничего, коллега, это бывает. Особенно у людей, редко путешествующих вне времени и пространства. Незначительное головокружение пройдёт быстрее, если вы начнёте перемещаться регулярно.
  - Вы же знаете, профессор, не доверяю этим передовым технологиям. Они меня...
  - Пугают, коллега?
  - Настораживают, профессор.
  Старший добродушно рассмеялся.
  - Уж, поверьте старому, опытному, много повидавшему скитальцу - подобный способ вояжирования гораздо безопаснее, чем старый добрый межзвёздный перелёт на релятивистских скоростях.
  - Уж, позвольте с вами не согласиться, профессор, - пробурчал в ответ молодой. - Давеча мне аспирант с факультета, неважно, с какого, рассказал о...
  - Не продолжайте, коллега, случай этот известный и немало обсуждаемый. Однако, заметьте, в сём пренеприятном казусе имела место техническая неисправность.
  Молодой раздосадованно дёрнул плечом.
  - Так зачем мы здесь, профессор?
  - О, это познавательная и поучительная история, коллега. Но, давайте сойдём с этого места, тем более, что объект нашего интереса уже прошёл мимо нас.
  Они шагнули в толпу и не спеша двинулись за интересовавшим их человеком так, чтобы не терять его из виду.
  - И чего в нём особенного? - спросил младший, слегка озадаченный.
  - Видите ли, коллега, - профессор поправил пенсне и негромко откашлялся, словно бы готовился выступать перед огромной аудиторией, - этот человек однажды, в пору своей молодости, решительно отказался иметь детей, потому что не хотел, чтобы его дети жили в таком мире, где царит насилие, ложь, преступления, обман, голод, эпидемии... Сейчас ему шестьдесят девять лет.
  - Хм, разве это какое-то исключительное событие, коллега? - язвительно поинтересовался младший. - Уверен, значительное число местных жителей мужского пола поступают аналогичным образом.
  - Не скажите, коллега, не скажите, - профессор грустно усмехнулся, - конкретно у этого человека должен был родиться сын, который, женившись, родил бы сына, который, в свою очередь, открыл бы технологию межзвёздных перелётов, но он, к несчастью здешней цивилизации, не родится, из-за чего человечество не выйдет в Галактику, оставшись в пределах своей солнечной системы.
  - Не родится один, родится другой, - легкомысленно предположил младший.
  - Увы, мой мальчик, предопределение так не работает, - профессор сокрушённо вздохнул, - бывает, что шанс выпадает единственный, уникальный и те, кто им не воспользуется, рискуют кануть в абсолютную безвестность.
  - Значит, они...
  - Не волнуйтесь, коллега. Местная цивилизация исчезнет не скоро. Судьба отпустила ей несколько тысячелетий. Они полностью освоят Солнечную систему, но остановятся на её границе.
  - И ничего нельзя сделать?
  - Вы же знаете, коллега, мы вступаем в контакт только с теми, кто самостоятельно находит способ проникнуть в глубокий космос. Это своеобразный экзамен на зрелость, молодой человек. Но вы о них не беспокойтесь. Жить они будут хорошо и тихо сойдут со сцены, уступив место иным разумным, белковым, или, возможно, небелковым, которые обязательно придут им на смену. Но вот что я скажу вам с твёрдой уверенностью - эти, иные, свой шанс не упустят. Уж в этом можете не сомневаться, коллега!
 

Пятьсот километров,


  Утром Бригадира вызвали в контору. Рация хрипела и плевалась словами: "срочно!", "немедленно!", "руки в ноги!", "кончай камни пинать!" Бригадир выключил микрофон, переключился на внутреннюю линию, приказал бульдозеристу остановиться и полез в кабину. Открыл дверцу, плюхнулся на второе сиденье, притянул бульдозериста к себе и проорал ему в ухо: "Я в контору!" Бульдозерист кивнул и взялся за рычаги. Бригадир спрыгнул на каменное крошево, несколько минут смотрел как огромная машина, пышущая жаром работающего двигателя, сгребает валуны к кургану на краю площадки. Бульдозер рычал и плевался иссиня-чёрным дымом. Фильтры выхлопных труб прогорели и требовали замены. Двигатель почти исчерпал заявленный производителем моторесурс, но никто не собирался выводить машину из эксплуатации на капитальный ремонт. Начальство требовало неукоснительного выполнения плана, невзирая на состояние техники.
  Мастер, сидя за столом, курил и тупо пялился на входную дверь. Лампа без абажура висела под потолком, ярко освещая рабочий кабинет. Мастер привычно думал, что надо бы прикрепить к лампе хоть какой-нибудь рассеиватель, чтобы этот проклятый свет не так сильно слепил глаза. Завхоз, редкостная скотина, категорически отказывался менять лампочку. У него де остались только промышленные экземпляры, а бытовые закончились, закончились давно и снабженцы никак не могут исполнить его заявки, ссылаясь на чрезмерную занятость. Мерзавец как обычно врёт, врёт нагло, бесстыдно, без зазрения совести. Бытовые, маломощные лампочки у него имеются, но он бережёт их для администрации. Взять бы его за грудки и хорошенько потрясти, с наслаждением глядя в осоловевшие от страха завхозовы глаза.
  Экая ничтожная душонка, размышлял мастер, раздулась от собственной значимости и в ту же минуту принялась гадить по-мелкому, изводя трудящихся своим показушным высокомерием.
  Он вдавил окурок в пепельницу. Яркий свет раздражал, а Бригадир, демонстративно игнорирующий его указания, вызывал тихую неприязнь. Если не сказать больше, - злобу.
  Мастер спал шесть часов в сутки, питался разогретыми полуфабрикатами и супами из пакетов, пил алкоголь из сублимированного порошка, заливая порошок восстановленной фильтрованной водой и курил дрянные сигареты по десять копеек за пачку.
  Спал, кстати, он в кабинете, на узкой неудобной кушетке, а мылся в тесной душевой кабинке под скупыми водяными струйками, с особым тщанием используя каждый, выдаваемый завхозом, кусочек мыла. Объявленный администрацией Аврал требовал от нижестоящих руководителей производственного процесса и простых трудяг выкладываться на работе без остатка, до полного изнеможения физических сил. И они выкладывались, выполняли и перевыполняли установленные квартальные планы, увеличенные нормы выработки, работали без отдыха, в три смены, отказывались от положенных отпусков и для чего? Для того, чтобы получить в результате Большой Аврал, за которым, несомненно, последует Исключительно Большой Аврал. Мастер вполголоса выругался и пришлёпнул бланк распоряжения гранитным письменным прибором.
  Бригадир, открыв пинком ноги наружную дверь, ввалился в тамбур. Дверь с грохотом закрылась и вслед за закрывшейся дверью включились воздушные сопла, обдувая Бригадира тёплым воздухом со всех сторон. Поворачиваясь вкруговую, Бригадир мысленно гадал, зачем он понадобился Мастеру. План его бригада выполняла с солидным превышением суточных заданий, трудящиеся работали на износ, демонстрируя феноменальную сознательность и непоколебимую верность служебному долгу.
  Ничего хорошего от вызова к начальству Бригадир не ждал.
  Открыв входную дверь, он вошёл в кабинет Мастера.
  - Разрешите?
  Мастер раздавил в пепельнице очередной окурок, помахал рукой, разгоняя табачный дым.
  - Садись, товарищ Бригадир.
  Бригадир неторопливо уселся на продавленный стул, с треском содрал лицевую маску и приготовился слушать.
  Мастер едва заметно поморщился. Бригадир принёс с собой запах кремня, солярки, машинного масла и дешёвого одеколона.
  - В общем такие дела, товарищ, - Мастер убрал с листа мраморный письменный прибор и подвинул распоряжение к Бригадиру, - читай.
  Бригадир взял бланк и прочёл напечатанный на нём текст самым внимательным образом.
  - Это что же получается.., - сказал Бригадир.
  - То и получается, товарищ, - перебил Бригадира Мастер. - Твою бригаду перебрасывают на новое ответственное задание. В рамках реализации Большого Аврала. Задание имеет первостепенное значение. Литера "Ноль", товарищ.
  - Мы трудимся без выходных...
  - Все вопросы, товарищ Бригадир, не ко мне. Я сам безвылазно сижу в этом кабинете, жру сублимированные продукты, одежду вообще не меняю, мотаюсь по четырём участкам, выслушиваю тупые жалобы, отвечаю на бесконечные требования. Если желаете определённости, обращайтесь в администрацию, товарищ.
  Бригадир крепко сжал челюсти. Матерные слова рвались изо рта, он с трудом, но сдержался. Абсурдная идея - бессмысленная изначально - попытка выяснить что-либо у высоких начальников. Остаётся взять под козырёк и пойти исполнять. Молча и беспрекословно.
  - Я пошёл, - Бригадир поднялся со стула и приладил к лицу защитную маску.
  - Идите, товарищ, - Мастер вернул мраморный письменный прибор на бланк распоряжения и закурил. - Желаю очередных грандиозных трудовых побед!
 
  Прямая линия канала исчезала за близким горизонтом. Бригадир повернулся к стоящим плотной толпой бульдозеристам.
  - Наша задача, товарищи, засыпать этот канал полностью, так, чтобы его больше не было видно. С любой высоты, товарищи. Задание приоритетное, исполнение срочное.
  - Сколько требуется засыпать? - спросил бульдозерист.
  - Пятьсот километров, - сказал Бригадир.
  Бульдозерист присел на корточки, провёл ладонью в толстой перчатке по бугристому краю бетонной стенки.
  - Умели же делать предки, - проговорил он с завистливым восхищением.
  - Да, умели, - сухо согласился Бригадир, - а мы теперь всё это зароем - капитально, на века! По машинам, товарищи!

или куда исчезли марсианские каналы

Бензином и битумом


  В две тысячи сто тридцать первом году учёные создали и внедрили в производство нанотехнологичную асфальтовую смесь. С этого открытия всё и началось.
 
  За стеной медленно и грустно играла гитара. Егоров уселся в продавленное кресло, закинул ноги на деревянную скамейку и потянулся к большому термосу с чаем. Подставил к горлышку кружку, нажал на кнопку и дождался, пока горячая густо-коричневая жидкость заполнит фаянсовый сосуд до края. Поднёс кружку ко рту и в этот момент за стеной запели. Приятный баритон меланхолически выводил слова старинного цыганского романа: А на последнюю да на пятёрку / Найму я тройку лошадей, / Дам я кучеру на водку: / Поезжай, брат, поскорей. / Кого-то нет, / Чего-то жаль, /Куда-то сердце рвётся вдаль. / Я вам скажу один секрет: / Кого люблю - того здесь нет.
  Егоров ухмыльнулся: водитель специальной машины-бензовоза скучал. Репертуар у Фёдорова был богатый - от городских жестоких романсов, через песни советских вокально-инструментальных ансамблей, до иностранных рок-групп. Последние он пел на чудовищном английском языке, рыча, дико завывая и иногда срываясь на визг. За это концертирование водителя специальной машины-бензовоза не любили, и даже изредка слегка побивали, но Фёдоров не обижался, стойко и мужественно перенося тяготы и лишения, обрушивающиеся периодически на хрупкие плечи творческой натуры. Или, наоборот, обижался и даже очень, однако по какой-либо личной причине предпочитал терпеть. Чёрт его разберёт, что там намешано в фёдоровской душе, да и не хочется Егорову разбираться в хитросплетениях фёдоровского сознания - ему бы в себе разобраться. Пусть этим занимаются штатные психологи, им за это деньги платят, но и психологам часто приходится нелегко - в управлении, считай, каждый второй с ПТСР, что неудивительно, - такова специфика работы в поле. Здесь требуется уточнить: В поле, а не на поле. На полях трудятся колхозники, а Егоров, с коллегами, к колхозникам не относился. Никак. Он и его коллеги по работе были дорожниками.
  Егоров отхлебнул из кружки - чай, заваренный с имбирным корнем напоминал о доме - такой чай любила заваривать бабушка. Ещё бабушка варила сур, домашнее пиво. Детям доставалось сусло - незабродившая основа будущего хмельного напитка - Егоров отлично помнил его вкус, как и вкус собственно сура, и браги, которые он попробовал уже после окончания школы. Вслед за пивом Егорову вспомнились шаньги и черинянь - пирог-рыбник. Но тут егоровское путешествие по памяти было грубо прервано голосовым сообщением, разнёсшимся по сети экстренного оповещения.
  - Дежурным расчётам общая тревога, - в громкоговорителе раздалось шипение, щелчки, глухие стуки, а затем металлический голос повторил. - Дежурным расчётам общая тревога. Номерам занять места согласно огневому расписанию. Боевая задача доводиться командирам расчётов по ходу движения. Повторяю...
  Повторения сообщения Егоров не слышал. Он съехал вниз по опорному шесту на первый этаж и бросился в раздевалку. Распахнул дверцу шкафа и принялся быстро натягивать защитный костюм. В раздевалку ворвался Фёдоров, пробегая мимо Егорова ткнул того кулаком в спину. Егоров, надевающий штаны, заскакал на одной ноге, пытаясь удержать равновесие.
  - Не упади, начальник, - коротко хохотнул Фёдоров.
  - Иди на хрен, - прорычал в ответ Егоров.
  Он затянул поясной ремень, застегнул куртку, схватил каску, дыхательную маску и выскочил во двор. Специальные машины организованной колонной выезжали за ворота. Рядом с Егоровым затормозил Зил-137 с битумной цистерной. Егоров запрыгнул в кабину, грохнул, закрывая, дверью. Следом в пассажирскую секцию кабины залезли Фёдотов, Мартынов и Гаврилов - огневой расчёт номер двести тридцать восемь в полном составе.
  - Все?! - рявкнул Егоров.
  - Все, начальник, - ответил Фёдотов.
  - Поехали, поехали, - скомандовал Егоров водителю, Парфёну Сергеевичу.
  Машина дёрнулась и поехала. Парфён Сергеевич ловко встроился в колонну. Егоров сдёрнул микрофон с держателя:
  - Диспетчерская, расчёт два-тридцать восемь начал движение. Приём.
  - Принято, расчёт два-тридцать восемь. Сообщаю вводную: на сто сорок седьмом километре региональной автомобильной трассы номер десять произошёл концентрированный выброс протяжённостью двести-триста метров предположительно. Предположительно имеются человеческие жертвы, пострадало как минимум, от трёх до пяти негосударственных транспортных средств - легковые автомобили. Задача: оперативно ликвидировать выброс, после чего осуществить профилактические мероприятия. Особое внимание обратить на возможное появление гудронщиков. Приём.
  - Принято, - подтвердил озвученное сообщение диспетчера Егоров и отключился.
  Колонна проехала второстепенной дорогой, объезжая по широкой дуге город, выбралась на многоуровневую развязку, где её подхватила патрульная служба, бронированные джипы которой повели дорожников к региональной автомобильной трассе номер десять кратчайшим путём, жестоко расчищая полосу от нерасторопных автомобилистов.
  Солнце, почти достигшее зенита, раскалило кабину. Включенный Парфёном Сергеевичем вентилятор не помогал, лопасти пропеллера безуспешно гоняли горячий воздух по водительской секции. Жару усугублял запах так называемого освежителя, чей одуряющий запах вызывал у Егорова рвотные позывы. Он опустил стекло и высунулся наружу, проветриться.
  Колонна, ведомая патрульными джипами, выехала на трассу номер десять. Трасса была пуста. Служба контроля и регулирования дорожного движения сработала оперативно - перекрыла десятку, заблокировав её на удалении пятидесяти километров от выброса в обоих направлениях. Головной патрульный джип резко отвернул влево и затормозил, пропуская колонну вперёд.
  Патрульный с пассажирского места, спрыгнув на асфальт, отсалютовал дорожникам. Проезжающие машины ответили ему длинными гудками. Парфён Сергеевич добавил к гудку частое мигание фарами. Егоров вернулся в кабину. Парфён Сергеевич протянул ему пластинку жевательной резинки.
  - Станет лучше, - сказал Парфён Сергеевич.
  Егоров развернул обёртку. "Ментол и эвкалипт", прочёл он на обёртке. Вкус жевательной пластинки приятно освежал ротовую полость.
  - Спасибо, - промычал Егоров, энергично жуя.
  Водитель молча кивнул головой.
  Оказавшись на абсолютно пустой трассе, колонна рассыпалась, заняв все четыре полосы движения. Рация в егоровской машине, мигнув красным диодом, запищала сигналом вызова. Егоров взял микрофон, нажал кнопку:
  - Расчёт два-тридцать восемь. На связи.
  - Егоров. Здравствуй, Егоров. Петровский на связи.
  - Здравствуйте, Осип Давыдович.
  - Я принял оперативное командование, Егоров.
  - Поздравляю, товарищ Петровский.
  - Не с чем, Егоров. Ты где в формации?
  - Примерно в середине, Осип Давыдович.
  - Ясно. Перебирайся в авангард, будешь сегодня в первых рядах.
  - Принято, Осип Давыдович.
  - Назначаю тебя передовым замкОвым координатором. Приказ по колонне озвучу лично.
  - Принято.
  - Принято, не принято, - пробурчал Петровский. - Не подведи, Егоров. Вектор я тебе расчищу.
  - Не подведу, товарищ Петровский.
  - Не хвались, едучи на рать...
  - А хвались, едучи с рати.
  - Вот, чтобы не обос...... осрамиться. Конец связи.
  - Конец связи.
  Зелёный диод на панели рации погас и сразу же загорелся жёлтый. Начальник колонны товарищ Петровский знакомил подчинённых с новой диспозицией. Полоса перед автоцистерной Егорова расчистилась.
  - Жми на газ, Сергеич, - распорядился Егоров и водитель послушно втопил педаль газа в пол.
  Егоров поднял дисплей бортового вычислителя, выдвинул компактную клавиатуру. Щелкая клавишами, вывел на экран списочный состав группы авангарда. В чат-руме набрал сообщение, отправил. Список уплыл в область уведомлений, сменившись групповой мнемограммой. В авангарде числилось десять огневых расчётов. Пять машин-цистерн бензовозов и пять машин-цистерн с жидким дорожным битумом. Егоровская машина была огнемётной.
  Разбросанные по экрану прямоугольные иконки начали перемещаться, выстраиваясь рядами. Егоров мог не смотреть в зеркало заднего вида: колонна структурировалась. Товарищ Петровский наводил в колонне организационный порядок. Теперь за егоровской цистерной ехали десять Камазов в два ряда, за ними, на некотором удалении двигалась основная группа - шесть рядов по пять машин, за основной группой следовал арьергард - десять машин в два ряда. Огнемётный Зил-137 товарища Петровского шёл крайним справа в первом ряду основной группы.
  - Километр до границы выброса, - предупредил Парфён Сергеевич.
  - Принято, - сказал Егоров, берясь за микрофон. Начиналась привычная работа.
  Именно в этот момент случился скверный инцидент. Мимо машины Егорова пронёсся Зил, бортовой номер триста сорок восемь. На кабине, крепко принайтовленный к крыше, стоял человек. Человек сжимал в руках флаг повышенной опасности: на жёлтом поле большая английская буква "D" (от "danger") чёрного цвета в чёрном же круге. Полотнище билось и трепетало на ветру. На цистерне, с двух сторон, торчали бойцы огневого расчёта три сорок восемь, крепко вцепившись в поручни. Поравнявшись с егоровским Зилом, Зил номер триста сорок восемь притормозил и человек на кабине проорал: "Вертел я ваши нанотехнологии!", после чего триста сорок восьмой увеличил скорость и умчался вперёд.
  - Вот засранец! - гаркнул Парфён Сергеевич. - Врубил мегафон, зараза!
  Ошеломлённый Егоров промолчал, изумлённо глядя вслед быстро удалявшейся машине. Пронзительный писк рации вывел его из ступора.
  - Слушаю!
  - Что за .... у вас творится?! - проревел разъяренный Петровский.
  - Не знаю! - в ответ проорал Егоров. - Кабанцов, скотина, циркач ....!
  - Сгною поганца! - мрачно пообещал Петровский.
  А впереди происходило нечто странное. Обогнавшая Егорова машина вдруг остановилась, словно врезалась в стену. Задняя часть бензовоза задралась вверх, стоявшие на цистерне посыпались вниз, на асфальт, Кабанцов же потерял флаг и, кажется, очень сильно пострадал. Передняя часть бензовоза начала погружаться в асфальт и бензовоз стал похож на гибнущий "Титаник". Водитель бензовоза выбрался из кабины, в руке он держал мачете. Рубанув по удерживающим Кабанцова стропам, водитель стащил тело командира огневого расчёта с крыши кабины.
  - Тормози! - скомандовал Парфёну Сергеевичу Егоров.
  Он спрыгнул на асфальт. Члены его команды последовали за ним.
  - Оставайтесь здесь, - сказал Егоров.
  Не надевая дыхательную маску, он пошёл навстречу бредущим к нему бойцам триста сорок восьмого расчета, но не сделав и нескольких шагов, застыл, предупредительно вскинув правую руку. Асфальт под ногами качался, будто бы он стоял на болоте, а не на прочном дорожном покрытии.
  - Что происходит? - спросил подошедший начальник колонны товарищ Петровский. - Какого чёрта? - Он тоже ощутил колебание асфальта.
  - Вот и я думаю, какого чёрта? - ответил Егоров. - Не нравится мне это, Осип Давыдович, сильно не нравится.
  - Эй, кто-нибудь, - крикнул Петровский, - несите-ка лом!
  - Не советую, - предостерёг Осипа Давыдовича Егоров, - не надо ни во что ничем бить. Я пойду.
  - Осторожнее, Павел Аркадьевич, - сказал Петровский.
  - Постараюсь, - сказал Егоров. Он прицепил дыхательную маску к поясу и сделал неуверенный шаг, постоял немного и аккуратно двинулся к тонущему бензовозу. Поравнялся с бойцами триста сорок восьмого, спросил: "Вы как?" и не слушая ответов зашагал дальше.
  Водитель сидел рядом с Кабанцовым. Егоров присел рядом с водителем, спросил:
  - Жив?
  Водитель кивнул:
  - Жив, но без сознания.
  - И всё?
  - А чёрт его поймёт. Я не врач.
  - Главное, чтобы не позвоночник.
  Водитель отрицательно мотнул головой.
  - Ясно. Как сам? Идти сможешь?
  - Ударился о руль. Ребро, кажется, сломал. Однако, дойду. Постараюсь дойти.
  - Хорошо.
  Егоров взялся за транспортировочную петлю, пришитую со спины к плечевому усилению защитного костюма и потащил Кабанцова к границе опасной зоны. Водитель ковылял сзади.
  Подтащив тело командира триста сорок восьмого огневого расчёта к ногам товарища Петровского, Егоров выкрикнул: "Санитары!" так громко, что начальник колонны вздрогнул и недовольно поморщился. Егоров же подозвал Федотова и попросил принести топор.
  - Вот теперь, Осип Давыдович, я думаю, можно и ударить. Но до этого, товарищ Петровский, надобно чуть отогнать машины назад и выстроить авангард в боевой порядок.
  - Я распоряжусь, Павел Аркадьевич, - сказал начальник колонны.
  Егоров размахнулся и метнул топор. Шанцевый инструмент пролетел по дуге и ударился об асфальт. И асфальт моментально исчез. Он превратился в антрацитово-чёрную вязкую жидкость.
  - Неожиданно! - сказал начальник колонны товарищ Петровский.
  - Сам в шоке! - растерянно сострил Егоров.
  - Это что-то непредвиденное, - сказал Осип Давыдович, отступая назад.
  - Оно эволюционирует? - подбил итог Егоров.
  - Как бы то ни было, - Петровский отступил от края жидкости ещё на несколько шагов, - разбираться будем после. А сейчас займёмся нашими непосредственными обязанностями.
  - Да, Осип Давыдович, - сказал Егоров.
  Надев дыхательную маску, он включил рацию.
  - Передовая группа сдерживания, слушай мою команду. Шланги расчехлить, огневым расчётам занять места по расписанию. Огнемётчикам - полная боевая готовность. Авангарду - приступить к ликвидации выброса.
  Машины авангарда были расставлены в шахматном порядке: цистерна с битумом, бензовоз, цистерна с битумом, бензовоз. Бойцы подтащили шланги к самому краю асфальта.
  - Начинайте! - приказал Егоров.
  Из шлангов ударила струя жидкого дорожного битума под давлением. Вопреки ожиданиям, битум не смешался с антрацитово-чёрной жидкостью, а растёкся по её поверхности. Вслед за битумом из бензовозов ударили струи бензина.
  - Поджигай! - рыкнул Егоров и в битумно-бензиновую смесь ударили струи огня. Взметнулось голубовато-жёлтое пламя, пыхнуло иссиня-чёрным дымом и погасло.
  - Ну, что, с почином, Павел Аркадьевич! - сказал товарищ Петровский.
  - Ещё бы перекрестился, - мельком подумал Егоров, а вслух сказал:
  - К чёрту!
  Там, где горела и потухла битумно-бензиновая смесь, теперь снова был обычный серый асфальт.
  Павел Аркадьевич Егоров удовлетворённо постучал о его поверхность каблуком ботинка.
  - Сдавай назад. Потихоньку! - крикнул он.
  Машины двинулись задним ходом. Водители ехали так, чтобы бойцы огневых расчётов могли спокойно нести подающие шланги.
  - Стой! - Егоров вскинул перекрещенные руки. - Доложите готовность!
  - Готовы! - один за другим отвечали командиры расчётов.
  - Начинайте!
  Но начать они не успели.
  - Смотрите! - раздался тревожный выкрик.
  Егоров сдёрнул дыхательную маску. В нос ударил по-весеннему свежий запах бензина, битума и чего-то неопределённо химического. Так пахла антрацитово-чёрная жидкость, возникшая вместо асфальта.
  - А-а-а, гадство!
  Метрах в пятидесяти от первой линии машин из жидкости поднимались блестящие чернотой фигуры, карикатурно напоминающие человеческие. Они поднимались медленно, медленно и страшно. Павлу Аркадьевичу при каждом их появлении всегда вспоминался древнегреческий миф про аргонавтов - именно таким образом, наверное, прорастали воины из посеянных в землю зубов дракона.
  - Гудронщики, в хвост, в гриву и в коромысло, - выругался Егоров. - Подгоняйте огнемётные Камазы.
  - Дело осложняется, Павел Аркадьевич? - раздался в наушниках голос начальника колонны товарища Петровского.
  - Займёт больше времени, - сказал Егоров. - Хотелось бы подкрепления с той стороны выброса.
  - Подкрепления не будет, товарищ Егоров. - Петровский помолчал и продолжил. - По крайней мере не скоро, Павел Аркадьевич. В колонну смежников врезался кислотник. Поэтому пока придётся обходиться своими силами.
  Егоров матерно выругался.
  Гудронщики неспешно брели по направлению к людям. Огнемётчики жгли их непрерывно, но всё новые и новые блестящие чернотой фигуры возникали из антрацитово-чёрной жидкости.
  День обещал быть долгим.
 

Беги без оглядки!


  Разведывательный крейсер выскочил из не-пространства далеко за орбитой спутника целевой планеты. Окутавшись немедленно после выхода из режима непространственного скачка густыми полями невидимости, корабль направил антенны слежения, поиска и наблюдения на интересующий незваных пришельцев объект. Планету окружало множество искусственных орбитальных тел и одна внушительных размеров орбитальная станция. Планета активно излучала в космос телевизионные и радиосигналы, стрелялась лучами лазеров и забивала каналы приёмных устройств корабля дичайшими помехами. Объект был населён, цивилизован и представлял несомненный интерес как потенциальная мишень для безудержной вооружённой экспансии.
  Теперь, после проведённого всестороннего, но удалённого наблюдения, требовалось провести осмотр на месте.
  Для тайной высадки тактическое командование, посовещавшись, выбрало неприметный маленький тихий городок на ночной стороне планеты. Группа разведчиков, в количестве четырёх проверенных бойцов, загрузившись в транспортно-десантную капсулу, покинула борт разведывательного крейсера и отправилась к намеченной тактическим командованием точке высадки.
  Транспортно-десантная капсула бесшумно приземлилась на окраине городка. Оставив в капсуле одного десантника на всякий, непредвиденный случай, командир группы и трое его подчиненных, скрываясь за индивидуальными щитами невидимости, двинулись к центру населённого ничего не подозревающими аборигенами пункта.
  Аборигены действительно ничего не подозревали, потому что городок был абсолютно пуст и тёмен. Тёмен, правда, он был не полностью и пуст не совершенно. Кое-где на улицах горели уличные фонари, а пустоту самих улиц разбавляли представители местной фауны. Мелкие юркие зверьки сновали по улицам туда-сюда, пищали, сталкивались, дрались и снова разбегались в разные стороны. Несколько раз разведчики останавливались перед крупными животными с ветвистыми рогами на головах, неторопливо пересекавшими сплошную двойную линию, разделяющую дорогу на две полосы движения в противоположных направлениях.
  Разведчики передвигались медленно, со всеми предосторожностями обходили дворы, осматривали дома и нигде, нигде не обнаруживали живых разумных существ. Как и мёртвых, впрочем. Это серьёзно их беспокоило.
  Идя таким образом, они добрались до центра городка. По периметру центральной площади располагались административные и общественные здания: городская ратуша, полицейское управление, пожарная часть, городская библиотека и городской кинотеатр.
  Случайным образом получилось, что разведчики первым зданием для поискового досмотра выбрали кинотеатр. Тщательное обследование помещений показало, что здание пусто и давно заброшено. Повсюду они натыкались на следы разрушения: сломанные кресла в просмотровом зале, отвалившаяся штукатурка, вздувшиеся полы, разбросанные повсюду обрывки бумаг, разорванные книги, дырявые занавески, ветхий занавес и запах - кислый затхлый запах повсеместного упадка.
  Обойдя кинотеатр, разведчики поднялись в кинобудку. Внутри они обнаружили два киноаппарата в удовлетворительном состоянии и множество коробок с киноплёнкой. Опытные профессионалы, обученные разбираться с чужой техникой, разведчики быстро поняли, для чего предназначены и как работают кинопроекторы. Зарядив киноплёнку, они включили киноустановку...
  То, что они увидели, заставило их невольно вздрогнуть. От неожиданности. Они сменили пленку. Увиденное только усилило тревогу лазутчиков. Разведчики снова поменяли плёнку. Они меняли её ещё, ещё и ещё, после чего очень, очень, очень быстро вернулись к своей транспортно-десантной капсуле и поспешно эвакуировались с планеты, которая, на самом деле, оказалась не беззащитной жертвой, но смертельной угрозой для цивилизации пришельцев.
  Потому что планету населяли не беспомощные аборигены, а чудовищные монстры, многократно и напрочь уничтожившие этих несчастных туземцев. Кровососы, каннибалы, всевозможные жутко-отвратительные уроды, инопланетные твари различных форм и размеров.
 
  Пять минут спустя после стремительного бегства инопланетников в городок въехал комфортабельный туристический автобус. Борта его украшала рекламная надпись: "Заброшенные города страны. Незабываемое шоу". Автобус остановился на ратушной площади, прямо напротив городского кинотеатра. Броская вывеска над входом в синематограф гласила: "Леденящие душу фильмы ужасов".
 

Каторжанин


  Нейронная сеть беспристрастна. Бот-законник Седьмого судейского участка, проанализировав все собранные полицией материалы предварительного дознания и следствия, также собранные полицейской нейронной сетью, вынес решение - пять лет воспитательного труда без права условно-досрочного освобождения.
  Была ли нейронная сеть милосердна? Бот-законник, вынося приговор, не учел предыдущие судимости (а каждая такая неснятая судимость увеличивала срок наказания автоматически на шесть месяцев) и определил наказание ниже низшего предела (пять лет назначалось тем правонарушителям, кто совершал преступное деяние в первый раз). Он считался рецидивистом, то есть человеком, не вставшим на путь исправления, поэтому срок его наказания по вменённой полицейским следователем статье начинался с десяти лет и заканчивался полновесными двадцатью пятью годами воспитательной трудовой колонии.
  Была ли нейронная сеть неподкупна? Странный вопрос, не правда ли? Однако, кто может дать гарантию того, что в программном коде правовой нейронной сети нет "черного хода", позволяющего некому лицу или неким лицам тайно и незаметно вмешиваться в работу ботов-законников? Очень может быть, что это некое лицо, либо эти некие лица поспособствовали смягчению его наказания? Тогда для чего они поступили таким образом? С какой целью? Чего они потребуют взамен?
 
  Бот-законник приятным женским голосом огласил приговор. Корзинкин вздрогнул - неужели ему повезло? Откровенно подфартило. Пять лет воспитательного труда, всего лишь пять лет за преступление, по которому светило не меньше пятнадцати! Он не задумался, почему неподкупная нейронная сеть вдруг снизошла до особо опасного рецидивиста (а Корзинкин считался рецидивистом, не поддающимся исправлению) и осудила его как гражданина, впервые совершившего общественно-опасное правонарушение. Общественно-опасным правонарушением нейронная сеть посчитала кражу двух карамелек из централизованного распределителя общественных благ. Копеечный товар привлекший внимание Корзинкина своей обёрткой. Необычайно красочная обёртка была у фруктово-ягодной карамели "Солнышко". Поэтому и взял её Корзинкин, машинально и не подумав, точнее, подумав о том, какой чудесный подарок будет дочке - две малиновые карамельки в яркой обертке. Всего лишь две сра... паршивые конфетки. Видит бог, рука сама потянулась к стеллажу. Он даже не успел сообразить, как конфеты оказались в кармане куртки и ноги сами понесли его к выходу из распределителя. И вот за такое мелкое прегрешение он получает полновесные пять лет? Хотя, надо признать, за прошлые мелкие, мельчайшие, мизерные кражи он отделывался порицаниями, строгими порицаниями, административными арестами, полезным трудом на благо общества, от тридцати до шестидесяти суток, и покаянными выступлениями на телевидении. Разве можно было вообразить, что подобные невинные забавы обойдутся Корзинкину в пять лет каторги и статус особо опасного рецидивиста, причём минуя ступень рецидивиста обычного? Здесь следует особо подчеркнуть - "невинные" с точки зрения самого особо опасного рецидивиста Корзинкина.
 
  Судебные приставы мгновенно надели на осуждённого ручные и ножные кандалы, соединённые увесистыми цепями. В этот момент Корзинкин по-настоящему испугался. Он чётко понял - шутки закончились. Всякие. Звон кандалов грянул погребальной музыкой. Ноги Корзинкина подогнулись - без какой-либо аллегории - ноги Корзинкина от обуявшего душу страха подкосились и приставы буквально вынесли его из здания Седьмого судебного участка. На улице заключённого уже ждал специальный автомобиль, гостеприимно распахнувший дверь в свои удушающие недра, лишённые напрочь окон, но зато оснащённые кондиционерами и ярко-белыми энергосберегающими светильниками. У двери осужденного Корзинкина ждал судебный клерк, человек неприметной наружности. Он сунул в руки Корзинкину стопку бумаги, ручку и требовательно распорядился:
  - Подпишите!
  Корзинкин решился жалобно проблеять:
  - Разрешите хоть прочитать.
  Клерк произнёс отрывисто: "Читайте", и демонстративно взглянул на циферблат наручных часов.
  Корзинкин принялся лихорадочно читать.
  - Ну, - сурово вопросил клерк. - Прочли?
  - Прочёл, - жалким голосом соврал Корзинкин.
  - Подписывайте, - скомандовал клерк.
  Дрожащей рукой Корзинкин вывел неверную подпись на каждой странице казённого документа, разъясняющего обязанности и права исправляемого принудительным трудом.
  - Загружайте! - убрав бумаги и ручку в небольшой пластиковый кейс, велел судебным приставам клерк и Корзинкина довольно грубо втолкнули внутрь цельнометаллического кузова. Охранник принял заключённого, усадил на железную скамейку в узкой камере и пристегнул кандалы: ножные к проушине в полу, ручные к скобе на потолке так, что верхние конечности преступника оказались подняты и вытянуты самым неприятным образом. Охранник при этом плотоядно ухмыльнулся.
  Корзинкин пребывал в состоянии, близком к обмороку.
  Дверца камеры захлопнулась. Охранник занял место в своём отсеке. Прошло немного времени: минуты две-три, от силы пять и дверца раскрылась. Другой охранник, оказывается, их было двое, отстегнул кандалы, рывком поднял Корзинкина со скамейки и также грубо вытолкал его из автозака.
  Вокруг, вширь и вдаль, наблюдалась нетронутая цивилизацией природа. Автомобиль застыл посреди живописной поляны, окружённой буйной растительностью. Преимущественно могучими, иного слова и не подберёшь, дубами и, неизвестного вида, раскидистыми кустами. В густых кронах дубов разливались звонкими трелями птицы. Впереди отчётливо просматривались горы, к которым вела от поляны довольно накатанная грунтовая дорога. Вдоль обочины ея были выстроены в ряд собратья Корзинкина по несчастью, одетые пёстро и разнообразно, - благодаря широкому и повсеместному внедрению нейронных сетей в государственные институты (не в институты как учреждения, где получают высшее образование, а в институты как формы организации государственно-властной деятельности) потребность в предварительном следствии и длительном нахождении подозреваемых, обвиняемых, подсудимых и осужденных в следственных изоляторах отпала напрочь. Поэтому осуждённые прибывали в места исправления в той одежде, в которой их арестовывали полицейские агенты. Случалось и так - выходит человек утром пробежаться, или купить порцию свежесваренного ароматного кофе - глядь, через час он уже марширует в колонне осуждённых на фильтровочном плацу трудовой воспитательной колонии.
 
  Охранник резким толчком в спину задал Корзинкину направление движения. Мелкими шажками осуждённый Корзинкин направился к замершим в строю арестантам и скромно приткнулся к ним с краю. Всем своим видом он старался показать, что оказался среди этих забубённых правонарушителей абсолютно случайно. Но, - случайностей не бывает, - и административный сотрудник, отвечающий за поднадзорный контингент, смотрел на Корзинкина сурово и отчуждённо. Как и на остальных заключённых.
 
  А затем началась лютая фантасмагория. К выстроенным в ряд заключённым подъехала... колесница, запряжённая двойкой гнедых лошадей. С площадки сошёл важный бородатый господин, одетый в длинную рубаху до пят кислотного зелёного цвета. Грудь господина украшала золотая цепь, собранная из крупных звеньев, толстые короткие пальцы декорировали золотые же кольца и перстни, мочку левого уха оттягивала литая серьга полумесяцем, усеянная тёмно-красными рубинами, травянисто-зелёными изумрудами и прозрачными огранёнными бриллиантами, смоляные вьющиеся волосы стягивал кожаный налобный ремешок. Господин неспешным шагом подошёл к административному сотруднику. Тюремный чиновник приветствовал господина взмахом руки. Господин заговорил с чиновником гортанным голосом. Язык был неизвестен Корзинкину, однако чиновник важного господина понимал, кивал в ответ головой и вежливо улыбался. Господин повелительно указал на строй заключённых. Тюремный чиновник согласно кивнул. Господин, огладив бороду, как-то зловеще ухмыльнулся. Чиновник невозмутимо отошёл в сторону, а охранники разом отвернулись, делая вид, что они ко всему происходящему вообще никакого отношения не имеют.
  - Самое время бежать, - мелькнула шальная мысль в уме у Корзинкина, но мысль промелькнула и исчезла, а Корзинкин ни на миллиметр не сдвинулся с места.
  Важный господин меж тем, подступив к строю, занялся наружным осмотром заключённых. Осматривал он их, словно это были не люди, а животные: коровы там, или лошади. Хватал за щеки, поворачивал головы вправо-влево, заставлял открывать рты и осматривал зубы, щупал бицепсы и икроножные мышцы. Тюремный чиновник следовал за важным господином с папкой-планшетом в руке. Когда господин переходил к осмотру следующего заключённого, чиновник карандашом делал пометку в прикреплённом к папке листе бумаги.
  И вот богатый господин подошёл к Корзинкину. Толстые пальцы ухватили за корзинкинские щёки, повернули голову налево-направо, залезли в рот, пробежались по корзинкинским зубам, обтерлись о ткань корзинкиной рубашки и тщательно общупали икроножные мышцы корзинкинских ног.
  Видимо, господин остался доволен осмотром. Он хлопнул осуждённого Корзинкина по плечу и сказал нечто приятное тюремному чиновнику на своем непонятном гортанном языке. Чиновник вежливо улыбнулся и черкнул на листе со списком заключённых напротив корзинкинской фамилии подтверждающую галочку. Они пожали друг другу руки и важный господин умчался на колеснице, поднимая густую пыль, по дороге обратно к горам. А из пыли вынырнула уродливая повозка, влекомая уставшими быками. Быки остановились и с повозки соскочил утомлённый на вид мужчина.
  Чиновник, указав на него, произнёс отрывисто и требовательно:
  - Туда, по очереди, получить новую одежду, раздеться до нижнего белья, старую в кучу. Быстро, быстро!
 
  Корзинкин был в ряду последним и видел, во что переодеваются его собратья по несчастью. Сказать, что облачение их выглядело убого, значит ничего не сказать. Серая шерстяная рубаха до колен, подпоясанная широким чёрным ремнём и грубые башмаки.
  - Чёрт меня дери, что здесь происходит?
  Усталый мужчина протянул Корзинкину рубаху и башмаки.
  - Бери скорее, - прошипел он.
  - Друг, - срывающимся голосом пробормотал Корзинкин, - где я нахожусь?!
  - Ха, - ядовито выдохнул мужчина, - допёрло?! Попал ты, братишка, влип по-крупному. Это, - Римская Британия, второй век нашей эры. Там, - серебряные рудники, на которых тебе придётся вкалывать. Бумажку подписывал? Читал? Нет? Ну и дурак! "Государство не несёт ответственности за болезнь, увечья, и - или смерть в период отбывания наказания". Но не волнуйся, братишка, смертность у нас на приемлемом уровне. А вот если бы тебя отправили возводить Стоунхендж...
 

Realpolitik


  Генеральный Секретарь Конгресса Прогрессивных Наций планеты Земля собрал всех сотрудников Из Ряда вон Выходящей Дипломатической Торговой Миссии в кают-компании Исключительно Комфортабельного Пассажирского Звёздного Лайнера "Настурция", арендованного КПНпЗ у Междупланетного транспортного Предприятия !1 "ТрансГалактика Карго Плюс".
  - Коллеги, - обратился к сотрудникам Генеральный Секретарь, - нам предстоит совершить трудное, но в высшей степени экономически выгодное, доходное дело, а именно, установить прочные взаимовыгодные торговые связи Земли с Планетой Лоэрков.
  - Извините, сэр, - вклинился в речь Генерального Секретаря его личный референт-советник.
  - Что ещё? - раздосадованно спросил Генеральный Секретарь. - Почему вы меня перебиваете, Раскин?
  - Извините, сэр, - повторил референт-советник, покаянно склонив голову, - вы неправильно произносите название планеты. И расу, её населяющую.
  - Н-дя?! - саркастически хмыкнул Генеральный Секретарь.
  - С вашего позволения, сэр, - сказал референт-советник, - планета называется Планетой Луэрков. И раса, соответственно, Луэрки. Сэр.
  - Спасибо вам, Раскин, за ценное уточнение. Теперь я могу продолжить свою речь?
  - Со всем уважением, сэр.
  -Благодарю вас, советник.
  - Итак, коллеги, - продолжил Генеральный Секретарь, - Планета Лоэрков, - Генеральный Секретарь намеренно выделил букву "о", - производит особо ценный фабрикат, крайне важный для индустрии Прогрессивных Наций. Фабрикат этот, коллеги, Лоэрки выпускают в неимоверно каких количествах. Вся их планета завалена изготовленным конечным продуктом, забита им буквально под завязку. Они, без преувеличения, сидят на несметных богатствах, которыми, однако, не спешат делиться с остальными просвещёнными расами Галактики, чем и обеспечивают себе абсолютное превосходство и первенство среди всех обитаемых миров. Конечно, друзья, мы могли бы решить возникшую коллизию применением силы, но это не наш метод. Ввергать Просвещённые Нации в кровопролитную разрушительную войну ради сомнительного удовольствия заполучить насилием то, что можно приобрести путём мирных конструктивных переговоров? Увольте! Бросить в топку амбиций века и века устойчивого процветания? Никогда! Взаимное согласие и равенство сторон - вот наш официальный девиз! Помните об этом, коллеги.
  Генеральный Секретарь пшикнул из хрустального сифона в стакан газированную воду, неторопко выпил.
  - К сожалению, друзья, напряжённый ритм нашей работы вынуждает привлекать к выполнению ответственных миссий сотрудников мало подготовленных и поэтому не представляющих до конца всю серьёзность и важность выполняемой ими работы. Да, да, коллеги, я говорю о вас, и прошу не обижаться на мои слова. Я всего лишь хочу предостеречь от благодушного и беспечного отношения к исполнению возложенных на вас обязанностей. Знаете, есть у молодых, неопытных работников одна очень раздражающая черта - они чертовски санадеянны. Вы все - новички. Не обижайтесь, коллеги, я просто констатирую факт, поэтому хочу ещё раз напомнить - у каждого народа обитаемого Пространства имеются свои правила поведения и традиции, зачастую весьма своеобразные, а иногда и вовсе... непотребные. Мы, дипломаты Конгресса Прогрессивных Наций планеты Земля, с уважением и пониманием относимся к полифонии норм и установлений, присущих различным культурам и соблюдаем их добровольно и без всяких возражений, какими бы они экзотическими нам не казались. Мы - авангард земной цивилизации, призванный, - здесь Генеральный Секретарь запнулся, подыскивая яркую метафору. В уме вертелось: "нести факел прогресса отсталым народам", "огнём и мечом насаждать передовой образ жизни", "дарить плоды просвещения и делиться результатами высокоразвитой науки".
  Генеральный Секретарь тряхнул головой, отгоняя греховные образы марширующих солдатских колонн, закованных в тактическую экзоскелетную броню, разрушенные города, горящие тростниковые хижины, армады боевых звездолётов, обстреливающие с орбиты непокорных аборигенов, согбённые фигуры сдающихся на милость победителя инопланетян.
  - Призванный устанавливать прочные дружеские, культурные, торговые связи между человечеством и прочими, населяющими Галактику, разумными. Не забывайте об этом, друзья!
  - Простите, сэр...
  - Что вам, Раскин?
  - Я хочу спросить, сэр...
  - Не надо, Раскин. Не стоит меня злить, господин референт-советник. Я человек незлопамятный, но память у меня хорошая. Лучше молчите, Раскин!
  Советник молча склонил голову.
 
  Делегацию КПНпЗ встречал лично Верховный правитель Планеты Луэрков - ЛуВоп 791-й Кратчайший. Он стоял в конце взлётно-посадочной полосы в окружении чиновников и исполинских терриконов серого цвета. Земляне спустились по трапу и выстроились в два ряда по ранжиру. Первым стоял Генеральный Секретарь. Он глубоко вздохнул и широкая улыбка растянула его губы. В воздухе пахло мазутом, жжёной резиной, гудроном и креозотом, то есть тем, что на Земле называлось фабрикатом - ценнейшим ресурсом, без которого у Земли напрочь отсутствовало будущее и всякая перспектива дальних космических полётов.
  - Чувствуете, коллеги, - с энтузиазмом воскликнул Генеральный Секретарь, - это запах прогресса!
  Подчинённые Генерального Секретаря судорожно затыкали ноздри носовыми фильтрами.
 
  Верховный правитель Планеты Луэрков вскинул к затянутому промышленным смогом небу верхние конечности и от окружавших его высокопоставленную персону правительственных чиновников отделилась высокая фигура, облачённая в оранжево-синюю длинную хламиду и неторопливо поплыла к землянам.
  Генеральный Секретарь передал бриф-кейс референту-советнику, поправил галстук, одёрнул пиджак, поддернул рукава белоснежной рубашки и, незаметно для подчиненных, проверил наличие запонок, - крупные бриллианты в оправе из белого золота.
  Чиновник Луэрк плавно опустился перед Генеральным Секретарём.
  - Приветствую, высокочтимые гости, на Планете Луэрков! Я, - ЛуЧин 2847-й, пятьсот шестьдесят второй статс-секретарь Сладчайшего и Восхитительного Присутствия Дружеских Визитов и Задушевных Бесед Его Наикратчайшести ЛуВопа 791-го. Кто вы и с какой целью прибыли к нам?
  - Счастья и процветания, народ Лоэрков! Мы, - Из Ряда вон Выходящая Дипломатическая Торговая Миссия Конгресса Прогрессивный Наций с планеты Земля. Наша цель сугубо мирная, феноменально соблазнительная и несравненно притягательная. Обоюдопритягательная и необычайно обоюдоприбыльная. Мы, земляне, желаем закупать производимый вами фабрикат, - неограниченное время и в неограниченных количествах. Цена договорная, разумеется, но в пределах разумного, если вы не возражаете.
  - Вообще-то, мы, - народ Луэрков, - скромно заметил пятьсот шестьдесят второй статс-секретарь Сладчайшего и Восхитительного Присутствия Дружеских Визитов и Задушевных Бесед Его Наикратчайшести ЛуВопа 791-го ЛуЧин 2847-й.
  - Я и говорю, - Лоэрков, - самодовольно произнёс Генеральный Секретарь.
  ЛуЧин 2847-й кротко вздохнул и сложил верхние конечности на груди.
  Референт-советник беззвучно, но экспрессивно выругался.
 
  - Верховный правитель Планеты Луэрков ЛуВоп 791-й готов обсуждать вопрос поставок того, что именуется вами фабрикатом, - сказал ЛуЧин 2847-й, - однако вам придётся исполнить ряд обязательных ритуалов, гарантирующих благоприятный исход предстоящей встречи. Готовы ли вы, земляне, покориться смиренно предписанному обычаю?
  - Разумеется, - не задумавшись ни на секунду ответил Генеральный Секретарь, - несомненно и неукоснительно. Что требуется делать?
  - Надобно выказать почтительное и благоговейное уважение особе Верховного правителя Луэрков. Каким образом? Прежде всего следует опуститься на четвереньки и пройти таким образом до торчащих стержней.
  - Опускаемся на четвереньки, - моментально распорядился Генеральный Секретарь.
  Все разом выполнили приказ Генерального Секретаря - все, кроме Раскина. Он остался на ногах, глядя на коллег с презрением и жалостью.
  - Раскин! Почему вы стоите? Немедленно на четвереньки!!!
  - Идите к чёрту, - процедил в ответ Раскин. - Я не привык унижаться, Поплавски.
  - Мерзавец! - злобно прошипел Генеральный Секретарь, - возвращайтесь на корабль.
  - С удовольствием, - язвительно проговорил Раскин.
  - Тебе это даром не пройдёт, - свирепо щерясь, пообещал Генеральный Секретарь. - Кейс отдай, - взвизгнул он, видя, что Раскин уходит. Референт-советник развернулся.
  - Куда, сэр? - спросил Раскин, держа бриф-кейс перед носом Генерального Секретаря.
  - В зубы, в зубы, дубина, - рявкнул Генеральный Секретарь.
  - Как пожелаете, - сказал референт-советник и воткнул ручку бриф-кейса в рот Поплавски. - Счастливо оставаться!
  -Уопоулзыи! - скомандовал Генеральный Секретарь и Из Ряда вон Выходящая Дипломатическая Торговая Миссия, в полном составе, минус одна единица, слаженно поползла к торчащим из покрытия взлётно-посадочной полосы стержням.
 
  - Что дальше? - выплюнув бриф-кейс, спросил Генеральный Секретарь.
  ЛуЧин 2847-й слегка замялся.
  - Как бы вам лучше объяснить? Э-э-э... Придётся сесть...
  - Сесть?
  - Да, - ЛуЧин 2847-й изобразил верхними конечностями сначала круг, потом штырь, а затем насадил виртуальный круг на виртуальный штырь.
  - Туда? - догадался Генеральный Секретарь.
  - Ага, - подтвердил ЛуЧин 2847-й.
  - Это.., - возмутился Генеральный Секретарь и осёкся, - необычно.
  -Данный акт, - принялся разъяснять ЛуЧин 2847-й, - символизирует решимость договаривающейся стороны достичь взаимоустраивающего стороны соглашения. И готовность договаривающейся стороны пойти на уступки, каковы бы они для неё ни были.
  - Понятно, - мрачный Генеральный Секретарь отважно расстегнул ремень. - Снимайте брюки, парни!
 
  Приведя одежду в порядок, Генеральный Секретарь вопросительно посмотрел на ЛуЧина 2847-го.
  - Теперь, - сказал ЛуЧин 2847-й, одобрительно кивнув головой, - вы должны будете проскакать зайчиками во-о-он до той красной черты.
  - Что это означает?
  - Выказывает уважение нашим предками, которые поднялись от дикости и варварства до сияющих высот цивилизации. Вначале они передвигались именно таким способом и становились лёгкой добычей для хищников. Мириады и мириады убитых и съеденных соплеменников до тех пор, пока некто гениальный не перешёл с прыганья на шаг и начал использовать верхние конечности для изготовления различных предметов. Прежде всего оружия.
  - Я понял, - сказал Генеральный Секретарь. - Поскакали, ребята!
 
  Когда члены Из Ряда вон Выходящей Дипломатической Торговой Миссии собрались у красной черты, ЛуЧин 2847-й сообщил, что им придётся добираться до зелёной черты гусиным шагом.
  - Опять аллегория и преклонение? - проворчал Генеральный Секретарь.
  - Отнюдь, - сказал ЛуЧин 2847-й и ротовые щупальца его добродушно зашевелились. - Никакого особенного смысла в этом нет. Гусиный шаг - полезное упражнение - разминает мышцы ног, укрепляет спину, развивает выносливость, улучшает приток крови в тазобедренной области человеческого тела.
  - Да чтоб меня! - простонал задавленный возложенной Прогрессивными Нациями на его крепкие плечи ответственностью Генеральный Секретарь. - На корточки, парни, и вперёд!
 
  Только зелёная черта отделяла дипломатическую миссию планеты Земля от Верховного правителя Планеты Луэрков. Кольцо чиновников вокруг него распалось. Генеральный Секретарь КПНпЗ крепче сжал ручку бриф-кейса.
  - Не торопитесь, - остудил его решимость ЛуЧин 2847-й. - Осталась последняя церемония.
  - Чёрт тебя дери, - не сдержал эмоции Генеральный Секретарь и умолк испуганно.
  - Ничего, я понимаю, -успокоил Генерального Секретаря ЛуЧин 2847-й.
  - Короче, - сказал Генеральный Секретарь, - не тяните.
  - Мне нравится ваш настрой, - ЛуЧин 2847-й едва заметно поклонился. - Вы должны подойти к особе Верховного правителя Планеты Луэрков ЛуВопу 791-му, пасть ниц и облизать носки его обуви. Друг за другом и всей тщательностью. Без всякого сакрального смысла и тайных символов. Просто пасть ниц перед Верховным правителем и тщательно облизать носки его ботинок.
  - Большего... у..довольствия я не испытывал за всё время моего руководства Прогрессивными Нациями Земли, - заявил Генеральный Секретарь и вылизал носки ботинок ЛуВопа 791-го. Со всем тщанием.
 
  Воздушный кораблю унёс земных дипломатов в столицу. ЛуЧин 2847-й провожал летающее судно взглядом до того момента, пока оно не превратилось в точку и не исчезло.
  - Сир, - оборотившись к ЛуВопу 791-му, спросил он, - не слишком ли жёстко мы обошлись с ними?
  Верховный правитель Планеты Луэрков задумчиво пошевелил ротовыми щупальцами.
  - Ты знаешь, две тысячи восемьсот сорок седьмой, многие в галактике рассказывали мне, что земляне, ради собственной выгоды, готовы исполнять любые, даже самые безумные желания тех, с кем они собираются наладить дипломатические и экономические отношения. Признаться, я не верил этим россказням, считая их сильно преувеличенными, поэтому решил проверить, соответствуют ли услышанные мною басни действительности. Увы, мой верный друг, все байки оказались правдой. Что огорчило более всего, - они унижались ради того, чтобы покупать у нас отходы, - то, чем мы готовы делиться совершенно бесплатно.
  - Может, сир, тогда отменим торжественный обед?
  - Нет, две тысячи восемьсот сорок седьмой, обед пройдёт по расписанию. Что с главным блюдом?
  - Готово, сир.
  - Отлично, две тысячи восемьсот сорок седьмой, - Верховный правитель злорадно ухмыльнулся. - Ведь поедание заклятых врагов Нашего величия, качественно приготовленных - есть наша важнейшая, освящённая веками, традиция!

Вновь открывшиеся обстоятельства


  Записка личного характера
 
  Виталий, привет!
  Извини, что отвлекаю тебя от блаженного состояния ничегонеделания (в кои-то веки тебе удалось вырваться от суеты и рутины трудовых будней), но в известном тебе деле произошли определённые, и неожиданные, подвижки. Справедливости ради, они настолько ничтожные, что товарищи советуют не тратить на них драгоценного времени, однако я придерживаюсь в этом вопросе противоположного мнения. Поэтому меня снова интересует твоя точка зрения относительно происшествия на Керо-Ро десятилетней давности.
  С искренним уважением, Донников.
 
 
  Записка личного характера
 
  Приветствую тебя, Владислав!
  Относительно твоего вопроса о происшествии на Керо-Ро могу высказать свою личную точку зрения (и повторить оценку десятилетней давности) - ситуация в высшей степени неопределённая. Карманов настаивает на истинности изложенной им версии событий и я, лично я, более чем уверен в искренности его рассказа. Однако Совет большинством его членов подверг рассказ Карманова серьёзному сомнению. Меньшинство членов Совета вполне допускало кармановскую трактовку произошедшего с ним на Керо-Ро инцидента, но только при условии предоставления им неоспоримых доказательств, что, понятное дело, невозможно в принципе). Трое из состава Совета, в том числе и я, полностью поддержали Карманова, однако, как ты понимаешь, оказались в подавляющем меньшинстве.
  Тем не менее, я считаю, что вне зависимости от занятой большинством членов Совета позиции, вопрос о существовании и осуществлении деятельности на известных нам обитаемых планетах иноразумных прогрессоров перешёл из области теоретической, спекулятивной, умозрительной в чисто практическую плоскость.
  Если признать правдивость рассказа Карманова об инциденте на Керо-Ро (а я считаю его правдивым), то мы, в настоящий момент, имеем подтверждение активной деятельности иноразумных прогрессоров на просторах освоенного нами Пространства, и, что наиболее важно, деятельности с неясными нам целями, т.е., скорее всего, прямо противоречащей деятельности прогрессоров наших.
  Как ты знаешь, всякая активная работа наших прогрессоров на Керо-Ро прекращена и перспективы её возобновления весьма и весьма туманны.
  С уважением, Протасов.
  P.s. Разреши полюбопытствовать, каков характер этих "неожиданных подвижек"?
 
 
  Записка личного характера
 
  Виталий, привет!
  О "неожиданных подвижках" - обговорим при личной встрече, либо ты можешь запросить официально рапорт-отчёт наблюдателей.
  Теперь о насущном. Что тебе известно о нынешнем местонахождении Ярослава Карманова? Поиск по официальным каналам результатов не дал. Шесть стандартных лет назад Карманов находился на Санторане в составе группы ксеноархеологов, раскапывающих стоянку т.н. Звёздных Бродяг, после чего следы его теряются.
  С уважением, Донников.
 
 
  Записка личного характера
 
  Владислав, привет!
  Как ты догадываешься, после того, как Ярослав Карманов перестал быть активом Комитета по поиску и изучению внеземных форм жизни, формально мы прекратили отслеживать его местоположение. Неформально, наблюдение за ним осуществлялось в течении двух последующих за выбытием из рядов прогрессоров лет. Это типовая процедура в отношении сотрудников, переживших сильную травматическую ситуацию. Последнее, зафиксированное нами местонахождение Ярослава Карманова - исследовательская станция "Утренняя Корона" на Титании, где он работал техником-наладчиком самоходных кибернетических лабораторий. Примечательно, что Карманов, выйдя в отставку, убыл с Планеты и на Землю более не возвращался.
  С уважением, Протасов.
 
 
  Записка личного характера
 
  Виталий, приветствую!
  Согласись, такое поведение бывшего прогрессора весьма и весьма необычно и должно было, по идее, заинтересовать ваших психологов.
  С уважением, Донников.
 
 
  Записка личного характера
 
  Приветствую тебя, Владислав!
  Отнюдь. Никаких отклонений в поведении Ярослава Карманова наши специалисты-психологи не выявили. Кроме того, он исправно проходил ежегодный профилактический осмотр на Янтаре и, по заключению тамошних специалистов, в какой-либо психологической коррекции не нуждался. А я привык доверять выводам профессионалов.
  С уважением, Протасов.
 
 
  Записка личного характера
 
  Доверяй, но проверяй, Виталий.
  С уважением, Донников.
 
 
  Записка личного характера
 
  Не в моём случае, Владислав. Впрочем, специфика вашей работы требует непременно дуть на воду, не доверяя утверждениям, что вода холодная. Тем не менее, успехов в поисках истины.
  С уважением, Протасов.
 
 
  Документ !1
 
  Бюро Контроля и Защиты
  Владислав Донников
  Группа надзора и обнаружения
  Григорию Малышкину
 
  Григорий,
  Необходимо срочно определить местонахождение бывшего прогрессора Ярослава Карманова.
  Донников.
 
 
  Документ !2
 
  Группа надзора и обнаружения
  Григорий Малышкин
  Бюро Контроля и Защиты
  Владиславу Донникову
 
  Владислав,
  Сожалею, но выполнить твою просьбу не представляется возможным. Последнее, точно установленное место, в котором находился Ярослав Карманов, - Туманный Предел в системе звезды Проксима Ястреба. Карманов высаживался на планету в составе бригады первичного терраформирования и пропал без вести в ходе Большого Карнийского Землетрясения (предположительно, - погиб). Тело его найдено не было, но, как ты понимаешь, тогда не смогли найти многих людей. Землетрясение случилось полтора стандартных года назад.
  Малышкин.
 
 
  Записка личного характера
 
  Георгий, привет!
  Возможно ли нам свидеться на этой неделе?
  С уважением, Донников.
 
 
  Записка личного характера
 
  Владислав, приветствую!
  Как я понимаю, речь пойдёт о теме, закрытой десять лет назад? Я слышал, ты собираешься вновь открыть расследование в связи с инцидентом на Керо-Ро? Хочу сразу предупредить, что Совет не склонен будировать это дело и поэтому, скорее всего, ты окажешься в трагическом меньшинстве и будешь лишен формального содействия членов Совета. Увы, я должен был честно тебя об этом уведомить.
  С уважением, Торчинский.
  P.s. В пятницу, в 18.00 тебя устроит?
 
 
  Записка личного характера
 
  Приветствую, Георгий!
  Я всё же надеюсь на то, что Совет прислушается к моим доводам. Могу ли, в свою очередь, рассчитывать на твоё содействие в положительном решении данного вопроса?
  С уважением, Донников.
  P.s. Устроит.
 
 
  Записка личного характера
 
  Владислав, привет!
  Думаю, моя поддержка будет для тебя не лишней, однако, очень сомневаюсь, что смогу повлиять на мнение квалифицированного большинства Совета. А большинство, брат Владислав, мягко говоря, не горит сильным желанием вытаскивать из пыльного чулана побитую молью шубу (возобновлять так или иначе дискуссию о существовании иноразумных прогрессоров и, тем более, проведения неких оперативных мероприятий по их выявлению (и, в перспективе, нейтрализации, тем или иным образом)). От себя замечу, что перспектива "нейтрализации" в этом двуедином конструкте тревожит их более всего. И меня, признаться, тоже. Поэтому, вот тебе мой дружеский совет: на многое не надейся, точнее, забудь вообще про надежду. Будь реалистом.
  С уважением, Торчинский.
  P.s. С рапортом-отчётом ознакомился. Моё скромное мнение таково: однозначное объяснение последних событий тайными происками некой внешней силы ничтожно именно по причине недоказуемости самого наличия подобной силы. В противном случае мы неизбежно скатываемся в область параисторических концепций и густого конспирологического тумана. Увы!
 
 
  Записка личного характера
  Георгий, привет!
  Я не склонен к отступлению и будь, что будет. За поддержку - спасибо! Иметь в союзниках целого члена Мирового Совета - сама по себе великая ценность! Шучу.
  С уважением, Донников.
 
 
  Документ !3
 
  Рапорт-отчёт
  Номер: 12/47
  Исполнитель: Отдел наблюдения, оценки и прогнозирования
  Получатель: Бюро Контроля и Защиты
  Предмет: Керо-Ро
  Объект: Империя Ангсор
  Субъект: маршал Зан-Зур
  Оппонент: Сепаратная Республика Фера
 
  Резидент "Игрок" информирует об изменении внутриполитической ситуации в Империи Ангсор. Положение имперского маршала Зан-Зура при особе господина пожизненного Президента, Радетеля Чаяний Народных ощутимо пошатнулось, результатом чего стало явное усиление напряжения между Империей Ангсор и Сепаратной Республикой Фера, претендующей на три приграничные имперские провинции. Интрига против имперского маршала Зан-Зура, поборника мирного разрешения назревающего конфликта, могущего вылиться в полномасштабное вооружённое столкновение с применением оружия массового поражения затеяна и проводится Альянсом за равенство и согласие в пользу главы Альянса имперского вице-канцлера Кайрон-Зура, убеждённого приверженца войны. Особую тревогу вызывает внезапное и резкое нарушение казавшегося незыблемым статус-кво, вызванное удалением с ключевых постов в Администрации щедрости Двора, Министерстве действенной защиты и Службе незыблемой надёжности нескольких сторонников имперского маршала.
  Координатор отдела, Рудников.
 
 
  Записка личного характера
 
  Гриша,
  В гибель прогрессора я не верю. Прошу тебя, найди мне Ярослава Карманова. Пожалуйста!
  С уважением, Донников.
 
 
  Записка личного характера
 
  Слава,
  Я не всемогущ. Делаю всё, что могу, и что не могу - тоже.
  С уважением, Малышкин.
 
 
  Документ !4
 
  Запрос
 
  Источник: ГИС (глобальная информационная сеть)
  Точка доступа: Северо-Западный ИЦ (информационный центр)
  Статус: конфиденциально
  Предмет: Керо-Ро
  Объект: Империя Ангсор
  Субъект: Ярослав Карманов, прогрессор
  Содержание: инцидент на Керо-Ро
  Получатель: член Мирового Совета Георгий Торчинский
  Выборка: рапорт-отчёт Ярослава Карманова, прогрессора
 
 
  Документ !5
 
  Рапорт-отчёт
  Номер: без номера
  Исполнитель: Ярослав Карманов, прогрессор
  Получатель: Комитет по поиску и изучению внеземных форм жизни
  Предмет: Керо-Ро
  Объект: Империя Ангсор
  Субъект: неустановленный
  Содержание: силовой контакт с предполагаемым иноразумным прогрессором
 
  Первоочередной задачей, реализуемой прогрессорами Земли на Керо-Ро является предотвращение широкомасштабного вооружённого конфликта, грозящего применением оружия массового поражения (атомного, химического, бактериологического) между Империей Ангсор и Сепаратной Республикой Фера, являвшейся в прошлом зависимой от Империи территорией и освободившейся от имперского влияния в результате национально-освободительной войны. По результатам противостояния ферийцам удалось сохранить за собой большую часть территории протектората, за исключением трёх провинций, которые и стали причиной непрекращающейся вражды. Положение осложнилось в тот момент, когда руководству Сепаратной Республики Фера удалось в кратчайшие сроки наладить комплексное производство триады ОМП (оружия массового поражения): ядерного, бактериологического и химического. Это стало возможно благодаря команде имперских учёных, промышленников и производственников, внезапно и необъяснимо переметнувшихся на сторону ферийцев. От себя замечу, что этот факт не был должным образом осмыслен и проанализирован ни полевыми агентами, ни специалистами Комитета.
  Таким образом, прогрессорам, действующим по обе стороны границы, пришлось в оперативном порядке перестраивать тактику и стратегию общего и частного воздействия на ситуацию, изменившуюся столь кардинальным образом.
  В рамках новой тактической линии я вошёл в круг доверенных лиц имперского маршала Зан-Зура, возглавляющего ангсорское Министерство действенной защиты (Министерство Обороны Империи Ангсор) и ратующего за мирное разрешение территориального спора между Империей Ангсор и Сепаратной Республикой Фера. Маршал Зан-Зур, имевший подавляющее влияние на господина наследственного Президента, практически склонил сюзерена к компромиссному решению, устраивавшему обе стороны, однако, в ход дела также внезапно и необъяснимо вмешался имперский вице-канцлер Кайрон-Зур, сумевший объединить до того разроздненных противников мирного соглашения в Альянс за равенство и согласие. Главным требованием Альянса стало требование "очистительного похода на восток" и "приведение нечестивых рабов к покорности". В своей речи перед господином наследственным Президентом имперский канцлер Кайрон-Зур призвал государя не бояться использовать ОМП для "милостивого и отеческого вразумления" отпавших подданных. Господин наследственный Президент одобрительно воспринял доводы имперского вице-канцлера и в это мгновение Альянс обрёл силу, равную влиянию маршала Зан-Зура.
  Теперь маршалу необходимо было найти причину столь быстрого возвышения Кайрон-Зура и эффективный способ ослабления вице-канцлера персонально и Альянса в целом. Поиски компрометирующих Альянс материалов ощутимых результатов не дали, пока на адъютанта Зан-Зура не вышел некий информатор, обещавший предоставить интересующие маршала сведения.
  Я вызвался встретиться с информатором. Информатор назначил рандеву, указав время и место: за городом, ночью, в районе разрушенных землетрясением кварталов. Место пустынное и опасное, чрезвычайно удобное для тайных встреч. Далее: я прибыл на точку встречи в оговорённый информатором час и обнаружил информатора лежащим на полу без признаков жизни. Желая проверить, так ли это, я склонился над телом и в эту секунду подвергся молниеносному нападению. Именно молниеносному, потому что противник двигался неимоверно быстро и только благодаря наработанным многолетней боевой подготовке навыкам мне удалось уклониться от ударов и, в свою очередь, атаковать нападавшего. По моим ощущениям, силовой контакт длился не более двадцати-тридцати секунд, а затем нападавший скрылся таким же внезапным образом, как и появился. Опознать нападавшего нет возможности: лицо противника было скрыто за зеркальной маской.
  Вывод: По особенности нападения и манере ведения рукопашного боя я, с большей долей вероятности, предполагаю стычку с равноценно подготовленным профессионалом (прогрессором).
  Карманов.
 
 
  Записка личного характера
 
  Гриша, привет!
  Что с поиском Карманова?
  С уважением, Донников.
 
 
  Записка личного характера
 
  Владислав!
  Ярослава Карманова до сих пор найти не удалось. Извини.
  С уважением, Малышкин.
 

Ближе, чем кажется


  Волна висела над Столицей и Леониду Андреевичу Горбовскому не надо было оглядываться, чтобы рассмотреть в деталях её несущую неминуемую смерть красоту, но он всё равно время от времени оглядывался и каждый раз поражался какой-то бархатистой бездонной тьме, которую несла эта медленно накатывающееся Небытие. Небытие с самой большой буквы "Н". Пляж был полон людей, но Горбовский сидел в одиночестве, поодаль от всех. Камилл уже ушёл, испытатели уплыли в закат, музыка и песня стихли. Удобное пластиковое кресло глубоко вдавилось ножками в песок. Леониду Андреевичу хотелось вытянуть ноги, а ещё лучше лечь, но вместо того, чтобы исполнить своё заветное желание, он снова оглянулся. Волна словно бы застыла над городом. Горбовский повернул голову и от неожиданности присвистнул. Перед ним на песке сидел в позе восточного мудреца, скрестив ноги, молодой человек.
  - Ему точно не хватает чалмы, - подумалось Леониду Андреевичу, однако вслух он произнёс. - Вас здесь не сидело.
  - Не сидело, - легко согласился незнакомец и мило улыбнулся. - А теперь вот я сижу рядом с вами, Леонид Андреевич. Если что, я возник рядом с вами восемь с половиной секунд назад. Разрешите представиться. Тойво Львович Глумов.
  - Появились откуда? - ошарашенно спросил Горбовский. Не каждому удавалось удивить матёрого звездолётчика. Или так сильно удивить.
  - Оттуда, - Тойво Глумов ткнул пальцем в небо. - Или оттуда, - он показал направо, налево и вниз.
  - Ага, - глубокомысленно изрёк Леонид Андреевич, старательно делая вид, что понял. - А где вы живёте? Постоянно, Тойво Львович? - Просто так, для интереса, - добавил он поспешно.
  - Разве это важно? - спросил Глумов.
  - А что важно? - вопросом на вопрос ответил Горбовский.
  - Скажем, - Тойво Львович озадаченно почесал мизинцем бровь, - везде и нигде. А может, я живу в складках Риманова пространства. Если такой ответ вас устроит. Но что действительно важно, так это то, что я пришёл вас спасти, Леонид Андреевич.
  - Меня? - переспросил Горбовский.
  - Вас, - подтвердил Тойво Глумов.
  - Каким же образом?
  - Неважно, - сказал Глумов, - главное, что вы будете жить.
  Горбовский хотел было снова оглянуться, но Тойво Львович его остановил.
  - Не волнуйтесь, Леонид Андреевич. Волна обрушится на Столицу через тридцать минут пятьдесят восемь секунд. У нас есть время.
  - Как это не волноваться? - воскликнул Горбовский. - Дети! Остались же дети!
  - Дети спасены, - сухо проинформировал Леонида Андреевича Тойво Глумов. Десять человек. С воспитателем.
  - Замечательно, - сказал Горбовский. - Дети спасены, можно теперь спасать меня. А как же они? Все они, здесь, на пляже. И в городе? И вот там, в море? Восемь человек.
  - Им осталось семь минут и сорок три секунды. До того, как у них иссякнут силы и они утонут.
  Горбовский промолчал, не зная, что сказать.
  - А надо ли их всех спасать? - Тойво Глумов пристальным взглядом смотрел на Леонида Андреевича. - Ведь все они, ладно, большинство, виновно в происходящем на этой планете. Погубить целый мир, это надо было постараться. Совершенно безответственно проводить опасные эксперименты, не озаботившись элементарной техникой безопасности. Более того, устроить здесь курорт как на каком-нибудь западном берегу Заггуты... И не иметь средств экстренного спасения на орбите.
  Леонид Андреевич подумал, что где-то слышал это слово "Заггута", как и то, что ему знаком Тойво Глумов, но когда и где он слышал о Заггуте и откуда знает Тойво Львовича Глумова, - он вспомнить не мог.
  - Любая жизнь бесценна и требует спасения.
  - Спорное утверждение, - не согласился Глумов. - Например, спасение преступника.
  - Преступник тоже человек, - сказал Горбовский упрямо. - Он должен быть наказан. Справедливым и беспристрастным судом. Учтите, Тойво Львович, я отказываюсь спасаться единолично. Либо вы спасаете всех, вместе со мной, либо никого. И сколько осталось тем, восьмерым?
  - Две минуты восемнадцать секунд, - сказал Тойво Глумов. - Вы же понимаете, Леонид Андреевич, - я могу вытащить вас отсюда даже против вашей воли.
  - Догадываюсь, Тойво Львович, однако от своего требования не отказываюсь. Либо всех, либо никого.
  -Успокойтесь, Леонид Андреевич. Я принимаю ваше условие. Всех, так всех, - сказал Тойво Львович Глумов и щёлкнул пальцами.
 

Отбилась! Но как?


  Евграф Христофорович Донатьев, полицейский надзиратель сыскного отделения уездного города N. сошёл с пролетки у дома номер десять на Заречном переулке, что у Второй мануфактурной линии. Сошед с пролётки, Евграф Христофорович поправил элегантную широкополую шляпу и огляделся. Переулок населяли люди зажиточные: мещане, купцы, да промышленники мануфактурные - в основном по ткацкому делу, но были и владельцы мукомолен, лесной биржи, судовладельцы и хозяева кожевенных производств. Скорняков Евграф Христофорович не любил. Он держался прогрессивных взглядов относительно участи животных, живо интересовался движением за права братьев меньших и щедро донатировал благотворительные фонды защиты живой природы. Начальство таким вольнодумством полицейского надзирателя было крайне недовольно, но вынужденно с ним мирилось по двум причинам:
  первой - конституционной;
  и
  второй - профессиональной.
  Имелась ещё и третья причина - Евграф Христофорович происходил из древнего боярского рода, далёкие предки которого, сидючи в Старой Ладоге, отправляли посольство к варягам, приглашая их на княжение. Справедливости ради следует упомянуть, что к моменту появления Евграфа Христофоровича на свет, род сей сильно захирел и уже не мог похвастаться ничем, кроме своего славного прошлого и небольших накоплений, позволяющих жить отпрыску Донатьевых безбедно, но относительно прочих дворянских семейств, населяющих уездный город N. - скромно.
  К Донатьеву благоволил генерал-губернатор, генерал-лейтенант граф Благоволин. Здесь намекнём конфиденциально - это обстоятельство являлось единственной и главной причиной, объясняющей необъяснимый либерализм начальства относительно нахождения Е.Х. Донатьева в рядах доблестной уездной полиции.
  Одет полицейский надзиратель был сдержанно-элегантно. Строгий костюм-тройка серый в тонкую полоску, черные, начищенные до зеркального блеска штиблеты, тёмно-серый однотонный галстук, широкополая, серого фетра, шляпа, чёрные, тонкой кожи перчатки. В руке Евграф Христофорович держал трость красного дерева с простым круглым набалдашником, изготовленным из мамонтова бивня. Трость сия обладала примечательной особенностью - она скрывала в себе шпагу. Кроме того, во внутреннем кармане пиджака полицейского надзирателя прятался самозарядный пистолет Браунинга с магазином на семь патронов.
  Дом номер десять принадлежал зажиточному городскому обывателю Владимиру Фёдоровичу Алпатьеву, разбогатевшему нечаянным образом после смерти сарапульской тётушки Марфы Терентьевны Колывановой, отписавшей вдруг своему N-скому племяннику весьма значительную сумму, хранившуюся в Русско-Голландской банковской фактории. До сего знаменательного события Владимир Фёдорович занимался мелкой торговлей, держа скобяную лавку и не помышляя ни о каком богатстве, зная, что на состояние Марфы Терентьевны точат зубы тетушкины детки - две дочери и сын - фигуры склочные, жадные до денег и завистливые.
  Непутёвые детушки, видимо, настолько опротивели маменьке, что она самым решительным образом возжелала наказать отпрысков, лишив их большей части наследства. Месть Марфе Терентьевне вполне удалась, а вот Владимир Фёдорович обрёл нешуточные проблемы - обманутые в своих ожиданиях наследники подали на Алпатьева в суд, требуя признать завещание ничтожным в части передачи ему банковского вклада. Владимир Фёдорович процесс выиграл, но скольких нервов победа ему стоила - об этом знают только его родные и адвокаты.
  Удивительно, но большие деньги не сделали Владимира Фёдоровича безрассудно расточительным. Он не бросил семью, не уехал в Висбаден, не вложился опрометчиво в золотую концессию, не бросился сорить ассигнациями, пропивая и проедая их в дорогих ресторанах, проигрывая на скачках, не завёл молодую любовницу, не уехал на Нижегородскую ярмарку и не приобрел дорогую недвижимость.
  Владимир Фёдорович остался жить в своём купеческом доме, нижний этаж которого был сложен из кирпича, а верхний - бревенчатый. Внутренний дворик отделялся от улицы высоким глухим забором, попадали в него через кирпичную арку, закрываемую коваными ажурными воротами с проделанной в них калиткой.
  Евграф Христофорович закурил душистую пахитоску, подкинул и ловко поймал трость, взмахнул ею легкомысленно и прошёл под аркой к входной двери дома. Дверь охранялась околоточным надзирателем Пафнутьевым.
  Увидя подходящего Донатьева, околоточный надзиратель вскинул руку к фуражке:
  - Здравия желаю, ваше благородие!
  - Здорово, брат Пафнутьев, - отвечал Евграф Христофорович, - дежуришь?
  - Дежурю, ваше благородие, - охотно подтвердил околоточный надзиратель.
  Донатьев не спеша докурил пахитоску.
  - Что там? - спросил он, заворачивая окурок в бумажную салфетку.
  - Убийство, ваше благородие.
  - Конечно, - пробормотал полицейский надзиратель, - что же ещё?! - Он засунул бумажный комок в жилетный карман. - Ладно, Пафнутьев, служи.
  - Так точно, ваше благородие, - околоточный снял фуражку и вытер лоб несвежим носовым платком. - Жарко, - пожаловался Пафнутьев. - Дождя бы.
  - Дождя нам бы не помешало, - согласился Донатьев.
  Он поднялся на второй этаж. В гостиной находился участковый пристав Данилов, старший помощник пристава и судебный врач Петроний Аркадьевич Муранов. У обеденного стола лежал, лицом в пол и раскинувши руки, труп мужчины. Судебный врач, сидя на стуле подле трупа, заполнял бумаги. На диване у окна рыдала, уткнувшись в рукав платья, молодая девушка. Данилов неумело утешал её, старший помощник, равнодушный к истерическим слезам девицы, невозмутимо занимался описанием обстановки гостиной.
  - Доб.., - начал было Донатьев, но сразу же исправился и сказал. - Здравствуйте, господа.
  - А, господин Донатьев! Евграф Христофорович, - вскричал участковый пристав, облегчённо отходя от рыдающей девушки, - наконец-то. Принимайте командование!
  - Ардальон Потапыч, - Донатьев вытащил носовой платок, - успокойте барышню.
  - Невозможно, Евграф Христофорович, - жалобным тоном произнёс участковый пристав. - Не имею никаких сил - плачет и что хочешь с ней делай.
  - Уж, постарайтесь, Ардальон Потапыч, постарайтесь.
  Пристав, взявши платок, осторожно присел рядом с рыдающей девушкой, робко протянул ей донатьевский батистовый носовой платок.
  Донатьев обернулся к судебному врачу.
  - День, добрый господин Муранов.
  Петроний Аркадьевич, прекративши писать, быстро взглянул на полицейского надзирателя.
  - Пожалуй, день сегодня и вправду добрый, Евграф Христофорович.
  - Н-да?! - удивлённо хмыкнул Донатьев.
  - Извольте видеть сами, - судебный врач подбородком указал на труп.
  - Можно перевернуть? - спросил Донатьев.
  - Вполне, - сказал Муранов, - труп осмотрен, описан, сфотографирован.
  - Угу, - Евграф Христофорович, наклонившись, перевернул труп на спину и изумлённо присвистнул.
  - Васька Басаргин, по кличке Басурман!
  - Именно, - подтвердил Петроний Аркадьевич, - Басурман и есть.
  - Известный каин. Душегуб отменный, в живых никого не оставлял. К тому же, неуловимый, чёрт...
  - До сего момента, Евграф Христофорович, до сего момента.
  - Кто же его упокоил-то?
  - Вот здесь и начинается самое интересное, господин Донатьев. По-всему получается, - убила Ваську Басурмана девица Алпатьева.
  - Не может быть, - усомнился Донатьев, глядя на хрупкую, невысокую девушку. - Не может такого быть, Петроний Аркадьевич. Откуда сие вам известно?
  - От гувернантки, мадемуазель Лефош. Допросить вам её тотчас не удастся, - сразу предупредил полицейского надзирателя Муранов. Мадемуазель находится в больнице, она получила несколько серьёзных ушибов. Но до того, как её увезла карета скорой помощи, мадемуазель успела рассказать, что Басурман, проникнувши в дом после того, как родители Алпатьевы уехали, ударил её кулаком, после чего мадемуазель потеряла сознание, а когда пришла в себя, увидела девицу Алпатьеву, стоявшую над телом Басаргина.
  - Значит, сам момент убийства она пропустила.
  - Да. О том, как барышне удалось приголубить насмерть эдакого громилу, могла бы поведать сама барышня, но, вам её сегодня допросить тоже не доведётся.
  - Увы мне, - сказал Евграф Христофорович и сразу же поинтересовался. - Куда был нанесён смертельный удар? И что послужило орудием, эм-м-м-м, заслуженного воздаяния?
  - Басурману проломили висок. Предположительно вот этим, - Муранов показал на резную статуэтку сидящего ангела.
  Донатьев долгим взглядом пристально посмотрел на малахитовую фигурку.
  - Тихий ангел прилетел, - прошептал он. - Видать, есть высшая сила и божья справедливость на свете.

Судьбы причудливый извив


  Рано утром он пришел у дверям кузницы и крикнул, что ему нужен меч. Никто ему не ответил, в кузнице яркими алыми искрами разлетался раскаленный металл и слышались звонкие удары молотков. Он выждал немного и снова прокричал:
  -Мне нужен меч!
  На его крик из жаркого марева кузницы вышел кузнец, мрачный бородатый мужик, обнажённый по пояс. Мускулистый торс кузнеца прикрывал длинный кожаный фартук, тонкая кожаная лента стягивала волосы на голове.
  - Чего тебе надо? - спросил кузнец человека.
  - Мне нужен меч! - повторил человек, протягивая кузнецу кошелёк, полный золотых монет.
  Кузнец оглядел человека с головы до ног. Нет, пришедший к нему человек не был воином, он не был горожанином, он не был деревенским жителем. Видом своим человек напоминал бездомного бродягу, мелкого воришку, нищего побирушку. Но у него имелись деньги, столько денег, что он мог позволить себе самый лучший меч из тех, что кузнец ковал для людей именитых: воинов и аристократов.
  Кузнец взял из рук человека кошелёк, взвесил его на руке. Тяжесть кошелька приятно грела душу кузнеца. С минуту он раздумывал, как следует поступить с человеком: сдать ли глупца городской страже, вышвырнуть попросту вон или исполнить таки требование клиента. Человек ждал ответа, дерзко смотря в глаза кузнеца.
  - Приходи через неделю, день в день, - наконец произнёс кузнец, пряча кошель в глубокий карман стянутых на щиколотках штанов. Кузнец носил варварские шаровары, сшитые из пестрой ткани, что везут купцы караванами из-за Призрачных гор.
  - Мне нужен меч, - прошептал человек, повернулся и ушёл. Узкой кривой улочкой, ведущей из квартала ремесленников на базарную площадь, туда, где уже шумел торговый люд, раскладывая на прилавках товар.
  Кузнец смотрел в спину уходящему человеку долго, долго, до тех пор, пока спина человека не исчезла за поворотом.
  - Меч ему нужен, - пробормотал кузнец, подкидывая полученный кошелёк. Монеты тяжело и глухо звякали, теша слух кузнеца. - Будет тебе меч, человече, по тебе в самый раз.
  Ровно через неделю, день в день, час в час человек появился на пороге кузницы. Кузнец вынес ему меч, завёрнутый в грубую серую ткань. Не торопясь, он развернул скрывающее оружие полотно. Меч, по внешнему виду, не стоил тех денег, что человек заплатил за него. Ножны и рукоять обтягивала шершавая кожа Пыхающего зверя Хэ. Круглое навершие украшал, словно в насмешку, полированный осколок дорожного гранита кроваво-красного цвета. И только клинок, отливающий синевой, с волнистым затейливым узором по поверхности металла выдавал настоящую ценность меча. Кузнец не обманул человека, сделав ему меч харалужный. Гибельный меч, или несущий противнику гибель. Меч сокрушающий, или врагу наносящий урон наибольший.
  Кузнец посчитал, что именно о таком мече говорил заказчик и, глядя на человека, он убедился в правильности своего выбора. Человек остался доволен.
 
  Он родился двадцать четыре года назад. Когда ему было восемь дней, к его матери пришла прорицательница и потребовала, чтобы женщина показала ей новорождённого мальчика.
  - Он станет великим воином, защищающим слабых и восстанавливающим справедливость, - вот что сказала прорицательница матери. - Тебе придётся расстаться с ним. Не пытайся его спрятать. Куда бы ты не увезла его, за ним придут. Ты не сумеешь удержать его при себе. Смирись.
  Жестокие слова испугали женщину. Вечером она рассказала о визите прорицательницы мужу и они решили бежать, бежать как можно дальше. Шесть лет они переезжали с места на место, нигде подолгу не задерживаясь, а на седьмой год, как и предсказала прорицательница, за мальчиком пришли. И родители не смогли ничего сделать, потому что за пришедшими была сила тайного ордена, спорить с которой не имели смелости даже самые могущественные властители.
  Семнадцать лет длилось его обучение. Из него сделали бесстрашного воина, искусного врачевателя и знатока искусств. Последнее он считал никчемным знанием, ничем не помогающим в его будущей миссии, но спорить с учителями значило одно - заранее обречь себя на унизительное поражение. А чувствовать унижение он не любил.
  Семнадцать лет спустя он вернулся в родную страну, чтобы исполнить предсказание, однако ему ничего не пришлось делать. Всё сделали до него, и за него. Произошло так оттого что в стране появился герой.
  Семнадцать лет коту под хвост.
 
  Герой появился из ниоткуда. Выскочил как чёртик из табакерки. Возник и сразу же принялся творить добро и справедливость. Заместо избранного. И так это у него чудесно получалось, что через несколько месяцев страна кардинальным образом изменилась. Первым делом герой разобрался с королём, который приходился настоящему наследнику престола дядей. Заботливый дядюшка, беспокоясь о будущности несовершеннолетнего родственника, поместил племянника в тюремный замок, определив для него одноместную камеру в замковой башне. Наследника престола содержали со всеми удобствами. Мальчик спал на гнилом сене, питался хорошо, но скудно и был постоянно прикован к стене довольно длинной цепью. В общем, жаловаться ему было не на что. Поэтому, когда герой освободил наследника престола и скинул с трона зарвавшегося дядюшку, племянник милостиво распорядился поместить свергнутого родственника в те же условия, в которых пребывал сам. Теперь и дядя не имел веских причин для жалоб.
  Затем герой серьёзно взялся за дворян, рыцарей, королевских судей, помещиков, купцов и коррупционеров, искореняя порок и преступления среди них посредством верного меча и доброго слова.
  Мало кому понравится жить честно, когда можно жить богато и в своё удовольствие. А как сохранить привычный образ жизни, если на него покушается всего лишь один человек? Правильно, устранить угрозу, тем более, что это даже не угроза, а так - угрозочка. И на героя устроили охоту. Но герой не был бы героем, если бы позволил себя убить. Ведь он обладал силой, изворотливой проницательностью и практическим бессмертием.
  Таким вот образом в стране установился порядок и восторжествовал закон.
 
  Роскошный огромный дом на холме - вот где жил герой. Дом окружал высокий забор со сторожевыми башнями по углам. Смотровые площадки башен были пусты - герою, победителю всех и вся нечего опасаться - ведь правда же? Широкие ворота распахнуты - входи всякий, кому хозяин надобен. Он остановился у ворот и постучал рукояткой меча, для приличия и, не дожидаясь ответа, прошёл во двор.
  Герой тоже не заставил себя долго ждать, вышел на крыльцо. С мечом в руке, будто ждал.
  Он смотрел на героя, герой смотрел на него. Он видел крепкого, здорового, уверенного в себе мужчину, одетого скромно, но богато, герой видел жилистого, изнурённого жизнью человека, в поношенной одежде и стоптанных башмаках. Единственное, что выделялось в посетителе - меч в богатых ножнах. Шершавая кожа Пыхающего зверя Хэ, редкость неимоверная, стоимостью в три геройских дома.
  Он вытащил меч и отбросил ножны в сторону. Герой машинально отметил две вещи: посетителю неизвестно сколько стоят ножны; сам меч по цене дороже ножен и меч харалужный.
  Посетитель не выглядел опасным. Герой спрыгнул с крыльца и с ходу атаковал незнакомца. Использовал, значит, эффект внезапности. Неожиданным стало другое.
  Герой умер, не успев понять, что он уже мёртв. Незнакомец убил его ловко и стремительно. Одним ударом - наповал.
  Семнадцать лет ежедневной изнурительной подготовки как никак.
 

Титаник снова утонул

,


  Неимоверно богатые люди чудят по-всякому, - кто во что горазд. Иначе, - у богатых свои причуды. Одни запускают в космос ракеты и мечтают колонизировать спутники Юпитера, либо Сатурна, вторые скупают произведения искусства, третьи коллекционируют экзотических животных.
  Наш миллиардер возжелал построить точную копию несчастного "Титаника". Но не для того, чтобы возить пассажиров, - нет, он решил разместить на борту знаменитого, легендарного, - печально знаменитого, - мрачно легендарного океанского лайнера фешенебельный - комфортабельный отель, престижный - респектабельный - изысканный - роскошный - дорогой - практичный - дешёвый - обычный - простой - скромный ресторан и казино, доступное всем слоям населения, в котором нет места социальным различиям, в котором все равны и одинаково тратят свои деньги, сколько бы у них этих денег ни было в надежде выиграть, и одинаково проигрывают, или выигрывают в зависимости от политики администрации игрового заведения.
  Главное: реплика-легендарный лайнер должен крейсировать в нейтральных водах Средиземного моря, останавливаться у подходящих берегов, брать на борт пассажиров и идти дальше, чтобы через неопределённый промежуток времени снова бросить якоря, сгрузить уставших вояжёров и забрать новую партию страждущих еды, игры и увеселений граждан.
  Через полтора года дубликат "Титаника" был спущен на воду. Наш миллиардер лично разбил бутылку шампанского о борт лайнера и первым пассажиром взошёл на борт. Задымили трубы, сиплый рёв гудка огласил окрестности и "Титаник", выведенный буксиром из порта, отправился в свой первый же рейс. Лайнер бросил якорь у живописной бухты одной благополучной средиземноморской страны. Здесь судно уже ждали. Десятки катеров, небольших теплоходиков и великолепных яхт устремились к нему, везя заранее приглашённых гостей, богатых и знаменитых, и счастливчиков из простых обывателей, выигравших тур в устроенной мировой лотерее.
  Праздник начался. Лайнер сиял огнями. Играли оркестры, взрывались фейерверки, в вечернем небе вспыхивали и опадали в море разноцветными искрами потешные огни, по верхним палубам фланировали разодетые пассажиры.
  А ночью, в три часа тридцать минут, "Титаник" затонул. Произошло это трагическое событие 23 июля. "Титаник" тонул достаточно долго, поэтому экипажу удалось эвакуировать большую часть пассажиров и спастись самим. Наш миллиардер оказался честным малым и покинул судно в числе последних, вместе с капитаном. Утонувший лайнер обрёл вечный покой на глубине двухсот пятидесяти метров и стал объектом неуёмного исследовательского интереса аквалангистов.
  Что же стало причиной гибели несчастной копии? Как ни парадоксально, - айсберг. Как, откуда - непонятно.
  Резюме: "Титаник" всегда найдёт свой айсберг.
  Или: "Айсберг всегда найдёт свой "Титаник".
 

Там, за холмами - Рубикон


 
  Часть первая. Военный магистр пехоты
 
  Павел Эгнаций Торкват, военный магистр пехоты, бывший командующий LXIII Траяновым Победоносным сдвоенным легионом.
 
  Имперский лимес. Пограничная планета Ретиария. Каструм Беллум ном. 604103.
 
  Когда-то, очень и очень давно, Империя существовала на Праматери земле. Она распространялась вширь, захватывая одну страну за другой, раздвигала границы Ойкумены, Обитаемого мира, насаждала закон и порядок среди народов просвещённых и несла просвещение народам тёмным и невежественным. Движение её было неостановимым, но конечным. Наступил тот неприятный момент, когда она исчерпала все силы для своего расширения и остановилась, объятая заботой о сохранении всего приобретённого. Но империи живы, пока расширяются. Едва остановившись, они тотчас же начитают гнить и умирать. Этот закон универсален, и ни одна империя не сумела избежать его действия. Кроме той, праматеринской Империи. Потому как она нашла способ продлить своё бытие. Оторвавшись от поверхности Праматеринской планеты, Империя устремилась вверх, в безбрежные пространства Космоса. Галактика стала ареной её безудержных притязаний. Но и эта галактическая экспансия, растянутая на тысячелетия и тысячелетия уже приближается к закономерному финалу.
 
  За спиной преторского чиновника висело приколотое к стене кнопкой расписание легионов. Чиновник равнодушно вводил в казённую вычислительную панель установочные данные командированного, беря их из предъявленной подорожной грамоты: пункт отправления, пункт назначения, преномен, номен, когномен, звание, занимаемая должность.
  Командированный, не отрывая взгляда, смотрел на список. Лист цветной печати был выдран из Имперского Кодекса должностей начала правления достославного императора Юлиануса. Ныне этот Кодекс считался запрещённым и подлежал безусловному уничтожению. Императорский эдикт грозил смертной казнью всякому, продолжающему хранить у себя запрещённую к чтению книгу.
  После мятежа племянника убитого в Парасанской войне императора Юлиануса Порфирия старые имперские легионы расформировали. Они поддержали притязания Порфирия на власть. Все. Безоговорочно. И Порфирий стал императором. Правда, ненадолго. Но вины легионов в том нет. Племянник оказался дураком, не способным договориться со знатью и народом. Знать и народ отвернулись от Порфирия и братья императоры, сменившие на троне Империи безвольного начальника личной охраны Юлиануса Иовиана, до того прозябавшие в ничтожестве, победно взошли на престолы Запада и Востока.
  Легионам ничего не оставалось, как присягнуть новым императорам. Думалось, что своеволие армии будет забыто, однако братья ничего не забывали. Исподволь они создавали новую же армию, ничем не связанную с древними воинскими установлениями, которыми руководствовались военачальники и солдаты легионов. И когда новая армия была создана, старые легионы раскассировали. Раскассировали, но не распустили. Отдельными подразделениями их распределили по имперскому лимесу, загнали в самые глухие, самые дремучие, самые гибельные места границы. Командовать этими осколками былой имперской силы назначались, в том числе, и высшие начальники Старых легионов. Для них императоры установили на выбор: либо виселицу, либо унизительную ссылку. Некоторые выбрали виселицу, остальные - ссылку.
  Военные магистры пехоты, конницы и обоих родов войск отправлялись в изгнание без всякой надежды на возвращение, потеряв статус и богатства, оставляя семейства, у кого они были, фактически без средств к существованию, если не считать доли из выплачиваемого ссыльным стипендиума. И здесь братья императоры проявили издевательскую заботу - ведь жалованье бывшим военным магистрам определялось как младшим командирам. Офицерам, начинающим свою службу с незначительных должностей, но мечтающих подняться вверх по карьерной лестнице, такие суммы не казались оскорбительными, чего не скажешь об офицерах, достигших карьерных вершин. Изобретательное наказание, ничего не скажешь.
  Однако командированный не считал совершенно это унижение наказанием. Равно как и ссылку на границу. В настоящую минуту он буквально наслаждался свободой. Пряный воздух свободы кружил ему голову. Тяжёлый ошейник колодника не стягивал его шею, но он ещё не привык к тому, что это клеймо обречённого больше не сдавливало горло и инстинктивно прикасался пальцами к шее, как будто желая удостовериться, что ошейника больше нет. Преторский чиновник в такие моменты тактично прикрывал глаза и переставал печатать. Командированный, погружённый в свои мысли, неказённой учтивости имперского чиновника не замечал.
  Буквально вчера он был заключённым, приговорённым к смерти и содержался в особом блоке синхронизированной тюрьмы "Влахерны". Синхронизированная тюрьма "Влахерны" считалась личным узилищем брата-императора Валентуса и примыкала к Влахернскому императорскому дворцу. В ней находились злейшие враги Империи и братьев императоров. Считалось, что из "Влахерны" никто не выходил живым. По крайней мере, командированный не мог припомнить ни одного узника, освобождённого из синхронизированной тюрьмы. Все, кто попадал во "Влахерны", шёл прямиком на эшафот.
  Оказалось, в этом жестоком правиле бывали и исключения. Он являлся тому наглядным примером. И он же не понимал, почему его освободили. Хотя, нет, он догадывался, что сделано это неспроста. Только анализировать своё освобождение ему не хотелось. Пьянящий воздух свободы волновал его душу.
  Бывшего арестанта, приговорённого к смерти, звали Павел Эгнаций Торкват. Военный магистр пехоты, командовавший LXIII Траяновым Победоносным сдвоенным легионом, Павел Эгнаций Торкват.
 
  Чиновник вбил в память цифровой панели последнее предложение и вернул Торквату подорожную. Заработала печатная машинка, выплюнув на стол стопку бумаги. Чиновник ловко рассортировал напечатанные документы: большую часть оставил себе, а Павлу Эгнацию перебросил в двух экземплярах предписание с картой в дополнении - для подписи. Всё это он проделал в полнейшем молчании. Торкват достал перьевую ручку и размашисто расписался на предписании.
  - Военный пост тридцать восемь сорок семь, - сказал чиновник. - Всего хорошего, магистр.
  Торкват аккуратно убрал ручку во внутренний карман мундира, сгрёб со стола предназначенные ему бумаги, тяжело поднялся со стула и, не попрощавшись, вышел во двор.
  Во дворе его ждал личный конвой. Буцелларии из расы аларов. Крепкие полутораметровые самцы, облачённые в тяжёлую энергоновую скелетную броню, федераты Империи. Массивные шлемы закрывали головы аларов почти полностью, оставляя свободными лишь острозаточенные металлические серповидные жвалы. Настоящие хитиновые верхние ротовые челюсти удалялись у представителей мужского рода в самом раннем детстве и заменялись на сделанные из высокопрочного металлокерамита. Каждый цикл роста молодого алара сопровождался сменой жвал на соответствующий возрасту размер. К своему совершеннолетию каждый самец алар являлся обладателем великолепных иссиня-чёрных острейших верхних ротовых челюстей. Которые, если разобраться, уже давно считались рудиментом и сохранялись лишь как дань уважения предкам.
  Алары относились к высокоразвитой и не в меру агрессивной цивилизации. Империя столкнулась с Аларитским Единением более пятисот стандартных лет назад. Точнее, аларитский флот вышел на имперские границы и попытался с ходу захватить провинциальный сектор Мезии Секунды. Война шла с переменным успехом более тридцати стандартных лет, после чего Империя и Аларитское Единение заключили "вечный" мир, не продлившийся и десяти стандартных лет. Вторая Аларитская война растянулась на двести семьдесят пять стандартных лет. Она особо не напрягала ни Единение, ни Империю, ибо имела характер бесконечных пограничных налётов и контрналётов. В конце концов это непрерывное топтание на границе настолько утомило обоих противников, что они, неожиданно для себя, стали союзниками. С тех пор аларитские солдаты начали служить в имперских легионах на правах федератов, а имперские подданные получили возможность беспрепятственно вербоваться в Аларскую манёвренную пехоту.
  Шесть буцеллариев вольным образом расположились у коновязи. Коновязь коновязью называлась по-привычке. На самом деле это была технологичная зарядная станция, позволяющая одновременно заряжать энергонакопители двадцати индивидуальных средств передвижения вне зависимости от их размеров и ёмкости батарей. В ней использовалась методика форсированной зарядки, наконец-то доведённая до ума имперскими учёными. "Доведением до ума" признавалось сведение к минимуму случаев спонтанных возгораний и самопроизвольных взрывов энергонакопителей. От одного до трех инцидентов на сто типовых циклов подзарядки, бодро рапортовали учёные, делая вид, что не замечают разбегавшиеся от своих боевых машин, поставленных на зарядку, экипажи. Однако хуже всего приходилось экипажам бронетехники на поле боя, когда они начинали дозаряжать энергонакопители из пауэрбанков ФЗ на ходу. Бежать им было некуда.
  Зарядная станция состояла из двух частей: силового блока и зарядного блока. Зарядный блок представлял собой длинную суставчатую трубу, где каждый сустав был двусторонним портом делителя напряжения.
  Шесть ховербайков типа "аранеус" висели над землёй по правую сторону коновязи и толстые чёрные кабели тянулись от суставчатых портов делителя к разъёмам бортовых энергонакопителей. Седьмой, принадлежащий Торквату, одиноко болтался у входа в преторий. Буцелларии не озаботились поставить его на подзарядку. Будучи истинными воинами, они считали ниже своего достоинства прислуживать кому-либо. Для этого бог создал простолюдинов.
  Отправляя Торквата в ссылку, братья императоры милостиво приставили к нему охрану из аларов, но забыли прикомандировать денщика, любого, хотя бы самого захудалого.
  Яростно сверкали жёлтые предупредительные огни, коротко покрякивали предостерегающие звуковые сигналы, а буцелларии, пренебрегая опасностью, сидели на ховербайках и непринуждённо разговаривали. Торкват слышал в наушниках интеркома переливчатый стрекот, щелчки и поскрипывания. Для непосвящённого речь аларов напоминала бессмысленный эфирный шум. Подключать словарный модулятор, чтобы узнать, о чём таком важном трещат его буцелларии, Павлу Эгнацию не хотелось, поэтому он отвернулся от зарядной станции и принялся осматривать плац вокруг претория.
  Плац был на удивление пуст. Огромное безлюдное пространство, обширная площадь, мощёная каменными плитами, присыпанная снегом. "На удивление". Конечно, Торкват преувеличил. Работающая зарядная станция разогнала весь персонал базы по укрытиям. Вот они, низкие серые бетонные казематы по периметру плаца, сразу перед невысоким забором, собранным из толстых бронированных плит.
  Единственные, кто не сбежал - преторские чиновники и Павел Эгнаций Торкват - здание претория защищали силовые щиты. Почему именно преторий, а не зарядная станция? Ответ прост. Окружить административное здание силовым полем выходило дешевле, чем строить полноценную защищённую систему охлаждения вокруг силовой установки. Инженерно-интендантская служба привыкла экономить на солдатах, отправленных служить в отдалённые части Империи. Экономили, понятно, не без выгоды для себя. Какая часть выделенных имперским фиском денариев оседала в глубоких карманах инженер-интендантов, можно только догадываться, но ясно, что немаленькая.
  Кабели, питающие энергонакопители ховербайков, один за другим отвалились и втянулись в коробки делителей. Алары, лихо развернувшись, подлетели к крыльцу претория. Торкват молча сошёл на плац, вскочил на свой ховербайк и, крутанув машину вокруг оси, на малых оборотах, плавненько причалил к коновязи.
  Дождался, не слезая с ховербайка, когда уровень заряда достигнет стопроцентного значения и питающий кабель вернётся в приёмное гнездо, жестом подозвал буцеллариев, коротко скомандовал: "За мной" и первым вылетел за ворота каструма. Алары, вылетевшие из лагеря следом, выстроились за ним двумя расширяющими крыльями по три "аранеуса" с каждой стороны.
  Построив ховербайки клином, они понеслись по равнине к далеким холмам на горизонте, поднимая за собой тучи снежной пыли.
 
 
  Павел Эгнаций Торкват, военный магистр пехоты, бывший командующий LXIII Траяновым Победоносным сдвоенным легионом, ныне командир неполной центурии лимитанов.
  Имперский лимес. Пограничная планета Ретиария. Военный пост ном. 2947.
 
  Ворота со скрипом опустились, образуя мост через широкой ров, заполненный чёрной водой. В воду добавляли химический ингибитор, отчего она не замерзала даже в самые жуткие морозы. Ховербайки на самой малой скорости проехали по мосту и так же медленно вплыли во внутренний двор военного поста ном. 2947, небольшой пограничной крепости Империи. Их уже ждали. Весь гарнизон, все двадцать четыре человека, включая повара и гарнизонного лекаря были построены шеренгой. Впереди стоял исполняющий обязанности коменданта крепости со значком префекта на грудной пластине экзоскелетного доспеха. Тактическая эмблема под литерой должностного положения изображала опустившего к земле голову и готового к нападению серого носорога. Серый носорог являлся символом VIII Несокрушимо Верного легиона. Порфирий особо выделял Несокрушимо Верный, ведь этот легион набирал в своё время его дядя, император Юлианус - специально под войну с расой парасанов. В армии Порфирия Несокрушимо Верные играли роль личной гвардии императора. После завершения мятежа именно VIII-му пришлось хуже всего. Считалось, братья императоры уничтожили личный состав легиона полностью. В наказание за измену и в назидание всем будущим потенциальным заговорщикам. Тем удивительнее для Торквата было встретиться с живым Несокрушимо Верным, и не просто с рядовым солдатом, а с префектом, - командиром когорты. Хотя, испытать удивление условно живому при виде другого условно живого, значит, почувствовать себя, пусть и на мгновение, по-настоящему живым. На это точно не рассчитывали изобретательные в мстительной ненависти братья императоры.
  Торкват описал плавную дугу и затормозил прямо перед префектом. Алары проехали дальше, к пустым техническим боксам. Павел Эгнаций негромко выругался. Буцелларии всем видом демонстрировали презрение к крепостному гарнизону, явно и вызывающе. Чтобы понять это, не нужно даже видеть их нижние жвалы. Торкват слышал, как они презрительно пощёлкивают. И был уверен, что префект, и гарнизонные солдаты тоже слышат это пренебрежительное пощёлкивание.
  Быстро соскочив с ховербайка, он подошёл к префекту.
  - Павел Эгнаций Торкват, военный магистр пехоты, ваш новый комендант.
  - Луций Эмилий Донат, префект, до сего момента командир этой инвалидной команды. Теперь ваш заместитель, господин военный магистр, надо полагать.
  Они пожали друг другу руки, сцепив ладонями запястья.
  - Salve milites!
  - Ave, magister!
  Торкват прошёлся вдоль строя солдат. Донат почтительно следовал за ним, отстав на два шага. Солдаты совсем не были похожи на тех уверенных в своей непобедимости воинов, что служили в Старых легионах. Потухшие глаза, небритые лица, дряблая серая кожа, набрякшие мешки под глазами. Уныние. Равнодушие. Покорность судьбе. Отчаяние.
  - Как стоишь, солдат? Торкват ударил кулаком, несильно, в грудную пластину защитного панциря. - Почему доспех не начищен?
  - Так что извиняюсь, господин магистр! - солдат расправил плечи, вздернул подбородок, пристукнул металлической накладкой приклада импульсной винтовки о каменную плитку и ответил громко и чётко. - Не успел, господин магистр!
  - Три, - прошипел, мгновенно взъярившись, Торкват, - нет, четыре наряда вне очереди! Отхожее место чистить!
  - Прошу меня извинить, - осторожно сказал Эмилий Донат.
  - Что, префект?! - не отрывая взгляда от лица проштрафившегося солдата, гаркнул Павел Эгнаций.
  - Отхожее место, господин магистр, оно автоматизировано. Содержится в надлежащей чистоте. Как ни странно...
  Замечание префекта вмиг успокоило Торквата. Он чуть рот не открыл от изумления. Нормально работающий сортир, к тому же здесь, у чёрта на куличках! Всем известно, что сортиры где бы то ни было, а особенно в гарнизонах на границе ломаются в первую очередь. И не чинятся годами, а то и десятилетиями. У интендантской службы всегда находятся отговорки и первоочередные задачи, чтобы откровенно забить на отправку ремкомплектов для починки отхожих мест.
  - Вольно! Р-р-разойдись! - приказал Торкват солдатам и повернулся к Эмилию Донату. - Разместите моих буцеллариев, префект, и обратно сюда, ко мне. Быстро. Будем проводить осмотр вверенного имущества. Начнём с сортира, префект.
  - Слушаюсь, господин магистр.
  - Да, господин префект, - Павел Эгнаций на секунду умолк. - Кажется, они не используют словарные модуляторы для разговора. И я не уверен, что они вообще понимают, о чем мы им говорим. Но приказы исполняют верно. Что странно... Алары, префект.
  - Ничего, господин магистр, - недобро усмехнулся Донат. - Разберёмся.
  Пока Торкват ждал Эмилия Доната, начался снегопад. Большие снежные хлопья, плавно скользя по воздуху, медленно падали вниз, тихо накрывая белым саваном плац и крепостные постройки. Павел Эгнаций накинул на голову капюшон и засунул поглубже руки в боковые карманы плаща. Плащ и перчатки имели вшитую сетку регулируемого термообогрева, но Торкват чувствовал, что замерзает. Он торчал посреди плаца и снег засыпал его согбённую фигуру, закутанную в багряный бесформенный военный плащ. Багряный, - цвет крови, - привилегия высших офицеров и чиновников Империи, их отличительный знак, присваиваемый каждому индивидуально, именным эдиктом императора. Когда-то давно, во времена оны, багряный был цветом императоров, но затем, через века и века, императоры присвоили себе цвет пурпура, отдав багрянец имперским сановникам: гражданским и военным. Торквата лишили этой привилегии, совершив над ним акт гражданской казни - прилюдно сорвали с него багряный плащ и инсигнии и бросили их с эшафота на землю, под ноги обезумевшей от предчувствия близкой смертельной развязки толпы. Его приговорили к четвертованию и там же, на эшафоте, предварительно приковав к огромному, в рост человека колесу, помиловали. И толпа, секунду назад жаждавшая кровавой экзекуции, рёвом, вырывавшимся из тысяч глоток, исступлённо славила милосердие братьев императоров.
  - Господин магистр, - сказал подошедший Донат, - с чего желаете начать осмотр?
  - Как с чего, - отряхивая плащ от снега, проворчал Торкват. - Конечно, со стен, господин префект.
  - Прошу, - Донат указал на ближайшую к ним лестницу.
  Военный пост ном. 2947 ничем не отличался от множества аналогичных военных постов, разбросанных по всем имперским пограничным планетам. Он представлял собой небольшую четырёхугольную крепость, в которой мог разместиться гарнизон численностью в сорок - шестьдесят воинов. Стены крепости собирались из листов гетерогенной композитной металлокерамической брони той спецификации, что шла на постройку корпусов боевых и грузовых звездолётов. Высота листов составляла семь метров. По углам стен возвышались четыре наблюдательные башни, укомплектованные мощными прожекторами и стационарными импульсными плазменными излучателями. С внутренней стороны крепостные стены опоясывала широкая площадка, где при необходимости размещались стрелки. Узкие бойницы позволяли вести прицельный огонь, обеспечивая стрелявшим достаточный уровень безопасности. В небоевой обстановке бойницы закрывались толстыми прозрачными бронезаслонками, поднимавшимися в случае угрозы так, чтобы лица стрелков оставались защищёнными. Торкват разомкнул замок на одной из бронезаслонок и проверил, насколько легко она поднимается и опускается. Снова замкнув замок, он отряхнул перчатку и сказал:
  - Идём дальше.
  Они неторопливо обошли крепостные стены, подолгу задерживаясь в наблюдательных башнях. Часовые уже заняли положенные им места. Торкват самым внимательным образом осматривал оборудование и вооружение башен, задавал часовым каверзные вопросы, одобрительно хмыкал при правильных ответах и недовольно морщился при ошибочных. Солдаты отвечали бодро, однако без особого усердия, внешний вид их тоже не вызывал не то что страха, но и простого уважения.
  Донат из-за спины военного магистра корчил устрашающие рожи и угрожал солдатам кулаком.
  - Хватит, префект, успокойтесь, - выходя из башни, усталым тоном осадил Эмилия Доната Торкват. - Ваши подчинённые не так плохи как мне представлялось. Рад, что в этой, богами проклятой дыре нашёлся человек, не забывший о долге офицера держать дисциплину среди подчинённых ему воинов.
  - Насколько возможно, господин военный магистр, - ответил Эмилий Донат. - К сожалению, смерть вашего предшественника крайне негативно сказалась на боевом духе гарнизона. Тем более, что он был и так недопустимо низок.
  Павел Эгнаций ничего не сказал в ответ. Его предшественник, бывший комит имперского провинциального квадранта Moesia Secunda и бывший протектор-доместик свиты императора Юлиануса и узурпатора Порфирия умертвил себя неподобающим для офицера Империи способом - сунув голову в петлю. Что заставило его поступить таким образом? Когда под рукой всегда имелось личное оружие: пистолет и офицерский кинжал-пугио. Негласный кодекс, дух корпорации требовал от офицеров точного и неукоснительного следования традиции: смерть должна выглядеть достойно. Только малодушный слизняк кончает счёты с жизнью посредством верёвки или яда.
  Но Торкват не осуждал незнакомого ему комита. Не способный что-либо изменить в сложившихся обстоятельствах, комит выбрал верёвку как форму наглядной демонстрации своего глубокого презрения к братьям императорам. По крайней мере, Павлу Эгнацию хотелось верить, что он верно распознал замысел комита. До чего додумался префект, размышляя о смерти предыдущего начальника и думал ли о самоубийстве комита Эмилий Донат вообще - Торквата это не интересовало. Если префекту вдруг захочется об этом поговорить, что ж, магистр его выслушает. Как старший по званию.
  Они спустились во двор.
  - Куда прикажете теперь? - спросил Эмилий Донат.
  - Начнём с гальюна, префект, - ответил Торкват.
  Донат не обманул, отхожее место содержалось в чистоте и порядке, если не слишком приглядываться, конечно. В уборной даже пахло цветочным освежителем. До идеальной чистоты, какой отличались корабельные гальюны траспортно-боевых кораблей Comitatenses - личной их императорских величеств линейной пехоты, крепостному сортиру, конечно, было далеко. Торкват провёл перчаткой по стене, облицованной белой керамической плиткой, растёр невидимую на чёрной выделанной перчаточной коже грязь между пальцами, поднёс ладонь к носу.
  - Чем пахнет? - деликатно поинтересовался Эмилий Донат.
  - Чем и дОлжно в сортире, - пробурчал Эгнаций Торкват, - мочой и дерьмом.
  - Бывало, что и блевотиной, - добавил Донат.
  - Этого я не слышал, префект.
  - Куда теперь, господин военный магистр?
  - Скажите, префект, - спросил внезапно Торкват, - что вы думаете о комитатенсах?
  - Я обычно о них не думаю, - после некоторого раздумья сказал Донат. - Вообще.
  - Я тоже, - мрачно согласился военный магистр, - до тех пор, пока не начинаю о них думать. А думаю я о них часто.
  Комитатенсы сменили Старые легионы. Комитатенсы победили Старые легионы в бою. Комитатенсы отвергали традиционных богов. Комитатенсы не приносили жертв Дисциплине. Комитатенсы поклонялись Единому и служили императорам. Старые легионы присягали императорам, но служили Империи. Если во имя величия Империи требовалось сменить императора, Старые легионы меняли императора. Часто это приводило к гражданским войнам. Гражданские войны ослабляли Империю, но, победивший в жестокой схватке претендент на диадему возвращал Империи утраченное на время величие. Или не возвращал. Тогда возникал новый претендент, или претенденты и цикл повторялся заново. Надо признать, Старые легионы губили Империю, медленно, но неотвратимо.
  Комитатенсы же, наоборот, безоговорочно верны императорам. Лично преданы и никак иначе. Связаны клятвой подчинения с принципалами - поэтому никогда не бунтуют и не служат узурпаторам. Что, согласитесь, необычно. Подозрительно. Страшновато. Необъяснимо.
  Особенно в отсутствии изнуряющей муштры, чем так славились Старые легионы. Делавшей из вступивших в имперскую армию люмпенов, пролетариев и честнЫх обывателей нерассуждающие боевые единицы, безотказные инструменты в руках имперских полководцев.
  Ведь даже это жестокое натаскивание не выбивало окончательно из солдатских душ остатки своемыслия.
  - Да, - вслух повторил Торкват, - я думаю о комитатенсах. В чём их превосходство перед нами? Что удерживает их от мятежей? Какова причина их нерассуждающей преданности короне? И вам советую думать, префект.
  Эмилий Донат промолчал.
  - Теперь мы осмотрим энергосиловой отсек, термы, оружейную, водоочистительную и зарядную станции, кухню и солдатскую казарму. Показывайте, господин префект.
  Электрический ток в крепости вырабатывала установка холодного ядерного синтеза. Обслуживал её один из солдат - бывший служащий Корпуса военных инженеров, сосланный на границу за какую-то, известную только ему, провинность. Провинность, о которой он упорно молчал. Этот же солдат следил за работой всех механизмов и средств передвижения. Он же был за оружейника, но признавался, что оружейник из него так себе. Штатный специалист по оружию, сказал Эмилий Донат, умер несколько месяцев тому назад от тоски, а нового провинциальные военные власти не прислали, потому как среди ссылаемых нужного специалиста пока не находилось. При этих словах Павел Эгнаций желчно хмыкнул. Тоска, как причина смерти, часто указывалась в листах выбытия личного состава и все знали, что скрывается за подобной формулировкой. Самопальный алкоголь, или психоактивные вещества. А чаще всего, ядрёный коктейль из алкоголя и психоактивных веществ. На жаргоне зависимых - "ханыг" - garum. Очень удобно, ведь гарум - это не теряющий популярности рыбный соус, рецепт которого известен со времен земного существования Империи. Но если гарум не гарум, то как ханыги называют настоящий рыбный соус? Сопельками.
  - Что употреблял оружейник? - спросил Торкват.
  - Ничего, кроме положенного по норме вина. Оружейник умер от тоски, как бы глупо это не звучало, господин магистр пехоты.
  Искать бесполезно, понял Павел Эгнаций. Два офицера на двадцать пять потерявших надежду солдат - не слишком удачное соотношение сил для проведения обысков и следствия. Правда, тут же вспомнил Торкват, у него имеется вооружённая охрана, верные буцелларии, однако устраивать резню гарнизона не входило в его ближайшие планы.
  - Каким образом наркотики попадают в крепость? - тем не менее поинтересовался он у префекта.
  - Не знаю, господин магистр, - честно отвечал Донат.
  - Когда в крепость приходят грузовые конвои?
  - Крайне нерегулярно, господин магистр.
  - Вы поняли мою мысль, господин префект.
  - Позволить досматривать грузы тем, кого подозреваешь? - усмехнулся Луций Эмилий.
  Торкват холодно взглянул на Доната.
  - У меня есть буцелларии, префект. Они и станут досмотровой командой.
  - Довериться аларам, господин магистр? По мне так лучше пусть будут наркоманы, чем эти дикие варвары.
  - Гарума в гарнизоне я более не потерплю, префект, кроме натурального гарума, естественно.
  Эмилий Донат иронично улыбнулся.
  Торкват нервно дёрнул плечом.
  - В термы.
  Обход вверенного военному магистру имущества закончился у зарядной станции, вынесенной за пределы крепостных стен под прикрытие земляного вала. Полевой вариант ЗС отличался низкой степенью автоматизации, как дипломатично выразился Донат. Проще говоря, у крепости была смонтирована устаревшая модель, впрочем, вполне исправная. И на порядок более опасная, чем все новейшие устройства, принятые в эксплуатацию. Успокаивало то, что гарнизонный парк самоходных транспортных средств состоял из двух бронированных машин пехоты условной готовности, то есть попросту неисправных. Не считая семи ховербайков.
  - Нет запчастей, - коротко разъяснил Эмилий Донат, - интенданты обещают доставить в ближайшее время.
  - Сколько, - спросил Торкват, - тянется обещанное ими "ближайшее время"?
  - Девяносто восемь суток, господин магистр.
  - Отправьте официальный запрос.
  - Двадцать девятый за три месяца.
  - Неважно. Отправляйте и всё.
  - Не мытьём, так катаньем...
  - Что?
  - Ничего, господин магистр. Народная мудрость.
  - Н-а-а-р-о-о-о-д, - скривил губы Торкват в злобной ухмылке. - Где жил комит? Ведите.
  Отдельная казарма командного состава была рассчитана на десять человек. Обычно комендантом крепости назначался военный трибун, в помощники ему определяли легионного префекта и легионного профоса. Пять деканов командовали воинскими десятками, один легионный писарь заведовал канцелярией и один agens in rebus - агент императорской секретной службы - осуществлял политический сыск и ведал делами разведки. В обычных условиях десять офицеров занимали десять комнат, однако теперь, когда castellum превратился в место ссылки, офицерская казарма пустовала.
  Эмилий Донат прошёл гулким коридором, скупо освещённым тусклыми светильниками и открыл дверь самой дальней комнаты.
  - Здесь жил комит, господин военный магистр.
  Торкват шагнул в комнату и огляделся. Донат остался у порога.
  - Заходите, префект, - сказал Павел Эгнаций. Луций Эмилий вошёл и закрыл за собой дверь.
  Комната освещалась так же скупо как и коридор. Жилище бывшего коменданта крепости вызвало у Торквата невольное удивление. Обстановка комнаты напоминала живо номер в захудалой гостинице. Спартанская простота мебели, пустые плечики на перекладине открытого шкафа, висящая одиноко мятая форменная куртка, пустой стол и несколько стульев у стены. Стоптанные ботинки, забытые в углу. И никаких милых сердцу безделушек, типа семейной фотографии, или холодного клинкового оружия в варварски разукрашенных ножнах - трофея, взятого в рукопашной схватке. Даже походного алтаря за кроватью рядом с тумбочкой в комнате умершего комита не было.
  - Вон там, - подняв руку вверх, сказал Донат, - комит и повесился.
  Торкват, задрав голову, посмотрел на стальную балку. - Довольно высоко.
  - Сначала он подтащил стол, затем поставил на него стул, перекинул верёвку и... фьють, - префект махнул рукой, показывая, как комит лишил себя жизни. Может, вы хотите сменить комнату, господин магистр?
  - Я покойников не боюсь, - сказал Торкват. - И привидений тоже. Да, господин префект. Прикажите солдату принести мой багаж, он приторочен к ховербайку. Вечернюю поверку и развод проведёте сами. Ужинать я не буду. Утренняя поверка в шесть ноль ноль утра по стандартному времени. И прикажите покормить моих головорезов. Мясо они предпочитают жрать в сыром виде.
  - Слушаюсь, господин военный магистр.
  Префект промаршировал в коридор, не забыв захлопнуть за собой дверь. Торкват остался в комнате мёртвого комита один.
  Он прошёлся по комнате, заглядывая в шкафы и тумбочки. Взял у стены стул, поставил у стола, сел. Провёл ладонями по столешнице. Наклонился и прижался щекой к мелкорубчатой поверхности. Прямо по центру у дальнего края столешницы стоял бронзовый имперский орёл, раскинувший крылья, вцепившийся когтями в прямоугольную табличку с вырезанными буквами "S.P.Q.R" - Senatus Populus Quiritium Romanus - Сенат и народ Рима. Статуэтка была новоделом с нанесённой искусственно благородной патиной. У Павла Эгнация дома, оказывается у Торквата имелся дом, на имперской планете Бизантий, в пригороде столицы Восточного Квадранта Империи, величественном, громокипящем Константинополе, Новом Константинополе. Дом пустовал, давно и, если бы не кибернетические сервы-уборщики, обветшал и зарос буйным кустарником. Буйный кустарник считался декоративным растением и был таковым ровно до того момента, пока за ним не переставали ухаживать. Тогда он безудержно разрастался и превращал ухоженные виллы в дикие непроходимые дебри. Так вот, у Павла Эгнация дома имелась такая же статуэтка, только не новодел, а оригинал, возрастом в несколько тысячелетий, изготовленная на Праматери земле. Редкостная редкость, предел мечтаний коллекционеров и императоров. Поэтому он хранил её в тайнике и никогда, даже во сне, не вспоминал о ней. Сколько упрямых голов слетело с гордых шей за отказ передать драгоценные артефакты в императорскую казну. И все, оставшиеся в живых владельцы подобных вещиц, вели себя аналогично. Прятали, таились, любовались сокровищами потихоньку, в одиночестве, не привлекая внимания.
  Торкват выпрямился. О тайнике он не беспокоился, статуэтка была надёжно укрыта, однако имперские сыщики недаром ели свой хлеб - вцепившись в жертву, они не ослабляли хватку до тех пор, пока жертва не оказывалась либо в тюрьме, либо на эшафоте. А то, что он, военный магистр пехоты Торкват, находится под пристальным вниманием ищеек даже после того, как оказался в самом глухом уголке Империи, Павел Эгнаций не сомневался. Но за тайник он был отчего-то спокоен. Может быть - зря.
  Почти машинально он начал проверять ящики стола. Выдвигал один за другим. В ящиках ничего интересного не находилось, кроме бесполезного мелкого мусора. Обрывок ткани, скомканный лист бумаги, разогнутые скрепки, огрызок карандаша. Найденное Торкват выкладывал на столешницу. Он добрался до нижнего ящика, дёрнул за ручку и - ящик не открылся. Торкват подергал ручку ещё, проверяя. Ящик был закрыт. Тогда он снова обыскал комнату, очень тщательно, но ключа не нашёл. Зато решение проблемы нашлось быстро. Павел Эгнаций вытащил кинжал и взломал замок. В ящике лежала тостая тетрадь в коричневом кожаном переплёте. Торкват быстро перелистал страницы. Это был дневник. Судя по датам, комит начал вести его с момента провозглашения Юлиануса императором.
  В дверь громко постучали.
  - Войдите, - рявкнул Торкват.
  Вошёл солдат с баулом в руках.
  - Оставь у двери, - распорядился Павел Эгнаций.
  Солдат положил баул на пол.
  - Свободен, - сказал Торкват и солдат, отсалютовав, мгновенно исчез за дверью.
 
  Военный магистр закинул баул на койку, раскрыл, жихнув молнией, но разобрать вещи не успел, его привлёк ритмичный стук барабанов, доносившийся с плаца. Торкват выскочил на улицу. На плацу собрались солдаты, они напряжённо прислушивались к далёкому барабанному бою.
  - Что происходит? - спросил Торкват у Эмилия Доната.
  - Это надо видеть, - сказал префект. - Идемте на стену.
  - Смотрите. Туда.
  Метрах в ста от крепости текла река. Castellum стоял на правом, высоком берегу. Левый берег, пологий зарос лесом. Лес тянулся до самого горизонта и там, на горизонте поднимались в серое небо столбы чёрного дыма. Звук барабанов меж тем нарастал, нарастал и достиг вскоре невообразимой силы. Одновременно с нарастающим барабанным боем расширялись и дымовые столбы, распространяясь на вся видимую часть горизонта.
  А потом бой барабанов вдруг резко оборвался и наступила неестественная тишина. Остался только дым и неясный, расплывчатый страх, буквально осязаемый, с вяжущим горьким привкусом во рту.
  - Чувствуете? - Донат сплюнул. Густая слюна имела ядовито-жёлтый цвет. - Всегда так, пока не исчезнет дым.
  - Химическое оружие? Но каким образом? Расстояние от крепости до этого дыма... И направление ветра... Чтобы распространиться практически мгновенно? Что это вообще?
  - Никто не знает. Запускали в том направлении дроны. Не долетают, валятся. Пытались снимать с орбиты. Ничего. Сплошной лес и редкие поляны. За лесом болота. На многие мили. И пусто. Пусто. Кроме зверья, никого.
  - Командованию докладывали?
  - Командование в курсе. Но ничего не предпринимает. Или предпринимает, но с неутешительным результатом. А насчёт этого, - Донат кивнул на плевок. - Никаких губительных последствий покамест не замечено. Вроде бы.
  Дым из чёрного сделался белым, потерял плотность и незаметно рассеялся.
  - Представление закончилось, - подытожил Донат. - Можно возвращаться к обычным делам.
  - Я у себя, - Павел Эгнаций зябко поёжился. Только сейчас он заметил, что в спешке забыл накинуть тёплый зимний плащ. - Ужин пусть принесут ко мне в комнату.
  - Я распоряжусь, - сказал Эмилий Донат.
 
  Дневник самоубийцы лежал перед военным магистром. Торкват раскрыл тетрадь. На первой странице был нарисован круг. Ниже круга большими буквами комит вывел: "Sol Invictus". Солдаты Империи традиционно поклонялись Непобедимому Солнцу. Sol Invictus был солдатским богом. Раньше бог изображался в человеческом обличье, но после реформы, устроенной императором Дециусом антропоморфное изображение Непобедимого Солнца заменили абстрактным кругом. Нынче же... Нынче в Непобедимое Солнце верили Старые легионы, а солдаты Империи поклонялись Единственному.
  Торкват включил радиоприёмник, прокрутил верньер настройки, нашёл нужную радиостанцию. Солдатская радиостанция Фомальгаута играла печальные песни и медленные тягучие мелодии. Павел Эгнаций листал страницы дневника. Комит, как оказалось, служил в личной охране императора Юлиануса. Торквата интересовали определённые записи. Наконец, он отыскал их. Под датой комит написал: "ВОЙНА".
 
 
  Часть вторая. Дневник мёртвого комита
 
  "ВОЙНА"
 
  "Родственник Константинуса Констанций, по смерти императора первым прибыл на Бизантиум и возглавил заговор придворной гвардии, решившей устранить всех родственников, претендовавших на верховную власть в Империи. До сих пор точно не известно, случаен ли был выбор гвардейцев, высказавшихся в пользу Констанция, или сам Констанций являлся тайным организатором гвардейского заговора. Некоторые высказывали предположение, что у гвардии имелся собственный кандидат на императорский престол, который остался неизвестным единственно потому, что вожди заговорщиков решили поддержать притязания того, кто считался сыном усопшего властителя. При прочих равных условиях, сын Константинуса имел больше шансов укрепиться на престоле, чем неведомый имперской придворной знати и чиновничеству претендент. Относительно подлинного или мнимого родства Констанция с [покойным ныне] императором я не могу ничего сообщить точно, кроме как привести в качестве примера многочисленные слухи и предположения, которые я считаю злонамеренно распространяемой ложью, а посему недостойнойвнимания и, тем более, повторения.
  Так или иначе, но Констанций встал во главе мятежных дворцовых схол, учинивших жестокую кровавую резню. Императорский дворец был залит кровью и осквернён неистовством гвардейских солдат, забывших о присяге и воинском долге. Все родственники покойного императоры были безжалостно убиты. Случайно уцелели лишь двое племянников Констанция и их-то он и пощадил, выдав своё решение за акт сострадательного милосердия. Желая выглядеть непричастным к разыгравшемуся в стенах дворца насилию, Констанций казнил вождей заговорщиков, но щедро наградил исполнителей, избрав к тому же из их числа новых командиров взамен казнённых, после чего взошёл на престол Империи под именем императора Констанциуса Секундуса.
  Племянников он отправил в самый дальний castellum. Казалось бы, Констанциус принял наиболее выгодное для себя решение - удалить выживших юношей в места глухие, захолустные с тем, чтобы затем невозбранно и без лишней огласки лишить их жизни, однако император действовал на удивление противоположным образом - молодые люди получали систематическое и основательное образование, светское и религиозное. Учителем в вере был священник Единственного и брату Юлиана его наставлений вполне хватало, чего не скажешь о будущем императоре. Он увлёкся изучением философии и через неё постепенно углубился в постулаты традиционной веры, выбрав наставником в постижении догматов вероучения философа Макария Галикарнасского. Его интерес к отвлечённому мудрствованию оказался настолько велик, что он просил дядю, императора Констанциуса отпустить на имперскую планету Ахайю для обучения в Академии. Констанциус дал Юлиану милостивое разрешение и выделил достаточное обеспечение - деньгами и продуктами - вплоть до завершения учёбы.
  Однако учёбу будущему императору завершить не довелось. Констанциус Секундус призвал своего племянника разделить с ним верховную власть, назначив соправителем Империи с присвоением титула Цезаря. До этого момента, император Констанциус правил совместно с братом Юлиана, Цезарем Галлусом. Брат Юлиана по жизни и так отличался скверным характером, который ещё более испортился, когда Галл был вознаграждён титулом Цезаря. Разделив власть со своим дядёй, он принялся творить неимоверные мерзости и преступления, уничтожая людей различными способами - кого ради присвоения богатства, а кого и просто для развлечения. Мало кому удавалось спастись, но те, кто уцелел, бежали ко двору Констанциуса. Они рассказывали императору ужасающие подробности зверств, учиняемых племянником, но в силу немногочисленности жалоб и жалобщиков, император долго не обращал внимания на безнравственное поведение Галлуса. Изменить отношение к проделкам племянника дядю заставило следующее происшествие: обнаглевший донельзя Цезарь заключил в тюрьму сиятельного Лициния, делавшего во владениях Галлуса пересадку с одного галактического лайнера на другой, чтобы лететь в имперскую область Кария. Ошибкой Галлуса было то, что сиятельный Лициний направлялся в Карию с тайной миссией - учинить негласный надзор за провинциальными властями, подозреваемыми в многочисленных злоупотреблениях. На беду Цезаря, сиятельного Лициния негласно же сопровождали агенты императорской секретной службы, имевшие приказ вмешиваться исключительно в чрезвычайных ситуациях. И когда сиятельный Лициний был арестован и препровождён в пыточный застенок, агенты, действуя согласно полученным инструкциям, вмешались. Вмешательство получилось необыкновенно громким, таким, что эхо от него докатилось до императорского дворца. Сиятельного Лициния освободили посланные Констанциусом доместики, они же забрали тела убитых императорских агентов. Цезаря Галлуса император вызвал в Константинополь для объяснений, но Галлус до имперской планеты Бизантия не добрался. Его удавили на борту звездолёта коллеги деликатных дел - доверенные императорские убийцы.
  Назначение Юлиана Цезарем было неслучайным. Коалиция варварских народов, объединённая правителями союза Десяти планет, прорвала имперский лимес в секторе Галация и принялась разорять и разрушать имперские планеты одну за одной. Секторальная армия не сумела удержаться на границе, утратила согласованность командования и фактически рассыпалась. Император в это время занимался подготовкой большой войны с Парасанской империей и не имел возможности разбираться с проблемами, возникшими в Галации, поэтому он отправил туда Цезаря Юлиануса. Такова официальная версия произошедшего. По неофициальной же, распространяемой среди подданных версии, Констанциус задумал погубить оставшегося племянника руками варваров, ведь он считал, что Юлианус, никогда не занимавшийся делами воинскими, способен скорее всё потерять, нежели одержать победу над неприятелем. Ежели Констанциус по-настоящему имел такую цель, то он жестоко ошибся. Ученик Академии оказался достойным ратной доблести своих царственных предшественников.
  Прибыв в Галацию, он собрал остатки секторальной армии на имперской планете Паризии, успокоил и обнадёжил командиров, раздал двойной стипендиум солдатам, чем немедленно снискал их уважение и провёл дополнительнй набор в армию - призывая в легионы ветеранов и добровольцев-провинциалов. Кроме того, он обратился к федератам, к тем, кого боялось привлекать провинциальное военное командование, опасаясь того, что они перекинутся к вторгшимся в провинциальный сектор варварам, единоплеменникам по образу жизни и верованиям. Цезарь спросил вождей федератов, без обиняков, то есть без намёков, недомолвок, иносказаний, прямо и открыто - собираются ли они исполнять взятые на себя по договору союза обязательства, либо склоняются к измене и предательству. Это было настолько необычно, что вожди федератов застыли в молчании, а сопровождавшие их спутники ошеломлённо переглядывались и изумлённо перешёптывались. Наконец, дуксы союзных варваров единогласно подтвердили верность Империи и обязались предоставить Цезарю свои боевые флоты и свои воинские дружины.
  Таким образом, Юлианусу удалось набрать новую, хорошо вооружённую армию взамен прежней, потрёпанной, рассеявшейся и утратившей боевой дух. С этими силами он ополчился против вторгшихся в пределы имперского пространства врагов и нанёс им сокрушительное поражение. Разбитые варвары бежали за границу, бросая технику, обозы с награбленным, раненых и пленных.
  Блистательная победа, одержанная Цезарем Юлианусом, вызвала зависть в душе императора Констанциуса. Зависть переросла в страшное ожесточение, ожесточение переросло в ненависть. Констанциус возжелал погубить Цезаря, однако не мог сделать это открыто, потому как Юлиануса поддерживала армия. Поэтому, императору прежде всего следовало удалить от Юлиануса верные ему подразделения, что Август и сделал, приказав Цезарю направить в распоряжение императора лучшие манипулы и когорты, общим числом в двенадцать тысяч закалённых в боях воинов. Юлианусу предстояло отдать три легиона, или две трети секторального войска. Помимо того, император потребовал направить в собираемую им армию все имеющиеся у Цезаря отряды федератов в качестве вспомогательных войск - ауксилий.
  Федераты отказались покидать родные земли. Солдаты легионов отказались лететь за пределы сектора Галация. Ветераны и добровольцы-провинциалы не горели особым желанием оставить семьи и собственность надолго. Цезарь спокойно, терпеливо и благожелательно говорил по отдельности с каждой частью своего войска: с федератами, с легионерами, с ветеранами и с провинциалами-добровольцами. Уговоры подействовали на солдат - избранные легионы и ауксилии направились к месту сбора имперской армии, но на полпути повернули обратно. Что подвигло их на этот решительный поступок - неизвестно, однако, вернувшись на Паризию, они единодушно провозгласили Цезаря Юлиануса Августом. Юлианус, не колеблясь ни секунды, отказался. Его отказ не остановил солдат, ситуация накалялась, солдаты сначала требовали, но затем принялись открыто угрожать Цезарю смертью. Видя, что что бушующие страсти почти привели войско к мятежу, Юлианус - нехотя, под давлением солдатской массы, - дал своё согласие принять из рук воинов титул Августа. Тотчас воины сорвали со знамени пурпурное полотнище и накинули его на плечи Юлиануса, а знаменосец-драконарий снял с шеи золотую цепь и увенчал ею голову императора. По давней традиции, заведённой ещё на Праматери земле, Юлианус был поставлен на щит и на щите солдаты вынесли нового властителя Империи из дворца на площадь. Собравшаяся толпа - солдаты и обыватели - встретили Августа общим ликованием. Императора пронесли по площади и осторожно опустили перед импровизированным трибуналом, с которого Юлианус произнёс приветственную речь, в которой обещал править честно и справедливо, всегда помнить о том, кому он обязан верховной властью, быть щедрым и милосердным. Обещание щедрости и справедливости он начал выполнять немедленно: раздав подарки горожанам соразмерно их доходам - богатые дары получили пролетарии и бедняки, люди среднего достатка вознаграждены были подарками меньшими, но значимыми, богачи получили дары малые, но уникальные, по цене превосходившие и богатые, и меньшие многократно. Солдатам и ауксилариям Август выплатил единовременно стипендиум в пятикратном размере и донатий, превышающий годовой в двухкратном размере. Дяде он отослал письмо, в котором объяснил произошедшее желанием предотвратить солдатский бунт и опасением за жизнь свою и своих близких. Жизнь Цезаря, конечно, подвергалась определённой, хоть и незначительной, опасности, но тревога за судьбу близких, несуществующих близких, потому как Юлианус прибыл на Галацию в сопровождении небольшой свиты, состоящей из армейских командиров и придворных, выглядела в глазах Констанциуса ничем не прикрытой издёвкой. Хотел ли Август оскорбить императора намеренно, или допустил досадную оплошность, доподлинно не известно, однако последствия такого промаха имели размах нешуточный. Август Констанциус объявил войну Августу Юлианусу.
  Войска, собираемые императором против парсов, загрузившись в корабли, двинулись навстречу армии Юлиануса. Юлианус, в свою очередь, направил армию в имперский сектор Дация с тем, чтобы занять наиболее выгодную позицию, позволяющую эффективно атаковать или обороняться.
  Впрочем, до прямого столкновения дело не дошло. Констанциус внезапно заболел. Что стало причиной болезни императора, привитого от всевозможных болезней, известных и редких и обеспеченного лучшей в галактике медициной? до сих пор неведомо. Некоторые предполагали отравление, некоторые заражение искусственно смоделированным вирусом, а некоторые ссылалысь на божье провидение. Болезнь протекала молниеносно, Констанциуса терзал нестерпимый жар, лекарства не помогали. Император горько оплакивал свою несчастную судьбу и, как передают очевидцы, пребывая ещё в сознании, назначил Юлиануса преемником. Честно говоря, в это утверждение очень слабо верится - получив послание Августа, Констанциус впал в неописуемую ярость и всем существом желал только уничтожения неблагодарного племянника.
  Август Констанциус умер и Август Юлианус торжественно вступил в имперскую столицу Восточного квадранта Империи Константинополь.
  Сразу же, после официального восшествия на престол, Август организовал жестокое преследование всех приближённых и сторонников умершего императора. Кто-то пострадал вполне заслуженно, большинство же подверглось наказанию несправедливо. Здесь проявилось мстительное чувство, давно копившееся в душе Юлиануса, ещё с того времени, когда по смерти императора Константинуса озверевшая солдатня, подстрекаемая сыном Константинуса Констанцием вырезала его родственников, могущих хоть как-то претендовать на верховную власть. Своему дяде Юлианус уже отомстить не мог, но был в состоянии выместить накопившуюся злобу на оставшихся приспешниках Констанциуса. Что он и сделал, абсолютно не стесняясь признавать причину обрушившихся на головы бывших констанциевых соратников несчастий.
  В наследство Август получил бремя подготовки войны с Парасанской империей. Война эта, по замыслу имперских стратегов, должна была завершиться захватом столицы парсов - Великого Города Ктесифона.
  Августу Юлианусу война досталась как бы в наследство. От этого наследства он не мог отказаться - долг государя - всемерно заботится о процветании государства и безопасности населяющего державу народа.
  Поэтому Август ускорил подготовку к вторжению в Парасан, присовокупив к уже собранным Констанциусом войскам, армию, пришедшую с ним из Западного кваранта Империи.
  Главные силы имперского войска должны были поддерживать союзные контингенты Аларитского Единения и отряды вождей сирцийских кочевников, давно и безуспешно желавших освободиться от удушающего гнёта парсов. Помимо сирцийцев гибели Парасана страстно желали бывшие гегемоны - парны (увы, немногие и из захудалых родов), создавшие империю гораздо раньше парсов. Парнийский Диктат охватывал большие участки пространства галактики, нежели нынешняя Парасанская империя, а сами парсы состояли в Диктате на правах автономно управляемой сатрапии. Впрочем, справедливости ради, следует упомянуть, что парсы, тысячелетия назад, когда о парнах никто и слыхом не слыхивал, имели могучее царство, погубленное непомерными амбициями парсийских царей. Память о былой славе не давала покоя парсийской аристократии и когда слава Парнийского Диктата стала клониться к упадку ввиду угасания военной мощи парнов, истощённой беспрерывными междоусобными войнами многочисленных претендентов на верховную власть, парсы, восстав подобно птице Феникс из пепла забвения, низвергли последнего парнийского царя и на развалинах государства парнийцев образовали своё - Парасанскую империю. При этом некоторые области прежнего царства отпали от новосозданной империи - навсегда.
  Государство парнийцев пало в результате предательства - все, наиболее могущественные и влиятельные роды парнов отвернулись от своего господина, переметнувшись к наместнику сатрапии Парс, чем многократно усилили армию парсийцев. Войска противников сошлись в системе звёзд Никатор. Царя парнийской державы поддерживал только один владетельный род, всего один из Двенадцати славных династий - Картан. В ожесточённой битве Диктаторский Флот парсы разбили наголову. Флагманский тяжёлый ракетно-артиллерийский крейсер, на борту которого находился последний правитель Диктата, подорвавшись на сброшенной парсийским минным заградителем мине, потерял ход и был расстрелян в хлам рельсотронами и атомными торпедами. Парнийский царь погиб. Звезда парнов закатилась, звезда парсов взошла. Взошла и воссияла".
 
  Торкват отодвинул дневник и потянулся. Солдатское радио Фомальгаута передавало концерт певицы Алисии - низким хрипловатым голосом Алисия пела об одинокой душе, затерявшейся среди пустыни отчаяния без надежды вернуться в прекрасный замок на холме.
  Комит явно метил в историки, подумал Торкват. Может быть, он и был историком по первому образованию. Личные дела воинских людей гарнизона хранились в сейфе, но Павлу Эгнацию не хотелось вставать из-за стола. Он зажёг настольную лампу и продолжил чтение. Краткий экскурс в историю завершился. Далее шли личные записи, но, странно, вместо чисел, обозначающих день, месяц и год, когда писалась очередная заметка, комитом ставилось троеточие. Три точки и больше ничего отделяли предыдущую запись в дневнике от следующей за ней. Положительно, комит был необычным человеком.
 
  ". . .
  Схолы выстроились на площади перед дворцом. Дворцовая челядь стояла позади ровных рядов гвардейцев. Ожидание затягивалось. Придворные заметно волновались. Какие чувства испытывали солдаты можно было только догадываться - их лица скрывались за непрозрачными забралами шлемов. Я был спокоен, даже равнодушен. Если бы не регламент, я бы поднял забрало. Мне нечего бояться, чего не скажешь о большинстве, стоящих вокруг меня и за мной. Предыдущий Август, дядя нынешнего, совершил множество отвратительных поступков, начиная с убийства родителей племянника. Не трудно догадаться, с чего начнёт новый Август. Тем более, что он прибудет в столицу во главе собственной армии, следовательно, не будет зависеть от благорасположения к нему воинов, служивших Констанциусу.
  Я отвлёкся и пропустил момент появления императорского конвоя. Гравилёты садились на площадь один за другим. Десять единиц. Первый - роскошный лайнер, остальные девять - боевые пехотные транспорты, способные перевозить по двадцать пехотинцев в полном тактическом экзоскелетном бронеовм доспехе с дополнительным комплектом вооружения. Гранатомёты, ПЗРК, напалмовые огнемёты. Неужели Август страшится до такой степени?
  Как оказалось, нет. Императорские телохранители облачены в парадную форму и не имеют никакого оружия, кроме кинжалов пугио.
  В отличие от Юлиануса, который носит парадный броневой костюм. Император невысокого роста, коренаст, широк в плечах. У него длинные руки, что хорошо в рукопашных схватках. Голова непокрыта, шлем он держит у пояса. Волосы императора коротко острижены, он носит аккуратную короткую бородку. Глаза карие, нос прямой, губы несколько полноваты. Взгляд цепкий, оценивающий, умный. Говорят, император много читает и сам сочиняет философские труды. Он - приверженец одной из философских школ Ахайи. Отсюда и его почитание традиционной веры, хотя в юности его и обучали высшие служители Единственному. Говорят, из всех воинских божеств Юлианусом особо чтима Дисциплина.
  Август останавливается перед строем и приказывает поднять забрала шлемов. Синхронность, с которой гвардейцы исполняют приказ императора - впечатляет. Император неспешно проходит вдоль строя, вглядываясь в лица схолариев. Перед некоторыми воинами он останавливается и смотрит на них гораздо дольше, будто пытается понять, будут ли они ему верны также, как умершему предшественнику. Задерживается он и передо мной и его глаза буквально пронзают меня гипнотическим взглядом. Я невозмутимо смотрю на Августа и лицо моё, я надеюсь, не отражает той бури мыслей и эмоций, что бушуют в душе моей.
  Император идёт дальше. Я уверен - он будет мстить и многие головы слетят со многих шей.
  Хвала богам, я не участвовал в тех мерзостях, что устраивал дядя Августа, император Констанциус. Хотя быть уверенным в том, что тебя не затронут repressio - самонадеянно. Опрометчиво.
 
  . . .
  Как я и предполагал - репрессии воспоследовали практически незамедлительно. Причём первыми пострадали участники давней резни, устроенной ещё Констанцием, тогда всего лишь одним из претендентов на престол. Виновные в смерти родителей Юлиануса и остальных родственников Константинуса Максимуса, те, кто не умер к этому моменту, все они подверглись смертной казни - кому присудили повешенье, кому - отсечение головы, кому - закапыванье живьем, кому - четвертование, кому - утопление, а кому - сожжение на костре живым. Секретная императорская служба не имеет пристрастия к кому-либо из властителей Империи, она верна престолу, а не человеку, на нём восседающему. Вслед за давними мятежниками император изгнал из дворца многочисленную челядь: поваров, спальников, стольников и брадобреев, после чего взялся за дядиных приспешников.
  С тем же усердием agens in rebus искореняли крамолу при Августе Констанциусе, изыскивая его врагов, с каким они находили и ввергали в узилище врагов Августа Юлиануса, в том числе и прежде всего приверженцев Констанциуса. Государственные профосы не могли жаловаться на отсутствие работы.
 
  . . .
  Подготовка к войне идёт всё более ускоряющимися темпами. Главные силы армии собираются на имперской планете имперского сектора Сири, близ секторальной столицы Антихии. Там же базируется Объединённый флот - более тысячи космических кораблей: от звёздных транспортов до линкоров и больших ракетоносцев.
  Во дворце распространяются слухи, что император не просто следует обязательству правителя заботиться о благе государства, но сам тайно жаждет брани и к походу против парсов готовился давно. Будто бы он желает отомстить парсам за причиняемые ими злодейства: грабежи, убийства, разрушения, гибель наших армий. Будто бы его снедает зависть к успехам прежних государей и он хочет превзойти их воинской славой и присовокупить к своим отличиям ещё и титул Парасанский.
  Те же люди, что пробавляются подлыми сплетнями, интригуют против Юлиануса, стараясь всячески отложить поход. Они предрекают Августу гибель в том случае, если он не откажется от войны с парсами. Боясь императорского гнева, они ведут свои крамольные разговоры с теми царедворцами, кто имеет прямой доступ к Юлианусу.
  В столицу прибыли послы Аларитского Единения и вожди сирцийских племён. Алариты обещают экспедиционный корпус, сирцийцы всемерную поддержку наступающей армии: разведывательной информацией и людьми. Император доволен.
 
  . . .
  Ранним утром был вызван в принципию, где штабной чиновник зачитал мне приказ magister officiorum (магистра оффиций) о переводе из дворцовой гвардии в личную императорскую стражу. Теперь, значит, я не скутарий, а протектор-доместик. Закончив декламацию, чиновники распоряжения высших должностных лиц торжественно декламируют, а императорские эдикты буквально выпевают, чиновник благоговейно положил бумагу на стол и с лёгким поклоном протянул мне стило - расписаться на приказе в том, что я с решением магистра оффиций ознакомлен. Я учтиво принял из рук штабного писаря самопишущую ручку и аккуратно расписался. Зная фанатичную любовь бюрократов-канцеляристов к геометрически организованному порядку, я истово тренировал идеальное написание своей подписи и, с гордостью могу отметить, достиг в этом искусстве большого успеха. Поэтому, мог всегда рассчитывать на некоторые, пусть и незначительные, преференции. Вот и сейчас, приятно удивлённый писарь по большому секрету сообщил мне, что перевод из гвардии в императорские телохранители произведён был по милостивому желанию Его вечности, Августа Цезаря Флавиуса Константинуса Юлиануса. Произнося полную титулатуру императора, писарь позволил себе мне подмигнуть, прямо намекая на широкие перспективы моей дальнейшей службы. Стало понятно, что одним золотым денарием здесь не обойдёшься. Я приподнял лист приказа, ловко и незаметно подложив под бумагу три полновесных золотых монеты. Хвала богам, бумага была достаточно плотной, чтобы наблюдатели не смогли зафиксировать факт получения взятки. Хотя кого я обманываю? Неформальные отношения давно уже стали обыденностью, якобы секретные видеокамеры давно уже не секретные, а пристальный интерес наблюдателей скорее вызвал бы человек не дающий взятки, нежели завзятый податель взяток. Уж в такие подлые времена мы живём.
  Забрав копию приказа, отправился к Comes domesticorum Peditum. Начальник пехоты не слишком обрадовался моему появлению. Видимо, он считал меня лицемерным выскочкой, добившимся права войти в ближний круг Августа Юлиануса безудержной лестью и подобострастной угодливостью, что было, конечно, неправдой, но откуда начальнику пехоты об этом знать? Ведь я получил должность в обход установленного порядка назначения императорских телохранителей.
  Итак, я сменил темно-синий броневой доспех с серебряной насечкой на броневой лазоревый с насечкой золотой и именуюсь теперь protectores domesticorum - протектором-доместиком.
 
  . . .
  Давно ожидаемый день наступил. Император начал столь долго подготавливаемую войну. Накануне он разослал по отдельным отрядам приказ о выдвижении к границе и войска пришли в движение. Отряды снимались с зимних квартир и перемещались в заранее определённые места. Юлианус покинул Константинополь и перелетел в Антихию к основной армии. Половина гвардейских частей сопровождала Августа в походе. Вторая половина была оставлена в столице для обеспечения порядка в Городе и Империи.
  Как только Август появился в Антихии, он сразу же приказал армии выступать. Император выбрал в качестве флагманского корабля линейный крейсер "Капитолийская волчица". Промежуточный финиш устанавливался у Иераполи, где к флоту присоединились находящиеся на внешних рейдах планеты военные отряды. После Иераполи, флот вышел к Батне, собрал оставшиеся воинские подразделения и, не задерживаясь, стартовал к Карре.
  Карра формально считалась планетой, территориально принадлежащей Парасанской империи, но, фактически, она располагалась в так называемой "серой" зоне - нейтральных участках Пространства, на которые не распространяется власть Империи и Парасана. Здесь Юлианус совершил жертвоприношение местному божеству, символизирующему сияние местных лун и как рассказывают, здесь же, у алтаря, без свидетелей, тайно, передал племяннику, Порфирию, пурпурные одежды с обязательством при известии о своей смерти захватить тотчас верховную власть в государстве. Что выглядит, конечно, странно - откуда стало известно об этом требовании Августа Юлиануса рассказчикам, если он говорил с племянником у жертвенника тайно, да ещё и без свидетелей?
  От Карры император мог далее двигаться к Великому Городу Ктесифону в двух направлениях: или через Тагру, или через Асфрату. Он выбрал второй путь. Но его задержало в Карре неприятное известие, доставленное срочно гонцом на быстроходной либурне: парсы опередили имперское войско, устроив стремительный набег на приграничные планеты, после ухода наших воинских отрядов защищаемые только ополченцами-лимитанами и так же стремительно возвратившиеся в пределы собственной империи с богатой добычей. Император был сильно опечален страшной новостью, однако не потерял присутствие духа - он немедленно выделил из армии корпус закалённых бойцов, численностью в тридцать тысяч человек, отдав их под командование упомянутого Порфирия и дукса ауксилий Себастиана Виндекса, бывшего прокуратора имперской области Коммагены. Этой сводной арматуре поручено было взять под охрану границу с Парасаном на всём её протяжении, привлекая лимитанов в качестве осведомителей. Корпус получил самые быстроходные и отлично вооружённые корабли, незаменимые в пограничных стычках, где скорость перелётов, мощность и количество орудий имели первостепенное значение.
  Разрешив внезапно возникшую проблему, Август направил армию к Калиннике. Там к нему прибыли сирцийские вожди, приведя с собой многочисленные боевые суда с варварской лёгкой пехотой на борту. Юлианус принял их со всей обходительностью, вознаградил богатыми подарками и устроил пиршество в их честь. Ответно сирцийские царьки преподнесли императору золотую корону и нарекли Юлиануса властелином мира. Столь показная любезность Августа объяснялась тем, что он хотел привлечь сирцийцев к партизанской войне в глубоких тылах Парасанской империи, с целью ослабления сил парсов, вынужденных отвлекать часть своих сил на борьбу с дикими ордами кровожадных варваров.
  Соединив имперскую армию и отряды сирцийцев, Август совершил внепространственный бросок флота от Калинники к Керке, от Керки к Даре. Там император обратился войску с речью, в которой пространно рассказал о многовековом конфликте с Парасанской империей, о победах Империи над парсами и о тяжёлых поражениях, нанесённых парсами Империи. После слов о погубленных армиях и погибших на полях сражений императорах, Юлианус заплакал, не стыдясь слёз печали. Многие сочли эти слезы притворными, ведь этот плач не соответствовал серьёзности момента, он выставлял императора слабым властителем, не способным к решительным действиям. Думается мне, что слезы Юлиануса были искренними, он как бы прозревал свою печальную судьбу и оплакивал свою неминуемую смерть. Неминуемую и нелепую.
  Утерев слезы, император призвал солдат быть смелыми и бодрыми, ибо только храбрым и уверенным в своём превосходстве над врагом достаются лавры победителей. Мы идём к центру Парасана, в Великий город Ктесифон, мы поразим парсов в самое сердце, низвергнем их и повергнем в прах забвения.
  Солдаты трижды прокричали: "Да здравствует Август Юлианус!". Больше всех радовались воины арматур и ауксилий, приведённых императором из Западного квадранта Империи - под штандартом тогда ещё Цезаря они одерживали блистательные победы над бесчисленными толпами неприятелей и сейчас предвкушали не менее впечатляющие успехи.
  Схоларии и протекторы-доместики слушали речь императора со сдержанным вниманием, а после вели себя спокойно и невозмутимо, не разделив радости остального воинства, ибо недостойно охраняющих священную особу государя необузданное проявление чувств.
 
  . . .
  Флот был выстроен в боевой порядок. Быстроходные униремы и биремы составили авангард военного ордера, они же сформировали первую линию ордера с флангов. Их задачей было связывание противника манёвренным боем на удалении от главных сил флота, пользуясь численностью и скоростью малых боевых судов. Главные силы флота летели двумя кильватерными колоннами, имея в промежутке между ними Малый военный ордер, составленный из кораблей дворцовой гвардии и Корпуса доместиков. Несокрушимой стеной они окружали флагманский линейный крейсер "Капитолийская волчица", на борту которого находился Август Юлианус и его штаб. Малый ордер прикрывали гвардейские триремы, несущие десятки одноместных истребителей-перехватчиков. Помимо трирем, в составе Малого ордера имелось четыре ударных авиаматки, вооружённых уже тысячами подобных перехватчиков. Сам же Малый ордер формировали тяжёлые ракетно-артиллерийские ударные крейсера и большие корабли-ракетоносцы.
  Мы вторглись в Асфрату. Асфрата - древняя область Парасана, в незапамятные времена - могущественное галактическое государство, первым создавшее регулярную профессиональную армию. Армия Асфраты была столь велика, что окружающим страну народам казалось, будто сама Асфрата и есть единственно армия. В некотором смысле так и было. Всё благосостояние государства зиждилось на территориальных захватах. Царь Асфраты всегда утверждался армией, будь он трижды три законным наследником трона, поэтому наследник с юных лет сопровождал родителя в военных предприятиях. Он рос буквально на полях сражений и ежели он желал воцарится без проблем, то ему приходилось постоянно выказывать воинскую доблесть, невзирая на свой возраст. Поэтому в Асфрате не знали такого института, как регентство. Опекун малолетнего царя назначался первым заместителем главнокомандующего армии, коим всегда считался владыка трона Асфраты независимо от возраста, - должный выполнить отцовский долг, - обучить юного государя всем премудростям военного искусства.
  Армия пристально следила за наследником и, если он её не устраивал, - безжалостно устраняла, выставляя из недр своих более достойного кандидата на высшую власть - так низвергались старые династии и возносились новые.
  Бесконечные войны подорвали могущество Асфраты, ненависть к ней, копимая веками, прорвалась наконец неистовым ураганом и великая Асфрата пала, города её обратились в прах и жгучий пепел накрыл руины их погребальным саваном.
  Спустя века и века древние парсы создали на руинах Асфраты свою первую империю.
 
  . . .
  Арьергард флота расставили в три линии: униремы, биремы и линейные триремы. Орду сирцийцев бросили в свободный поиск: наводить ужас на тылы парсов и вести глубинную разведку.
 
  . . .
  Флот вышел к Ангфу. Ангф - достаточно большой город на планете и хорошо укреплённая крепость, правда, не имеющая орбитальной обороны, но, зато обладающая сильной обороной планетарной. Император решил совершить нападение тайное, для чего высадил ночью рядом с городом крупный десант под прикрытием нейтрализующих силовых полей. Задумка Юлиануса вполне бы удалась, однако успешному завершению дела помешал случайный свидетель - горожанин, вышедший ранним утром за ворота по какой-то неотложной надобности. Увидев солдат, он поднял тревогу и элемент внезапности был внезапно утерян.
  Однако, император не растерялся. Он лично спустился на поверхность и вступил с защитниками города в переговоры, склоняя гарнизон к сдаче. Защитники долго колебались, стараясь понять, не обманывает ли их Юлианус. Видя, что переговоры затягиваются, Август вызвал с орбиты Ормизда, парса по происхождению, служившего в имперском войске дуксом вспомогательных арматур. Этот Ормизд, прибыв к императору, всеми богами парсов поклялся в искренности Августа. Горожане открыли ворота, гарнизон сложил оружие.
  Всех жителей, вместе со сдавшимися парасанскими солдатами погрузили на транспорты и отправили в пределы Империи, а город расстреляли и сожгли лучевыми орудиями имперских линейных крейсеров.
  Удача сопутствовала императору: к флоту вернулись несколько сирцийских кораблей, они привезли пленённых парсов. Юлианус, воодушевившись, щедро наградил варваров.
  И в последующем движении от планеты к планете в пределах области Асфраты успех не оставлял Августа. Жители, услышав о приближении имперской армии, бежали вглубь Парасана, оставшиеся с трепетом ожидали прибытия неприятеля, вражеские солдаты либо вообще не оказывали сопротивления, либо сопротивлялись без особого воодушевления, больше подгоняемые страхом, чем преданностью своему отечеству.
  Некоторую задержку вызвала осада Пирсабры. Планета оказалась хорошо защищена, и с орбиты, и с поверхности. Командующий обороной спахбед Мамерсид отказался принять ультиматум Юлиануса, заявив в ответ, что ни он и ни его солдаты не собираются сдаваться в плен. Тогда император начал боевые действия. Ударные клинья тяжёлых линейных крейсеров разметали орбитальные укрепления, после чего на планету был высажен десант. Наступление возглавил лично Юлианус. К середине местных суток десантникам удалось закрепиться на плацдарме. Император находился в самой гуще боя, прикрываемый гвардейскими схолами и телохранителями. Гарнизон Пирсабры бешено сопротивлялся. Атаки на плацдарм следовали без перерыва. Наземной ракетной артиллерии парсов удалось пристреляться к висящим на орбите силам флота и некоторое число боевых кораблей было повреждено ракетными залпами. К сожалению, не удалось избежать серьёзных потерь - имперский тяжёлый ракетно-артиллерийский крейсер "Лациум" был сбит удачным попаданием в главную силовую установку. Смертельный удар стал возможен благодаря повреждению генератора защитного силового поля. Ракета, снаряжённая термоядерной боеголовкой по нелепой случайности ударила именно в ту уязвимую точку корпуса крейсера, где силовая защиты оказалась ослабленной. По той же нелепой случайности там помещалась главная силовая установка. "Лациум" разнесло на множество обломков, из экипажа никто не выжил.
  К вечеру нам удалось расширить основной плацдарм и создать семь дополнительных. Ночью началась выброска на поверхность линейных частей армии и бронетехники. Яростные бои начали стихать к утру. Планетарная столица оказалась в тройном кольце окружения. Мобильные подразделения брали под контроль остальные участки суши.
  Видя, что сражение проиграно, спахбед явился к императору и объявил о капитуляции, выговорив при этом обещание сохранения жизни всем оборонявшимся и мирным жителям. Император милосердно всех простил.
  В столичной крепости и на военных базах мы обнаружили огромное количество оружия, снаряжения и провианта. Загрузив всё найденное на корабли, мы с большим удовольствием сожгли и военные базы, и столичную крепость, оставив тем не менее сдавшимся солдатам гарнизона вместе с жителями достаточно воды и продовольствия, чтобы они не испытывали всевозможных лишений, связанных с голодом и жаждой.
  Триумф Августа омрачили события следующего дня по корабельному времени. Как оказалось, не все парасанские воины сложили оружие. Десяток боевых судов под командованием радагбана атаковал три лёгкие турмы унирем и полностью рассеял их, уничтожив четыре малых корабля и командирскую унирему. Погибло девятнадцать nautae (моряков) и nauarchus (наварх), командовавший одной из турм. На командной униреме вместе с кораблём утрачено было и знамя.
  Император, сильно разозлившись, бросился вдогонку неприятеля, взяв турму гвардейских трирем. Догнав вражеские суда, наши корабли окружили и истребили весь неприятельский отряд.
  Двух выживших навархов Юлианус уволил с должности, обвинив в трусости и медлительности, после чего разжаловал в рядовые. Тех моряков, кто малодушно бежал, Август лишил воинского звания и казнил посредством выбрасывания без защитного облачения из шлюзовой камеры в открытый космос.
 
  . . .
  От Пирсабры наш флот совершил внепространственный бросок к непосредственно Великому городу Ктесифону. Столица Парасанской империи занимала всю поверхность планеты, поэтому планета носила то же название, что и Город. До этого дня имперские войска трижды достигали центрального Мегалополиса Парасана, правда, в те далёкие времена, когда Великий город Ктесифон считался столицей Парнийского Диктата. Трижды Мегалополис был разрушен и трижды возрождался ещё в большем блеске и славе, ещё в большей степени укреплённый и защищённый.
  Три императора могли похвастаться тем, что увеличили пределы Империи вновь приобретёнными провинциями, однако следующие за победоносными Августами властелины позорно теряли приобретённое. Посрамление достигло высшего предела в тот миг, когда император Валерианус оказался пленённым парсами. Унижение столь чудовищное, что сын Валериануса отказался выкупать отца из неволи. Валерианус прожил в плену десять локальных лет и был умерщвлён по приказу царя царей парсов Сапора Первого. Убийство императора совершилось самым отвратительным способом. Валериаунусу залили в глотку расплавленное золото, затем содрали с него кожу, сделали чучело, набив его соломой и душистыми травами. Чучело установили в тронном зале дворца - позади царского трона.
  Юлианус хотел вернуть останки несчастного Августа на родину и предать прах Валериануса земле.
 
  . . .
  Великий город Ктесифон обороняла вся армия Парасанской империи во главе с царём царей Сапором Вторым. Кроме того, планету опоясывала сплошная стена станций орбитальной обороны.
  Нас спасло то, что император приказал выйти из внепространственной плоскости в плоскость физического межзвёздного пространства и двигаться в Великому городу Ктесифону на релятивистских скоростях с постоянным торможением. Благодаря этому, ловушка, устроенная парсами, не сработала. Обнаружив противника на пределе видимости, наш флот заблаговременно перестроился в боевой порядок, заставив Сапора Второго произвести такое же перестроение, но с большими временными издержками из-за возникшей неразберихи. Впрочем, парасанский флот при выходе наших главных сил на дистанцию прицельного огня был выстроен к бою вполне.
  Сражение началось незамедлительно. И мы, и парсы не отличились невероятной изобретательностью - мы навязали противнику фронтальный бой в кильватерном строю, а противник без излишнего изыска принял этот вариант битвы. Думается, что Сапор Второй рассчитывал на иное построение своего войска - при фронтальном расположении флотов он не имел возможности задействовать дополнительно средства орбитальной обороны, не стрелявшие ввиду опасности попасть по своим.
  Бой продолжался несколько часов по нашему корабельному времени и закончился ничем - противники разошлись, оставив на бранном поле подбитые и уничтоженные боевые суда.
  Следующий день начался с атаки флота парсов. Император предвидел подобный манёвр противника и заранее к нему подготовился. Наш флот, после ожесточённой перестрелки на близком расстоянии притворно смял своё боевое построение и начал фланговое отступление, чем мгновенно воспользовался Сапор Второй, сосредоточив сиды своего флота на отступающем фланге. Сделав это, он упустил из виду центр и второй фланг нашей армии. В центре император сформировал мощный ударный кулак на основе Малого военного ордера. Когда флот Сапора Второго втянулся в преследование отступающего фланга, император нанёс неожиданный удар по линии орбитальной обороны, а незадействованный до этого фланг нашего флота ударил во фланг так неудачно подставившегося царя царе парсов.
  Натиск ударного кулака был столь силён, что с легкостью прорвал орбитальную оборону Великого города Ктесифона и мы уже праздновали победу, однако Сапор Второй оказался гораздо умней, чем нам представлялось. За внешнёй линией орбитальной обороны обнаружилась следующая, более мощная и новый флот парсов, находившийся в засаде.
  Ударный кулак, внезапно угодивший под плотный перекрёстный огонь, рассыпался и отступил в изрядном беспорядке, преследуемый свежими силами противника, внеся смятение в то крыло имперского флота, что теснило фланг парасанского флота.
  Наш строй развалился окончательно и имперские корабли начали хаотически покидать поле боя, проскакивая во внепространственную плоскость.
  Сражение при Великом городе Ктесифоне было полностью и безоговорочно нами проиграно. Юлианус с остатками Малого военного ордера отступил к Маранаге.
 
  . . .
  Маранага - планета ныне необитаемая и пустынная. Но так было не всегда. Раньше Маранага выглядела иначе - многолюдные города, разветвлённые сети дорог, югеры и югеры полей, сады, виноградники, роскошные виллы, модные курорты... Всё это великолепие расточили войны. К несчастью для Маранаги, планета привлекала богатством завоевателей - местные царьки умело, как им думалось, лавировали между двумя могучими соперниками, извлекая для себя ощутимую выгоду, пока соперникам такое лицемерное двурушничество не надоело. Разрушительная война пронеслась над Маранагой свирепым ураганом и планета обезлюдела. Руины городов скрыла буйно разросшаяся растительность, дороги замело песком, прекрасные виллы обратились в груды разбитого мрамора, поля заросли дикой травой и вольные ветры поют тоскливые песни над развалинами модных курортов.
  Когда-то здесь жили люди...
  Мы высадились на широкой равнине, с одной стороны окаймлённой холмами. Часть кораблей оставалась на орбите, часть Юлианус забрал с собой. По приказу императора в околопланетное пространство был сброшен маяк для того, чтобы разрозненные после битвы военные суда флота могли соединиться с остатками Малого военного ордера.
  Равнина представляла собой широкое поле из плотного серо-жёлтого песка, поросшее низкой лиловой травой. Корабли совершали посадку без всякого порядка, триерархи действовали по своему усмотрению, никоим образом не сообразуясь с воинскими установлениями и флотской дисциплиной. Император, против обыкновения, не сделал им никакого выговора и не грозил наказанием за столь вопиющее нарушение устава. В этом я усматриваю губительное влияние поражения, сломившее дух Юлиануса. В этом же и проявилась причина его гибели.
  Вышедшие из кораблей схоларии, протекторы-доместики и candidati (кандидаты) разбили лагерь, но не озаботились установкой обязательных защитных укреплений. Император ушёл в свою палатку, сказавшись уставшим и запретил себя беспокоить. Казалось бы, ничего не предвещало надвигающейся беды, но в три часа дня планетарного времени, на равнину начали садиться корабли парсов. Каким образом они сумели избежать встречи с нашими боевыми судами, оставшимися на орбите, до сих пор является необъяснимой загадкой.
  Высадившаяся с кораблей пехота парсов в ту же секунду бросилась к лагерю. Навстречу ей устремились наши солдаты. Завязалась перестрелка на коротких дистанциях, почти сразу перешедшая в жестокую рукопашную схватку.
  Выскочивший из палатки Юлианус, забыв о снятом броневом доспехе, поспешил к месту боя, собирая вокруг себя оставшихся в лагере бойцов. Парсы, к которым подходили и подходили группами солдаты, решили использовать численное преимущество и начали обходить императорских гвардейцев с флангов. Тут-то и подоспел к находящимся в меньшинстве гвардейцам Юлианус и бой закипел с новой силой. Император бился врукопашную двумя молекулярными мечами, с лёгкостью разрубающими вражеские броневые доспехи. Протекторы-доместики и кандидаты старались оградить императора от неприятельских ударов, но Юлианус непрестанно вырывался вперёд, забывая о том, что не имеет защитного вооружения. Здесь его и ранили. Ударами кинжалов рассекли кожу на руке и нанесли удар в печень. Император ухватился ладонью за вражеский клинок и разрезал себе жилы пальцев. Доместики яростным натиском отогнали парасанских солдат, подхватили падающего Августа и вынесли его с поля боя в лагерь, где ему оказали первую медицинскую помощь.
  В этот критический момент над равниной появилась вторая часть наших кораблей, вызванная с орбиты по радио. Парасанский десант попал в окружение и был полностью истреблён.
  Пока у лагеря кипела жестокая схватка, император лежал в своей палатке. Его ложе окружали друзья и придворные. Август успокоился и почувствовал себя лучше, поэтому снова желал ринуться в бой, требуя дать ему оружие. Однако рана его кровоточила - особенность молекулярного оружия состояла в том, что внутренние органы, при погружении в тело клинка, не восстанавливались после неотложных оздоровительных процедур - требовалась глубокая регенерация и длительная реабилитация, чего в походных условиях корабельная медицина предоставить не могла.
  Юлианус понял, что умирает. Тогда он решил распределить между друзьями личное имущество и просил вызвать к нему magister officiorum (магистра оффиций) Анатолия. Префект арматур Сильваний ответил, что Анатолий уже счастлив. Услышав этот ответ, император испустил протяжный стон, в душе оплакивая гибель близкого соратника.
  К вечеру кровотечение резко усилилось. Юлианус потребовал, чтобы его вынесли на воздух. Друзья подняли ложе и перенесли Августа, поставив ложе так, чтобы он видел цепь далёких холмов. Император молча смотрел на холмы, потом поднял руку, указывая вдаль и произнёс слабым, но выразительным голосом: "Смотрите. Там, за холмами, - Рубикон".
  После чего замолк, умиротворённо улыбнулся и тихо скончался.
 
  . . .
  Командиры, собравшись вместе, решали, кому быть новым императором. Многие склонялись к кандидатуре префекта арматур Сильвания, однако тот отказывался, ссылаясь на преклонные лета и терзающие тело болезни. Совет длился бы в течении длительного времени, однако несколько напористых начальников решительно выбрали императором primicerius domesticorum (примицерия, командира доместиков) Иовиана. И все, вздохнув с облегчением, с таким выбором согласились".
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"