Аннотация: Активное познание невозможно без осознанного погружения в потоки информации и их осмысления для перевода слова в дело, главную роль в котором играют креативные персоны.
Глава 6. О сходстве и различии мышления животных, человека и искусственного интеллекта.
Глава 7. Об истоках и особенностях мышления людей креативных и людей умных.
Глава 1. Почему без слова нет дела?
Различие человека и животных особенно ярко проявляется в коммуникации тех и других. В частности, даже самые высокоразвитые животные не владеют словом, заменяя его в общении жестом и нечленораздельным звуком. Поэтому имеет смысл выяснить, почему и каким образом жесты и звуки, которые только и представляют средства общения для животных, дополнились словами и осмысленной связной речью, а в дальнейшем к ним присоединилась и письменность, и какую роль здесь играет образ и коллективный труд?
Для того, чтобы выяснить, почему и каким образом жесты, звуки, приобретающие иногда также и символическое значение, которые используются животными в качестве средств коммуникации, дополнились словами и осмысленной связной речью, надо, по-видимому, сначала обратиться именно к животным, наиболее продвинутыми из которых являются, в отношении сообразительности и коммуникативности, шимпанзе.
Люди, и вряд ли с этим стоит спорить, наследники приматов.
Поэтому они, как и приматы, стремятся к питанию, собственной репродукции, улучшению своего положения среди сородичей и комфорту, используя такие основные свойства своей индивидуальности, выработанные за миллионы лет эволюции, как сообразительность, чувствительность, впечатлительность, решительность, ту или иную степень общительности, любопытство, доминантность, настойчивость, кооперация в действиях, составляющие в своей совокупности, уровне и взаимоотношениях индивидуальность животной части сознания вместе с его нажитыми или генетическими признаками - такими, как внешний облик, темперамент, добавляя только к ним приобретенные в своей нише существования жизненный опыт, навыки, манеру поведения.
Более детально об индивидуальности, характеризующей животных, и личности совместно с индивидуальностью, определяющих поведение человека, и об основах данных свойств можно узнать в моем эссе "Почему и как индивидуальность и личность конкурируют в человеке?" (Монография "О происхождении и проявлении личности". Глава 1. 2024. Litres.ru).
Для приматов в их протяженно-пространственном адаптивном мире, поскольку время ими не осознается из-за направленности их воображения на окружающие их конкретные объекты, а сами они чувствуют себя и ощущают собственное окружение тоже в качестве объектов без включения любой формы обобщения или отвлечения. Понятийный мир для них заменен набором ощущений, которых они не желают лишаться, так как на примере собственного сна понимают, что такое безысходная пустота.
Они проводят свои дни, за редким исключением, крайне однообразно: насыщаются, играют, занимаются сексом и, при случае, пытаются занять более высокое, а значит, приятное по роду ощущений, место в стае.
Для этих занятий им хватает инстинктов и рефлексов, а также наработанных навыков, и не требуется особых размышлений при подобном ежедневном повторении, в сущности, того, что уже было, с крайне малым числом изменений и практическим отсутствием коллективного труда.
Такого рода вялому приспособительному существованию в почти неизменной протяженной пространственной среде джунглей в течение десятков миллионов лет должны соответствовать и, действительно, соответствуют достаточно примитивные и немногочисленные средства коммуникации.
Голосовую коммуникацию шимпанзе используют, прежде всего, как сигнал о наличии потенциальных угроз.
Подобная информация выражается в форме ворчания, визга, воплей, но членораздельные звуки эти обезьяны произносить не способны.
Всего произносимых звуковых сочетаний было выделено 12. В частности, одиночное хрюкание шимпанзе издавали при виде пищи, а серию хрюканий - в знак покорного приветствия, отмечая свой пониженный социальный статус.
Однако для целенаправленного сообщения шимпанзе используют преимущественно не звуки, а жесты, побуждая себя к тем или иным действиям и даже ведя диалог. Всего лишь 66 жестов оказывается для обезьян достаточным для подачи 19 разных информационных сигналов.
Тем не менее, разнообразные звуки и жесты используются обезьянами преимущественно для общения, а не для координации совместных действий, что указывает на их эгоцентризм и незначительный интерес к кооперации, которая нужна для облегчения труда и повышения его эффективности, что вовсе не требуется этим бездельникам, для жизни которых хватает нечленораздельных звуков и нескольких десятков жестов.
Неизменность подобного рода общения приматов в течение десятков миллионов лет, пожалуй, самое убедительное доказательство того, что их вполне удовлетворяет собственное адаптивное существование в протяженном пространстве, в котором мало что меняется.
То есть в их уме не присутствует понимание собственного пребывания в текущем времени, которое не требуется в мирке, как правило, повторяющихся каждый день занятий собственного обслуживания, тогда как понимание своего нахождения во времени побуждает к наблюдению за изменениями собственного окружения и соответственно - мыслям о приспособлении этих изменений, которые можно инициировать и самим, к собственным нуждам, в отличие от простого приспособления к тому, что есть без особых размышлений.
Интересно, что природа, в сущности, не пошла дальше приматов в ходе эволюции, представляющих предельный, самый высокоорганизованный вариант эволюционного развития живых существ в рамках приспособления к окружающей среде, который бесполезно усовершенствовать дальше, что и показывает неизменность организма приматов и их поведения в течение десятков миллионов лет.
***
Тем не менее, довольно-таки бессмысленное, точнее, приятно-бездумное адаптивное существование здоровенных приматов, у которых в густых джунглях фактически и врагов то нет, всё же оказалось преодолимым, но не только чисто природными силами.
Довольно-таки внезапно, и до сих пор непонятно как для науки, в параллель с обезьянами возникло существо, которое наконец довольно быстро по меркам эволюции поняло, что оно находится в текущем временив, и поэтому так же быстро стало меняться.
Оно, конечно, не оставило втуне приспособительную тактику, но стало всё больше использовать стратегию и тактику осуществления перемен собственными коллективными усилиями вокруг себя, сравнительно быстро добившись немалого не только рядом с собой, но и в собственном организме, увеличив, в частности, свою сообразительность за счет роста объема мозга и перестройки его структуры в сторону ассоциативных, абстрактных и креативных размышлений для достижения первоначально сугубо утилитарных целей: всех остальных перехитрить и использовать.
То есть эти новые существа вышли из одного только адаптивного пребывания в одном только по их ощущениям протяженном пространстве в текущее время благодаря приходу понимания того, что они находятся и в нем, что подтверждается их умением расчетливо распоряжаться им, строя различные планы, иногда далеко идущие.
Одно это понимание предоставляет возможность в череде событий целенаправленно изменять окружающую среду, расширяя диапазон приятных ощущений и достигая большей безопасности.
Естественно, совместная коллективная деятельность, планово-проектная в своей основе, требует более четких, разнообразных и качественно иных форм общения для организации и координации совместного труда. Жестов и нечленораздельных звуков оказывается недостаточно.
Фиксируем поэтому, что шимпанзе, как, впрочем, и все остальные живые существа, не владеющие временем, в отличие от человека, находятся только в пространстве повторяющихся однородных отношений, руководимые инстинктами и рефлексами, и пользуясь, как правило, методом проб и ошибок в своем стремлении сохранить ощущения и сделать их, по возможности, более приятными, что ведет к существенному ограничению в потреблении и выработке информационных потоков, не позволяя раскрыть наиболее полно возможности живых существ в отношении развития сознания.
Пространство этого полусонного существования для них ограничивается только собственными ощущениями без особых размышлений, которые в основном служат сохранению тех же ощущений, а об окончании этих ощущений они не догадываются, но, опять же, только чувствуют его по собственному одряхлению, если удастся дожить до старости.
Протяженность этого однородного пространства ощущений определяется для них реалиями собственного окружения, наработанными инстинктами, рефлексами и геномом, включающем в себя программу, роста, развития, размножения и способов взаимодействия со средой для пребывания в ней.
Таким образом, опорой всех этих адаптивных существ, включая и самых продвинутых, являются только ощущения, а их мышление в основном обслуживает стремление этих существ сохранить свои ощущения, среди которых наличествуют и приятные, на что автоматически указывает неудовлетворенность имеющимся вокруг с формированием всегдашнего стремления к более сытному, теплому и безопасному.
Тому, кто не знает о времени, а значит, и о существовании будущего, остается только пребывать в ограниченном пространстве настоящего с добавлением запомнившегося прошлого без надежды проникнуть мысленно в будущее.
Поэтому все эти существа обречены не более чем на приспособление к тому, что имеется вокруг них и рядом с ними. У них просто не может быть идей о преобразовании этого окружения для своей хоть сколько-то отдаленной пользы, то есть они не способны целесообразно преобразовывать окружающую среду по составленным заранее проектам и графикам, подлежа тем самым достаточно случайным изменениям в ходе эволюции, и пределом этих изменений по сообразительности и сложности самого организма являются высшие млекопитающие.
Предел этот определяется программой, заложенной в геном, в соответствии с которой для этих существ возможна только адаптивная форма существования в рамках сохранения ощущений.
Условия существования способны уничтожить вид, улучшить или ухудшить его приспособляемость к среде, но они не могут кардинально поменять его программу в геноме на действие противоположного типа- планомерную борьбу со средой, сохранив, к тому же, отчасти, адаптивность действий.
Поэтому предположение современной науки о том, что антропогенез (превращение человекоподобных обезьян в человека) мог начаться с возникновением определенных природных условий на планете, оказывается совершенно несостоятельным - эволюция отнюдь не революция, а случайность не способна породить в каких-то изменившихся условиях столь необычную, как это было указано выше, программу в геноме, а способна только уничтожать или как-то менять живое существо без коренного преобразования его сознания.
Лишение же адаптивной формы сознания на основе инстинктов и рефлексов его руководящей роли и есть коренное изменение живого существа и его поведения, что возможно лишь в результате такого изменения программы в геноме, которое инициирует еще и появление самосознания, характерное произвольным мышлением.
Другими словами, в случае отсутствия этого изменения программы, живые существа, достигнув своего предела в высокоразвитых млекопитающих, так ими и остаются до сих пор, несмотря на всё происшедшее за десятки миллионов лет, включая и различные метаморфозы окружающей среды и даже катастрофы, что и проявляется в их нежелании выбраться их этого приятного в целом адаптивного протяженного пространства связей вне времени для себя.
А вот человек, отчасти выпавший из этой адаптивной протяженности, благодаря, как мы считаем. появлению в его геноме дополнительной программы, провоцирующей произвольные действия в окружающей среде, довольно быстро осознал, что он находится в текущем времени в котором можно со знанием дела распоряжаться собой и своим окружением, так или иначе изменяя его по собственным задумкам.
Правда, он также понял, что живет он только до определенной поры, и с ее завершением для него пропадает то, что он создал в течение жизни. И этому он не может не ужасаться, завидуя животным, которые не понимают неизбежного прихода смерти, пасясь, например, со всей приятностью ощущений, на своих зеленых лужайках. Но вместе с тем понимание человеком своей временности так же идет на пользу развития его сознания, поскольку он желает, чтобы его потомство, в котором он как бы продлевает себя, жило лучше него и прикладывает все силы для этого.
***
Как это было упомянуто выше, контрадаптивная дополнительная программа в геноме не могла появиться под влиянием условий или случайно именно в то время, то есть синхронно с возникновением наиболее развитого из всех живых существ - примата, еще и вследствие своей невообразимой сложности.
К тому же, программы, как это известно из компьютерных технологий, создаются людьми-программистами, не возникая сами по себе неизвестно откуда, а также не заменяются вдруг кардинальным образом.
Иначе говоря, вероятность самосборки подобного биологического носителя программы практически равна нулю, и, соответственно, сколь убедительным доказательством естественного происхождения генома быть не может при всем старании эволюционистов.
Так же и появление такого, в значительной степени отделившегося от окружающей среды, то есть, отчасти, внеприродного, осознающего себя существа в текущем времени, выглядит не закономерным продуктом этой среды, а своего рода нонсенсом, что доказывается его единственностью: ни одно из высокоразвитых существ на планете само по себе, то есть в результате лишь естественного отбора в течение миллиардов лет, не превратилось в столь противоречивое создание, сочетающее в себе адаптивно-эгоцентричную индивидуальность вместе с альтруистичной и креативной личностью.
Кроме того, доказательством появления человека на основе генома обезьяны благодаря искусственному изменению этого генома является факт необычно быстрой перестройки генома, противоречащий обычно констатируемой эволюционистами скорости эволюционного развития.
Отсутствие подобного плавного эволюционного перехода подтверждается данными исследования, проведенного международным консорциумом ученых. В него входило 67 учёных из 23-х научных учреждений 5-ти стран - США, Израиля, Испании, Италии и Германии.
В ходе исследования они использовали компьютерное наложение карты генома шимпанзе на карту генома человека, что позволило им выделить три категории так называемых ДНК-дупликаций - тех, что имеются в геноме человека, но отсутствуют в геноме шимпанзе, тех, что имеются в геноме шимпанзе, но отсутствуют в геноме человека, и тех, что имеются в геноме обоих видов. ДНК-дупликация - это одна из форм мутации, при которой участок хромосомы удваивается. В данном случае учитывались сегменты ДНК длиной не менее 20-ти тысяч нуклеотидных пар. Оказалось, что примерно треть ДНК-дупликаций, обнаруженных у человека, отсутствуют у шимпанзе. Эта цифра изрядно удивила генетиков, поскольку она свидетельствует об очень высокой частоте мутаций за короткий - по эволюционным меркам - промежуток времени (См., напр., dw.de» расшифровка генома...и...сравнение его...человеческим).
Отсюда видно, что предлагаемое эволюционистами объяснение возникновения человека в результате плавного перехода одного из видов приматов в человека, связанного с трудом и проявлением общения (социализация) с помощью слов, непонятно почему не признающееся для остальных видов приматов, не выдерживает критики.
Остается единственное объяснение сравнительно быстрого трансформирования примата в человека - внесение в его геном (индуцирование) отнюдь не случайным образом программ, способствующих выработке у него в результате общения с себе подобными отвлеченных от конкретных вещей понятий, различных способов оценки собственных действий, что способствует появлению у него возможности взглянуть на мир со стороны, оценить его полезность для себя и пытаться целенаправленно менять его под себя.
Известно, что луч света может быть модулирован сигналом, несущим информацию, которая способна задавать определенные программы развития или корректировать имеющиеся программы. В частности, в Институте проблем управления РАН образец ДНК помещали между лазером и внешним зеркалом. И прямой и отраженный лучи не только воспринимали генетическую информацию, но и излучали ее в соответствующем диапазоне.
Очевидно, для возникновения у приматов осознания собственного существования во времени должны были произойти какие-то фундаментальные внутренние изменения, которых не было за все время существования организмов на Земле. Какие же это изменения, если человек своим обликом, строением органов и даже структурой генома близок к шимпанзе?
Констатировать можно следующее: таким внутренним изменением может быть только дополнительное программирование генома еще и к осознанной, в том числе и к произвольной деятельности, включающей отчасти и креативную, в то время как геном в течение миллиардов лет до появления человека был запрограммирован у всех живых существ только к инстинктивно-рефлекторной деятельности с использованием метода проб и ошибок, пригодной только для адаптивного существования в протяженном пространстве связей.
Поэтому преобразование наиболее совершенного примата, а это мог быть шимпанзе или еще более совершенный примат, в прототип человека возможно только в результате дополнения имеющейся адаптивной программы, иной, способной спровоцировать существо еще и на достаточно произвольные действия за рамками инстинктов и рефлексов.
По-видимому, под эту новую программу, объединяющую прежнюю и введенную, и был перестроен геном только одного типа шимпанзе или подобной ей обезьяны, как известно, на 99% совпадающий с геномом человека, что технически облегчает дело.
В противном случае, то есть при плавном эволюционном развитии, возможность выхода высокоразвитых приматов из адаптивного состояния просто отсутствует. И действительно, так они и пребывают до сих пор в этом бесперспективном качестве параллельно с человеком.
Таким образом, наиболее вероятной причиной появления человека является искусственное изменение генома высокоразвитого примата, что принудило его изменить сугубо адаптивный образ жизни на, своего рода, двойственный - адаптивно-произвольный, то есть с возможностью осознанных действий, которые могут быть и творческими.
Сначала эта изобретательность по целенаправленному изменению окружающей среды в свою пользу выглядела спорадической (использование огня, изготовление примитивных орудий труда, изобретение колеса), но с течением времени она настолько расширилась, что привела к возникновению такого общественного сооружения как цивилизации, своего рода оболочка которой в определенной степени оградила человека от дикой природы.
Тем не менее, адаптивная часть общей программы из генома никуда не делась и по-прежнему влияет на поведение человека, конкурируя с дополнительной программой в геноме, характерной уже большей частью не эгоцентричностью, а провоцируя довольно частое проявление в человеке изобретательности и альтруизма.
Проявление подобной конкуренции этих по-разному кодированных частей общего генома и есть то, что вывело наконец одного из представителей живых существ за пределы адаптивного существования, обеспечив для него многократно более значительное потребление информационных потоков и соответствующее этому развитие сознания, доведя человека до гордого представления себя в качестве перла создания.
Правда, человек до сих пор не понял, что он стал таким не сам по себе, а в результате действия такой программы в каждой клетке собственного организма, которая гарантирует ему и способность приспосабливаться, и возможность креативных действий.
В результате, в сознании человека в результате подобного преобразования генома возникло как бы два полюса, ориентированных противоположно - эгоцентризм и альтруизм, что дало возможность вместо длительных эволюционных изменений производить буквально взрывные осознанные деяния человеческими сообществами на этой базе двойственного противоречивого сознания, стимулирующего борьбой этих составляющих сознания как в каждом человеке, так и в его сообществах развитие не только общества в целом вплоть до возникновения цивилизации, но и развитие самосознания человека, свидетельством чего является увеличение массы мозга человека по сравнению с высокоразвитым приматом в 3 раза.
Детально ознакомиться с проблемой движущей силы общественного развития, основой которой является взаимодействие животной (адаптивной) составляющей сознания человека и его изобретательного самосознания, можно в моей работе "Движущая сила и источник развития человека и его сообществ". Низовцев Ю.М. 2018. [Электронный ресурс]. Режим доступа: www.litres.ru
***
Если кратко сформулировать объяснение сторонниками эволюционной теории Дарвина преобразования рефлекторно действующих приматов в сознательно действующего человека, то оно сводится к следующему.
Они указывают на то, что любые высшие животные не обладают способностью к понятийному мышлению, т. е. к формированию отвлеченных, абстрактных представлений о предметах, в которых обобщены основные свойства конкретных вещей. Мышление животных, если о таковом можно говорить, всегда конкретно; мышление человека может быть абстрактным, отвлеченным, обобщающим, понятийным, логичным.
Благодаря способности к понятийному мышлению, человек сознает, что он делает, и понимает мир. Вторым главным отличием является то, что человек обладает речью. У животных может быть очень развитая система общения с помощью сигналов, но только у человека есть вторая сигнальная система - общение с помощью слов. В естествознании предполагается, что речь произошла из звуков, произносимых при работе, которые потом становились общими в процессе совместного труда. Таким же путем в процессе общественного труда постепенно мог возникнуть разум.
Эволюционисты полагают, что теория Дарвина получила в XX веке генетическое подтверждение, поскольку из всех животных по генетическому аппарату ближе всего к человеку оказались шимпанзе, геном которой на 99% совпадает с геномом человека.
Отметим со своей стороны, что, как это ни парадоксально, но оба аргумента эволюционистов: труд создал человека и генетически человек почти не отличается от шимпанзе, на самом деле приводят к обратным выводам.
Сами биологи говорят, что поведение животного представляет собой одну из форм функционирования его организма. Структура орќганизма определяет потребности животных и программы их поведения. Всякое животное рождается на свет, уже будучи наделенным набором инстинктов, которые обеспечивают его приспособленность к условиям обитания и ограничивают индивидуальные вариации поведения.
Иначе с человеком. Все люди, жившие на Земле последние 35 - 40 тыс. лет, относятся к одному и тому же биологическому виду Homo sapiens (человек разумный).
Таким образом, за годы изменения организмов от простейших до приматов, рефлекторная система их реакции на воздействие окружающей среды фактически осталась той же. Иначе говоря, программы их действий подобны друг другу. И вдруг, за незначительный срок, в результате сравнительно кратковременного воздействия внешних условий у одних видов приматов появилось самосознание, то есть понимание своего нахождения в текущем времени, а другие так и остались обезьянами вне этого понимания. При этом не известно, какие из этих обезьян больше "трудились", а на самом деле, обезьяны ни тогда, ни сейчас к осознанной коллективной деятельности не имели и не имеют отношения, просто подбирая готовую еду в богатых разнообразной пищей тропиках.
Сам этот факт отрицает самопроизвольное стремление обезьян к коллективному труду и формирование между ними словесного общения.
В настоящее время теория Дарвина признана, по меньшей мере, спорной именно потому, что объяснить, как обезьяна эволюционировала в человека, с позиции современной науки не представляется возможным.
Очевидно, для возникновения у приматов сознания должны были произойти какие-то фундаментальные внутренние изменения, которых не было за все время существования организмов на Земле. Какие же это изменения, если человек своим обликом, строением органов и даже структурой генома близок к шимпанзе?
Констатировать можно следующее: таким внутренним изменением может быть только изменение генома, запрограммированного к инстинктивно-рефлекторной на геном, запрограммированный еще и на осознанный коллективный труд.
Поэтому преобразование наиболее совершенного примата - это мог быть шимпанзе или еще более совершенный примат - в прототип человека возможно только при смене программы
Одна из гипотез полагает, что наиболее близким предком человека была лагунная обезьяна из Эфиопии. Она имела меньший волосяной покров, хорошо плавала, ходила значительную часть суток вертикально, имела "опущенную гортань", появление которой, по-видимому, связано с полуводным образом жизни. Важно то, что подобная гортань позволяет контролировать дыхание и, как следствие, дает способность говорить.
После подобной перестройки становится возможной преобразование этого существа из адаптивного в адаптивно-креативное, то есть способное не только к приспособлению, но и к преобразованию окружающей среды в своих целях. Эта процедура, заключающаяся изначально во введении в геном существа дополнительной программы, создающей возможность произвольны и даже креативных действий, приносит этому новому существу возможность проявлять себя в текущем времени с известными нам последствиями такого преобразования генома.
Все остальное: способность к труду совместно с соплеменниками, связная речь, творческое мышление и т. д. вырабатывается как следствие за определенный и сравнительно не очень длительный срок, закрепляя двойственный характер сознания и соответствующие действия этого нового субъекта истории живых существ уже не столько в пределах пространственной адаптивной протяженности с его ничтожной изменяемостью, основанной на случайности, сколько в текущем событийном времени разнообразных изменений, влекущих за собой не только возможность целенаправленного преобразования окружающей среды человеком утилитарно, но и обратное - стремление человека в его самосознании к пониманию самого себя и окружающего мира.
Становится также понятным, почему переходное звено от приматов к человеку до сих пор не найдено. Все остальные - примерно такие же приматы, не затронутые указанным преобразованием, так и остались в своем прежнем животном качестве. Хотя, по сути дела, условия их существования мало чем отличались от существования первоначального "кандидата" в человека.
Таким образом, можно сказать, что у существа, способного только на инстинктивно-рефлекторные действия, программа - одна, а у этого нового существа - программа другая, более сложная и противоречивая по своему воздействию на его поведение человека. Благодаря ей возникает возможность проектировать на будущее свои действия, обрабатывать их результаты для последующей корректировки, пользуясь уже накопленной памятью из гораздо большей базы данных, чем у приматов. Вместе с тем адаптивно эгоцентричное влияние программы на поведение человека так же не исчезает.
Детальнее проблема появления человека рассмотрена в моей работе "Низовцев Ю. М. Человек - продукт эволюции?! Журнал "Топос". РФ. 12.10.2022.
***
В результате длительного эволюционного развития живых существ, наиболее продвинутые из них, то есть предельно сложные создания - приматы, довольно-таки комфортно расположились в своем адаптивном пространстве, поскольку у них появился не только развитой мозг, способный контролировать выполнение разнообразных действий, облегчающих жизнь, но и, в отличие, например, от дельфинов, - органы в виде рук захватами- пальцами, которыми было удобно добывать пищу различными способами, забираться на деревья в целях безопасности, отбиваться от врагов и делать много чего еще.
Вот так, по нашему мнению, появился кандидат на неадаптивный в определенной степени образ жизни, тем более что одного из подвидов этих обезьян - африканской лагунной обезьяны, вследствие ее полуводного образа жизни сформировалась, так называемая "опущенная гортань". Она позволяет контролировать дыхание и тем самым предоставляет возможность не только кричать и мычать, но и произносить членораздельные звуки с гласными и согласными.
Однако, как это было отмечено выше, образ жизни обезьян не способствовал организации их кооперативных действий в той или иной форме труда. А для общения им вполне хватало жестов и нечленораздельных звуков.
В противоположность этому, при наличии программы, позволяющей действовать достаточно произвольно, подобный кандидат становится способным выйти за рамки инстинктивных и рефлекторных действий, расширяя тем самым свои возможности по взаимодействию с окружающей средой.
Но для наиболее эффективного труда требуются не индивидуальные или разрозненные действия, а организация достаточно продуманных и скоординированных действий сообща, которые могут быть наиболее эффективными, если их заранее спланировать, предусмотрев обход или ликвидацию тех или иных препятствий к достижению поставленной цели, например, во время коллективной охоты или сборе плодов.
Между тем, нечленораздельные крики и жесты не самые эффективные методы передачи информации в ходе сложных коллективных действий.
Поэтому возникла потребность в формировании звуковых членораздельных сигналов, обозначающие как многочисленные отношения, действия, конкретные предметы, так и обозначающие разнообразные типы отношений, действий и предметов.
Подобное обобщение означало не только постепенное формирование логики событий и отношений, связи предметов в настоящем, но перенос их на будущее в виде планово-проектных заготовок.
Появление такого рода целесообразной деятельности, захватывающей наряду с прошлым и настоящим также будущее, означало выход из пространственной адаптивной протяженности повторяющегося каждый день инстинктивно-рефлекторного режима действий, в текущее время, в котором череда событий инициируются этими новыми существами осознанно и целенаправленно.
Другими словами, эти наследники приматов обрели, в определенной мере, регулируемое собственное время в рамках внешнего (астрономического) времени, поскольку это собственное время в значительной степени создается ими самими в результате осознанных трудовых усилий по достижению разнообразных целей, которые сначала диктуются только насущными потребностями, а затем эти цели направляются в сторону совершенствования культуры жилища, культуры игр, культуры секса и культуры поклонения идолам.
В результате коллективной деятельности по преодолению сопротивления среды, а не только пассивного подчинения ей, постепенно у каждого сообщества появился достаточно простой поначалу членораздельный язык, вместо пещер и деревьев более удобные жилища из подручных материалов, возникла дифференциация труда с соответствующими орудиями.
Заметим также, что для появления словесного языка общения у этих наследников приматов имелась определенная база, поскольку жизнь их прародителей в значительной степени была основана на использовании различных образов.
Дело в том, что высшие млекопитающие способны удерживать сравнительно длительное время своем уме, то есть в виртуальном виде, образы конкретных вещей в отрыве от самих вещей, что повышает вероятность удержания этих животных в существовании, правда, только на уровне ощущений в рамках приспособления к среде, но, тем не менее, выполняя роль экстраполирования данных из памяти в образы ближайшего будущего.
Например, приматы хранят в своей памяти образы хищников, которые могут напасть на них во время сбора плодов с деревьев и поэтому предусмотрительно выставляют сторожей, контролирующих подходы к месту сбора.
Тем не менее, сознание приматов в отношении создания образов будущего, настроено в программе собственного генома только на адаптивность в отношении этой среды, акцентируя свое внимание только на пище, размножении и улучшении положения в занимаемой нише.
Как бы то ни было, самым убедительным доказательством присутствия у всех живых существ программы, рассчитанной только на приспособление к собственному окружению, служит, отсутствие в течение десятков миллионов лет существенных изменений в поведении высших млекопитающих, которые сохранились до сего времени (шимпанзе, гориллы, орангутанги).
***
Всё это ясно показывает основополагающее значение слова. И не зря "Новый завет" (Евангелии от Иоанна) начинается так: "В начале было Слово"
Именно слово, сначала в виде кода новой двойственной программы, предоставившее возможность произвольных действий, извлекло преобразованных тем самым существ из приспособительного пространственного мира животных, привязавшего животных к однотипным повторяющимся действиям, и поместила в мир быстротекущего времени с его непрерывной чередой разнообразных событий, страстей, борьбы, осознанных коллективных действий.
Именно в этом мире понимания собственного пребывания в текущем времени у живых существ наконец появилась способность осознанно менять его коллективными действиями, опирающимися на план, то есть опять же, на слово.
Слово, в сущности, сформировалось из образного, то есть бессловесного, виртуального отражения предметов, явлений и отношений в ходе коллективных усилий по изменению собственного окружения, позволив прозревать даже отдаленное будущее благодаря преобразованию образов в уме соответствующей кодировкой в виде слова с переносом в дальнейшем на соответствующий носитель информации.
Да и сама информация для нас в основном есть слово, проявляющееся не только как символ предмета, то есть в виде разнообразных и многочисленных звуковых отражений образов тех или иных предметов (явлений) или определенной совокупности предметов (дерево - лес), но и как живой образ меняющейся реальности, что особенно впечатляюще проявляется в искусстве, которое в речах со сцены еще со времен античности вызывает наружу тайный мир чувств, переживаний, борьбы и впечатлений, заставляя зрителей плакать и смеяться, переживать и страдать, удаляя их от однообразной животной сытой жизни, в которой ничего значимого не происходит.
Поэтому осмысленное произношение членораздельных звуков, конкретно или отвлеченно отражающих предметный мир со всеми его отношениями, перевело живой мир в лице существ, владеющих словом, из пребывания в пространстве неосознанных связей предметов и явлений в мир осмысленных действий по изменению этого мира для своих целей.
Однако чисто звуковая передача информации существенно ограничивала общение рамками всего нескольких поколений, часто сильно искажаясь.
Поэтому каждое звуковое слово нашло со временем свое отражение на различных носителях в виде рисунков и разнообразной графики, сохранившихся в некоторых странах до сих пор в виде иероглифов, но, большей частью зафиксированного в максимально упрощенных рисунках - буквах, дающих в своем сочетании требуемое, что фактически соединило отдаленное прошлое с настоящим и позволило людям с успехом развивать культуру, науку и технологии, опираясь сначала на рукописные, а потом и печатные тексты, обучаясь, так сказать, грамоте по ним с детства.
Слово, преобразуя образы возможных действий в конкретную процедуру коллективного труда, делает процесс изменения реальности осмысленным и даже творческим не только в искусстве, но и в исследовании этой реальности, позволяя постигать ее закономерности и на этой основе усовершенствовать реальность искусственно, меняя саму жизнь. Это делает ее как более комфортной, так и развивает ум человека, который захватывает всё новые сферы деятельности, останавливаясь, правда, при достижении им предела своих органических возможностей, но пытаясь выйти за эти пределы с помощью искусственного интеллекта и объединения всех людей в единой информационной сети-паутине.
Однако, человек застревает в этой паутине, поскольку она не предоставляет ему возможности дальнейшего развития и принуждает совершать ошибки из-за невозможности воспринимать потоки информации, избыточные для адекватного понимания их сущности, возникающие вследствие его же действий, и созданный им искусственный мир цивилизации разрушается, что демонстрирует дискретность появления тех же цивилизаций, возникающих, функционирующих и распадающихся, тем не менее, бесконечно (см., напр., Низовцев Ю. М. "О цикличности цивилизаций в их множественности". Журнал "Топос". РФ. 30.04.2025).
Как бы то ни было, слово, запечатленное на носителях, соединяет нас с предшествующими поколениями, расширяя нашу память всеми их достижениями, и в соединении с настоящими деяниями постоянно умножает поток информации, захватывающей нас, ускоряя ход собственного времени человеческих сообществ в чередующихся поколениях, в котором мы становимся более гуманными и всё более благополучными, но органическая связь слова с делом, с коллективными трудовыми усилиями, их взаимозависимость, не позволяет рассечь слово и дело, успокоившись в достигнутом благополучии приятного безделья виртуального мира.
Результатом подобного успокоения мира, отделенного тем самым от труда, от свершений, от развития является крушение цивилизации вместе с своим временем, но она восстанавливается через некоторую паузу снова, опять же, в соединении слова с делом через образ этого дела, потому что слово во всех его значениях и бесконечных множественных смысловых сочетаниях - это зашифрованная самим человеком информация о всех его возможностях и достижениях, а образ - проявленная в сознании человека информация, представляющее его окружение, доступное для него на соответствующем уровне развития, а сам предметный мир есть овеществленная информация, предназначенная для использования человеком.
Поэтому слово, образ и коллективный труд неразрывно связаны в сознании человека, создавая наиболее насыщенный информационный поток по сравнению с информацией, производимой миром животных, не владеющих словом, без которого осознанный коллективный труд, создающий события, а значит, быстротекущее продуктивное собственное время, проявиться не может.
Часть 2. Возможно ли информационное общество?
В настоящее время, в связи с крушением капитализма, фактически начался переход к информационному обществу совершенно негодными средствами, да и само это предполагаемое общество оказывается лишенным развития, то есть бессмысленным и недееспособным. Однако понимание этого факта ныне отсутствует. Поэтому ниже показано, что может реально произойти в эту переломную эпоху.
Развал системы капитализма, происходящий на наших глазах, неизбежно провоцирует появление концепций, формулирующих системы на его замену, опираясь в основном на появление искусственного интеллекта.
Конечно, сам по себе искусственный интеллект в смысле креативных мозгов ничего из себя не представляет, являясь, по сути, усовершенствованным калькулятором, работающим по программам, внедряемых в него тем же креативным человеком. То есть без человека искусственный интеллект превращается в груду мусора.
Поэтому всевозможные фантазии на тему замены человека этим фальшивым интеллектом есть не более чем глупости на потребу неразвитой публики, чтобы ее напугать и извлечь для себя определенную пользу.
Эта польза, если ее обрисовать кратко, сводится к замене подавляющего большинства человечества всевозможными системами на основе искусственного интеллекта, которые способны заменить человека во всех рутинных работах, от бухгалтерского учета и до участия в боевых действиях.
Понятно, что, действительно, подавляющее большинство людей заняты именно рутинной работой. Значит, они становятся ненужными.
Естественно, власть предержащие, со своим потребительским мышлением - питание, комфорт, размножение и доминантность, - что представляет собой не более чем проявление доминирования во властных структурах животной составляющей сознания, скатываются в подобных идеях к "гармонии" животного мира, который устраняет или просто съедает всё не востребованное сей момент.
Но все эти идеи живоглотов облечены в красивую упаковку информационного общества, в котором в условиях полной гармонии все, а на самом деле только они и обслуживающий их персонал, будут прекрасно жить-поживать.
Большей глупости придумать невозможно, но уверенность в подобном исходе, если власть имеется, тоже имеется, поскольку эти приматы у власти глубинными проблемами существования человеческого общества, которое вовсе не бессмысленно в его движении и структуре, не заморачиваются, предлагая постепенно - через цифровой концлагерь и виртуальный мир - уничтожить ненужных людишек, сохранив только себя с нужными им людишками, управляющими работой искусственного интеллекта, в то время как они будут наслаждаться жизнью.
Но они, видимо, не подозревают о том, что сравнительно недавние опыты с созданием для мышей идеальных условий общежития показали их быструю деградацию с полным вымиранием в ближайших поколениях, а совсем недавно эти опыты проделали на добровольцах с тем же результатом, не доведя, правда, их до полного разложения.
Поскольку эти властители желают всеми силами ввести себя в подобную ситуацию, постольку они доказывают тем самым свою преобладающую животную сущность, которая в границах человеческого общежития есть обычная глупость, потому что она в своем мышлении не выходит за пределы адаптивности, и если, вдруг, как это происходит в опыте с мышами, они получают всё мыслимое в рамках их примитивного интеллекта, то они пресыщаются настолько быстро, что жизнь для них становится немилой, и они исчезают, оставляя бесхозным искусственный интеллект, способный помочь им в исполнении их животных желаний, но неспособный решить их экзистенциальные проблемы, то есть внести в их умы понимание, для чего они в качестве смертных вообще-то существуют.
Вот в этой экзистенциальной проблеме и заключается самое существенное человеческого бытия, в котором каждый человек, в отличие от самых высокоразвитых животных, несет в себе не одинарное сознание, а двойственное. Одну его составляющую - животную - он получил от приматов, а другую получил только он и больше никто, правда, доподлинно неизвестно откуда и как, в виде дополнительной программы в каждой клетке своего организма, которая способна вывести его за рамки приспособительного существования.
Этот способ вывода из приземленного состояния на свободу, в сущности, сводится к отказу от одного приспособления к окружающей среде в пользу изменения этой среды так ему нужно или хочется со всеми положительными и отрицательными последствиями этого процесса.
Конечно, над этим "работает" большей частью самосознание человека, которое вводит человека в понимание краткости его существования в текущем времени, в котором он должен не просто вести себя как животное, то есть пребывать лишь в процессе чувственного восприятия реальности, далекого от смыслов, а успеть сделать для удовлетворения своего самолюбия то, что еще никто не делал, или, хотя бы, попытаться изменить обстановку вокруг себя по собственному соизволению.
Но животная составляющая сознания человека не дремлет. Она "шепчет" ему: думать надо о себе, приспосабливаясь к тому, что есть, чтобы извлечь из этого приспособления наибольшую пользу, не гнушаясь никакими средствами, и жить припеваючи.
Таким образом, в каждом человеке и всех его сообществах непрерывно происходит сражение между животной составляющей сознания с его эгоцентризмом, сводящимся, в сущности, к животным "радостям", и самосознанием человека, в значительной степени, альтруистичным, поскольку оно прекрасно понимает, что одиночка бессилен, и люди должны стремиться к объединению не только ради чувственно приятной жизни, но и к созданию полнокровного существования, в котором они смогут сделать многое - познавать окружающий мир, удовлетворяя свой интерес к нему, и познавать самого себя в качестве сверхсложной структуры из материи, руководствующейся сознанием.
Этот интерес, в конце концов, приводит человека к пониманию того, что в своей краткой жизни он обеспечивает общее развитие. Но чего?
Для себя лично человек в жизни мало чего успевает сделать, причем большинство людей просто барахтается в общем потоке, не зная толком, к чему прислониться, а жизнь уже подошла к финалу.
Другими словами, человек, конечно, не сопоставим в своих деяниях с животными, но, вместе с тем, он довольно-таки ничтожен сам по себе в своей конечности, не зная даже, что там имеется - за гробом.
Получается, что приземленная, приспособительная часть сознания человека желает устроить его тело получше, не считаясь с ухудшением всего прочего, что характерно для нынешней элиты, не делая ей чести, а самосознание человека занимается в основном развитием, понимание которого недоступно животной составляющей сознания человека, но именно процесс развития обеспечивает отсутствие скуки и рутины, правда, с разным успехом.
Такого рода противоречие между низким и высоким "сидит" в каждом человеке с разной долей их присутствия.
Распределение этих долей сознания составляет основу для всей общественной иерархии.
Но главным движителем развития, независимо от этого распределения, является стремление самосознания к преодолению животной сущности сознания, и наоборот.
Однако обе эти сущности неустранимы из человеческого сознания, базируясь на соответствующих программах в каждой клетке человеческого организма.
Тем не менее, иллюзия о том, что можно устроить приятную жизнь только для себя, наплевав на остальных, о чем "грезит" животная составляющая сознания, и, напротив, мечта о прекрасном будущем, где всем будет так хорошо, что они, поручив работу искусственному интеллекту, начнут по отдельности и скопом творить незнамо что, до сих пор господствуют в умах тех, которые соответственно имеют рычаги власти и интеллектуальной оппозицией им.
Подобное заблуждение примитивных умов, с одной стороны, и выдающихся, с другой, даже просто к чувственно приятному привести не может, но способно уничтожить цивилизацию как таковую без особого труда.
О приятной жизни было сказано выше - в ней только в пресыщении быстро разлагаются и исчезают, а о жизни в сплошном творчестве, как мечтают все великие мудрецы, говорить просто не серьезно, так как, во-первых, творить физически тяжело вследствие значительных энергетических затрат на деятельность мозга, да и ума не у всех на это хватит, а во-вторых, творчество вызывается не чем иным как общественными потребностями в ходе трудовых усилий, а не безделья под покровительством искусственного интеллекта.
Подобная ситуация с крушением капитализма как системы возникла не случайно, а вследствие не бесконечного ускоренного развития человеческих сообществ, которые до возникновения цивилизации существовали сотни тысяч лет в виде первобытнообщинных ячеек; занимающимися собирательством и охотой.
Затем, после перехода от собирательства и охоты к производительным технологиям, в частности, к выращиванию злаковых и плодовых культур, разведению скота, и получению в результате избыточного продукта, эти сообщества приобщились к рабовладению, сделав пленников и должников дополнительными орудиями труда.
Так появилась частная собственность, распространившаяся и на людей, и этот строй, более прогрессивный в отношении средств производства, продлился уже только около 6 тысячи лет
С его завершением, который произошел из-за осознания непродуктивности рабского труда, пришел феодализм. Ему было отпущено несколько более тысячи лет.
Но и феодализм был сметен пришедшим осознанием того, что каждый человек как божье творение должен стряхнуть с себя сословное деление и начать трудиться по своему соизволению, что и было подкреплено технологическим переворотом и внедрением повсеместной кредитной политики, произведшими капитализм, и он просуществовал, если ориентироваться на Европу и США, примерно 300 лет.
Что же произойдет, когда капитализм исчезнет, и на его место придет нечто новое, и каким будет это новое?
Властные элиты такой ход изменений в жизни не принимают во внимание, считая своим обезьяньим сознанием главным сохранение своих властных полномочий, позволяющих им жить в свое удовольствие, полагая, что можно найти оптимальное решение для того, чтобы сохранить этот образ жизни. Они искали это решение с 70-х годов двадцатого века и, как они считают, нашли в виде создания информационного общества без частной собственности, в котором они так и останутся главными, а все прочие, гораздо меньшие по численности по сравнению с нынешним населением, будут им служить под руководством искусственного интеллекта.
Этот идиотский проект, ориентированный на сохранение власти для никчемных индивидов, является типичной утопией, поскольку в нем, как и для капитализма, потерявшего стимул для развития, отсутствует это самое развитие, которое всегда строится на противоречиях, а их здесь нет.
В этом случае, выгодном, как это кажется на первый взгляд, для властной элиты, люди превращаются в стадо, которое эта элита пасет ради получения для себя определенных продуктов от этого стада, не давая ему воли во избежание собственного уничтожения.
Естественно, подобное искусственное образование будет крайне быстро деградировать во всех своих частях, поскольку теряет способность получать обновление в виде тех или иных инноваций как в технологической, так и в культурной сферах, тем более что это посткапиталистическое общество будет паразитировать на искусственном интеллекте, который, как предполагается, заместит человеческий интеллект, что на самом деле устранит творческий потенциал человека, лишив тем самым общество прогресса.
Но, тем не менее, такая задумка появилась в виду явного крушения капиталистических отношений, основанных на частной собственности, торговой экспансии и кредитах. К тому же, назрели энергетический и экологический кризисы.
Властные элиты так же понимают, что понятие собственности в условиях цифровизации можно исключить; торговля заменится распределением; возобновляемой энергии для малочисленного населения будет достаточно; промышленность будет сведена до производства предметов потребления и проблема загрязнения среды отпадет сама собой.
В общем, всё будет замечательно для их прекрасной жизни на фундаменте искусственного интеллекта.
Действительно, искусственный интеллект способен заменить почти всё работоспособное население, лишив его возможности получать продукты собственного труда, а значит и собственности, то есть самодеятельности, что для приматов у власти и есть, как им кажется, решение проблемы, возникшей с исчезновением капитализма.
Ненужное уже население, еще и оглупленное раздачей ему телефонов-компьютеров, позволяющих ежечасно погружаться в виртуальный мир, частично само вымрет в этом мире, а прочее население можно постепенно утилизировать теми или иными способами, которых довольно.
Ковид уже испытан, и его можно усовершенствовать, организовывая также эпидемии на основе других смертельных штаммов.
Цифровая валюта фактически полностью лишит большую часть население свободы перемещения, поскольку не на что можно будет перемещаться без нее туда, куда хочется, вынуждая, к тому же, население, приобретать на нее то, что дают, и деться будет некуда от всякой дряни и отравы.
Эти завиральные и человеконенавистнические идеи, тем не менее, совпадают с наступлением информационного коллапса, который фиксирует завершение собственного времени цивилизации.
Если обратиться к известному нам мирозданию, то видно, что оно построено на работе определенных связанных систем, или постепенно меняющихся сообществ, все время возникающих и исчезающих, - от сообществ в виде галактик и звездных систем до сообществ в виде кристаллических структур или грибов.
Так и сообщества более высокого уровня - цивилизации живых и разумных индивидов - являются меняющимися, или возникающими, развивающимися до определенного момента, а затем распадающимися. Вопрос только в скорости этого процесса, которая по сравнению со скоростью изменений галактик или кристаллов намного выше в силу большей сложности и динамичности этой системы из живых индивидуумов среди макросистем.
Теме уплотнения промежутков времени между переломными событиями вплоть до финальной точки были посвящены некоторые исследования, базирующиеся на понятии сингулярности, использованным в середине ХХ века Джоном фон Нейманом. Под ней он имел в виду не астрофизическое понимание, а точку, за которой экстраполяция начинает давать бессмысленные результаты.
На точку сингулярности, или предельную точку на оси времени, где сходятся сокращающиеся по закону прогрессии исторические циклы, в 1994 году обратил внимание историк И. М. Дьяконов: "Нет сомнения, что исторический процесс являет признаки закономерного экспоненциального ускорения. От появления Homo sapiens до конца I фазы прошло не менее 30 тысяч лет, II фаза длилась около 7 тысяч лет, III фаза - около 2 тысяч лет, IV фаза - около 1,5 тыс., V фаза около тысячи лет, VI - около 300, VII фаза - немногим более 100 лет, продолжительность VIII фазы пока определить невозможно. Нанесенные на график, эти фазы складываются в экспоненциальное развитие, которое предполагает в конце концов переход к вертикальной линии или вернее, к точке так называемой сингулярности. По экспоненциальному же графику развиваются научно - технические достижения человечества..." [1].
Само по себе ускорение собственного времени цивилизации объясняется, как и все остальные случаи уплотнения собственного времени в ходе качественного изменения деятельности живых существ [см., напр., 2] тем, что, в отличие от неживых объектов, каждое живое существо находится в информационном потоке, потребляя, формируя и распространяя этот поток для того, чтобы сохраниться в нем, а значит, и в жизни. Сам же информационный поток, естественно, так или иначе меняется как от этих действий, так и от внешних условий.
Поэтому, если время в рамках деятельности живых существ является информационным продуктом, то с изменением потоков информации, охватывающих живое существо или существа, время их собственной жизни и периодов жизни их родов или видов, а также периодов существования человеческих сообществ меняется в соответствии с изменением потоков информации, в которых они находятся, несмотря на то, что календарное время течет по-прежнему [2, 3].
Другими словами, предел в развитии цивилизации, но не сознания в целом, определяется уплотнением собственного времени цивилизации, которое зависит от степени развития как индивидуального, так и коллективного самосознания соответственно человека и человечества, а значит, и строения мозга человека, являющегося основным органом, посредством которого сознание контролирует действия человека посредством поступающих в него потоков информации.
Как только эти потоки начинают превышать возможности мозга человека, он пытается использовать для своей поддержки искусственный интеллект, не учитывая того, что последний, не имея сознания, не способен быть полностью самостоятельным, руководствуясь только вложенными в него программами, которые составлены теми же людьми и не могут охватить непредвиденное для них.
Поэтому окончательные решения волей-неволей приходится принимать человеку на основе бурных и часто противоречивых потоков информации, предоставляемых искусственным интеллектом. Адекватность этих решений упирается в ограниченные возможности человеческого мозга. Вследствие этого человеку приходится принимать решения не на основе истинных причин происходящих событий, которые скрыты в их толще, а воспринимая лишь имеющиеся на виду случайные симптомы, которые кажутся ему причинами происходящего. Человек направляет свои усилия на устранение симптомов, но при этом истинные причины происходящего остаются незатронутыми. Такое действие либо неэффективно, либо приводит к ухудшению ситуации. Можно с большой уверенностью сказать, что подход к решению проблем сложных социальных систем, основанный на нашей интуиции, в большинстве случаев приводит к ошибкам, а накопление ошибок чревато крушением всей системы [4].
Если достроить график Дьяконова И. М. до вертикальной линии, то точка сингулярности приходится на 2022г.
Вслед за работами Дьяконова И. М. появилось определение технологической сингулярности: под ним понимается гипотетический момент, по прошествии которого технический прогресс станет настолько быстрым и сложным, что окажется недоступным пониманию. Технологическая сингулярность как следствие развития нанотехнологий рассматривалась в отчете 2007 года Комиссии по экономической политике Конгресса США, в качестве даты начала сингулярности назывался 2020 год, по другим прогнозам - 2030 год. Базовой идеей этого вывода является следствие из закона Мура (эмпирический вывод из наблюдаемой скорости развития технологий): где-то между 2025 и 2035 годами вычислительная мощность отдельных компьютеров сравняется с "сырой" вычислительной мощностью человеческого мозга, а затем и превзойдёт её.
Приведенные даты оказываются близки друг к другу и к настоящему времени. Вопрос только в трактовке указанного процесса, то есть в том, что же произойдет в точке сингулярности с мировой цивилизацией.
Подтверждением того, что с приближением точки сингулярности грядет эпоха фундаментальных изменений в развитии цивилизации, является наступающий информационный коллапс.
Информационный коллапс определяют как состояние сетевого информационного пространства, угрожающее его стабильности и нормальному функционированию. Информационный коллапс характеризуется резким снижением пропускной способности каналов связи и возникает при ситуации, когда существующие технологии не в состоянии передать нарастающие объемы трафика.
Проявление начала информационного коллапса сказывается в постоянном увеличение скорости появления новой информации и накоплении этой информации в Интернете. Ознакомление с лавинообразным потоком информации становится все более затруднительным и еще более затруднительным становится вследствие этого ее адекватное использование, поскольку фактически единственным методом упорядочивания информации становится ее фильтрация, как правило, по сомнительным критериям. Это ведет к быстрой потере обществом перспективных ориентиров развития, замене истинных целей на корпоративные цели, к оглуплению подавляющего большинства пользователей Интернета.
Таким образом, действия властных структур приводят коллапсу и для них самих, лишая надежды сохранить свою власть хотя бы на непродолжительное время.
В результате этого "конца света", может произойти то, что уже случалось на нашей планете, судя по сохранившимся артефактам [см., напр., 5].
Вариантов тут немного.
Начавшиеся уже войны, вполне могут привести к применению ядерного оружия с возникновением "Ядерной зимы", то есть вокруг планеты возникнет достаточно плотный слой облаков, препятствующий прогреву поверхности земли долгое время, и население, уцелевшее в после применения ядерного оружия, погибнет от голода. Немногие сохранившиеся индивиды утратят все наработки цивилизации и погрузятся в дикость. Но с течением времени они смогут заново пройти путь формирования цивилизации, аналогичной прежней с тем же результатом, который лишь подтверждает цикличность возникновения цивилизаций [см., напр., 6].
Возможно также и то, чего добиваются властные элиты - возникновение информационного общества без частной собственности благодаря всеобщей цифровизации.
Однако оно практически мгновенно исчезнет вследствие отсутствия основы для развития и творчества - трудовых отношений.
Цивилизация существует и развивается отнюдь не для субъектов, представляющих властную элиту, которые являются всего лишь необходимым раздражителем для остального населения, которое дает изобретателей, ученых, художников, педагогов, врачей и прочих персон, которые способны на творчество, то есть которые дают истинную жизнь и развитие всему сообществу.
Без разнообразного, многочисленного, образованного и самодеятельного населения эта фальшивая цивилизация обречена на разложение и скорую гибель вместе со всеми ее недалекими властными элитами.
Вообще говоря, если время, пространство и предметы вокруг нас есть продукт информации, конвертированной в них, всё это бытие предназначено для действий, изменений и развития живого в текущем времени. Поэтому обратный перевод этого предметного мира в подобие информационного, который по недомыслию пытаются совершить властные элиты, приведет лишь к омертвлению, в данном случае, цивилизации.
Тем не менее, кроме этих негативных сценариев имеется и, в определенной мере, позитивный, в соответствии с которым цивилизация сохраняется довольно длительное время, если после всевозможных катаклизмов, приведших к потере большинства технологий и знаний о них, на планете остается какое-то население и сохранились некоторые технологии и знания.
Но сначала отметим следующее.
Цивилизации, а вслед за ними государства, могут возникать только как результат деятельности существ, обладающих двойственным сознанием, о чем было упомянуто выше. Эти существа способны преобразовывать окружающую среду не только для самообеспечения и воспроизводства, как это происходит у существ, не обладающих подобного рода сознанием, а в соответствии со своими планами, задачами, целями, которые не имеют непосредственного отношения к инстинктивным действиям, характерным для теплокровных животных или насекомых. Эти осознанные действия осуществляются коллективными усилиями.
В начальный период существования людей, в первобытном обществе, разрозненные группы людей существовали в равновесии со средой, практически, так же как и разрозненные стаи животных. Условия жизни, малочисленность, преобладание инстинктов над самосознанием позволяли им так же как и животным лишь воспроизводить и обеспечивать себя, да и то только при сравнительно благоприятных условиях. Хозяйствование у них было присваивающим, а не производящим.
Однако различие существ, способных как к инстинктивно-рефлекторным действиям, так и к осознанным, и высших животных, руководствующихся только инстинктивно-рефлекторными действиями, проявляется, главным образом в следующем: стаи животных, например, в случае возникновения благоприятных условий для существования, способны только к более интенсивному размножению и занятию больших территорий, в то время как коллективы людей при появлении благоприятных условий способны к развитию. Более того, стимулом для развития людей может служить и появление неблагоприятных условий, лишь бы эти условия не были гибельными.
Под развитием следует понимать планомерное воздействие на среду, усложнение и специализацию сообществ людей с целью получения дополнительной выгоды как для конкретных индивидов, так и для локальных сообществ в целом. Дополнительные выгоды эти сообщества получают при определенной кооперации и объединении. Кроме промыслов, обработки земли возникает переработка продуктов, ремесла, обмен в виде торговли. Появляются города, в которых сосредоточивается торговля и ремесла, вырабатываются правила поведения в объединенных сообществах, перерастающие в законы и уложения.
Положение людей меняется в связи с потерей коллективного управления локальными сообществами и отказом от равномерного распределения ресурсов и продуктов труда между членами коллектива. Возникает разделение людей по степени обладания ими ресурсов, продуктов труда, властных полномочий, чем провоцируется рознь, зависть, недоверие. Образуются уже не просто управляющие структуры в лице совета старейшин, вождей племен и т.п., а властно-насильственные органы, защищающие получившее то или иное преимущество меньшинство от остальных. То есть возникает государство.
Конечно, этот процесс перехода от первобытных общин к государству длится долгий срок, и в нем проявляются различные промежуточные формы управления сообществами. Местами, этот процесс так и не заканчивается образованием жесткой структуры государства, а местами, в силу менталитета членов сообществ и складывающихся условий, он завершается образованием государств, в основном, в виде городов-государств.
Таким образом, глубинной причиной возникновения цивилизации, а вслед за ней государств является уровень сознания первобытных людей, которые, в отличие от животных, могут поднять его до величины, достаточной для образования у них представлений об использовании изменений окружающей среды в своих целях.
Под изменениями окружающей среды понимаются не только внешние, например, климатические факторы, но накопление людьми знаний, которые при кардинальном изменении условий они могут использовать для перехода на более высокий уровень развития, а в дальнейшем использовать для борьбы с негативными изменениями природы. Характерным примером этому может быть огонь, которого животные боятся и стараются к нему не приближаться, а человек, столкнувшись с ним, не сразу, но осознает его полезные свойства и начинает использовать огонь для обогрева и приготовления пищи. Другим примером может быть получение человеком умений в результате использования различных орудий труда, благодаря чему он начинает шить одежду, толочь зерно в ступках, изготавливать орудия охоты, приручать животных, обрабатывать и засевать землю, изготавливать предметы быта, рисовать. Все это только кажется спонтанным: на деле, за этим стоит сознание и во многом осознанное преобразование реальности, иначе бы и высшие животные действовали подобным же образом.
При соответствующем накоплении знаний, навыков, умений для индивидуальной и коллективной работы, например, длительное похолодание, может способствовать изобретению одежды, использованию огня, строительству жилищ; исчезновение ареала для охоты, ранее вынуждавшего людей переходить на другие территории, может способствовать приручению животных и переходу от охоты к скотоводству; засуха может способствовать изобретению поливного земледелия, то есть созданию самим человеком наиболее благоприятных условий для земледелия.
Тем не менее, на все эти факторы должны накладываться в целом благоприятные для существования человека климатические условия, наличие необходимой фауны и флоры, выгодный температурный режим в течение суток и т.п., благодаря чему сообщества людей могли бы развиваться без уничтожающих их полностью катастроф.
Кроме кризисных факторов, как бы подстегивающих развитие человеческих сообществ к уходу от равновесного существования со средой и вызывающих появление производящей экономики, любое благоприятное изменение окружающей среды, например, климатических условий, может привести к значительному росту числа прирученных животных или к получению большего количества зерна.
Все обозначенные факторы приводят к получению значительного избыточного продукта и появлению соблазна к его присвоению властной верхушкой общества, что, в свою очередь, вызывает необходимость защиты захваченного имущества или продукта. Появляется сначала простейшая структура в виде уже не просто управляющего, но насильственного аппарата, который постепенно обрастает всеми остальными частями для выполнения не только функций властных полномочий, но и силовой функции, правовой функции, судебной функции, функции сбора налогов и т.д.
Другими словами, животная составляющая сознания человека и эгоистичная часть самосознания не позволяют ему отказаться от материальных благ. Поэтому, практически каждый желает что-то захватить с тем, чтобы это захваченное еще и нарастить, не думая о том, что жизнь слишком коротка для того, чтобы в ней все это уместить.
Тем не менее, как это ни парадоксально, можно все же найти отдушину, или временную лакуну для установления в определенной степени справедливого общества, но только при определенном ограничении свободы индивида, точнее, ее самоограничении в пользу коллектива, общества, или установления цивилизации без государств, несмотря на все внутренние противоречия, всегда раздирающие общество.
Для этого потребуется установить такое общество, при котором равнодействующая всех противоборствующих сил станет практически равной нулю.
Поскольку в развивающемся обществе, как мы показали выше, это невозможно, постольку процесс развития должен быть приостановлен или же - выражен крайне слабо. Иначе говоря, цивилизация, общество должно временно потерять возможность развития.
В таком состоянии цивилизация может быть только равновесной.
Ее основные признаки состоят в следующем.
Во-первых, она должна находиться в экологическом равновесии с природой, то есть она должна вернуться в основном к присваивающей экономике с сохранением и добавлением некоторых ресурсосберегающих технологий.
Во-вторых, отказавшись от сложной государственной системы управления, цивилизация должна вернуться к простейшим формам общественных отношений в виде локальных самоуправляющихся ячеек различной направленности по видам деятельности, связанных между собой не только горизонтально, но и вертикально, в отличие от первобытных общин.
В-третьих, задачами цивилизации должно быть не развитие технологий и общественных отношений, а самообеспечение в отношении создания для каждого человека приемлемых жизненных условий и поддержание функционирования самоуправляющихся ячеек без появления крена в сторону их отхода от самоуправления. Для этого единственным "лекарством" является максимально частая ротация избираемого управляющего персонала.
В этом отношении отличие данной структуры от первобытных общин состоит в более высоком уровне сознания членов самоуправляющихся ячеек, накопленном за шесть тысячелетий предшествующего цивилизационного развития, и, в связи с этим, появлением возможности сознательного решения всеми членами ячеек возникающих проблем цивилизации в рамках простейших структур.
В-четвертых, свободное время каждого члена сообщества, которое может быть весьма значительным благодаря сохранению ряда производящих пищу и предметы быта технологий, должно быть посвящено его саморазвитию в той сфере, к которой он имеет склонности: искусству, ремеслам, борьбе с болезнями, процессу обучения соплеменников и т.д.
Таким образом, цивилизация как бы консервируется. Конечно, рано или поздно она разложится, но время ее существования и вполне спокойной жизни людей в ней может быть на порядки длительнее, чем время существования известной нам технологической цивилизации.
Тому, кто скажет, что процесс развития нельзя остановить, можно привести пример подобной приостановки в развитии человеческих сообществ, точнее, его крайнего замедления. Этим примером являются хорошо известные и изученные первобытные общины, существовавшие примерно в одном и том же состоянии несколько десятков тысяч лет, пока не пробудились от "спячки" примерно 10 тысяч лет назад, в результате чего, отчасти, сформировалась нынешняя цивилизация около 6 тысяч лет назад. Равновесные с природой сообщества существуют и сейчас в естественном виде, например, австралийские аборигены. Существуют они и в искусственном виде различных сект, например, духоборов. Близкие к ним общественно-производственные образования - кибуцы в Израиле так же отделяют себя от общества и государства по образу жизни, близкому к равновесному.
Не исключено, что экологическая цивилизация, которая, возможно, появится после распада нынешней технологической цивилизации, не исчезнет со временем с лица Земли, а под воздействием того или иного толчка пробудится и начнет функционировать в другой форме.
Другими словами, если опираться на вышеизложенное, то точка сингулярности может означать не только полное крушение цивилизации, но и ее сохранение в виде равновесно-экологичной.
Как бы то ни было, сохранение живого и условий для его существования гарантирует цикличность примерно одинаковых по форме цивилизаций, период существования каждой из которых определяется их ускоренным развитием в информационном потоке, который они сами и создают, вплоть до информационного коллапса [6].
Тем самым через живое обеспечивается дискретное развитие сознания без ухода в дурную бесконечность.
Библиография
1. Дьяконов И.М. Пути истории. От древнейшего человека до наших дней. КомКнига. Москва. 2007г.
2. Низовцев Ю. М. Объяснение фактов ускорения и замедления времени. Журнал "Топос". РФ. 23.03.2022.
3. Низовцев Ю. М. Почему время жизни таково, каково оно есть?". Журнал "Топос". РФ. 16.03.2022.
4. Джей Форрестер. Динамика развития города. М. "Прогресс". 1974 г., с. 118-125.
5. Низовцев Ю. М. Возможны ли "райские кущи" на Земле? Журнал "Топос". РФ. 11.01.2024.
6. Низовцев Ю. М. О цикличности цивилизаций в их множественности. Журнал "Топос". РФ. 30.04.2025.
Глава 3. О соотношении познания и сознания
Почему процесс познания, присущий только человеку, является вынужденным для него и вместе с тем ограниченным в материальной основе, но неограниченным - в духовной, и как этим с процессом связано сознание -пришелец из потустороннего, которое, оказывается и тут, но и остается там, показано ниже.
Наука считает, что материальный мир познаваем, но познать его до конца невозможно вследствие его бесконечности.
В действительности, структурно материальный мир, точнее, известное нам бытие в форме Вселенной не бесконечен, а ограничен макро- и микрокосмом, и поэтому познаваем только в этих пределах, то есть в тех границах, до которых способны добраться умы человечества.
Это ограничение сказывается в том, что известный нам материальный мир познаваем от макрообъектов, подчиняющихся известных нам законам, до микрообъектов (квантовый мир), так же подчиняющихся определенным закономерностям, но только до некоторого предела - соотношения неопределенностей Гейзенберга, в связи с чем, в частности, невозможно измерить промежуток времени меньше 10 с показателем степени -43 секунды (Планковское время), то есть частотные структуры в известном нам мире (бытии) в герцах не могут быть больше 10 с показателем степени 43.
Иначе говоря, как для нас невозможно воспринять или зарегистрировать непосредственно то, что находится за этой частотной границей, но это "запредельное" вместе с тем неявно возникает и в известном нам бытии, надо полагать, в виде сознания. И понятно теперь, что именно сверхвысокочастотный тип сознания не предоставляет возможности его зарегистрировать.
Но, самым неожиданным, в сущности, является то, что "тот свет", куда, как считают многими, отправляются души после смерти, находится не где-то там, а здесь же. Правда, это "потустороннее", или, в данном случае, "запредельное" не может иметь непосредственного контакта с известным нам бытием, то есть появляться явно вследствие того, что оно частотно запредельное.
Можно ли открыть особенности этих двух миров и связь между ними? Попробуем это сделать на определенной основе, которая представлена ниже.
Понятно, что в нашем, сравнительно низкочастотном измерении мы попадаем в более-менее плотное окружение вещей и явлений в текущем времени. В этом мире (бытии) в пространстве проявляются вещи, идут разнообразные процессы, и с нами - людьми - происходят различные события, возникают отношения, тогда как для потустороннего в столь высокочастотном мире вне текущего времени всё это невозможно, то есть оно не жизненно само по себе.
Однако жизнь вполне себе бурлит в бытии. Так как же эта жизнь связана с потусторонним, или запредельным? Или же никакой между ними связи нет и, вообще, потустороннее никакого отношения к нашему миру не имеет, а как-то существует само по себе?
Тот факт, что указанная граница разделяет эти два мира по частоте, демонстрирует с полной очевидностью, что один из них - низкочастотный - для нас проявляется двояко: как частотный, так и плотный (твердый) - в виде вещей, а другой может быть только сверхвысокочастотным.
Сразу же возникает вопрос: каким образом частотные энергетические образования превращаются в бытии в плотные предметы, образуя как само бытие в целом, так и всё, что там находится?
То, это вполне возможно, показывает открытие того, что элементарная частица представляет собой вместе с тем и волну.
Поэтому вполне резонно предположить, что частотно-волнообразные образования способны при определенных условиях продуцировать "твердую" материю, то есть реальность может быть двойственной - и "твёрдой", и частотной, и вместе с тем - способной к совмещению.
Очевидно, что само по себе превращение частотных образований в плотную материю происходить не может. Нужен некий конвертер. Что же он собой представляет и как действует?
Действие этого преобразователя частотных импульсов в текущее время и само бытие, включая и сам этот конвертер, представлено ниже.
Как бы то ни было, ограничения, наложенные на познание в бытии, тем не менее, предоставляют возможность как существовать в нем, так и познавать его, пытаясь даже выйти за рамки этих ограничений, как в данном случае. Но, вместе с тем, они указывают на несамостоятельность имеющегося перед нами предметного мира, раз для него имеется ограничение, в частности, в познании того, что находится за этим частотным пределом.
Другими словами, все живое способно существовать, а в лице человека и познавать окружающее, только в той среде, в которой "твёрдая" и частотная реальности могут совмещаться, что возможно, как мы видим, только в текущем времени при взаимодействии живого и предметного (вещей) в пространстве в движении и изменении, причем всё это протекает в "окружении" сравнительно низкочастотной среды.
К тому же, если обратиться к микромиру, то надо отметить, что физика дошла в его исследовании до кварков, но не смогла продвинуться дальше, упершись в ничто. А это, опять же, означает предел познания в рамках имеющегося бытия, то есть его определенную несамостоятельность, или не одинарность, причем само сознание человека тоже невозможно зафиксировать, проанализировать и измерить. Оно, однако, несомненно существует, но не поддается измерению в виду, как было отмечено выше, его слишком высокой несущей частоты, не воспринимаемой никакими приборами.
По этой причине, познание сознания можно осуществлять лишь посредством изучения человеком самого себя, определяя некоторые свойства сознания по человеческим действиям, то есть косвенно.
В частности, вполне возможно определить роль человека как симбиоза вещи и сознания в мироздании, поскольку только человек способен к познанию, в отличие от остального живого, то есть он является не только преобразователем частотных импульсов в текущее время, но и самодеятельным существом, способным познавать окружающее как лично для себя в ходе своей жизни, так и бесконечно, но дискретно, для вечного сознания, которое без человека становится небытием.