Глава 54. В КОТОРОЙ Я ВСТРЕЧАЮ РЕПУ

     На следующий день мы натолкнулись на посыльного, отправленного из штаба Вашингтона с запиской для Джейми. Он читал ее, прислонившись к дереву, пока я скромно посетила близлежащую заросль кустарника.

     - Что он пишет? - спросила я, поправляя одежду, когда вылезла из кустов. Я все еще испытывала некоторое благоговение от того, что Джейми разговаривал с Джорджем Вашингтоном, и от того факта, что он читал письмо, предположительно написанное будущим Отцом Отечества ...

     - Кое-что, - ответил он, пожав плечами, и, сложив записку, сунул ее в карман. - Единственная важная новость – то, что моя бригада будет под командованием Чарльза Ли.

     - Ты знаешь Чарльза Ли? - я вставила ногу в стремя и вскочила в седло.

     - Я знаю его.

     То, что он знал, казалось довольно проблематичным, судя по морщинке между его бровей. Я подняла брови; он взглянул на меня и улыбнулся.

     - Я встречал его во время первого разговора с генералом Вашингтоном. С тех пор я решил узнать о нем больше.

     - О, он тебе не понравился, - заметила я, и он слегка фыркнул.

     - Нет, не понравился, - сказал он, пуская лошадь шагом. - Он шумный, невоспитанный и неряха – я сам это видел – но из того, что я слышал с тех пор, он также завистлив до мозга костей и почти не скрывает этого.

     - Завидует? Кому? - «Не Джейми» - надеюсь.

     - Вашингтону, - ответил он, удивив меня. - Он считает, что должен командовать континентальной армией, и не любит играть вторую скрипку.

     - Правда? - я никогда не слышала о генерале Чарльзе Ли, что казалось странным. Он должен быть достаточно известным, чтобы его ожидания были разумными. - Почему он так думает, ты знаешь?

     -Да. Он считает, что у него гораздо больше военного опыта, чем у Вашингтона, и это, возможно, правда: он некоторое время служил в британской армии и провел несколько успешных кампаний. И все же … - он пожал плечом и опустил его, отмахнувшись от разговора о генерале Ли. - Я бы не согласился остаться в армии, если бы меня попросил Ли.

     - Я думала, ты не хочешь, несмотря ни на что.

     - Ммфм, - он на мгновение задумался. - Это правда, я не хотел. Хотя не знаю. - Он посмотрел на меня, извиняясь. - И я действительно не хочу, чтобы ты была здесь.

     - Я буду там, где ты, до конца наших дней, - твердо сказала я. - Независимо от того, будет ли это неделя или сорок лет.

     - Больше, - сказал он и улыбнулся.

     Мы ехали некоторое время молча, но глубоко чувствуя друг друга. Как всегда с того разговора в садах Кингсессинга.

     «Я буду любить тебя вечно. Неважно, если ты переспишь со всей английской армией … Хотя, нет, это имело бы значение, но это не помешало бы мне любить тебя».

     «Я брал тебя тысячу раз, сассенах. Ты думала, я не заметил?»

     «Нет никого, похожего на тебя».

     Я не забыла ни одного слова, которое мы сказали, и он тоже, хотя никто из нас больше об этом не говорил. Мы не ходили на цыпочках вокруг друг друга, но мы искали и находили свой путь друг к другу, как делали дважды до этого. Один раз, когда я вернулась, чтобы найти его в Эдинбурге, и в начале, когда мы оказались женатыми и соединенными по стечению обстоятельств. И только позже по нашему выбору.

     - Кем бы ты хотел стать? - спросила я импульсивно. - Если бы не родился лэрдом Лаллиброха?

     - Я не родился им. Если бы мой старший брат не умер, ты имеешь в виду? - спросил он. Легкая тень сожаления скользнула по его лицу, но не задержалась. Он все еще оплакивал мальчика, который умер в одиннадцать лет, оставив младшего брата, и тому пришлось взять на себя бремя лидерства и вживаться в него, но он давно привык к этому бремени.

     - Может быть, - сказала я. - Но что, если бы ты родился в другом месте, может быть, в другой семье?

     - Ну, тогда я не был бы тем, кто я есть, не так ли? - логично сказал он и улыбнулся мне. - Я могу пенять на то, что Господь призывал меня делать время от времени, сассенах, но я не спорю с тем, кем он меня создал.

     Я посмотрела на то, кем он был – сильное, стройное тело и умелые руки, лицо, столь полное всего, чем он был – и тоже не имела никаких возражений.

     - Кроме того, - сказал он и задумчиво наклонил голову, - если бы все было по-другому, у меня бы не было тебя, не так ли? Или не было бы Брианны и ее детей.

     Если бы все было по-другому ... Я не спрашивала, считает ли он, что его жизнь такая, какая она есть, стоила этой цены.

     Он наклонился и коснулся моей щеки.

     - Она того стоит, сассенах, - сказал он. - Для меня.

     Я откашлялась.

     - Для меня тоже.

     *.*.*

     Иэн и Ролло догнали нас в нескольких милях от Кориеллс-Ферри. Уже стемнело, но на фоне неба свет лагеря был едва виден, и мы осторожно продвигались вперед. Примерно через каждые четверть мили нас останавливали часовые, которые пугающе выскакивали из темноты с мушкетами наготове.

     - Друг или враг? - драматично спросил шестой часовой, глядя на нас в луче высоко поднятого фонаря с заслонкой.

     - Генерал Фрейзер и его леди, - сказал Джейми, прикрывая глаза рукой и глядя сверху вниз на часового. - Это достаточно дружелюбно для тебя?

     Я спрятала улыбку в шали; он отказался останавливаться, чтобы найти еду по пути, а я не позволила ему есть сырой бекон, как бы хорошо он ни был копченым. Четыре яблока Дженни долго не продержались, мы не нашли никакой еды с прошлой ночи, а он умирал от голода. Пустой желудок обычно будил спящего внутри него демона, и в данный момент это было очевидно.

     - Э-э ... да, сэр, генерал, я только ... - луч света фонаря переместился на Ролло, и глаза пса жутко вспыхнули зеленым цветом. Часовой издал сдавленный звук. Иэн наклонился, и его собственное лицо – татуировки ирокеза и все остальное – внезапно появилось в луче света.

     - Не обращай на нас внимания, - добродушно сказал он часовому. - Мы тоже дружелюбны.

     *.*.*

     К моему удивлению, на переправе было довольно большое поселение с несколькими гостиницами и солидными домами, расположенными на берегу Делавэра.

     - Полагаю, именно поэтому Вашингтон выбрал это место в качестве места встречи? - спросила я Джейми. - Хорошее расположение, я имею в виду, и довольно легкие пути снабжения.

     - Да, это так, - ответил он, хотя и рассеянно. Он немного приподнялся в стременах, оглядывая сцену. Каждое окно в каждом доме было освещено, но большой американский флаг с кругом звезд развевался над дверью самой большой гостиницы. Значит, это штаб-квартира Вашингтона.

     Моей главной заботой было накормить Джейми, прежде чем он встретится с генералом Ли, если вышеупомянутый действительно имел репутацию высокомерного и вспыльчивого человека. Я не знала, что такого особенного в рыжих волосах, но многолетний опыт общения с Джейми, Брианной и Джемми научил меня, что, хотя большинство людей становятся раздражительными, когда голодны, рыжеволосый человек с пустым желудком – это ходячая бомба замедленного действия.

     Я отправила Иэна и Ролло с Джейми найти интенданта, выяснить, где мы можем разместиться, и разгрузить вьючного мула, а затем пошла, следуя за своим носом, к ближайшему запаху еды.

     Врытые в землю лагерные кухни давно потушили свои костры, но я была во многих армейских лагерях и знала, что маленькие котлы кипели всю ночь, наполненные рагу и кашей на утро – тем более, что армия преследовала генерала Клинтона по горячим следам.

     Я была так сосредоточен на своих поисках, что не заметила человека, вынырнувшего из полутьмы, и чуть не врезалась в него. Он схватил меня за руки, и мы провальсировали головокружительный полуоборот, прежде чем остановиться.

     - Pardon, madame!^[1] Боюсь, я наступил вам на ногу! - произнес молодой французский голос, и я увидела очень обеспокоенное лицо очень молодого человека. Он был в рубашке и бриджах, но я могла видеть, что на его рукавах были отделанные кружевом манжеты. Значит, офицер, несмотря на свою молодость.

     - Ну, да, - мягко сказала я, - но не беспокойтесь. Я не пострадала.

     - Je suis tellement désolé, je suis un navet^[2]! - воскликнул он, ударив себя по лбу. Он не носил парик, и я видела, что, несмотря на возраст, его волосы редели быстрыми темпами. То, что от них осталось, было рыжим и стояло дыбом, возможно, из-за его привычки засовывать в них пальцы, что он сейчас и делал.

     - Чушь, - сказала я со смехом по-французски. - Вы совсем не репа.

     - О, да, - сказал он, переходя на английский, и очаровательно улыбнулся мне. - Однажды я наступил на ногу королеве Франции. Она была менее милосердна, sa Majesté^[3], - добавил он с сожалением. - Она обозвала меня репой. И все же, если бы этого не произошло – мне пришлось покинуть двор, вы понимаете – я бы никогда не приехал в Америку, так что я не могу сожалеть о моей неуклюжести, n’est-ce pas^[4]?

     Он был чрезвычайно весел и пах вином – не то чтобы это было чем-то необычным. Но, учитывая его исключительный французский вид, его очевидное богатство и его нежный возраст, я начала подозревать …

     - Имею ли я, гм, честь обращаться к … - «Черт побери, каков же его настоящий титул?» Если предположить, что он действительно был …

     - Pardon, madame! - воскликнул он и, схватив мою руку, низко поклонился и поцеловал ее. - Marie Joseph Paul Yves Roch Gilbert du Motier, Marquis de La Fayette, a votre service^[5]!

     Мне удалось вычленить «Лафайет» из этого потока галльских слогов, и я почувствовала легкий удар волнения, который случался всякий раз, когда я встречала кого-то, кого знала по историческим записям. Хотя холодный трезвый реализм подсказывал мне, что эти люди обычно не более примечательны, чем те, кто был осторожен или достаточно удачлив, чтобы не украсить исторические записи своей кровью и внутренностями.

     Я собралась с духом, чтобы сообщить ему, что я госпожа генерал Фрейзер, и что мой муж вскоре придет, чтобы засвидетельствовать свое почтение, как только я найду, где поужинать.

     - Но вы должны пойти и пообедать со мной, мадам! - сказал он и, уложив мою руку на свой локоть, потащил меня к большому зданию, которое выглядело как гостиница. Это была именно гостиница, которую повстанцы превратили в штаб-квартиру генерала Вашингтона. Я обнаружила это, когда le marquis провел меня в дверь, над которой развевалось знамя, через пивную в большую заднюю комнату, где за столом сидело несколько офицеров. Председательствовал крупный мужчина, который выглядел не совсем как на долларовой купюре, но достаточно похоже.

     - Mon Général^[6], - сказал маркиз, кланяясь Вашингтону, а затем указывая на меня. - Я имею честь представить вам госпожу генерал Фрейзер, олицетворение грации и прелести!

     Мужчины поднялись как один, скрипя деревянными скамьями – на самом деле их было всего шестеро - поклонились мне по очереди, пробормотав: «Ваш слуга». Сам Вашингтон встал во главе стола – «Боже мой, он такой же высокий, как Джейми», подумала я – и очень изящно поклонился мне, положив руку на грудь.

     - Ваше присутствие – честь для меня, миссис Фрейзер, - произнес он с мягким вирджинским акцентом. - Могу ли я надеяться, что ваш муж сопровождает вас?

     У меня на мгновение возникло безумное желание ответить: «Нет, он послал сражаться только меня», но мне удалось проглотить эти слова.

     - Да, - ответила я вместо этого. - Он ... э-э ... - Я беспомощно махнула рукой в сторону двери, где, как нельзя кстати, появился сам Джейми, отряхивая сосновые иголки с рукава и говоря что-то Молодому Иэну, стоявшему позади него.

     - Вот ты где! - воскликнул он, заметив меня. - Мне сказали, что ты ушла со странным французом. Что … - он резко замолчал, осознав, что я нахожусь не только в компании странного француза.

     Стол взорвался смехом, а Лафайет с сияющим лицом бросился к Джейми и схватил его за руку.

     - Mon frère d’armes^[7]! - воскликнул он, щелкнув каблуками – без сомнения рефлекторно – и поклонился. - Я должен извиниться, что похитил вашу прелестную жену, сэр. Позвольте мне компенсировать это, пригласив вас на ужин!

     Я встречала Энтони Уэйна раньше в Тикондероге и была рада снова его увидеть. Я также была рада увидеть Дэна Моргана, который сердечно поцеловал меня в обе щеки, и признаюсь, что испытала некоторый трепет, когда Джордж Вашингтон поцеловал мою руку, хотя и отметила дурной запах из его рта, сопровождавший пресловутые проблемы с зубами у мужчины. Я задалась вопросом, как бы мне воспользоваться возможностью осмотреть его зубы, но тут же отказалась от этих размышлений, когда появилась процессия слуг с подносами жареной рыбы, жареной курицы, бисквитов с медом и богатым выбором выдержанных сыров, которые, как маркиз мне сказал, он сам привез из Франции.

     - Попробуйте вот этот, - настоятельно предложил он, отрезая кусок чрезвычайно рассыпчатого и ароматного рокфора с зелеными прожилками. Натанаэль Грин, сидевший по другую сторону от маркиза, незаметно потер нос и слегка улыбнулся мне. Я улыбнулась в ответ, но на самом деле мне очень нравились такие сыры.

     Я была не одинока в этом. Ролло, который – конечно же – пришел с Молодым Иэном и сидел позади него, поднял голову и просунул длинную волосатую морду между Иэном и генералом Ли, с интересом обнюхивая сыр.

     - Боже мой! - Ли, до этого, по-видимому, не замечавший собаку, бросился в сторону, едва не оказавшись на коленях Джейми. Это движение отвлекло Ролло, который повернулся к Ли, внимательно его обнюхивая.

     Я не могла винить собаку. Чарльз Ли был высоким, худым человеком с длинным тонким носом и самыми отвратительными привычками в еде, которые я видела с тех пор, как Джемми научился есть ложкой. Он не только разговаривал во время еды и жевал с открытым ртом, но и был склонен к резким жестам с предметами в руках, в результате чего передняя часть его формы была заляпана яйцами, супом, желе и рядом менее идентифицируемых веществ.

     Несмотря на это, он был забавным, остроумным человеком, и другие, казалось, оказывали ему определенное почтение. Мне было интересно, почему. В отличие от некоторых джентльменов за столом, Чарльз Ли так и не прославился как революционная фигура. Он относился к ним – ну, это было не презрение, конечно – снисходительно, может быть?

     Я была занята разговором, в основном, с маркизом, который старался быть со мной милым и рассказывал, как сильно скучает по своей жене (Боже мой, сколько ему лет? Он выглядел лет на двадцать), которая была ответственна за сыр. Нет, нет, она не сама его делала, но он был из их поместья в Шаваньяке, которым в его отсутствие жена управляла, и весьма умело. Время от времени я мельком поглядывала на Джейми. Он принимал участие в разговоре, но я могла видеть, как он оглядывал стол, размышляя и оценивая. И чаще всего его глаза останавливались на генерале Ли, сидевшим рядом с ним.

     Конечно, он знал Уэйна и Моргана довольно хорошо и знал все, что я смогла рассказать ему о Вашингтоне и Лафайете. Боже, я надеялась, что то, что я знаю о них, было хотя бы наполовину верным, но мы достаточно скоро узнаем, если это не так.

     Принесли портвейн. По всей вероятности, ужин устраивал маркиз; у меня было отчетливое ощущение, что высшее командование континентальной армии не всегда так хорошо питается. Во время еды мужчины в основном избегали говорить о предстоящей битве, но я чувствовала, что эта тема надвигается, как приближающаяся гроза, яркие черные облака, волнующе пронизанные вспышками молний. Я начала поправлять юбки и делать жесты, свидетельствующие о намерении попрощаться, и увидела, как Джейми, сидящий рядом с Ли через стол, заметил это и улыбнулся мне.

     Ли тоже заметил – он рассеянно смотрел на мое декольте – и прервал анекдот, который рассказывал Иэну, сидящему по другую сторону от него.

     - Такое удовольствие познакомиться с вами, мэм, - сердечно сказал он. - Ваш муж оказал нам большую честь, позволяя наслаждаться вашей компанией. Я ...

     Ли резко остановился, уставившись на Ролло, который незаметно приблизился к нему и теперь стоял не более чем в паре футов от генерала. Учитывая низкую скамейку, на которой сидел Ли, и размеры Ролло, они глядели глаза в глаза друг другу.

     - Почему эта собака так на меня смотрит? - потребовал Ли, поворачиваясь к Иэну.

     - Он ждет, что вы уроните следующим, я полагаю, - ответил Иэн, спокойно жуя.

     - Если бы я был вами, сэр, - вежливо вставил Джейми, - я бы быстро что-нибудь бросил.

     *.*.*

     Иэн, Ролло и я попрощались с генералами и вышли в темноту, сопровождаемые ординарцем с фонарем, чтобы найти наше пристанище. Костры ярко горели по всему берегу Делавэра, и на многих лодках на реке тоже были фонари или открытые костры; их огни отражались в воде, как косяки мерцающих рыб.

     - Ты знаешь что-нибудь о человеке, который сидел рядом с тобой? - спросила я Иэна на своем неуверенном гэльском. Он засмеялся – они с Джейми всегда смеялись, когда я говорил по-гэльски – но пожал плечами в знак отрицания.

     - Я не знаю, но я узнаю, - сказал он. - Он англичанин, это я могу сказать.

     Он использовал слово «сассенах», что слегка меня шокировало. Прошло много времени с тех пор, как я слышала, как шотландец использовал это слово в том смысле, в котором оно имело значение.

     - Да, англичанин. Как думаешь, это имеет значение?

     Технически они все еще были англичанами – ну, за исключением Лафайета, фон Штойбена, Костюшко и подобных чудаков – но большинство офицеров континентальной армии родились и провели свою жизнь в Америке. Ли – нет. Иэн издал презрительный шотландский звук, показывая, что это так.

     - Но я слышала, что его тоже приняли Кахиен-кехака, - возразила я.

     Иэн помолчал мгновение, затем взял меня за руку, наклонился и заговорил мне на ухо.

     - Тетушка, - тихо спросил он. - Как думаешь, я когда-нибудь перестану быть шотландцем?