Было очевидно, что, хотя мул у Рэйчел и был в отличном состоянии, он не выдержал бы веса двух мужчин таких габаритов, как Уильям и Иэн Мюррей. Впрочем, они все равно не могли двигаться быстрее шага, поэтому Мюррей мог ехать верхом, а Уильям мог идти рядом, чтобы ублюдок не упал.
Мюррей сумел забраться в седло, несмотря на то, что у него была только одна действующая рука. Рэйчел кое-как перевязала его раненую руку и вложила ее в перевязь, оторванную от нижней юбки. Уильям не предложил ему помощи, будучи вполне уверенным, что такое предложение не будет принято.
Однако, наблюдая за этим трудоемким процессом, Уильям с интересом отметил, что, хотя ткань перевязи была сильно застирана и выцвела, по одному краю на ней были вышиты мелкие синие и желтые солнышки. Носили ли женщины-квакеры красивое нижнее белье под своими строгими платьями?
Когда они осторожно двинулись вперед, звук повозки еще был слышен, хотя и затихал в шелесте деревьев.
- Ты вооружен? - внезапно спросил Мюррей.
- Немного, - у него в кармане был нож, который Джейн сунула ему в руку. Он был завернут в платок, поскольку ножен для него не было. Он потрогал деревянную рукоять, гадая, тот ли это нож, который она … Ну конечно же.
- У меня ничего нет.. Найдешь мне какую-либо дубинку?
- Ты не веришь, что я тебя смогу защитить? - саркастически спросил Уильям.
Плечи Мюррея поникли, голова была опущена, и он слегка кивал в такт шагам мула. На слова Уильяма он повернулся и бросил на него взгляд, тяжелый от лихорадки, но все еще удивительно острый.
- О, я тебе доверяю. А вот таким, как те, с кем ты только что дрался, я не доверяю.
Это было справедливое замечание: дороги были далеко не безопасны, и это осознание вызвало у Уильяма жестокие угрызения совести. Он только что отправил безоружных и беззащитных женщин ехать мили по этим самым дорогам с ценным мулом и повозкой. Ему следовало пойти с ними, настоять, чтобы все отправились вместе …
-Моя мама всегда говорила, что упрямее моего дяди Джейми никого нет, - заметил Мюррей, - но девушка-квакер, если уж приняла решение, может составить дяде Джейми конкуренцию. Я бы не смог ее остановить ... и ты тоже.
Уильям не хотелось обсуждать кого-либо из упомянутых персон, равно как и вступать в дискуссию о сравнении упрямства. Он положил руку на поводья и остановил мула.
- Подожди здесь. Я вижу кое-что, что может подойти, - он уже заметил, что у дороги почти нет упавших веток; их никогда не было после прошедшей недавно армии фуражиров. Но он увидел какой-то фруктовый сад, немного в стороне от дороги с фермерским домом за ним.
Двигаясь к саду, он увидел, что через него протащили артиллерию; В земле были глубокие борозды, и у многих деревьев, как соломинки, висели сломанные ветки.
В саду лежал мертвец. Американский ополченец, судя по его охотничьей рубашке и домотканым бриджам, лежал, скорчившись среди корявых корней большой яблони.
- Надо бы эту яблоню выкорчевать, - громко произнес Уильям, стараясь, чтобы голос его не дрогнул. Старые яблони никогда не давали много урожая; их выкорчевывали через пятнадцать, двадцать лет и садили новые. Он отвернулся от тела, но недостаточно быстро, чтобы не заметить, как жадные мухи жужжащим облаком поднимаются над тем, что осталось от лица. Он отошел на три шага, и его вырвало.
Без сомнения, это из-за приторного запаха гниющих яблок, накладывающегося на призрачную вонь черного пороха. Он развернул платок, которым был замотан нож Джейн, и засунул нож за пояс, не поглядев, есть ли на нем пятна крови. Он вытер рот, затем, после минутного колебания, подошел и прикрыл платком лицо мятежника. Кто-то раздел тело; у мужчины не было ни оружия, ни обуви.
*.*.*
- Это подойдет? - он положил трехфутовую яблоневую палку на луку седла. Он обломал ее с обоих концов, так что получилась вполне годная дубинка, толщиной примерно с его предплечье.
Мюррей, казалось, очнулся от дремоты; он медленно выпрямился, взял дубинку и кивнул.
- Да, подойдет, - тихо сказал он. Голос его звучал хрипло, и Уильям пристально посмотрел на него.
- Выпей еще, - сказал он, снова протягивая флягу. Она была почти пуста; вероятно, не больше четверти. Мюррей взял, хотя и вяло, отпил и со вздохом вернул.
Они шли молча около получаса, наконец дав Уильяму время осмыслить события утра. Было уже далеко за полдень; солнце давило ему на плечи, как раскаленный утюг. Сколько, по словам Рэйчел до Фригольда? Шесть миль?
- Ты хочешь, чтобы я тебе рассказал, или нет? - вдруг спросил Мюррей.
- Что рассказал?
Послышался короткий звук, который мог быть одновременно и смешком и болезненным стоном.
- Похож ли ты на него.
Возможные ответы на это возникли так быстро, что сложились, как карточный домик. Он выбрал карту, что была сверху.
- Почему ты думаешь, что мне интересно? - выдавил Уильям с холодностью, которая могла бы заморозить любого. Хотя Мюррей пылал так, что понадобилась бы квебекская метель, чтобы заморозить его.
- На твоем месте я бы интересовался, - мягко сказал Мюррей.
Это на мгновение охладило зарождающийся гнев Уильяма.
- Возможно, ты так думаешь, - сказал он, не пытаясь скрыть раздражения. - Ты знаешь его, но обо мне ты ничего не знаешь.
На этот раз звук был, несомненно, смехом: хриплым и скрипучим.
- Я помогал вытаскивать тебя из туалета десять лет назад, - сказал Мюррей. - Тогда я впервые узнал об этом.
Уильям от шока почти онемел, но не совсем.
- Что … это место в горах … Фрейзерс-Ридж … ?! - ему почти удалось забыть инцидент со змеей в туалете, а вместе с ним и большую часть этого позорного путешествия по горам Северной Каролины.
Однако Мюррей принял ярость Уильяма за замешательство и решил прояснить ситуацию.
- Ты так выскочил из грязи, твои глаза горели синим огнем, а лицо как у убийцы. Вот он, дядя Джейми, когда его разозлят, - голова Мюррея опасно качнулась вперед. Он спохватился и выпрямился, издав приглушенный стон.
- Если ты собираешься упасть, - с подчеркнутой вежливостью сказал Уильям, - сделай это на другую сторону, хорошо?
- Ммфм.
Они прошли еще сотню ярдов, прежде чем Мюррей снова ожил, возобновив разговор – если это можно так назвать – как будто паузы не было.
- Итак, когда я нашел тебя в болоте, я знал, кто ты. Кстати, не помню, чтобы ты тогда поблагодарил меня за спасение жизни.
- Теперь можешь поблагодарить меня за то, что я не запрятал тебя в волокушу с мертвой пантерой и не протащил мили по грязи, - рявкнул Уильям.
Мюррей рассмеялся, слегка задыхаясь.
- Ты бы, наверное, так и сделал, если бы у тебя была мертвая пантера, - казалось, от смеха он потерял равновесие, и его опасно покачнуло.
- Упадешь, я так и сделаю, - сказал Уильям, схватив его за бедро, чтобы удержать. - Есть мертвая пантера или нет. - Господи, кожа мужчины была такой горячей, что он чувствовал ее жар даже сквозь кожаные штаны.
Несмотря на туман в глазах, Мюррей заметил его беспокойство.
- Ты пережил лихорадку, - сказал он и глубоко вздохнул. - Я тоже переживу; не волнуйся.
- Если ты имеешь в виду, что мне не следует беспокоиться о твоей смерти, - холодно ответил Уильям, - я не волнуюсь.
- Я тоже, - заверил его Мюррей. Мужчина слегка покачнулся, держа поводья одной рукой, и Уильям подумал, не тепловой ли у него удар. - Ты ведь обещал Рэйчел.
- Да, - сказал Уильям, почти невольно добавив. - Я обязан ей и ее брату жизнью так же, как и тебе.
- Ммфм, - любезно пробормотал Мюррей и замолчал. Под загорелой кожей он, казалось, приобретал неприятный сероватый оттенок. На этот раз он молчал добрых пять минут, прежде чем внезапно ожил.
- Ты не думаешь, что я много о тебе знаю, после того как несколько дней слушал твои бредни в лихорадке?
- Не думаю, - ответил Уильям. - Не больше, чем я узнаю о тебе к тому времени, как доставлю тебя во Фригольд.
- Может, даже больше, чем ты думаешь. Стой. Меня сейчас стошнит.
- Тпру! - мул послушно остановился, хотя ему явно не понравились ни звук, ни запах того, что творилось у него за головой, и он начал кружить, пытаясь убежать.
Уильям подождал, пока все закончится, затем молча протянул ему флягу. Мюррей осушил ее и вернул. Его рука дрожала, и Уильям начал беспокоиться.
- Мы остановимся, как только я найду воду, - сказал он. - Отведу тебя в тень. - Ни у кого из них не было шляп; он оставил свою в роще вместе с форменным мундиром под кустом. Мюррей на это не ответил; он не то что бы бредил, но, казалось, вел в голове какой-то другой разговор.
- Возможно, я тебя не так уж хорошо знаю, но Рэйчел знает.
Это было неоспоримой правдой, и Уильям испытал странное смешанное чувство стыда, гордости и гнева. Рэйчел и ее брат действительно хорошо его знали; они спасли ему жизнь и выходили, путешествовали с ним неделями, делили с ним и еду, и опасности.
- Она говорит, что ты хороший человек.
Сердце Уильяма слегка сжалось.
- Я благодарен ей за хорошее мнение, - сказал он. Вода не слишком помогла. Мюррей сильно покачивался в седле, его глаза были полузакрыты.
- Если ты умрешь, - громко сказал Уильям, - я женюсь на ней.
Это сработало; веки Мюррея тут же поднялись. Он слегка улыбнулся.
- Знаю, - сказал он. - Я не умру. И, кроме того, ты должен мне жизнь, англичанин.
- Нет. Я тоже спас твою жизнь, черт побери. Я спас вас обоих от этого маньяка – Бага, кажется? – с топором в Филадельфии. Мы квиты.