Кто-то дал ему лауданум, прежде чем приняться за плечо. Странная штука. Он уже пробовал его раньше, давным-давно, хотя тогда не знал названия. Теперь Иэн лежал на спине, медленно моргая и пытаясь понять, где он находится, и что реально. Он был почти уверен, что большая часть того, что он сейчас видел, не существует.
Боль. Она была реальной и могла служить якорем. Она не исчезла полностью. Он осознавал ее, но отдаленно, как неприятную мутно-зеленую полосу, похожую на поток грязной воды, струящуюся сквозь его сны. Теперь же, когда он проснулся, боль становилась все неприятнее с каждой минутой. Глаза не хотели фокусироваться, но он заставлял их вращаться в поисках чего-то знакомого.
Он нашел это.
Девушка. Ifrinn[1], как же ее … «Рэйчел» - прохрипел он, и она тут же поднялась и подошла к нему. Лицо ее было встревоженным, но сияющим.
- Рэйчел? - неуверенно повторил он, и она взяла его здоровую руку, прижав ее к груди.
- Ты очнулся, я вижу, - тихо сказала она, не отрывая взгляда от его лица. - Но все еще в лихорадке, судя по жару твоей кожи. Как ты себя чувствуешь?
- Лучше, когда увидел тебя, девочка, - он попытался облизнуть пересохшие губы. - Может, здесь есть вода?
Она издала тихий расстроенный звук от того, что ему пришлось просить, и поспешила поднести к его губам чашку. Возможно, это было лучшее, что он когда-либо пробовал, и ему стало легче от того, что она поддержала его голову своей рукой. Ему не хотелось останавливаться, но она отобрала чашку.
- Позже, - пообещала она. - Тебе нельзя пить слишком много и слишком быстро, иначе тебя вырвет. Грязи и крови вполне достаточно, - сказала она, улыбаясь.
- Ммфм, - пробормотал он, откидываясь назад. Он обнаружил, что почти чистый. Кто-то смыл остатки оленьего жира и краски, и вместе с ними и изрядную долю пота и крови. Плечо было перевязано с какой-то припаркой; пахло чем-то острым и знакомым, но его затуманенный разум пока не позволял ему вспомнить название травы.
- Тетушка Клэр перевязала мою руку? - спросил он. Рэйчел взглянула на него, нахмурившись.
- Твоя тетя больна, - осторожно проговорила она. - Ты помнишь, я говорила тебе, что она была ранена … в бою?
- Нет, - ответил он, чувствуя себя опустошенным и растерянным. Он не помнил ни последнюю пару дней, ни самого боя. - Нет. Что … С ней все в порядке?
- Денни вытащил пулю, и твой дядя Джейми с ней. Оба говорят, что с ней все будет хорошо, - ее губы слегка дрогнули наполовину в улыбке, наполовину в тревоге. Он изо всех сил старался улыбнуться в ответ.
- Тогда с ней все будет хорошо, - сказал он. - Дядя Джейми очень упрямый человек. Можно еще воды?
На этот раз он пил медленнее и выпил больше, прежде чем она убрала чашку. Откуда-то доносился ровный лязгающий звук; какое-то время он принимал его за фантом, оставшийся от снов, но теперь он на мгновение стих, прерванный громким проклятием.
- Что … где мы? - спросил он, снова обретая способность видеть. Неуверенное зрение показало ему, что он находится в крошечном коровнике; он чувствовал запах сена и теплый запах свежего коровьего навоза. Он лежал на одеяле, расстеленном на куче сена, но коровы здесь не было.
- В месте под названием Фригольд. Битва произошла неподалеку. Вашингтон и его армия ушли в Инглиштаун, но многие раненые солдаты нашли убежище здесь. Сейчас мы пользуемся гостеприимством местного кузнеца, джентльмена по имени Хьюэн.
- О. - Кузница. Вот откуда лязг и проклятия. Он закрыл глаза; это помогло справиться с головокружением, но он видел тени своих кошмаров на внутренней стороне век и снова их открыл. Рэйчел все еще была здесь; это было хорошо.
- Кто победил в битве? - спросил он.
Она нетерпеливо пожала плечами.
- Если говорить разумно, то никто. Американцы, конечно, хвастаются тем, что не потерпели поражения, но и британская армия тоже. Мне важен только ты. И с тобой все будет хорошо, - сказала она и нежно положила руку ему на лоб. - Я уверена. А я упрямее любого шотландца, которого ты можешь назвать, включая тебя.
- Мне нужно кое-что сказать тебе, девочка, - он не хотел этого говорить, но слова показались ему знакомыми, словно он уже говорил их раньше.
- Что-то еще? - она уже отворачивалась, но теперь замерла, настороженно глядя на него.
- Еще? Я что-то говорил, пока был … - он попытался поднять руку, но даже его здоровая рука была тяжелой, как свинец.
Рэйчел прикусила верхнюю губу, глядя на него.
- Кто такая Джейлис? - резко спросила она. - И что, во имя … во имя всего святого, она тебе сделала?
Он моргнул, вздрогнул и в то же время почувствовал облегчение, услышав это имя. Да, именно это ему и привиделось … О, Иисусе. Облегчение тут же улетучилось.
- Что я говорил? - осторожно спросил он.
- Если ты не помнишь, я не хочу тебе напоминать, - она опустилась на колени рядом с ним, шурша юбками.
- Я помню … Я просто хочу знать, что я сказал.
- Что помнишь? - медленно повторила она, глядя ему в лицо. - Что происходило в твоих кошмарах, ты имеешь в виду? Или … - Она замолчала, и он увидел, как дернулось ее горло, когда она сглотнула.
- Похоже и там, и там, - сказал он тихо и смог достать до ее руки. - Я говорил о Джейлис Абернати?
- Ты говорил только о Джейлис, - она накрыла его руку двумя своими и сильно сжала ее. - Ты боялся. И ты кричал от боли, но боли не было, так что … тогда … это было из-за кошмаров …
Краска медленно поднялась по ее шее и залила лицо, и, вернувшись в кошмар, он на мгновение увидел ее орхидеей с темным зевом, в который он мог вонзить свой … Он прервал это видение и обнаружил, что часто дышит.
- Кажется, ты испытывал что-то помимо боли, - сказала она, нахмурившись.
- Да, - ответил он и сглотнул. - Можно мне еще воды?
Она дала воду, но с пристальным взглядом, показывающим, что не хочет отвлекаться от его рассказа.
Он вздохнул и снова откинулся назад.
- Это было давно, a nighean[2], и сейчас не о чем беспокоиться. Меня увезли – похитили – на короткое время, когда мне было лет четырнадцать. Я жил у женщины по имени Джейлис Абернати на Ямайке, пока меня не нашел дядя. Это было не очень приятно, но и не покалечило меня.
Рэйчел изящно приподняла бровь. Ему нравилось смотреть, как она это делает.
- Там были и другие парни, - сказал он, - и им не так повезло. - Долгое время после этого он боялся закрывать глаза по ночам, потому что видел их лица. Но они постепенно исчезали, и теперь он почувствовал укол вины за то, что позволил им уйти во тьму.
- Иэн, - тихо сказала Рэйчел, и ее рука погладила его по щеке. Он почувствовал, как щетина дернулась, когда она прикоснулась к нему, и приятные мурашки пробежали по его подбородку и плечу. - Не стоит говорить об этом. Мне не стоило напоминать тебе об этом.
- Все в порядке, - сказал он и сглотнул немного легче. - Я расскажу тебе, но позже. Это старая история, и сейчас тебе слышать ее не нужно. Но … - Он замолчал, и она подняла другую бровь. - Но что я должен тебе сказать, девочка … - И он рассказал ей. Большая часть событий последних двух дней все еще была в тумане, но он живо помнил двух абенаки, которые преследовали его. И то, что он, в конце концов, сделал в британском лагере.
Она молчала так долго, что он начал сомневаться, проснулся ли он и разговаривал с ней или все еще спит.
- Рэйчел? - спросил он, беспокойно ерзая на своей постели из колючего сена. Дверь хлева была открыта, и света было достаточно, но он совершенно не мог разглядеть ее лица. Ее взгляд, однако, был направлен на его лицо, кареглазый и отстраненный, словно она смотрела сквозь него. Он боялся, что так оно и есть.
Он слышал, как снаружи кузнец Хьюэн ходит взад-вперед, лязгая железом, останавливаясь, чтобы грубо выругаться на какой-то непослушный инструмент. Он слышал, как прерывисто бьется его собственное сердце.
Наконец дрожь пробежала по телу Рэйчел, словно она встряхнулась. Она положила руку ему на лоб, откинув назад его волосы и глядя ему в глаза. Ее собственные глаза теперь мягкие и бездонные. Ее большой палец медленно провел по татуированной линии на его скулах.
- Думаю, мы больше не можем ждать свадьбы, Иэн, - тихо сказала она. - Я не позволю тебе сталкиваться с такими вещами в одиночку. Сейчас тяжелые времена, и мы должны быть вместе.
Он закрыл глаза, и из него вышел весь воздух. Когда он снова вздохнул, в глотке воздуха ощущался привкус покоя.
- Когда? - прошептал он.
- Как только ты сможешь ходить без посторонней помощи, - сказала она и поцеловала его легко, словно падающий лист.