Утро началось с чая. Юрий Николаевич заварил "Липтон" в любимой зеленой кружке - кружку когда-то подарила внучка, которая жила теперь в другом городе и звонила ему примерно раз в месяц. На кухне играло радио. Какая-то девушка пела по-английски с такой надрывной страстью, как будто произошло что-то ужасное и непоправимое.
"Душевно поёт, - подумал Юрий Николаевич, отхлебывая чай. - Интересно, про что? Наверное, про несчастную любовь".
Он посмотрел на часы. Половина одиннадцатого. Через час - приём у окулиста. Старые очки уже не годились: мир расплывался, как акварель по мокрой бумаге. Юрий Николаевич допил чай, сполоснул кружку и вышел в подъезд.
На лестничной площадке второго этажа он столкнулся с Тамарой Васильевной. Она выходила из своей квартиры, чтобы вынести мусор.
- Юрий Николаевич? - удивилась она. - Вы сегодня рано. Куда это собрались?
- В поликлинику. К окулисту. Глаза совсем никуда, - сказал он, показывая на свои очки. - Новые надо.
- Ох, и я завтра туда же, на УЗИ, - вздохнула Тамара Васильевна. - Говорят, новый аппарат установили. Всё просвечивают, всё видят. А толку?
- Толк всегда есть, - дипломатично ответил Юрий Николаевич и двинулся к выходу.
До поликлиники было десять минут ходьбы через парк. Дорожка вилась между старых лип, скамейки пустовали, только голуби клевали что-то у урны. Юрий Николаевич шёл не спеша, перебирая в уме, сколько примерно будут стоить новые очки. В прошлом году он брал самые дешёвые стёкла, но они быстро поцарапались.
Он уже почти миновал поворот к поликлинике, как боковым зрением заметил слева на кустах что-то странное. Чёрное пятно. Словно кто-то обронил угольно-черный носовой платок. Юрий Николаевич остановился, прищурился. Платок не шевелился на ветру, хотя ветер был. Он висел на ветках, как приклеенный.
- Что за ерунда? - сказал он вслух и свернул с дорожки.
Подойдя ближе, он понял, что это никакой не платок. Это была дыра. Абсолютно чёрная, ровная, будто прорезанная ножом. Из неё веяло холодом - таким, какой бывает от холодильника, если долго держать дверцу открытой. Но холодильник здесь был ни при чём. Дыра была прямо в кусте. В живом зелёном кусте.
Юрий Николаевич потрогал края. Они были плотными, как ткань. Ветки не гнулись, листья не шевелились. Дыра просто была. Он раздвинул края - пальцы погрузились во что-то упругое и зябкое - и заглянул внутрь.
Чернота. Никакого намёка на свет, на дно, на стенки.
- Эй! - осторожно сказал он во тьму. - Есть там кто?
Из черноты раздался взволнованный голос:
- Есть, есть! Я здесь! Я здесь!
Юрий Николаевич аж присел. В горле моментально пересохло.
- Ты кто?
- Я - кот! - ответил голос. - Я гнался за воробьём, прыгнул за ним в кусты - и очутился здесь. Не понимаю, куда я попал!
- Погоди-ка, - сказал Юрий Николаевич, выпрямляясь и поправляя очки. - В смысле ты кот? Ты же говоришь по-человечески!
- Не знаю, как так вышло, - зачастил голос. - Как я сюда попал, так сразу и понимать и говорить стал. Раньше такого не было, клянусь хвостом!
- А зовут тебя как? - спросил Юрий Николаевич. Ну, звали - хозяйка или хозяин.
- Барсик, - ответил голос. - А вы кто?
- Юрий Николаевич. Я тут мимо проходил. В поликлинику.
Он протянул руку в дыру, надеясь нащупать кота, но пальцы встретили только пустоту. Холодную и неприятную.
- А где ты там? - спросил Юрий Николаевич. - Я тебя не чувствую.
- Да я и сам себя не чувствую, - с отчаянием сказал Барсик. - Тут темно и холодно. И лап нет. И хвоста нет. Я-то есть, но как бы меня нет!
- Вот это номер, - пробормотал Юрий Николаевич.
- Вы не могли бы найти мою хозяйку? - попросил кот. - Её зовут Арина. Скажите ей, что я живой, только пока вернуться не могу. А то она будет волноваться.
- А где она живёт?
- Не знаю точно, - растерянно сказал Барсик. - Какой-то большой дом. У подъезда клумба с красными цветами. Я туда часто ходил по-большому.
Юрий Николаевич хотел сказать, что в городе полно домов с клумбами, но передумал. Он был немного озадачен, ведь он стоял перед дырой в кусте и разговаривал с бесплотным котом, который посреди черноты вспоминал о своих туалетных привычках.
- Ладно, - сказал он. - Я поищу твою Арину. Но сейчас не могу. Мне к окулисту. На 11.30 записан.
- Спасибо, Юрий Николаевич! - обрадовался Барсик. - Я буду ждать. Только здесь темно и страшно.
- Ты же кот, - сказал Юрий Николаевич. - Коты не боятся темноты.
- Раньше не боялся, - признался голос. - А теперь вот немного побаиваюсь.
Юрий Николаевич закрыл края дыры и отошёл. В голове немного гудело. Он посмотрел на часы - оставалось семь минут.
В кабинете окулиста пахло лекарствами и спиртом. Врач, пожилая женщина в белом халате, велела сесть в кресло, накапала в глаза противные жёлтые капли.
- Глазное давление проверим, - сказала она.
На столе у неё тоже играло радио. Та же самая песня. Та же самая девушка крайне взволнованно пела на чужом языке.
- Извините, - сказал Юрий Николаевич, пока врач смотрела в офтальмоскоп. - А вы не знаете, про что это? Вот эта песня?
- Я плохо знаю английский, - ответила врач, не отрываясь от прибора.
- Я тоже, - вздохнул Юрий Николаевич. - В школе учили, а помню только: "Ланден из зэ кэпитал оф грейт бритн".
- Это что? - спросила врач.
- Столица, - сказал Юрий Николаевич. - Лондон.
Врач промолчала. Капли щипали глаза, и он моргал, стараясь не тереть их.
Из поликлиники он вышел с рецептом. Стёкла заказали в аптеке, сказали прийти через два дня. Солнце уже поднялось, парк казался обычным. Юрий Николаевич специально свернул к тому же месту. Куст как куст. Зелёный. Никакой дыры.
Зато на скамейке рядом сидел серый полосатый кот и безразлично смотрел на Юрия Николаевича своими зелеными глазами.
- Барсик? - тихо спросил Юрий Николаевич, присаживаясь на корточки. - Это ты?
Кот спрыгнул со скамейки и исчез в кустах.
- Ну и ладно, - сказал Юрий Николаевич. - Не хочешь - не говори.
По дороге домой он размышлял. Искать эту Арину или нет? Он представил, как подходит к незнакомой женщине и говорит: "Здравствуйте, ваш кот Барсик попал в чёрную дыру и теперь у него нет тела, но он жив и просил передать, чтобы вы не волновались". Женщина посмотрит на него как на сумасшедшего. Может, вызовет санитаров. Или еще кого-нибудь.
- Зачем мне это надо? - спросил он себя, сворачивая к дому. - Я пенсионер. Хватит мне этих...приключений.
Дома он пообедал, посмотрел новости по телевизору, и рано лёг спать.
В какой-то момент Юрий Николаевич открыл глаза и обнаружил, что стоит на крыше. Луна висела прямо над головой, такая большая и жёлтая, что, казалось, до неё можно дотянуться рукой. На самом краю Луны сидел Лунный Заяц.
- Привет, - сказал Юрий Николаевич. - Я тебя давно не видел.
- Привет, Николаич! - ответил Заяц. Что нового?
- Представляешь, видел сегодня утром на кусте черную дыру, а в дыре - кот. Барсик.
- Это просто сбой Матрицы, - сказал он. - Не бери в голову.
Юрий Николаевич задумался. Луна светила ровно, и на её поверхности были видны фиолетовые пятна - или моря, как они называются официально.
- Слушай, - сказал он. - А песня? Ну, которую я утром слышал. Про что она?
- Ах, это, - Заяц оживился. - Это Оливия Родриго. Но ты не знаешь главного: она - воплощение апсары Сулочану. Она в совершенстве владеет стилем кайшики, находясь в бхаве любовной страсти.
- В чём? - переспросил Юрий Николаевич.
Заяц посмотрел на него сочувственно.
- Про любовь? - предположил Юрий Николаевич.
- Можно сказать и так, - ответил Заяц. - Но это неточно.
- Как всегда, - вздохнул Юрий Николаевич.
Он хотел спросить ещё про дыру, про Барсика, про его хозяйку Арину, но Лунный Заяц уже начал таять, становясь прозрачным, как пар из чайника.
Юрий Николаевич открыл глаза. В комнате было совсем темно, за окном - ночь или раннее утро. Ни звука. Тишина.
А потом он услышал крики. Громкие, заунывные, перекрывающие друг друга. Два кота орали под окнами, выясняя отношения. Третий им вторил издалека.
- Может, Барсик вернулся, - пробормотал Юрий Николаевич, повернулся на бок и закрыл глаза.
Он заснул почти сразу, и больше ему ничего не снилось.