Он лежал на матрасе, смотрел в потолок и потел. В предутреннем серебре кружились пьяные от духоты мухи. Пришла она, с распущенными волосами, замотанная в плед, из-под которого слегка виднелись тонкие ноги. Если бы не мухи, ужужжавшие в угол продолжать свои священнодействия, он бы не заметил её появления, настолько тихо она ступала.
- Ты чего?
- Я не знаю...
- Как это?
- Может быть, я просто не умею складывать слова так же хорошо, как ты...
- Так в чем дело? Скажи, как можешь.
- Вода сухая. Земля квадратная. Снег теплый. Много всего...
- У меня в голове не укладывается. Разве это возможно?
- Я не знаю. Не знаю. У меня есть список, там написано, но...
- Что?
- Я не знаю...Кажется, его унесли тараканы.
- Вот как...
Он замолчал, запутанный окончательно, и продолжил смотреть в потолок. Довольно занимательный ландшафт. Как астроном. Полосы похожи на дроби, а пятна на цветы сирени. Чувственный математик в кустах вычисляет порог убитой юности? Тень то есть, то её нету. Выходит, она плавающая, со смещенным центром тяжести. А вот эта точка заслуживает особенного внимания. Она начало и конец, вселенная, всё и ничего. Хорошая точка, интересная...
- Эх-х-х-х-х!! - выдохнул он, внезапно всё поняв. Съездить за вдохновением! По физиономии.
- Есть такая буква! - И комната вспыхнула огнями, краска со стен чуть не осыпалась от литавр. Перед ним стоял Якубович в бирюзовом трико, радостно потирая усы. За его спиной сидели бабки с полными сумками сосисок в тесте и отчаянно хлопали в ладоши.
- Э-э, что? - Сонливость не отступала, и было немного странно видеть такое у себя дома.
- Есть такая буква - "ХА"!
- Понятно. Я хочу назвать слово.
- Сектор "Приз"! - заорал вдруг Якубович. - Тысяча рублей!
- Дядь, брось, какой приз, я знаю слово. Ди... - Но яростный Якубович не дал договорить, он с ревностью выполнял свою роль.
- Две тысячи рублей!
- А, вот в чем дело оказывается. В количестве.
- Пять! Пять тысяч рублей!! - Надрывался пророк Леонид с Первого канала.
- Я понял. Приз.
- Миллион! - орал Якубович, почесывая правую ляху и открывая черный ящик. - Поздравляем! Вы выиграли "Дихлофос"!
- Слушай, Лёнь, - не выдержал он и устало повысил голос, - иди, знаешь, на ту букву, которую я угадал, я тя умоляю...
Якубович пропал так же внезапно, как и появился, оставив после себя и своей банды немного мишуры, половину сосиски в тесте, следы от ботинок и баллон с "Дихлофосом". Вот оно! То, что надо. Сейчас список окажется в наших руках, а тараканы получат своё! Будут знать, как путать людям карты.
- Таню-юсь! Ты где?
Она, немного испуганно, высунула сперва голову, раскинув такие рекламно-шелковистые волосы, потом вошла полностью.
- Ты куда пропала?
- Я умывалась...
- Долго как. Слушай, я знаю, я нашел. Нужен...- торопясь заговорил он, приподнявшись на локтях. Постельное белье отлипло от тела, как какая-то лишняя кожа.
- Стой, - зашептала она, увидев "Дихлофос", - молчи.
Она взяла баллон и облилась содержимым с головы до пят.
- Странно, - подумал он, - не воняет, как обычно. Никак новая коллекция...
Она скинула плед и шагнула ближе к кровати. Вдруг оказалось, что вместо волос у неё растут большие пучки цветов сирени. Мальвина! Она прижала палец к губам, таким горячим, что это чувствовалось на расстоянии, и сделала первый шаг на матрас.
- Тс-с-с-с.
- Но...Я знаю...
- Молчи, - шептала она, - забудь. Все хорошо. Мы справились. Давай спать.
Все обволокло звуком двигаемого одеяла и запахом сирени. Пропали мухи, включился вентилятор. Стало свежо и уютно. И больше под утро она никуда не уходила.
Я протянул руку к кружке с остывшым чаем, сделал глоток и с минуту подумал, попробовать еще раз заснуть или пойти посмотреть в окно под сигарету. Встал, чертыхаясь добрался до кухни, выпил кефира. Часы на микроволновке показывали 4:40.
- Ебаная духота, - проворчал я, закуривая сигарету. - Ненавижу этот климат.
И тараканов.