Барсик был обычным бенгальским котом до того дня, когда в доме появились розы.
Он подошёл к ним с привычным любопытством хищника, ткнулся носом... и мир раскололся. Это был не запах. Это был удар в самое сердце, в самые кошачьи нейроны. Сладкий, глубокий, почти преступный аромат ударил ему в мозг так, что хвост сам собой стал трубой, а зрачки превратились в чёрные блюдца.
С этого момента Барсик умер как домашний кот и родился как цветочный маньяк.
Сначала он действовал осторожно. Подкрадывался ночью, аккуратно откусывал один лепесток, жевал его с закрытыми глазами и тихо урчал, будто открыл секрет вселенной. Но очень скоро осторожность кончилась. Барсик стал приходить к букету днём, при всех, с видом человека, который зашёл в бар "просто посмотреть". Он зарывался мордой в розы по самые усы и стоял так минутами, пока хозяева не начинали орать.
- Барсик, нельзя!
Он медленно поворачивал голову, лепесток всё ещё торчал у него из пасти, как сигарета у крутого гангстера, и смотрел так, будто хотел сказать:
"Вы вообще понимаете, что держите в вазе? Это же чистый дофамин на стебле. А вы хотите, чтобы я нюхал ваш пыльный ковёр?"
Через неделю в доме не осталось ни одного живого цветка. Барсик перешёл на соседние квартиры. Он научился открывать форточки, прыгать с балкона на балкон и возвращаться с добычей в зубах. В его тайнике под диваном уже лежала целая коллекция: красные, белые, чайные, даже одна полумёртвая хризантема (он пробовал и её, но сплюнул с презрением).
Однажды хозяйка застала его в особенно пикантный момент. Барсик сидел посреди растерзанного букета, весь в розовых лепестках, как в конфетти после самой развратной вечеринки. Он медленно облизал лапу, посмотрел ей прямо в глаза и произнёс внутренним голосом, который она почти услышала:
"Я не ем их. Я изучаю. Это наука. Кошачья ароматерапия. Когда-нибудь вы будете мне благодарны".
С тех пор Барсик уже не скрывался. Он ходил по квартире с видом профессионального дегустатора, иногда останавливался перед пустой вазой и тяжело вздыхал - мол, опять кризис поставок. А по ночам, когда все спали, он лежал на спине посреди своей розовой свалки, смотрел в потолок и тихо мурлыкал что-то очень довольное.
Барсик проснулся на пятый день после Великого Истребления Букетов и понял: кризис наступил.
В доме больше не осталось ни одного живого лепестка. Хозяйка, явно действуя по наущению тёмных сил, стала ставить в вазы только искусственные розы. Барсик нюхал их, отходил на шаг, смотрел с глубочайшим разочарованием и тихо шипел, будто ему подсунули поддельный коньяк в дорогом ресторане.
Он начал худеть. Точнее, не худеть, а впадать в экзистенциальную тоску. Подолгу лежал у окна, уставившись вдаль, и только иногда вздыхал так тяжело, что шторы слегка колыхались. Хозяева думали, что он заболел. На самом деле Барсик просто страдал от ломки.
На четвёртый день он принял решение.
Ночью, когда все спали, Барсик вышел на балкон. Ветер принёс слабый, почти призрачный запах настоящих роз откуда-то снизу. Глаза у него загорелись тем самым безумным огнём, каким горят глаза у людей, которые решили, что "сейчас или никогда".
Он прыгнул.
Сначала на соседский балкон. Потом ещё ниже. Потом ещё. В какой-то момент он уже крался по карнизу пятого этажа, прижимаясь к стене, как настоящий ниндзя в пятнистой шкуре. Внизу, у подъезда, стоял огромный букет, который кто-то забыл занести. Красные, тяжёлые, пьянящие розы.
Барсик спрыгнул сверху, как супергерой, и зарылся мордой в них с таким наслаждением, что на секунду даже забыл дышать.
Он успел откусить уже четвёртый лепесток, когда сзади раздался голос:
- Ну и кто это у нас тут?
Барсик замер. Медленно, очень медленно повернул голову. На него смотрела огромная, пушистая, седая кошка с выражением человека, который застал в своём огороде вора.
Она была местной. Авторитетной. И, судя по взгляду, тоже знала толк в розах.
Барсик аккуратно вынул лепесток из пасти, положил его обратно в букет (жест вежливости) и произнёс самым спокойным внутренним голосом:
- Я... провожу исследование. Социокультурное. Ароматерапевтическое. Не мешайте науке.
Седая кошка молча смотрела на него ещё несколько секунд. Потом медленно подошла, ткнулась носом в тот же букет, глубоко вдохнула... и её зрачки тоже стали огромными.
- Исследование, говоришь... - протянула она. - А группу набрать не думал?
Барсик почувствовал, как внутри него что-то щёлкнуло. Не просто щёлкнуло - заработало, как двигатель большого чёрного дела.
Он посмотрел на седую кошку. Потом на букет. Потом снова на неё.
И впервые за много дней медленно, довольно улыбнулся.
Кажется, одиночный цветочный маньяк только что нашёл себе первого сообщника.
Барсик и седая кошка (её звали просто Валентина, хотя сама она предпочитала титул "Хозяйка Подъезда") сидели в тени кустов и смотрели на огромный букет, как два профессиональных дегустатора на редкий урожай.
- Ты раньше один работал? - тихо спросила Валя, не отрывая носа от лепестков.
- Один, - гордо ответил Барсик. - Но масштабы уже не те. Дома всё выжжено. Искусственные цветы - это издевательство. Я почти начал грызть кактусы от отчаяния.
Валентина понимающе кивнула.
- У меня тоже кризис. Соседка снизу теперь ставит только хризантемы. Хризантемы, Барсик. Это же как пить дешёвое вино после нормального.
Они помолчали. Потом Барсик произнёс то, что давно крутилось у него в голове:
- Нам нужна система.
И система появилась.
Уже через три дня в районе заработала чёрная розовая биржа. Барсик отвечал за разведку и проникновение: он лазил по балконам, прыгал по карнизам и определял, где сегодня самые свежие поставки. Валентина держала тылы и распределяла добычу. В подвале одного из домов у них появился тайник - тёмный, прохладный и пахнущий так сладко, что у любого кота от одного вдоха начинало плыть в глазах.
Слухи разлетелись быстро. Сначала пришёл тощий дворовый кот с оборванным ухом и попросил "просто понюхать на пробу". Потом пришла персидская капризуля с третьего этажа. Потом ещё двое. К концу недели в тайнике уже собиралась небольшая, но очень мотивированная компания.
Барсик стоял посреди них, весь в лепестках, и говорил тихим, почти проповедническим голосом:
- Вы должны понять. Это не просто запах. Это свобода. Это смысл. Пока люди считают, что розы существуют, чтобы стоять в вазе и умирать, мы... мы даём им настоящую жизнь.
Кто-то тихо замурлыкал в знак согласия. Кто-то уже лежал на спине и смотрел в потолок с блаженной улыбкой.
А наверху, в квартирах, люди недоумённо смотрели на опустевшие вазы и всё чаще повторяли одну и ту же фразу:
- Странно... цветы опять куда-то делись. И почему от кота так пахнет розами?
Барсик, возвращаясь домой на рассвете, только усмехался в усы.
Империя росла быстрее, чем Барсик мог себе представить.
Уже через две недели тайник в подвале перестал вмещать всех желающих. Коты приходили не только из соседних домов - слухи добрались до соседних дворов. Кто-то приводил друзей, кто-то просто следовал за запахом, как за путеводной звездой. Барсик стоял на перевёрнутом ящике и чувствовал себя то ли гуру, то ли главой преступного синдиката. Иногда ему казалось, что это одно и то же.
Валя тем временем наладила логистику. Она распределяла лепестки по рангу: свежайшие - для постоянных клиентов, чуть увядшие - новичкам "на попробовать". Самым преданным она даже позволяла поспать прямо в куче роз. Это считалось высшей наградой.
Но настоящие проблемы начались, когда в тайник явился огромный чёрный кот с шрамом через всю морду. Он молча обошёл всех, ткнулся носом в главную кучу, глубоко вдохнул... и сказал только одно слово:
- Мало.
Барсик насторожился.
- Мы работаем на пределе, - осторожно ответил он. - Люди уже начинают что-то подозревать.
Чёрный кот медленно повернул к нему голову.
- Тогда нужно работать шире. Я знаю теплицу за городом. Настоящую. Там розы растут рядами, как солдаты. Хватит на всех. И ещё останется.
В подвале повисла тишина. Даже самый блаженный кот, который лежал в лепестках вверх животом, приоткрыл один глаз.
Валентина тихо свистнула.
- Теплица... Это уже не подъездный уровень, Барсик. Это серьёзно.
Барсик смотрел на чёрного кота. Потом на своих "клиентов". Потом снова на чёрного кота. Внутри него боролись два голоса: один кричал "это безумие", другой шептал "а представь, сколько там запаха...".
Он облизал лапу, чтобы выиграть время, и наконец произнёс:
- Хорошо. Но если идём - то по-взрослому. Никаких полумер. Либо империя, либо ничего.
Чёрный кот чуть заметно кивнул. В его глазах плясали маленькие розовые огоньки.
В ту ночь, когда Барсик возвращался домой, он уже не просто пах розами. Он пах амбициями. Хозяйка, едва завидев его, сморщила нос и пробормотала:
- Опять ты весь в этом запахе... Где ты только находишь эти цветы?
Барсик медленно прошёл мимо неё, лёг на диван и закрыл глаза.
Скоро, подумал он. Очень скоро ты перестанешь задавать такие мелкие вопросы.
Потому что скоро весь город будет пахнуть его империей.
Всё шло слишком хорошо. И именно поэтому во Вселенную Барсика должен был ворваться кто-то, кто всё испортит.
Им оказался Снежок.
Белоснежный ангорский кот с длинной, идеально ухоженной шерстью и мордой, на которой застыло выражение человека, всю жизнь пьющего только воду комнатной температуры. Он появился в их районе тихо, почти незаметно. Сначала просто сидел на чужом подоконнике и смотрел. Потом начал оставлять после себя странный, изысканный запах... орхидей.
Барсик почувствовал его сразу. Однажды вечером, возвращаясь с очередной "поставки", он вдруг остановился посреди двора и медленно повернул голову. В воздухе, поверх привычного родного розового шлейфа, висела другая нота - холодная, сложная, почти высокомерная.
- Что это? - тихо спросил он у Валентины.
Та принюхалась и поморщилась.
- Орхидеи. Господи, Барсик... только не это.
Снежок не стал долго играть в тень. Уже через несколько дней он лично явился к их тайнику. Вошёл медленно, осмотрел кучу розовых лепестков так, будто перед ним лежали очищенные семечки на рынке, и произнёс мягким, слегка насмешливым голосом:
- Мило. По-простому. Массовый продукт.
Барсик почувствовал, как у него внутри что-то сжалось.
- Розы - это классика, - ответил он холодно. - Это душа.
- Душа простого народа, - мягко поправил Снежок. - А орхидеи... это уже искусство. Ты когда-нибудь нюхал фаленопсис на пике цветения? Нет? Ну конечно. Ты же розовый.
В подвале повисла такая тишина, что было слышно, как у кого-то нервно дёрнулся хвост.
С этого момента началась война.
Снежок действовал изящно. Он не крал розы - он просто появлялся в тех местах, где Барсик планировал "работу", и оставлял после себя один-единственный лепесток орхидеи. Как визитную карточку. Как пощёчину. Коты из окружения Барсика начали сомневаться. Кто-то уже тайком ходил "просто понюхать, что там у белого".
Валентина была в ярости.
- Он нас провоцирует, - шипела она. - Надо отвечать.
И Барсик ответил.
Одной особенно тёмной ночью две группировки сошлись в городском парке. С одной стороны - Барсик и его розовая гвардия, слегка растрёпанные, пахнущие честно и сильно. С другой - Снежок и его орхидейные эстеты, белоснежные, холёные, смотрящие на противников с лёгким сожалением.
Воздух загустел от запахов так, что у случайно пробегавшей мимо собаки просто подкосились ноги.
Барсик сделал шаг вперёд. Лепестки роз тихо падали с его шерсти на землю.
- Это наш район, - сказал он.
Снежок чуть склонил голову.
- Пока что.
И в ту секунду, когда казалось, что вот-вот начнётся настоящая битва, где лепестки будут лететь как пули, а когти сверкать в свете фонарей, где-то очень далеко, на другом конце парка, внезапно и оглушительно чихнул человек.
Человеческий чих прозвучал как выстрел в тишине.
Оба войска замерли. Барсик и Снежок всё ещё стояли друг напротив друга, но уже не смотрели один на другого. Их носы синхронно повернулись в сторону, откуда донёсся звук. В ночном воздухе, поверх войны роз и орхидей, вдруг проявился новый, грубый, совершенно чужой запах - дешёвый одеколон, сигареты и человеческий пот.
- Патруль, - тихо выдохнула Валя у Барсика за спиной.
Снежок чуть заметно прищурился. Даже его идеальная белоснежная морда на секунду потеряла высокомерие.
- Кажется, сегодняшнее сражение придётся... перенести, - произнёс он почти светским тоном.
Но Барсик уже не слушал. В нём боролись две мощные силы: ярость цветочного полководца и древний кошачий инстинкт самосохранения. Инстинкт победил. Он резко мотнул головой своим котам:
- Рассредоточиться. Быстро.
Розовая гвардия растворилась в кустах почти мгновенно. Орхидейные эстеты сделали то же самое, только как-то более грациозно, будто даже отступая, они участвовали в модном показе.
Через минуту в аллее появились двое людей с фонариками. Они шли медленно, разговаривали о чём-то своём и явно не подозревали, что минуту назад на этом месте чуть не началась первая в истории ароматическая война.
Барсик наблюдал за ними с низко наклоненной ветки. Рядом, на соседнем дереве, материализовался Снежок. Белая шерсть едва заметно светилась в темноте.
Некоторое время они молчали.
- Ты серьёзно считаешь орхидеи выше роз? - наконец тихо спросил Барсик, не отрывая глаз от людей.
Снежок чуть повернул голову.
- Я считаю, что у каждого должен быть вкус. У тебя он... простой. Но искренний. Это тоже чего-то стоит.
Барсик фыркнул.
- Не пытайся меня сейчас хвалить. Мы ещё не закончили.
- Разумеется, - мягко согласился Снежок. - Просто в другой раз. И желательно без свидетелей, которые чихают.
Люди прошли мимо и скрылись за поворотом. Запах их одеколона постепенно рассеялся. В парке снова запахло ночью, листвой... и едва уловимыми нотами роз и орхидей, которые всё ещё держались в воздухе, как незаконченный разговор.
Барсик спрыгнул вниз. Снежок последовал за ним.
Они стояли на одной дорожке, уже без войск, без поз, без высокомерия. Просто два кота, которые слишком хорошо понимали друг друга.
- В следующую полнолуние, - сказал Барсик. - Тот же парк. Без людей.
Он развернулся и бесшумно исчез между деревьями. Барсик ещё долго смотрел ему вслед, а потом тихо произнёс в темноту:
- Победит роза, ты, белый сноб.
Но в голосе его уже не было прежней ярости. Скорее что-то похожее на уважение.
Снежок исчез.
Сначала Барсик решил, что это победа. Целую неделю он ходил по району с высоко поднятой головой и даже позволил себе несколько раз демонстративно оставить розовый лепесток там, где раньше пахло орхидеями. Баба Валя смотрела на него скептически, но молчала.
А потом воздух изменился.
Это случилось внезапно. Однажды ночью Барсик вышел во двор и остановился как вкопанный. Запах был странный. Знакомый и совершенно чужой одновременно. В нём угадывались розы - его розы, - но поверх них звучала холодная, сложная нота орхидеи. Они не спорили. Они... пели вместе.
Барсик принюхался ещё раз и почувствовал, как у него внутри что-то неприятно сжалось.
- Гибрид, - прошептал он. - Ты что натворил, белый ублюдок...