Солнце почти село. Дензелл Хантер раскладывал ножи. Воздух был насыщен запахом сладковатого кукурузного алкоголя, в который он обмакнул инструменты, и они, влажно блестя, лежали на чистой салфетке, положенной миссис МакКен на буфет.
Сама молодая миссис МакКен маячила в дверях, прикрыв рот рукой и широко раскрыв большие, как у коровы, глаза. Джейми попытался ободряюще улыбнуться ей, но, по-видимому, это было совсем не похоже на улыбку, так как женщина испугалась еще сильнее, потому что скрылась в темноте своей кладовой.
Она была встревожена весь день, как и все остальные в деревне Фригольд. Женщина была на позднем сроке беременности, а ее муж сражался с континентальными войсками. И в последний час, с тех пор как Джейми постучал в ее дверь, она испытывала еще большую тревогу. Он стучался в шесть дверей до нее. Она была первой, кто ответил, и в награду за гостеприимство обнаружила на кухонном столе тяжелораненую женщину, истекающую кровью, словно зарезанный олень.
Картина истекающей кровью жены на столе еще сильнее расстроила его – миссис МакКен была не единственной в доме, кто был потрясен произошедшим – и он, подойдя ближе, взял Клэр за руку, чтобы успокоить не только ее, но и себя.
- Как ты, сассенах? - тихо спросил он.
- Ужасно, - хрипло ответила она и закусила губу, чтобы не сказать больше.
- Может, глотнешь? - он потянулся за бутылкой кукурузного пойла на буфете, но она покачала головой.
- Еще нет. Не думаю, что пробит кишечник, но я бы лучше умерла от потери крови, чем от сепсиса или шока, если я ошибаюсь.
Он сжал ее руку. Было холодно, и он надеялся, что она продолжит говорить, хотя в то же время понимал, что не стоит ее заставлять. Ей понадобятся все ее силы. Он изо всех сил старался вложить в нее немного своей силы, не причиняя ей боли.
Миссис МакКен проскользнула в комнату, неся подсвечник с новой свечой. Он мог чувствовать сладковатый запах воска, и этот медвяный запах напомнил ему о Джоне Грее. Он на мгновение задумался, добрался ли Грей до британцев, но сейчас его по-настоящему не интересовало ничего, кроме Клэр.
Прямо сейчас он сожалел, что не одобрял ее попыток сделать эфир. Он мог бы отдать все, чтобы спасти ее от того, что предстоит ей в следующие полчаса.
- Будь внимательным, когда работаешь острым ножом, - слабо проговорила я. - Иначе можешь потерять палец. Моя бабушка так говорила, и мама тоже.
Моя мама умерла, когда мне было пять, бабушка – несколькими годами позже, но я видела ее нечасто, так как дядя Лэмб проводил как минимум половину своего времени в археологических экспедициях по всему миру, и я был частью его багажа.
- Ты часто играла с острыми ножами в детстве? - спросил Денни. Он улыбнулся, хотя его взгляд не отрывался от скальпеля, который он аккуратно затачивал на небольшом оселке. Я чувствовала запах масла, слабый, мутный, сквозь привкус крови и смолистый запах незаконченных стропил над головой.
- Постоянно, - выдохнула я и как можно медленнее изменила позу. Я крепко прикусила губу и сумела расслабиться, не издав громкого стона. У Джейми побелели костяшки пальцев, когда я это сделала. В этот момент он стоял у окна, вцепившись в подоконник, и смотрел наружу.
При виде его широких плеч, очерченных заходящим солнцем, ко мне внезапно пришло поразительно острое воспоминание. Вернее, много воспоминаний, ибо все пережитое навалилось на меня скопом, и я увидела Джейми, окаменевшего от страха и горя, худощавую темную фигурку Мальвы Кристи, склонившуюся к нему, и вспомнила, как почувствовала одновременно смутное оскорбление и огромное умиротворение, когда, уносимая крыльями лихорадки, стала покидать тело.
Я тут же отогнала это воспоминание, боясь даже мысли об этом манящем покое. Страх успокаивал; я еще не была так близка к смерти, чтобы находить ее привлекательной.
- Уверена, что она прошла через печень, - сказала я Денни, стиснув зубы. - Столько крови …
- Думаю, ты права, - сказал он, мягко нажимая на мой бок. - Печень представляет собой большую массу густо васкуляризированной ткани, - добавил он, поворачиваясь к Джейми, который не отвернулся от окна, но сгорбился, боясь услышать что-то еще ужасающее.
- Но самое замечательное в ранении печени, - весело добавил Денни, - то, что печень, в отличие от других органов, восстанавливается сама, по крайней мере, так мне сказала твоя жена.
Джейми бросил на меня короткий, затравленный взгляд и снова уставился в окно. Я дышала как можно реже, стараясь не обращать внимания на боль и еще больше стараясь не думать о том, что собирается делать Денни.
Это небольшое упражнение в самодисциплине заняло около трех секунд. Если нам повезет, все будет просто и быстро. Ему нужно расширить входное отверстие пули настолько, чтобы увидеть направление ее следа, и ввести в него зонд, надеясь быстро найти пулю. Затем он быстро – я могла только надеяться на это – вставит те из своих щипцов, которые кажутся ему наиболее подходящими. У него было трое щипцов разной длины, плюс давьер, которым удобно захватывать округлые предметы, но его щечки были намного больше кончиков щипцов и могли вызвать еще большее кровотечение.
Если все не пройдет просто или быстро, я, скорее всего, умру в течение следующего получаса. Денни был совершенно прав: печень обильно васкуляризирована. Это огромная губка из крошечных кровеносных сосудов, пересекаемых очень крупными, такими как воротная вена. Вот почему рана, на первый взгляд крошечная, так сильно кровоточила. Ни один из крупных сосудов не был поврежден – пока – потому что, если бы они были повреждены, я бы истекла кровью за считанные минуты.
Я старалась дышать поверхностно из-за боли, но испытывала непреодолимую потребность дышать глубоко: из-за потери крови мне нужен был кислород.
Воспоминание о Салли промелькнуло в моей голове, и я ухватилась за него, чтобы отвлечься. Она пережила ампутацию с кожаным кляпом во рту, Габриэль – да, Габриэль, так звали молодого человека, который был рядом с ней – с белыми глазами, как у испуганной лошади, изо всех сил пытался удержать ее и не упасть в обморок. К счастью, ближе к концу она потеряла сознание, и я оставил их обоих на попечение Рэйчел.
- Где Рэйчел, Денни? - спросила я. Мне казалось, что я видела ее мельком во дворе церкви, когда меня подстрелили, но не была уверена ни в чем в той черно-белой метели.
Рука Денни на мгновение замерла, держа прижигатель над крошечной жаровней, которую он поставил на краю буфета.
- Кажется, она ищет Иэна, - тихо сказал он и очень осторожно положил прижигатель в огонь. - Ты готова, Клэр?
«Иэн, - подумала я. - О, боже. Он не вернулся.»
- Как и всегда, - выдавила я, уже представляя запах горелой плоти. Моей.
Если пуля находится рядом с одним из крупных сосудов, зондирование и ее извлечение может разорвать его, и у меня начнется внутреннее кровотечение. Прижигание могло вызвать внезапный шок и убить меня мгновенно. Скорее всего, я переживу операцию, но умру от затяжной инфекции. Утешительная мысль ... По крайней мере, тогда у меня будет время написать Брианне короткую записку и, возможно, предупредить Джейми, чтобы он в следующий раз был осторожнее с выбором жены …
- Подожди, - сказал Джейми. Он не повышал голоса, но в его голосе было столько настойчивости, что Денни застыл на месте.
Я закрыла глаза, осторожно положила руку на повязку и попыталась представить, где же может быть эта проклятая пуля. Она застряла в печени или прошла навылет? Однако рана и отек были настолько сильными, что боль распространялась на всю правую сторону живота, и я не могла определить ни одной яркой болевой линии, ведущей к пуле.
- Что случилось, Джейми? - спросил Денни, которому не терпелось поскорее заняться своим делом.
- Твоя невеста, - ответил Джейми с недоумением, - идет по дороге с отрядом солдат.
- Ты думаешь, она арестована? - спросил Денни, изображая спокойствие, но я видела, как его рука слегка дрожала, когда он брал льняную салфетку.
- Не думаю, - с сомнением ответил Джейми. - Она смеется с парочкой из них.
Денни снял очки и тщательно их протер.
- Доротея – Грей, - заметил он. - Любой член ее семьи задержался бы возле виселицы, чтобы обменяться остроумными шутками с палачом, прежде чем собственноручно накинуть петлю на свою шею.
Это было так верно, что я рассмеялась, хотя смех тут же прервал приступ боли, от которого перехватило дыхание. Джейми резко посмотрел на меня, но я слабо махнул ему рукой, и он пошел открывать дверь.
Доротея влетела внутрь, обернулась, чтобы помахать через плечо своему сопровождающему, и я услышала, как Денни облегченно вздохнул, снова надевая очки.
- О, отлично, - сказала она, собираясь поцеловать его. - Я надеялась, ты еще не начал. Я принесла кое-что. Миссис Фрейзер … Клэр … как вы? То есть, как ты? - Она поставила большую корзину, которую несла, и тут же подошла к столу, на котором я лежала, взяла меня за руку и сочувственно посмотрела на меня своими большими голубыми глазами.
- Мне стало немного лучше, - сказала я, стараясь не сжимать зубы. Я покрылась липким потом, и меня резко затошнило.
- Генерал Лафайет был очень обеспокоен, узнав, что ты ранена, - сказала она. - Он приказал всем своим помощникам молиться за тебя.
- Как мило, - сказала я искренне, но все же надеясь, что маркиз не прислал мне письменное приветствие, на которое, возможно, придется сочинять ответ. Раз уж я зашла так далеко, мне хотелось поскорее покончить с этим чертовым делом, к чему бы это ни привело.
- И он прислал вот это, - сказала она с самодовольным видом, поднимая короткую бутылку из зеленого стекла. - Думаю, тебе это понадобится в первую очередь, Денни.
- Что … - начал Денни, потянувшись за бутылкой, но Доротея уже выдернула пробку, и из нее потянуло сладким, как сироп от кашля, запахом хереса с отголоском очень характерного травяного аромата, чего-то среднего между камфорой и шалфеем.
- Лауданум, - сказал Джейми, и на его лице отразилось такое поразительное облегчение, что только тогда я поняла, как он за меня боялся. - Благослови тебя бог, Дотти!
- Мне пришло в голову, что у Друга Жильбера, возможно, есть что-нибудь полезное, - скромно сказала она. - Все мои знакомые французы ужасно пекутся о своем здоровье, у них огромные коллекции укрепляющего питья, пастилок и клизм. Вот я пошла и спросила.
Джейми заставил меня присесть, заложив руку мне за спину и поднеся бутылку к губам, прежде чем я успела высказать свою благодарность.
- Не торопись, - сердито сказала я, прикрывая рукой открытое горлышко бутылки. - Понятия не имею, насколько крепкая эта штука. Ничего хорошего, если ты убьешь меня опиумом.
Сказать эти слова стоило мне немалых усилий; инстинкт подталкивал меня немедленно осушить бутылку, если это хотя бы немного устранит зверскую боль. Этот тупица-спартанец, позволивший лисе грызть свои внутренности, не испытывал такой боли. Но, если уж на то пошло, я не хотела умирать ни от выстрела, ни от лихорадки, ни от врачебной ошибки. Поэтому Дотти одолжила ложку у миссис МакКен, которая с ужасом и интересом наблюдала из-за двери. Я приняла две ложки, легла и ждала целую вечность, чтобы оценить эффект.
- Маркиз прислал кучу всяких деликатесов и всякой всячины, чтобы помочь тебе поправиться, - ободряюще сказала Дотти, повернувшись к корзине и начав вытаскивать оттуда вещи, чтобы отвлечь внимание. - Куропатка в желе, грибной pâté[1], какой-то ужасно вонючий сыр и …
Моя внезапная тошнота также внезапно прошла, и я резко села. Хорошо, что Джейми, испуганно вскрикнув, схватил меня за плечи. Даже свалившись на пол, я бы не обратила на это внимания.
- Рокфор, - настойчиво произнесла я. - Это рокфор? Серый сыр с зелеными и голубыми прожилками?
- Не знаю, - сказала она, пораженная моей горячностью, и осторожно вытащила из корзины завернутый в ткань сверток, который аккуратно поднесла ко мне. Запаха, исходившего от него, было достаточно, и я очень медленно расслабилась, вернувшись в прежнее положение.
- Хорошо, - выдохнула я. - Дензелл, когда закончишь … заткни рану этим сыром.
Денни, хотя и привык ко мне, все равно удивился. Он перевел взгляд с меня на сыр, явно полагая, что у меня началась лихорадка с необычайной быстротой и силой.
- Пенициллин, - сказала я, сглотнув и махнув рукой на сыр. Во рту у меня было липко от лауданума. - Плесень, с помощью которой делают такой сыр – это вид Penicillium.
Денни закрыл рот и решительно кивнул.
- Хорошо. Но нам нужно начать как можно скорее, Клэр. Свет уходит.
Свет уходил, и в комнате ощущалась напряженная спешка. Однако миссис МакКен принесла еще свечей, а Денни заверил меня, что это простая операция; он справится и при свечах.
Еще лауданум. Я начала чувствовать это – не такое уж неприятное головокружение – и заставила Джейми снова уложить меня. Боль определенно стала меньше.
Я сделала глубокий вдох и улеглась поудобнее, с отвращением взглянув на кожаный кляп, лежащий рядом. Кто-то – возможно, доктор Леки – ранее в ходе процедуры разрезал мою сорочку сбоку. Я просунула руку сквозь разрез и протянула ее Джейми.
Тени сгустились между закопченными стропилами. Огонь на кухне был притушен, но не совсем, и его красные отблески начали проступать в очаге. Глядя на мерцающие стропила, сейчас под действием наркотика я подумала о том времени, когда чуть не умерла от бактериального отравления, и закрыла глаза.
Джейми держал мою левую руку, прижимая ее к груди, а другой рукой нежно гладил мои волосы, убирая влажные пряди с лица.
- Теперь лучше, a nighean[2]? - прошептал он, и я кивнула, или мне так показалось. Миссис МакКен пробормотала Дотти какой-то вопрос, получила ответ и вышла. Боль все еще была, но теперь где-то вдалеке маленьким, мерцающим огоньком, который я могла затушить, закрыв глаза. Стук моего сердца стал более явным, и я начала испытывать … нет, не галлюцинации. Беспорядочные образы, лица незнакомцев, которые то появлялись, то исчезали перед моими глазами. Некоторые смотрели на меня, другие, казалось, ничего не замечали. Они улыбались, ухмылялись, гримасничали, но, по сути, не имели ко мне никакого отношения.
- Еще, сассенах, - прошептал Джейми, поднимая мою голову и поднося ложку к губам, липким от хереса и горького опиума. - Еще немного. - Я сглотнула и откинулась назад. «Если умру, увижу ли я снова свою мать?» - подумала я и почувствовала непреодолимую, шокирующую по своей силе тоску по ней.
Я пыталась вызвать ее лицо перед собой, вытащить из этой кучки незнакомцев, как вдруг потеряла контроль над собственными мыслями и начала уплывать в темно-синюю сферу.
- Не оставляй меня, Клэр, - прошептал Джейми мне на ухо. - Я умоляю. Не уходи от меня. Пожалуйста. - Я чувствовала тепло его лица, ощущала его дыхание на своей щеке.
- Не уйду, - сказала я, или мне показалось, что сказала, и ушла. Моя последняя ясная мысль была о том, что я забыла сказать ему не жениться на дуре.
*.*.*
Небо снаружи было цвета лаванды, и кожа Клэр отливала золотом. В комнате горели шесть свечей, их пламя высоко и неподвижно реяло в тяжелом воздухе.
Джейми стоял у головы жены, положив руку ей на плечо, словно мог утешить. Но фактически, именно ощущение ее, все еще живой под его рукой, удерживало его на ногах.
Денни издал тихий звук удовлетворения под своей маской разбойника, и Джейми увидел, как напряглись мышцы его обнаженного предплечья, когда он медленно вытаскивал инструмент из тела Клэр. Из раны хлынула кровь, и Джейми напрягся, как кошка, готовый броситься с тампоном, но кровь превратилась в тонкую струйку, и с последней маленькой струйкой из раны вынырнули щипцы, между щечками которых было зажато что-то темное.
Денни бросил пулю в ладонь и уставился на нее, затем издал раздраженный звук; его очки запотели. Джейми сорвал их с носа квакера, поспешно протер полой рубашки и надел обратно, прежде чем Хантер успел моргнуть.
- Благодарю, - сказал Денни, снова обратив внимание на пулю. Он осторожно повернул ее и громко выдохнул.
- Целая, - сказал он. - Слава богу.
- Deo gratias[3], - горячо повторил Джейми и протянул руку. - Дай мне взглянуть.
Хантер поднял брови, но все же вложил пулю в руку Джейми. Пуля была поразительно теплой, согревшейся в ее теле. Теплее даже, чем воздух или потная кожа самого Джейми, и это ощущение заставило его сжать пулю в кулаке. Он украдкой взглянул на грудь Клэр: она поднималась и опускалась, хотя и с пугающей медлительностью. Почти так же медленно он разжал ладонь.
- Что ты смотришь, Джейми? - спросил Денни, прервавшись, чтобы повторно простерилизовать свой клювовидный зонд.
- Следы. Порез, крестик, любой след вмешательства - он осторожно покатал шарик между пальцами, затем расслабился, и порыв благодарности заставил его снова пробормотать: «Deo gratias».
- Вмешательства? - между бровями Денни пролегли вертикальные морщины, которые стали глубже, когда он поднял взгляд. - Ты имеешь в виду, для того чтобы пуля раскололась?
- Да … или хуже. Иногда в эти порезы втирают что-нибудь. Яд, скажем, или ... или дерьмо. На случай, если сама рана не смертельная.
Хантер выглядел шокированным, его потрясенное выражение было видно даже под прикрывающим лицо платком.
- Если ты хочешь убить человека, ты хочешь причинить ему вред, - сухо сказал Джейми.
- Да, но ... - Хантер опустил взгляд, аккуратно кладя инструмент на полотенце, словно он был сделан из фарфора, а не из металла. Его дыхание шевелило платок, прикрывающий его рот. - Но одно дело, конечно, убивать в бою, стрелять во врага, когда речь идет о собственной жизни … и хладнокровно желать, чтобы твой враг умер ужасной и мучительной смертью …
Клэр издала ужасный стон и дернулась под его руками, когда Денни мягко сжал кожу по обе стороны раны. Джейми схватил ее за локти, чтобы она не перевернулась. Денни снова поднял щипцы.
- Сам ты такого не делаешь, - уверенно сказал он. Не отрывая взгляда от раны, он деликатно промокал тампоном кровь, медленно сочащуюся из раны. Джейми чувствовал потерю каждой капли, словно она вытекала из его собственных вен, и холодел: сколько она могла потерять, не лишившись жизни?
- Нет, это мерзкая вещь, - но он говорил автоматически, едва обращая внимания. Она обмякла, он увидел, как ее пальцы разжались, и взглянул на ее лицо, на ее горло в поисках признаков пульса. Он чувствовал пульс под большим пальцем там, где тот прижимался к ее руке, но не мог сказать, билось ли это ее сердце или его собственное.
Он остро ощущал дыхание Денни, слышимое за маской. Оно на мгновение оборвалось, и Джейми оторвался от лица Клэр и увидел сосредоточенное выражение лица квакера, когда тот вытащил из раны еще один предмет – на этот раз крошечный комочек чего-то неузнаваемого. Денни разжал щипцы и бросил комок на полотенце, затем потыкал его инструментом, пытаясь разгладить, и Джейми увидел, как проступают темные нити, когда кровь впитывается в ярко-красное пятно на полотенце. Ткань.
- Как ты думаешь? - спросил Денни, нахмурившись, глядя на предмет. - Это лоскуток ее сорочки, или … корсета? Судя по дырке в корсете, я полагаю…
Джейми поспешно порылся в спорране, вытащил маленький шелковый мешочек, в котором хранил очки для чтения, и надел их на нос.
- Здесь как минимум два отдельных кусочка, - объявил он, тревожно осмотрев их. - Холст от корсета и кусочек более легкой ткани. Видишь? - Он взял зонд и осторожно раздвинул обрывки. - Кажется, это е сорочка.
Денни взглянул на кучу окровавленной одежды на полу, и Джейми, сразу догадавшись о его намерениях, сунул туда руку и вытащил остатки платья.
- Это чистая дыра, - сказал Денни, глядя на ткань, разложенную Джейми на столе. - Может быть … - Он взял пинцет и отвернулся, не закончив говорить.
Еще одно проникновение, еще более глубокое, и Джейми стиснул зубы, чтобы не закричать. «В печени так много кровеносных сосудов, - сказала она, объясняя Денни, что ему нужно делать. - Риск кровотечения …»
- Знаю, - пробормотал Денни, не поднимая глаз. Пот пропитал платок, заставив его прилипнуть к носу и губам, так что было видно, как шевелятся его губы. – Я … осторожен.
- Знаю, - сказал Джейми, но так тихо, что не понял, услышал ли его Хантер. «Пожалуйста. Пожалуйста, пусть она выживет. Пресвятая Богородица, спаси ее … спаси ее, спаси ее …» Слова сливались, и он потерял их смысл, но не отчаянную мольбу.
Красное пятно на подстеленным под ней полотенце выросло до ужасающе огромных размеров к тому времени, когда Хантер отложил свой инструмент и вздохнул, расслабив плечи.
- Думаю … Я надеюсь, я все вычистил.
- Хорошо. Я … Что ты будешь делать дальше?
Он увидел улыбку Денни за промокшей насквозь тканью платка и мягкие, но решительные оливково-коричневые глаза над ним.