Рисует жизнь узор витиеватый.
Стремглав бежим, всё ускоряя бег.
Хотим догнать и ухватить удачу,
Грешим и верим, что простится всё тебе.
Но день и ночь, сменяют друг за другом.
Года, уходят, как листы календаря.
И оглянувшись вдруг,
Ты понимаешь - жизнь-то на исходе.
Пора припомнить все свои дела.
И тут вдруг вспоминаешь ты о Боге.
Ну как же, ведь пред ним предстать придется.
И жизнь, как вереница кинокадров,
Летит перед тобою и смеётся.
И ты мрачнеешь, с каждою минутой.
Грехи встают, как плаха пред тобой.
Предательства, измены и обманы.
Всё это было принято душой.
Она взяла все тяготы и беды.
Весь груз разврата, мерзости и зла.
Ты лишь прошел по жизни, словно мелом,
И начертил им линию слегка.
Лишь обозначил путь свой к мирозданью,
И загонял себя в порочный круг.
Ты жил и верил, что расплата неизбежна,
Но голос говорил: - забудь, забудь....
И ты грешил, забыв, что час расплаты,
Как остановка, где кончаешь бег.
И удивленно смотришь ты на плаху,
И в божий храм бежишь как в полусне.
Там лики смотрят на тебя уныло.
Твои грехи, лишь капля в море слез.
Колени преклоняешь пред иконой,
И просишь искупленья ЕГО.
Но он молчит.
К чему слова прощенья.
Душа уже наполнена сполна,
И горьких мук и совести презренья,
Она черна как ворон у крыльца.
Ты выйдешь в мир, на солнце глянешь в небо,
И захлебнешься в собственных слезах,
Господь простит, а сам себя простишь ли,
Что душу сделал черной на века?
Но я приму её, такой, какая есть.
В тот час и миг, когда расставшись с жизнью,
В последний раз ты смотришь из окна,
И распластавшись, падаешь с карниза.
Летит душа, кричит, зовет и плачет.
И чернота её без меры и границ.
Я подхвачу её, согрею и утешу.
Ты мой, иди ко мне, иди...