Норман Александр
Похороны

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Впечатление о русской деревне конца 20 века.


Похороны


 
  Гроб стоял посреди комнаты на двух стульях. У изголовья покойника сидели две старухи, беспрерывно кивали головой и что-то шептали друг другу. Иногда они тяжело вздыхали.
  В комнату доносился вой собак. Уже вторую неделю шел мелкий осенний дождик. С потолка капало. В двух местах на пол были поставлены стеклянные банки. Воздух в комнате был пропитан влагой и трупным запахом.
  Покойник лежал уже третьи сутки. На нем был черный костюм и белая застегнутая на все пуговицы рубашка. Синеватое лицо покойника перечеркивали ясно выступающие красные прожилки. Один глаз его был приоткрыт, и казалось, что он наблюдает за всеми, кто пришел с ним проститься.
  Старушки несколько раз пытались закрыть глаз, но у них ничего из этого не получилось. Они часто охали и повторяли, что это не к добру.
  С покойником прощалась вся деревня. Мужики, бабы входили в комнату, молчали, скорбно смотрели на покойника. Когда вдруг замечали открытый глаз, суетливо крестились и старались быстрее уйти. Но и на улице, отойдя от дома, некоторые оглядывались, как будто ощущая на себе этот жуткий остановившийся взгляд.
  Смерть в деревне была самым большим событием. Последнюю свадьбу сыграли двадцать шесть лет назад. Жить в деревню за последнюю четверть века никто не приезжал. Деревянные домики покосились, кое-где рухнула крыша, вокруг домиков буйно росла крапива. Изгороди уже не поднимали, и они гнили на земле. Со стороны деревня казалась совсем пустой, заброшенной. Доживали в ней свой век несколько стариков и старух. Самому молодому жителю деревни перевалило недавно за сорок пять лет. Им и был покойник - Дмитрий Прохоров, или просто Митяй.
  Около полудня дверь в комнату отворилась, и в нее вошли четыре мужика. Это были дружки Дмитрия Прохорова: Чумной, Дорогокупец, Васька-хромой и мужичонка по фамилии Маев. Не заходя в комнату, где лежал покойник, прошли в кухню. Они ходили копать могилу. Сумрачные, промокшие, вымазанные в глине, молча вошли и сели за стол.
  - Матвеевна, вырыли могилку. Все как полагается: большая, широкая. Опускать будет удобно, - сказал один из них матери покойного, семидесятипятилетней Матвеевне.
  - Водой зальет, - произнес другой.
  - Спасибо вам, добрые люди. В беде не оставили.
  - Да что?! Да неужели Митяю в последний раз не поможем?! Ты нас, Матвеевна, не обижай, - шумно сказал мужик, которого звали Чумной.
  Мужики не уходили, сидели.
  - Может, по стопочке? Для сугреву, - предложила Матвеевна.
  Мужики помялись: вроде уже выпили помалу. Но для сугреву - согласились. Выпили. Матвеевна посмотрела на мужиков, затем поставила на стол начатую бутылку и капусту. Мужики негромко загалдели, но потом, принимая во внимание дождь и время похорон, согласились. Бутылку выпили молча, не прикасаясь к капусте.
  - Хороший был мужик Митяй, - произнес Чумной.
  - Да, смерть она не разбирает - хороший, плохой, - отозвался Дорогокупец.
  - Придешь к нему с горя - никогда не выгонит, - вспомнил Маев.
  - Да что там выгонит?! Бутылку поставишь - он две поставит, - вздохнул Васька-хромой.
  - Матвеевна, давай стопочку с нами.
  - Стара уж. Да и вам бы хватит. Скоро выносить.
  - Ниче, мать, за нас не сомневайся. Сделаем все как надо.
  - Ладно, пойду поросят накормлю. Вы тут посидите пока.
  - Лады, мать, не сомневайся.
  Матвеевна ушла. Мужики помолчали.
  - А-а-а, пропади все...! Разливай! - приказал Чумной.
  Маев послушно достал вторую бутылку, распечатал, начал разливать.
  - Развезет, - проговорил Васька.
  - С чего?! - бросил Чумной.
  Мужики пили уже четвертую неделю. Пили каждый день до потери сознания. Митяй был с ними, но три дня назад он умер. Мужикам было искренне жаль товарища, но уж очень болела голова. Бутылка, выпитая за копанием могилы, только ненадолго заглушила боль.
  - Да. Дела, - вздохнул Маев.
  - Сдюжим, - оскалился Дорогокупец.
  Чумной вдруг встал, заглянул под стол, открыл шкаф, посмотрел в духовку.
  - У Матвеевны есть в загашнике. Я знаю.
  - В подполе, наверное, - встал и Васька.
  В подполе не оказалось. Чумной с Васькой пошли смотреть в чулан. Дорогокупец громко захохотал и хлопнул по спине Маева. Маев упал со стула. Медленно, неуверенно поднялся и снова сел. На Дорогокупца он даже не взглянул. Вошли Васька с Чумным. В руке Чумной держал бутылку.
  - Живем, - бодро сказал он.
  - Развезет, - уже весело сообщил Васька.
  - Дурак, - раздельно вставил Дорогокупец.
  Из стакана пили без отрыва, долго, маленькими глотками. Дольше всех пил Маев. Он позволил себе два раза перевести дух, не отрывая стакан от губ.
  Матвеевна почему-то не шла. Из комнаты вышли две старухи. Стараясь не шуметь, они бочком пошли к выходу.
  - У-у-у, стервы, - зарычал Дорогокупец и схватил нож. Старушек как ветром сдуло. - Ха-ха-ха, - смеялся Дорогокупец. Он хотел встать, но мог.
  Предметы стали расплываться. Они то удалялись и совсем пропадали, то вдруг быстро приближались и становились огромными, как стол. Комната закачалась. Пол наклонился, и стол медленно заскользил к двери. Маев упал со стула. Среди них появился еще кто-то и сел на стул Маева.
  - О, Митяй, здорово, - Чумной силился поднять веки.
  - Опоздал, - развел руками Васька. - Все уже.
  - Не тряси бородой, - попросил Чумной. - Козлиная какая-то.
  - У Митяя нет бороды, - Васька положил голову в тарелку с капустой.
  - Кто здесь? - вскочил Дорогокупец. - Зарежу, сволочь.
  У Дорогокупца подкосились ноги. Он снова сел.
  - Не плачь, хромой, мы еще возьмем...свое. Будет еще праздник, - Чумной положил руку на голову Ваське.
  - А хошь, я тебя зарежу? - Дорогокупец схватил Чумного за плечо. - Порешу! Кишки вытащу, как у поросенка. Только ножки задергаются.
  Чумной не посмотрел на него. Стряхнул руку, встал. Нетвердо подошел к двери.
  - Хватит орать.
  Дорогокупец захохотал, и все смотрели на Чумного.
  - Боитесь, сволочи. Мне все равно. А вас порешу!
  - И в волну-у-у...его...броса-а-а-ет...- затянул Васька из тарелки.
  Вошел Чумной.
  - Эх, мать-перемать, ты кому пошла давать, - затопал он ногами. - Жарь, жарь.
  Чумной взмахивал руками. В одной из них была бутылка водки. Вскочил Дорогокупец. Стул опрокинулся. Он заорал: "А-а-а-а", и тоже начал топать ногами. Васька-хромой с трудом поднял голову, оторвался от стула. Стоял, шатаясь. Потом наклонился, взял за руку Маева и потащил по полу.
  Дорогокупец бросился вприсядку, но упал. Поднялся, схватил нож и, оглядевшись, опять захохотал.
  - Шабаш! Выпьем, - Чумной поставил бутылку на стол.
  - А где Митяй? - спросил Дорогокупец, оглядывая мутными глазами кухню.
  - А-а-а, нам больше достанется, - Чумной разлил. - Хромой, садись. Куда его тащишь? Брось!
  Васька послушно бросил Маева. Сел к столу.
  - Где Митяй? - спросил у него Дорогокупец.
  - Здесь был. Ушел. Да хрен с ним.
  - Пойду спать, - с трудом проговорил Дорогокупец, поднимаясь.
  - Мы с тобой, хромой, одни остались. - Чумной обнял Ваську. - Одни. Не плачь, мы еще покажем.
  - Подлец! Сволочь! - раздался рев из комнаты, где лежал покойник.
  Когда Чумной с Васькой вошли в комнату, Дорогокупец тряс за грудки Митяя.
  - Вон он где. А ну, давай его за стол, - Чумной начал помогать Дорогокупцу поднимать покойника. - Васька, бери за ноги.
  Гроб упал. Покойник вывалился. Они с трудом вытащили его на кухню.
  - Слушай, он - вдрызг, - Чумной выпрямился.
  - Давай его на улицу. Под дождик, - предложил Васька.
  Несколько раз покойника прислоняли к изгороди, но он падал. Наконец, ругаясь, его посадили на скамейку.
  Через несколько минут вещи стали летать вокруг стола. Стол клонился то в одну, то в другую сторону. Прямо перед лицами появлялись безобразные рожи, подмигивали, смеялись и исчезали. Кухня наполнилась людьми. Были тут их бывшие жены. Рядом с ними стояли их дети, от которых уже много лет не было вестей. Были тут и Матвеевна с Митяем. У Митяя бороды уже не было, но к столу он почему-то не подходил. На кухне толпились и свои деревенские, и много чужих, незнакомых им людей. Все что-то говорили, доказывали, убеждали, некоторые смеялись, угрожали, некоторые молчали.
  - Хватит! Шабаш. Пошли все, - Чумной поднял кулак и стукнул по столу. Васька встал, вытер ладонью слезы, шатаясь вошел в комнату. Через некоторое время он вышел.
  - Мужики, Маев умер. Лежит там, - и опять заплакал.
  Маев лежал в гробу лицом вниз.
  - Почему он в сапогах? И рожей вниз? - спросил Чумной.
  - Маев, я тебя обижал. Прости! - Дорогокупец подошел и, сопя, долго переворачивал Маева. Снял сапоги, размотал портянки, бросил на пол. - Разлагается уже.
  - Обожди, - Чумной тряс головой. - А с кем мы могилу?... И пили?... Мы же пили с ним.
  - Чума, ты чево? Как же он могилу, если умер?! - Васька обнял Чумного. Оба сначала ударились о шкаф, потом сползли на пол.
  - Маев, я тебя обижал. Прости! - Дорогокупец плакал.
  Чумной приподнял голову.
  - Надо хоронить, а то отрубимся, - голова упала.
  - А народ? - прошептал Васька.
  - Плевать на народ! Ему все равно теперь.
  - Уроним. Надо заколотить пока, - заметил Чумной.
  Заколотили как могли. Несколько раз роняли. Но все же донесли до телеги.
  Матвеевна сидела под навесом на чурке. Отдыхала. Прихватило сердечко. Она сидела и вспоминала. Митя в детстве был большой шалун. С ним всегда что-нибудь случалось: то на речку без спроса уйдет, то пугачи какие-то с ребятами делает, то найдет в лесу патроны и бросает в костер. Учителя жаловались. Но учиться он мог хорошо.
  Матвеевна слышала ругань мужиков, но сил подняться не было.
  Мужики пытались разбудить Митяя, но тот не встал.
  - Поехали. Без него справимся, - Чумной взял вожжи. - Но-о!
  Лошадь не двигалась. Она была старая, сил осталось мало. Чумной концами вожжей что было сил протянул ее по крупу.
  - Но-о, родная, - кобыла даже не вздрогнула. Через некоторое время напряглась - телега сдвинулась.
  - Завтра Митяю морду набью, - сказал Дорогокупец. - В последний путь друга, а он... Набью в кровь.
  - Бывает, - поежился Васька.
  По дороге на кладбище встретили Петровича, семидесятидвухлетнего старика. Тоже жителя деревни.
  - Куда гроб везете, мужики? - бодро спросил он, поздоровавшись.
  - Маева хороним, - ответил Васька.
  - И тебя, дед, могем заодно, - хохотнул Чумной.
  - Почему Маева-то? Неужели и Маев представился? - засеменил рядом Петрович. - А Митяй?
  - Митяй - сволочь. Спит, - сплюнул Дорогокупец.
  - Придержи коня, сынок, дай проститься. Хоть непутевый был - человек все же.
  - Без оскорблений, дед, а то вот тюкну топориком - путевым станешь.
  Дорогокупец топором открыл крышку гроба.
  - Давай быстрее. Дождь.
  Петрович приблизился к Маеву. Тот поежился и перевернулся на бок. Петрович широко раскрыл глаза, попятился. Дорогокупец заколотил гроб. Петрович упал в канаву. Не мигая, смотрел оттуда на гроб и крестился.
  - Господи помилуй. Господи!
  - Ты чего, дед? Покойников не видел или рехнулся? - грозно спросил Дорогокупец.
  - Господи помилуй. Господи!
  - Спятил дед, - Чумной взмахнул вожжами. - Но-о, милая.
  Кобыла безразлично тащила телегу к кладбищу. Шел мелкий дождь.
  Мужики закемарили. Им было хорошо - дождик освежал. Были слышны равномерные шлепки: это кобыла опускала копыто в грязь. Иногда раздавался резкий скрип телеги. Жалкая, забитая старая кобыла тащила телегу и четырех в доску пьяных мужиков на кладбище.
  Кладбище было старое. Никто за ним не следил. Надписи на крестах стерлись. Кресты или покосились, или валялись на земле.
  Лошадь остановилась. Первым очнулся Дорогокупец.
  - Где это мы? Чума, эй, вставай!
  - Отстань.
  - Давай вставай. Хоронить надо.
  - Мать твою так, - выругался Чумной. - Надо было умереть, когда дождь! Васька, черт.
  Он спихнул Ваську, сидевшего на краю телеги, в грязь. Васька очнулся. С трудом они стащили гроб с телеги. Положили рядом с могилой. Сели на него отдохнуть.
  - Как опускать будем? Веревок не взяли, - спросил Васька.
  - Купец встанет в могилу, а мы подадим.
  - Там воды по пояс, - сказал Дорогокупец.
  - Давай бросим - и все, - предложил Васька. - Ему все равно как. А нам возиться. Промок весь.
  - Нельзя, - Чумной встал. - Дань последняя.
  - Тогда лезь сам в могилу, - заорал Дорогокупец.
  - Сволочи! Друга... - Чумной лег на живот и стал медленно по грязи сползать в могилу. - Ух, холодная! Пихай.
  - Слышь, че-то внутри колотится! - Васька отпрянул от гроба.
  - Псих, - Дорогокупец столкнул гроб в могилу. Чумной его не удержал и нырнул с ним под воду. Сразу выскочил.
  - Кричит он, - у него расширились глаза.
  - Кто? - спросил Дорогокупец.
  - Маев. В гробу!
  - Да вы что, свихнулись?!
  - Не вру. Кричал! Давай, Купец, прыгай, вытянем, - он схватил Дорогокупца за руку и сдернул в могилу.
  Когда открывали крышку, из гроба ясно доносились движения, удары, бульканье, хрип. Маев вывалился, хрипя и кашляя. Потом встал на четвереньки и пополз по грязи. Они стояли, смотрели, как он ползает.
  - Маев, курилка, живой! - бросился к нему Чумной.
  Маев оглянулся, задрожал весь, отпрянул.
  - Ха-ха-ха, - дико захохотал Дорогокупец. Он сидел в грязи и хохотал, запрокинув голову. От этого смеха все оцепенели. Васька заулыбался, потом не выдержал и засмеялся. Начал дергаться от смеха и Чумной...
  И вдруг захихикал Маев. Он качал головой, смотрел мимо них в гроб и задом на карачках пятился. Потом сел. Он хихикал мелко, по-звериному оскалив зубы. По щекам его текли слезы.
 
  Когда люди подошли к дому, где жила Матвеевна, они увидели странную картину. Митяй сидел на скамейке. Возле него, прижавшись лицом к его коленям, сидела бедная Матвеевна. Ее никак не могли оторвать от сына. А когда оторвали, невольно ужаснулись - на ее лице застыла блаженная улыбка.

Александр Норман

2000г.


 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"