В последнее время мы с сыном соревнуемся, кто из нас двоих быстрее сиганет - туда.
Он с девятого.
А я подставляю хребет, ложусь под траекторию полета - и он спасен.
В этот раз я подставилась под его приземление на тайоту.
Камеры среагировали на полет.
Он из окна точно спланировал и рухнул в точку х, как на хорошо надутый батут. Его хорошо встряхнуло, подбросило - и возвратило в наш мир.
Да ладно, упущу сентиментальные моменты.
Плакала после этого экстрима и надышаться не могла дредами, парфюмом и каким-то младенческим запахом.
Поток родительских слез, уверена, смыл неприступные ледники.
Или мне это кажется?
За окном крик:
- Нахвасвсеххх!
Удар. Барабанная дробь. Локти в агонии стучат по асфальту.
Крики, визги теток.
Маринка.
Не успели.
Еще удар!
Петенька.
Этот приземлился на голову. Тихо лежит, смирно. А вот и мать его Анна Витальевна:
- Из-за двойки! Аааа!
Тормознула скорая.
- Нам здесь делать нечего.
- Вы снова опоздали!
- А вы сами?
Снова крик, плач, истерика. На Анну Витальевну надевают смирительную рубашку.
- Бедняжка! В этот раз не успела, - вздыхают сплетницы.
- Что за игра у детишек?
- Это не игра. Это их "розенрейцеры" сманили.
- Какие такие "розенцейцеры"?
- Куйзнат, так говорят.
- А я свою Светку привязала. Третий день рвется с поводка и не ест.
- Эх, жалко Маринку. Матери дома не было. Не успела.
Хватит слушать. Закрываю окно.
Мы живы! Ты жив! И в который раз!
- Добавить роллов?
- Мам, мне с тобой в одной квартире все равно не жить.