Джейми и я были расквартированы в доме Ченовитов, приятной, хотя и несколько беспокойной семье. Их дом стоял в конце единственной дороги, которая проходила через Кориеллс-Ферри. Миссис Ченовит была в халате, но любезно встретила меня с подсвечником и отвела в маленькую спальню в задней части дома. Нескольких молодых Ченовитов, по-видимому, поспешно эвакуировали, и, судя по звукам смешанного тяжелого дыхания, теперь они делили комнату со своими родителями.
Односпальная кровать была довольно большой, хотя ноги Джейми все еще торчали на добрых шесть дюймов. Там стояли умывальник и кувшин, полный свежей воды. Я осторожно подняла его и отпила; мое горло пересохло от слишком большого количества французского вина. Затем поставила кувшин на место и села на кровать, чувствуя себя довольно странно.
Возможно, из-за вина. Возможно, это было связано с тем, что в комнате не было окон, и миссис Ченовит предусмотрительно закрыла за собой дверь. Это была маленькая комната, возможно, десять на восемь футов. Воздух был неподвижен, а пламя свечи горело высоко и ровно. Возможно, именно свеча напомнила мне дядю Лэмба и тот день, когда он рассказал мне о весталках, показав мне голубую халцедоновую резьбу из храма Весты.
«Если девственница нарушит свои обеты, - рассказывал он, приподняв брови, - ее высекут, а затем замуруют живой в небольшой подземной гробнице, где есть стол и стул, вода и одна свеча. И там она умрет, когда закончится воздух.»
Я немного поразмышляла над этим – мне было, наверное, лет десять – а затем с интересом спросила, как весталка может нарушить свои обеты. Так я узнала то, что раньше называлось «жизненными реалиями», дядя Лэмб был не из тех, кто уклоняется от того, что встречается на его или на моем пути. И хотя дядя Лэмб заверил меня, что культ Весты давно исчез, в то время я решила, на всякий случай, не быть девственницей. В целом, хорошее решение, хотя секс с мужчинами имел весьма странные побочные эффекты.
Иэн принес мои седельные сумки, которые сложил в углу комнаты, прежде чем отправиться с Ролло на поиски своего места для сна. Я встала и пошарила в поисках зубной щетки и зубного порошка, хотя мне казалось совершенно сюрреалистичным чистить зубы накануне битвы. Не совсем то, что бы переставлять шезлонги на палубе «Титаника» … или, по крайней мере, я на это надеялась.
Я знала, что Вашингтон и маркиз Лафайет переживут эту войну, что бы ни случилось, и теперь уже не считала странным думать о них как о людях, а не как об именах. Крупные поры на носу Джорджа Вашингтона, когда он наклонился над моей рукой, и затененные ямки старых шрамов от оспы на нижней части его щек; его запах, крахмала и пота, вина и париковой пудры – он носил парик, хотя было жарко – сладковато-отвратительный запах кариеса ... Я взяла зубную щетку, вспомнив об этом, и с энергией принялась за работу. От него также пахло кровью. Интересно, почему? Может быть, кровоточащие десны?
Я избавилась от платья и корсета и немного постояла, похлопывая сорочкой, в надежде немного охладиться. Это заставило свечу замерцать, но не имело особого эффекта, поэтому я задула свечу и легла.
Я не рассчитывала уснуть быстро. Адреналин тряс меня, как ток в неисправной цепи, с тех пор, как мы покинули Филадельфию, но теперь он усмирился до устойчивого гудения в моей крови. Разговор за ужином был довольно общим, но атмосфера была наэлектризована ожиданием. Очевидно, как только мы с Иэном ушли, и тарелки убрали ... Это было близко к военному совету, на котором я когда-либо присутствовала, и вибрации от него все еще покалывали меня.
То же самое покалывающее беспокойство ощущалось и в мужчинах. И при подходящих обстоятельствах оно может быть преобразовано в очень эффективные действия, чем, по всей вероятности, Вашингтон и его генералы сейчас занимались, вырабатывая планы, назначая войска, разрабатывая стратегии ... Я хотела бы быть среди них. Это было бы намного проще, чем лежать в кромешной тьме, глядя в скучную бесконечность.
Я села, глотая воздух, встала и поспешно пошла к двери. Никаких звуков, никакого света, просачивающегося из-под двери. Я нащупала ногой на полу свои туфли и кучку плаща и, надев их, выскользнула и бесшумно прошла через полутемный дом, мимо тлеющего очага наружу.
Дверь была не заперта на щеколду; возможно, мистер Ченовит вышел, и его возвращения ждали. Я предполагала, что была некоторая опасность, что двери запрут, но в этот момент провести ночь посреди военного лагеря в одной сорочке казалось предпочтительнее, чем спать – или, скорее, не спать – в склепе. Кроме того, я была уверена, что один из маленьких Ченовитов недавно помочился в постель.
Никто не обратил на меня внимания, когда я шла по дороге. Таверны и обычные заведения были переполнены, и клиенты выплескивались из них на улицы. Континентальные регулярные войска разгуливали в синей и желто-коричневой форме, вызывая зависть – как они надеялись – у ополченцев. И сколько угодно женщин, и не все шлюхи, ни в коем случае. Но превыше всего ... воздух.
Дневная жара в основном спала, и хотя воздух был совсем не холодным, он также не был душным. Избежав погребения в закрытой комнате, я наслаждалась чувством свободы и невидимости, поскольку в плаще и с волосами, заплетенными в косу перед сном, в темноте я совсем не отличалась от многих ополченцев. Никто не взглянул на меня дважды.
Воздух на улице и лагерь за ней был наэлектризован. Я узнала это гудящее напряжение, и от этого у меня возникло странное чувство дезориентации – слишком часто оно ощущалось возле полей сражений, рядом с которыми я находилась, от Франции в 1944 году до Престонпанса и Саратоги. Так бывало не всегда; часто ощущение наступающего события было самым ужасающим. Я вспомнила ночь перед Каллоденом, и такая мощная волна холода пробежала по моему телу, что я пошатнулась и едва не упала на стену здания.
- Друг Клэр? - произнес изумленный голос.
- Дензелл? - полуослепшая от множества проносимых мимо факелов, я моргнула и увидела фигуру, которая появилась передо мной.
- Что ты здесь делаешь? - спросил он встревоженно. - Что-то случилось? Это Джейми?
- Ну, можно сказать, что Джейми, - сказала я, возвращая самообладание. - Но ничего страшного. Я просто вышла глотнуть воздуха. Что ты здесь делаешь?
- Я шел за пивом, - ответил он и, крепко взяв меня за руку, повел по улице. - Пойдем со мной. Тебе не следует находиться на улице с вооруженными мужчинами. Те, кто сейчас еще не пьян, скоро будут.
Я не спорила. Его рука была приятной, она поддерживала меня в странных течениях ночи, которые против моей воли уносили меня то в прошлое, то в будущее.
- Где Рэйчел и Дотти? - спросила я, когда мы повернули направо в конце улицы и начали пробираться сквозь костры и ряды палаток.
- Рэйчел куда-то ушла с Иэном; я не спрашивал. Дотти в нашей медицинской палатке, справляется с острым несварением желудка.
- О, боже. Что она ела?
Он тихо рассмеялся.
- Несварение желудка – не ее проблема. Женщина по имени Пибоди пришла с жалобами на колики. Доротея сказала, что даст ей что-нибудь подходящее, если я схожу и принесу ей пива. Ей небезопасно ходить в таверну в одиночку.
Мне показалось, что я уловила в его голосе легкую нотку упрека, но лишь неопределенно пробормотала «хм», и он больше ничего не сказал о моем шатании по улицам en déshabillé[1]. Возможно, потому что он этого не заметил, пока мы не вошли в большую медицинскую палатку Хантеров, и я не сняла плащ.
Денни бросил на меня один короткий шокированный взгляд, кашлянул и, подняв холщовый фартук, умудрился вручить его, не глядя на меня. Дотти, которая массировала массивную спину очень крупной женщины, сидевшей сгорбившись на табурете перед ней, ухмыльнулась мне поверх ее покрытой чепцом головы.
- Да, - Дотти подавила зевок плечом. - Кажется, несварение желудка прошло. Я дала ей укропной воды и мяту, - добавила она Денни. - Но она также жалуется на боли в спине.
- Хм, - я подошла и присела на корточки перед женщиной, которая казалась полусонной, и уловила запах ее дыхания, который свидетельствовал об употреблении, по крайней мере, 40-процентного алкоголя. Я положила руку ей на живот, чтобы определить проблемное место, когда она влажно закашляла, что я слишком часто слышала, задохнулась – и я отскочила как раз вовремя.
- Спасибо за фартук, Денни, - ласково сказала я, стряхивая несколько кусочков грязи и рвоты, которые попали на него. - Не думаю, что вы взяли с собой родильный стул?
- Родильный стул. На войну? - слабо сказал он, его глаза за очками слегка выпучились, когда он посмотрел на женщину, которая теперь тяжело покачивалась взад и вперед, как большой колокол, решающий, звонить ему или нет.
- Думаю, он бы не помешал, - сказала я, оглядываясь. - Если она рожает. Можешь найти одеяло, Дотти? Думаю, нам придется положить ее на землю; койка ее не выдержит.
Понадобилось усилие всех нас троих, чтобы уложить миссис Пибоди, которая благополучно потеряла сознание, как только мы к ней прикоснулись, на одеяло, расстеленное на земле под фонарем. Почти мгновенно налетело множество мотыльков, привлеченных не только светом, но и разнообразными запахами, сгущавшими воздух.
Миссис Пибоди впала не просто в бессознательное состояние, а, по-видимому, в алкогольную кому. После некоторого обсуждения мы перевернули ее на бок, на случай, если ее снова стошнит, и от этого положения ее живот отделился от остальной части ее тучного тела, так что теперь лежал на земле перед ней, похожий на беременный мешок. Она выглядела как королева какого-то отряда общественных насекомых, готовая рожать тысячами, но я воздержалась от упоминания об этом, так как Дотти все еще была бледна.
Дензелл оправился от шока и, взяв ее запястье, отслеживал пульс.
- Удивительно сильная, - наконец сказал он, отпуская ее руку и глядя на меня. - Как ты думаешь, она уже близка к своему времени?
- Очень надеюсь, что нет, - ответила я, глядя на нее. - Но невозможно сказать наверняка без ... э-э ... более тщательного осмотра. - Я сделала глубокий вздох и последовала своим более благородным инстинктам. - Хочешь, чтобы я ... э-э ...
- Я пойду и принесу чистую воду, - сказал он, вскакивая на ноги и хватая ведро.
Учитывая, что Дотти была помолвлена с Денни, я воздержалась от того, чтобы назвать его трусом в ее присутствии, и просто сдержанно отмахнулся от него. Миссис Пибоди беспокоила меня по ряду причин. Я понятия не имела, начнутся ли у нее роды, или, если начнутся, как ее коматозное состояние может на них повлиять. Уровень алкоголя в ее крови, безусловно, влиял на ребенка. Сможет ли пьяный новорожденный дышать? Его не вырвет, так как в его желудке не было ничего. Но не может ли он опорожнить кишечник в утробе матери, и тогда материал попадет в его дыхательные пути? Это было чрезвычайно опасно даже в современной больнице с полным штатом персонала родильного отделения. Большинство детей в таком случае умирали от удушья, повреждения легких или инфекции.
Мне было очень стыдно признаться, но я больше боялась, что во время родов произойдет что-то, что потребует оставаться с матерью и/или ребенком в течение длительного периода. Я не могла, согласно моей клятве врача и тому, что я считала своими обязанностями, бросить пациентку, которая отчаянно во мне нуждалась.
Но я не могу оставить Джейми. Я без сомнений знала, что он идет на битву, и очень скоро. Он не может пойти без меня.
Негромкий шум выдернул меня из моего морального замешательства. Дотти начала распаковывать вещи и уронила ампутационную пилу. Она наклонилась, чтобы поднять ее, и сказала что-то тихо по-немецки; как мне показалось, это было ругательством. Джон всегда ругался по-немецки; возможно, это была семейная привычка.
Мысль о Джоне добавила еще один слой вины к моим сложным чувствам, хотя логическая часть моего мозга решительно отвергла это как неважное. Пока. Тем не менее, беспокойство за него нельзя было легко подавить, хотя я и старалась.
- Тебе не нужно оставаться, Дотти, - сказала я. - Я могу позаботиться о делах здесь. Ничего не произойдет немедленно. Я сама могу подготовить хирургические инструменты.
- Нет, все в порядке, - сказала она и невольно зевнула, так широко разинув рот, что сама вздрогнула и запоздало прикрыла рот рукой. - О, боже. Прошу прощения, миссис Фрейзер. - Это заставило меня улыбнуться; у нее были элегантные манеры Джона, возможно, у Хэла тоже, когда он откровенно не вредничал.
- На самом деле, - сказала она, устремив на меня взгляд своих ярких глаз, - я рада возможности поговорить с вами наедине.
- О? - сказала я, приседая, чтобы положить руку на живот миссис Пибоди. Я не чувствовала никаких движений ребенка, но они обычно затихали перед приближением родов. Я могла бы использовать свой стетоскоп, чтобы послушать сердцебиение плода, но он был в одной из коробок или мешков, которые Иэн и ординарец куда-то унесли. Кроме того, то, что я услышу или не услышу, не имело бы никакого значения в данный момент.
- Да, - Дотти села на упаковочный ящик, как на трон, как и у всех Греев, которых я встречала, у нее была превосходная осанка. - Я хочу узнать, как правильно заниматься сексом.
- О. Эм-м ...
Она взглянула на миссис Пибоди.
- И есть ли способ предотвратить ... э-э …
- Беременность. Конечно, - я прочистила горло. Я понимала, что вид миссис Пибоди отвратит большинство молодых женщин от идеи деторождения – если не секса – вообще. Доротея Грей, однако, была сильной женщиной.
- Не поймите меня неправильно, тетя, - искренне сказала она. - Или я могу звать вас Друг Клэр? Я хочу детей, ужасно хочу. Но если есть выбор между рождением детей на поле боя или на плывущем корабле, скажем ...
Я ухватилась за последнее, отчасти чтобы дать себе время составить совет. Я бы скорее подумала, что Рэйчел захочет поговорить о таких вещах, не имея матери, но ...
- Корабль? Ты думаешь вернуться домой в Англию?
Она поморщилась так, что передо мной живо предстал ее отец, и я чуть не рассмеялась, но, к счастью, не рассмеялась.
- Я не знаю. Я очень хочу снова увидеть маму, конечно, и Адама ... и мою ... Ну, на самом деле, я сомневаюсь, что увижу кого-то из своих друзей снова, - она махнула рукой, оставив этот вопрос. - Не то чтобы в обществе нет квакеров, но они все очень богаты, а мы нет.
Она прикусила губу, но скорее размышляя, чем досадуя.
- Если я смогу ухитриться и заставить Денни жениться на мне здесь, то мы прибудем в Англию уже как муж и жена, и тогда будет просто найти собрание в Лондоне, которое нас примет. А здесь ... - она махнула рукой в сторону гула лагеря вокруг нас. - Его участие в войне всегда будет ему мешать, понимаете?
- Даже после того, как война закончится?
Она посмотрела на меня с терпеливой гримасой, слишком взрослой для ее лица.
- Папа говорит, что нужно три поколения, чтобы следы войны исчезли с земли, где она ведется. И, судя по тому, что я видела, у Друзей тоже довольно долгая память.
- Возможно, он прав.
Миссис Пибоди начала влажно храпеть, но я не чувствовала никаких спазмов. Я провела рукой по волосам и поудобнее прислонилась спиной к одному из упаковочных ящиков, стоящих у стены.
- Ладно. Возможно ... немного базовой анатомии, для начала.
Я действительно не представляла, как много – если вообще что-то – молодая женщина благородного происхождения могла знать об этом, поэтому начала с женской репродуктивной анатомии, начав с матки – ведь она наверняка знала, что это такое – и продвигаясь наружу, часть за частью.
Вы хотите сказать, что у него есть название? - воскликнула она зачарованно, когда я дошла до клитора. - Я всегда думала о нем как об … этой самой части. - Тон ее голоса совершенно ясно дал понять, что мне не нужно объяснять, для чего служит эта часть, и я рассмеялась.
- Насколько мне известно, это единственная частица человеческого тела, которая, по-видимому, не имеет никакой функции, кроме удовольствия владельца.
- Но мужчины ... разве они не ...?
- Ну, да, они делают это, - сказала я. - И они тоже находят это очень приятным. Но пенис также чрезвычайно функционален. Ты, э-э ... знаешь, как он ... работает? В плане полового акта?
- Дензелл не позволяет мне трогать его голый член, а я хочу хорошенько рассмотреть его – не просто мельком, когда он, ну, вы знаете. - Ее глаза заблестели при этой мысли. - Но я знаю, как он ощущается через штаны. Я была поражена, когда он в первый раз затвердел под моей рукой! Как он это делает?
Я объяснила концепцию гидростатического давления как можно проще, уже предвидя, что будет дальше. Я откашлялась и встала на колени.
- Мне нужно осмотреть миссис Пибоди на предмет признаков приближения родов. И хотя мы должны уважать ее личную жизнь, насколько это вообще возможно в данных условиях, - тут Дотти громко фыркнула, - раз уж ты мне помогаешь, нет причин, по которым ты не должна наблюдать за тем, что я делаю, а я объясню тебе это по ходу дела. Как все ... работает.
Она с интересом загудела, когда я осторожно обнажила нижние области миссис Пибоди, густо заросшие волосами, но все еще узнаваемо женственные.
- Когда шейка матки – это отверстие в матке – начинает открываться, чтобы ребенок вышел, часто выделяется немного крови и слизи, но это довольно безвредно. Хотя пока я не вижу никаких признаков этого. - Этот факт меня воодушевил.
- О, - слабо произнесла Дотти, но наклонилась через мое плечо, когда я осторожно вставила свою вымытую руку. - О! - сказала Дотти тоном крайнего откровения. - Вот куда это идет!
- Ну, да, так оно и есть, - сказала я, пытаясь не рассмеяться и не смогла. - Дензелл, я полагаю, сказал бы тебе. Ты его спрашивала?
- Нет, - ответила она, откинувшись на пятки, но все еще внимательно наблюдая, как я положил руку на живот миссис Пибоди и щупала шейку матки. Мягкую, но все еще достаточно твердую. Я снова начала дышать.
- Нет? - повторила я, слушая лишь наполовину.
- Нет, - она выпрямилась. - Я не хотела показаться невеждой. Денни такой ... Я имею в виду, он образованный. Я умею читать, конечно, и писать, и играть на музыкальных инструментах, но это бесполезно. Я кручусь вокруг него и помогаю, где могу, конечно, и он всегда так хорошо объясняет ... но ... Ну, я все представляю нашу первую брачную ночь, и как он объясняет мне это так же, как рассказывал мне, как отсасывать сопли из носа ребенка с помощью трубки или как соединять края раны, чтобы он мог зашить ее. И ... - Она сделала изящную маленькую гримасу, которая, должно быть, досталась ей от матери. - И я решила, что так не будет.
- Очень ... гм ... похвально, - я вытащила руку, обтерла ее и, накрыв миссис Пибоди, снова проверила ее пульс, медленный, но сильный. У этой женщины, должно быть, сердце быка. - Как ... э-э ... как ты хочешь, чтобы это было? Имея в виду, - поспешила я добавить, - что такого рода вещи довольно различаются. - Мне пришла в голову еще одна мысль. - Дензелл когда-нибудь ...? Хотя не думаю, что ты знаешь.
Ее мягкий белый лоб наморщился в задумчивости.
- Я не знаю; я никогда не думала спросить его. Я просто подумала ... Ну, у меня есть братья. Я знаю, что шлюхи есть, потому что они говорят об этом со своими друзьями. Я полагаю … я думала, что все мужчины ... но, если подумать, возможно, Денни не стал бы ходить к проститутке. Как вы думаете, он мог бы пойти? - Она слегка нахмурилась, но эта мысль ее не расстроила. Конечно, в кругу общения Греев, вероятно, было принято считать, что мужчины, или, по крайней мере, солдаты так и поступали.
С очень яркими воспоминаниями о моей первой брачной ночи и моим ошеломлением, когда мне сообщили, что мой жених девственник, я немного помедлила.
- Возможно, и нет. Будучи врачом, он, очевидно, должен знать основные механизмы. Но это еще не все.
Ее глаза засияли, и она наклонилась вперед, положив руки на колени.
- Расскажите мне.
*.*.*
- Похоже на яичный белок, смешанный с каплей-другой цибетина. Теоретически полезно для кожи, хотя, честно говоря ... - говорила я, когда услышала голоса прямо за палаткой.
Рэйчел и Иэн вернулись. Выглядели они бодрыми, раскрасневшимися и совсем как молодые люди, которые только что провели последний час или два, занимаясь тем, чему я учила Дотти. Я увидела, как она покосилась на Рэйчел, затем очень быстро на штаны Иэна. Ее румянец стал еще ярче.
Рэйчел не заметила; ее внимание сразу же сосредоточилось на миссис Пибоди. Ну, внимание всех было сосредоточено на этой женщине; смотреть на что-то еще было просто невозможно. Она нахмурилась, глядя на лежащую на земле женщину, а затем посмотрела на меня.
- Где Дензелл?
- Отличный вопрос. Он ушел четверть часа назад, чтобы принести воду. Но есть пиво, если вы хотите пить, - я кивнула на забытый кувшин.
Иэн налил чашку для Рэйчел, подождал, пока она выпьет, затем снова наполнил ее для себя, все еще не сводя глаз с миссис Пибоди, которая издавала удивительное разнообразие звуков, хотя все еще была без сознания.
- Дядя Джейми знает, где вы, тетушка? - спросил он. - Он ищет вас. Сказал, что уложил вас спать в безопасном месте. Опять, - добавил он с широкой улыбкой.
- О, - сказала я. - Значит, он закончил с генералами?
- Да, он пошел познакомиться с некоторыми капитанами ополчения, которые находятся у него под началом, но большинство из них к тому времени уже спали, поэтому он пошел к Ченовитам. Миссис Ченовит была немного озадачена, обнаружив, что вы ушли, - деликатно добавил он.
- Я просто вышла немного подышать воздухом, - сказала я, защищаясь. - А потом ... - Я указала на пациентку на полу, которая теперь затихла и ритмично похрапывала. Цвет ее лица стал лучше; это было воодушевляюще. - Э-э ... Джейми расстроен, как думаешь?
Иэн и Рэйчел оба рассмеялись.
- Нет, тетя, - сказал Иэн. - Но он смертельно устал, и он хочет вас.
- Он сказал тебе передать это?
- Не совсем такими словами, - сказала Рэйчел, - но его значение было ясным. - Она повернулась к Иэну, быстро сжав его руку. - Ты пойдешь и найдешь Денни, Иэн? Клэр не может оставить эту женщину одну, да? - спросила она, выгнув бровь.
- Пока нет, - сказала я. - Кажется, роды у нее не начнутся немедленно, - я скрестила пальцы против такой возможности, - но ее не следует оставлять одну в таком состоянии.
- Да, конечно, - Иэн широко зевнул, но встряхнулся и снова пришел в себя. - Если я встречу дядю Джейми, я скажу ему, где вы, тетя.
Он ушел, и Рэйчел налила еще одну кружку пива, которую предложила мне. Оно было комнатной температуры и, к тому же, в теплой комнате, но освежающе кислое и крепкое. Я и не думала, что устала, но пиво меня удивительно оживило.
Дотти, проверив пульс и дыхание миссис Пибоди, положила руку на раздутый живот беременной.
- Ты уже принимала роды, милая сестра? - спросила Дотти у Рэйчел, тщательно используя простую речь.
- Несколько, - ответила Рэйчел, приседая рядом с миссис Пибоди. - Но сейчас выглядит несколько иначе. Она получила какую-то травму … О! - В нос ей ударил запах алкоголя. Она откинулась назад и закашлялась. - Понятно.
Миссис Пибоди издала громкий стон, и все напряглись. Я вытерла руки о фартук, на всякий случай. Но она снова расслабилась, и после нескольких минут созерцательного молчания, чтобы посмотреть, сделает ли миссис Пибоди это снова, Дотти сделала глубокий вдох.
- Миссис ... я имею в виду, Друг Клэр только что рассказала мне кое-что очень интересное. Относительно ... э-э ... чего ожидать в первую брачную ночь.
Рэйчел с интересом подняла глаза.
- Я бы сама приветствовала любые подобные инструкции. Я знаю, куда ... э-э ... вставляется эта часть тела, потому что я видела это довольно часто, но ...
- Видела? - выпучила на нее глаза Дотти, и Рэйчел рассмеялась.
- Да. Но Иэн уверяет меня, что у него больше навыков, чем у быка или козла, а мои наблюдения, боюсь, ограничиваются животным миром. - Между ее бровей пролегла небольшая морщинка. - Женщина, которая заботилась обо мне после смерти моих родителей, была ... очень исполнительна, сообщая мне о моих женских обязанностях, но ее инструкции в основном состояли из «Раздвинь ноги, стисни зубы, девочка, и позволь ему».
Я села на упаковочный ящик и потянулась, чтобы расслабить спину, подавляя стон. Бог знает, сколько времени может потребоваться Иэну, чтобы найти Джейми среди кишащей толпы. И я очень надеялась, что Денни не ударили по голове и не растоптали мулы.
- Налей мне еще кружку пива, ладно? И выпейте сами. Подозреваю, нам это может понадобиться.
*.*.*
- ... и если он будет повторять: «О, Боже, о, Боже», - посоветовала я, - обрати внимание на то, что ты делала в этот момент, чтобы в следующий раз сделать это снова.
Рэйчел рассмеялась, но Дотти немного нахмурилась.
- Вы … вы думаете, Денни станет поминать имя Господа всуе, даже при таких обстоятельствах?
- Я слышала, как он делал это и по гораздо меньшей причине, - заверила ее Рэйчел, подавляя отрыжку ладонью. - Он старается быть идеальным в твоей компании, ты знаешь, из страха, что ты передумаешь.
- Он старается? - Дотти выглядела удивленной, но довольной. - О. Я не передумаю, ты знаешь. Стоит мне сказать ему?
- Пока он не скажет тебе: «О, Боже, о, Боже», - сказала Рэйчел, не сдержав смешок.
- Я бы не волновалась по поводу святотатства, - заметила я. - Если мужчина говорит «О, Боже» в такой ситуации, он почти всегда имеет в виду молитву.
- Ну... это уж на ваше усмотрение, - сказала я и в свою очередь тоже подавила небольшую отрыжку.
Приближающиеся мужские голоса снаружи палатки заставили нас всех смущенно взглянуть на пустой пивной кувшин и сесть прямо, поправляя слегка растрепанные волосы, но никто из вошедших джентльменов не был в состоянии кидать камни.
Иэн нашел Дензелла и Джейми, и где-то по пути они подобрали невысокого, крепкого компаньона в треуголке, с волосами, заплетенными в короткую косичку. Все они были раскрасневшимися и, хотя не шатались, были окружены отчетливой дымкой ферментированного ячменного зерна.
- А вот ты где, сассенах! - Джейми засиял еще сильнее при виде меня, и я почувствовала маленький прилив радости от этого. - Ты … а это кто? - он шел ко мне с протянутой рукой, но резко остановился при виде миссис Пибоди, которая лежала с раскинутыми руками и открытым ртом.
- Это та леди, о которой я тебе рассказывал, дядя Джейми, - Иэн хотя и не шатался, но отчетливо покачивался, и ему пришлось ухватиться за шест палатки, чтобы удержаться на ногах. – Которая ... э-э ... - Он указал свободной рукой на джентльмена в треуголке. - Она его жена.
- О? Понятно, - Джейми осторожно обошел лежащую миссис Пибоди. - Она ведь не мертва, да?
- Нет, - ответила я. - Думаю, я бы заметила. - Он, возможно, был немного пьян, но все же уловил слабый акцент сомнения, который я сделал на слове «думаю». Он осторожно опустился на колени и положил руку перед ее открытым ртом.
- Нет, просто пьяна, - весело сказал он. - Не помочь ли вам отвести ее домой, мистер Пибоди?
- Лучше одолжите ему тачку, - прошептала Дотти Рэйчел, стоявшей рядом со мной, но, к счастью, никто из мужчин этого не услышал.
- Это было бы любезно с вашей стороны, сэр, - удивительно, но мистер Пибоди оказался единственным трезвым из всех. Он опустился на колени и нежно откинул влажные волосы со лба жены. - Лулу, просыпайся, дорогая. Пора идти.
К моему удивлению, она открыла глаза и, несколько раз непонимающе моргнув, зафиксировала взгляд на муже.
- А это ты, Саймон! - сказала она с восторженной улыбкой и снова крепко заснула.
Джейми медленно поднялся, и я услышал, как хрустнули мелкие кости в его спине, когда он потянулся. На лице его все еще сиял румянец, и он улыбался, но Иэн был прав – он смертельно устал. Я видела глубокие морщины усталости на его лице и впадины под костями.
Иэн тоже их видел.
- Тетушка Клэр нуждается во сне, дядя Джейми, - сказал он, сжимая плечо Джейми и бросая на меня многозначительный взгляд. - У нее была долгая ночь. Уведите ее, а? Мы с Денни можем помочь мистеру Пибоди.
Джейми бросил на своего племянника острый взгляд, а затем перевел тот же взгляд на меня, но я услужливо зевнула достаточно широко, чтобы моя челюсть хрустнула и, бросив последний быстрый взгляд на миссис Пибоди, чтобы убедиться, что она не умирает и не рожает, я взяла его за руку и решительно потащила наружу, коротко помахав на прощание.
Снаружи мы оба глубоко вдохнули свежий воздух, вздохнули в унисон и рассмеялись.
- Ночь была довольно долгой, не так ли? - я прижалась лбом к его груди и обняла, медленно потирая его позвонки через сюртук. - Что произошло?
Он снова вздохнул и поцеловал меня в макушку.
- Я командую десятью ротами смешанного ополчения из Пенсильвании и Нью-Джерси; маркиз командует тысячей человек, включая моих, и отвечает за план, как пойти и укусить британскую армию за задницу.
- Звучит решительно, - шум лагеря значительно стих, но в густом воздухе все еще удерживалась вибрация многих мужчин, бодрствующих или беспокойно спящих. Мне показалось, что я чувствую ту же самую вибрацию ожидания, проходящую через Джейми, несмотря на его очевидную усталость. - Тогда тебе нужно поспать.
Он притянул меня одной рукой, а свободная рука медленно скользнула по моей спине. Я оставила фартук Денни в палатке, а мой плащ был на моей руке; тонкого муслина моей сорочки словно бы и не существовало.
- О, Боже, - сказал он, и его большая теплая рука с внезапной настойчивостью обхватила мою ягодицу. - Ты мне нужна, сассенах. Ты мне очень нужна.
Сорочка была такой же тонкой спереди, как и сзади; я могла чувствовать пуговицы его жилета и еще кое-что внизу. Он действительно хотел меня очень сильно.
- Ты не против сделать это в склепе, в котором пахнет писюлями? - спросила я, думая о задней спальне в доме Ченовитов.
- Я водил тебя и в худшие места, сассенах.
Прежде чем я успел досчитать до трех, полог палатки открылся, выпустив небольшую процессию, состоящую из Дензелла, Дотти, Рэйчел и Иэна, держащих четыре конца парусинового полотна, на котором лежала выпуклая фигура миссис Пибоди. Мистер Пибоди шел впереди, высоко держа фонарь.
Мы стояли в тени, и они прошли, не заметив нас, девушки спотыкались и хихикали, молодые люди кряхтели от усилий, а мистер Пибоди выкрикивал подбадривающие слова, пока они с трудом пробирались сквозь темноту, предположительно направляясь к жилищу Пибоди.
Палатка стояла перед нами, темная и маняще пустая.
- Да?
- О, да.
Носильщики забрали фонарь, а заходящая луна была едва заметной полоской над горизонтом, так что внутри палатки было мягкое, пыльное и черное пространство, обнявшее нас ароматно-алкогольным облаком со слабым привкусом рвоты.
Я точно помнила, где что находилось, и нам удалось сдвинуть вместе четыре упаковочных ящика. Я расстелила на них свой плащ, он снял сюртук и жилет, и мы вместе неуверенно легли в пивной темноте.
- Как думаешь, сколько у нас времени? - спросила я, расстегивая его ширинку. Его плоть была теплой и твердой под моей рукой, а кожа была гладкой, как отполированный шелк.
- Достаточно много, - сказал он и провел большим пальцем по моему соску, медленно, несмотря на свое очевидное нетерпение. - Не торопись, сассенах. Неизвестно, когда у нас снова появится шанс.
Он поцеловал меня долгим поцелуем, его рот имел привкус рокфора и портвейна. И здесь я также могла чувствовать вибрацию лагеря – она пробежала по нам обоим, как по натянутой струне скрипки.
- Не думаю, что у меня есть время, чтобы заставить тебя кричать, сассенах, - прошептал он мне на ухо. - Но, может быть, у меня есть время, чтобы заставить тебя стонать?
- Возможно. До рассвета еще есть немного времени, не так ли?
То ли пиво и предсвадебные объяснения, то ли поздний час и адреналин секретности или только сам Джейми и наша растущая потребность отгородиться от мира и знать только друг друга, время у нас было с избытком.
- О, Боже, - сказал он, наконец, и медленно опустился на меня, его сердце тяжело билось у моих ребер. - О... Боже.
Я почувствовала, как пульс забился в моих руках, костях и сердце, но не смогла выдавить из себя ничего более красноречивого, чем слабое «Ах». Однако через некоторое время я достаточно оправилась, чтобы погладить его по волосам.
- Мы скоро вернемся домой, - прошептала я ему. - И у нас будет все время мира.
Это вызвало мягкий утвердительный шотландский звук с его стороны, и мы полежали еще немного, не желая разлучаться и одеваться, хотя ящики были жесткими, а вероятность обнаружения увеличивалась с каждой минутой.
Наконец он пошевелился, но не встал.
- О, Боже, - тихо сказал он совсем другим тоном. - Триста человек. - И обнял меня крепче.