Глава 94. СМЫСЛ СОБРАНИЯ^[1]

     Методистская церковь представляла собой скромное деревянное здание с простыми стеклянными окнами, и хотя в ней был алтарь, ее легко было принять за дом собраний квакеров, если бы не три вышитые крестиком картины с библейскими стихами, висевшие на одной из стен. Я услышала, как Рэйчел вздохнула, остановившись внутри и оглядевшись.

     - Цветов нет? - возмутилась миссис Фигг накануне. - Я понимаю, что все должно быть просто, но цветы создал бог!

     - В доме собраний друзей не должно быть цветов, - сказала Рэйчел с улыбкой. - Мы считаем их несколько языческими и отвлекающими от богослужения. Но мы твои гости, а гость, конечно же, не должен указывать хозяину, как вести себя в доме.

     Миссис Фигг моргнула, услышав слово «языческий», но затем что-то тихо промычала и снова приняла благожелательный вид.

     - Хорошо, - сказала она. - У его светлости есть три прекрасных розовых куста, а подсолнухи растут в каждом дворе города. И много жимолости, - задумчиво добавила она. Жимолость действительно всегда сажали возле туалета.

     Однако, в знак уважения к щепетильности квакеров, между двумя деревянными скамьями, поставленными в передней части комнаты, стояла всего одна ваза с цветами – очень простая стеклянная ваза. Слабый аромат жимолости и роз смешивался со скипидарным запахом раскаленных сосновых досок и резкими запахами довольно чистых, но разгоряченных людей.

     Мы с Рэйчел снова вышли на улицу, присоединившись к остальной части свадьбы в тени большой липы. Люди все еще прибывали по одному и по двое, и я ловила на себе множество любопытных взглядов.

     - Ты выходишь замуж в … в этом? - Хэл окинул взглядом лучшее воскресное платье Дотти из мягкого серого муслина с белой косынкой и бантом на талии. Дотти подняла гладкую светлую бровь, глядя на него.

     - Ха, - сказала она. - Мама рассказывала мне, в чем она была, когда ты женился на ней в таверне в Амстердаме. И какой была твоя первая свадьба. Бриллианты, белое кружево и церковь Сент-Джеймс не слишком-то помогли, правда?

     - Доротея, - мягко сказал Дензелл. - Не зли отца. Ему и так приходится нелегко.

     Хэл, покрасневший от слов Дотти, покраснел еще сильнее от слов Денни и угрожающе хрипло выдохнул, но больше ничего не сказал. Хэл и Джон были в парадной форме и намного затмевали обеих невест своим великолепием. Мне было жаль, что Хэл не сможет повести Дотти к алтарю, но он лишь глубоко вздохнул, когда ему обрисовали суть церемонии бракосочетания, и сказал – после того, как брат сильно ткнул его локтем в бок – что для него большая честь быть свидетелем этого события. Джейми, напротив, не носил форму, но его появление в полном шотландском облачении заставило миссис Фигг выпучить глаза, и не только ее.

     - Милостивый пастырь Иудеи, - пробормотала она мне. - Этот мужчина в шерстяной нижней юбке? И что за узор на ткани? Такой что в глазах жжет.

     - Они называют это Fèileadh beag^[2], - сказал я ей. - На родном языке. В Англии это обычно называется килт. А узор – это его семейный тартан.

     Она долго смотрела на него, медленно заливаясь краской. Она повернулась ко мне с открытым ртом, чтобы задать вопрос, но передумала и плотно закрыла его.

     - Нет, - сказал я, смеясь. - Нет.

     Она фыркнула.

     - В любом случае, он, похоже, умрет от жары, - предсказала она, - как и эти два петуха. - Она кивнула на Джона и Хэла, великолепных и потных в малиновых с золотом кружевах. Генри тоже пришел в форме, но в более скромном лейтенантском облачении. Он взял Мерси Вудкок под руку и бросил на отца взгляд, словно провоцируя его что-нибудь сказать.

     - Бедный Хэл, - пробормотала я Джейми. - Его дети для него – настоящее мучение.

     - А чьи нет? - ответил он. - Все в порядке, сассенах? Ты бледная. Не лучше ли тебе зайти и присесть?

     - Нет, со мной все в порядке, - заверила я его. - Я просто бледная после месяца взаперти. Хорошо на свежем воздухе. - У меня, как и у Джейми, была трость, на которую можно было опереться, но я чувствовала себя вполне хорошо, если не считать легкого покалывания в боку, и наслаждалась ощущением подвижности. Хотя ощущение от того, что пришлось надеть корсет и нижние юбки в жаркую погоду, было далеко от удовольствия. С началом собрания станет еще жарче: прихожане преподобного мистера Фигга, конечно же, будут там, ведь это была их церковь, и скамьи заполнятся людьми.

     В церкви не было колокола, но в нескольких кварталах от нее колокол церкви Святого Петра начал отбивать час. Время пришло, Джейми, я и братья Грей вошли внутрь и нашли свои места. Воздух гудел от приглушенных разговоров и любопытства – особенно при виде британской формы и тартана Джейми, хотя и он, и братья Грей оставили свои мечи дома в знак уважения к собранию друзей. Любопытство и разговоры достигли апогея, когда вошел Иэн. На нем была новая рубашка из белого ситца с синими и фиолетовыми тюльпанами, штаны из оленьей кожи и вампум из синих и белых ракушек на руке, который, как я не без оснований полагал, сшила для него его жена-ирокезка «Работающая Руками».

     - А вот и шафер, - услышала я шепот Джона Хэлу. Ролло вошел следом за Иэном, не обращая внимания на вызванный им переполох. Иэн тихо сел на одну из двух скамей, установленных в передней части церкви лицом к прихожанам, а Ролло уселся у его ног, лениво почесался, затем рухнул и тихонько лежал, тяжело дыша и оглядывая толпу желтым ленивым взглядом, словно оценивая их съедобность.

     Дензелл вошел, слегка бледный, но подошел и сел на скамейку рядом с Иэном. Он улыбнулся прихожанам, большинство из которых загудели и улыбнулись в ответ. Денни был в своем лучшем кафтане (у него их было два) из приличного темно-синего сукна с оловянными пуговицами, и, хотя он был ниже ростом и не так эффектен, как Иэн, он ничуть не терялся рядом со своим экзотическим будущим зятем.

     - Ты не собираешься упасть в обморок, девочка? - спросил Джейми Рэйчел. Они с Дотти вошли, но остановились у стены. Руки Рэйчел сжимали ткань юбки. Она была бледна как полотно, но глаза ее горели. Они были устремлены на Иэна, который смотрел только на нее, и в его глазах отражалось его сердце.

     - Нет, - прошептала она. - Пойдем, Дотти. - Она протянула руку, и девушки вместе подошли к другой скамейке и сели. Щеки Дотти пылали. Рэйчел сложила руки на коленях и снова посмотрела на Иэна. Я почувствовала, как Джейми слегка вздохнул и расслабился. Дженни, сидевшая по другую сторону от Джейми, вытянув шею, огляделась, а затем довольно улыбнулась.

     Она сшила Рэйчел платье сама. После пережитых в последние месяцы трудностей у Рэйчел не было ничего, кроме лохмотьев. И хотя Дженни в целом была сторонницей скромности в одежде, она знала толк в выкройке. Платье было из бледно-зеленого ситца с мелким узором из темно-зеленых вьющихся лоз и сидело идеально. С темно-каштановыми волосами, распущенными по плечам, и огромными карими глазами Рэйчел напоминала лесную жительницу, может быть, нимфу.

     Я уже собиралась поделиться этим впечатлением с Джейми, когда преподобный мистер Фигг вышел перед прихожанами, обернулся и улыбнулся им.

     - Благословение вам на весь день, братья и сестры! - сказал он, и в ответ раздался приветливый гул.

     - Благословение вам, брат! - и сдержанное - Аминь.

     - Ну, что ж, - он перевел взгляд с Иэна и Денни на девушек, а затем снова на прихожан. - Сегодня мы собрались здесь на бракосочетание. Но вступающие в брак дамы и джентльмены принадлежат к Обществу друзей, так что это будет квакерская свадьба, и, возможно, она немного отличается от тех, что вы видели раньше, поэтому я беру на себя смелость рассказать вам, как все проходит.

     Небольшой гул интереса и догадок, который он заглушил взмахом руки. Мистер Фигг был невысокого роста и одет в щегольский черный кафтан и белый сток и обладал невероятной харизмой, так что все уши внимательно прислушивались к его объяснениям.

     - Мы имеем честь проводить это собрание, ведь именно так друзья называют свое богослужение. А для них бракосочетание – это просто обычная часть собрания. Здесь нет священника или служителя. Дама и джентльмен просто… женятся друг на друге, когда почувствуют, что настало подходящее время.

     Это вызвало волну удивления и, возможно, легкого неодобрения, и я увидела, как румянец заливает щеки Дотти. Мистер Фигг повернулся к девочкам, чтобы улыбнуться, а затем снова обратился к своей пастве.

     - Думаю, кто-нибудь из наших друзей-квакеров мог бы немного рассказать нам о своей идее собрания, поскольку я уверен, что они знают об этом больше, чем я, - он выжидающе повернулся к Дензеллу Хантеру, но на ноги поднялась Рэйчел. Мистер Фигг ее не заметил и вздрогнул от удивления, когда она заговорила за его спиной, рассмешив всех.

     - Доброе утро, - сказала она тихо, но отчетливо, когда смех стих. - Благодарю вас всех за то, что вы здесь. Ибо Христос сказал: «Где двое или больше вас собраны во имя Мое, там и Я». И в этом суть встречи друзей: чтобы Христос мог явить свое присутствие среди нас и внутри нас. - Она слегка развела руками. - Итак, мы собираемся и слушаем и друг друга, и свет внутри нас. Когда дух человека побуждает говорить, он или она говорит.

     - Или пой, если хочешь, - вставила Дотти, глядя на Джона и делая ямочки на щеках.

     - Или пой, - согласилась Рэйчел с улыбкой. - Но мы не боимся тишины, ибо часто бог говорит громче всего в тишине наших сердец. - И с этими словами она снова села.

     На мгновение толпа зашевелилась, затем воцарилась выжидающая тишина, которую нарушил Денни, который неторопливо поднялся и сказал.

     - Я тронут до глубины души и хочу выразить вам свою благодарность за ваше любезное отношение к нам. Ведь меня, как и мою сестру, выгнали с собрания за мое намерение вступить в континентальную армию. И по той же причине нас не приглашают в Филадельфийское собрание, - он взглянул на Рэйчел, и свет блеснул в его очках.

     - Это печально для друга, - тихо сказал он. - Ведь наше собрание – это место, где пребывают наши жизни и души, и когда друзья женятся, все собрание должно одобрить и засвидетельствовать брак. Я лишил свою сестру этого одобрения и поддержки и молю ее простить меня.

     Рэйчел совсем невоспитанно фыркнула.

     - Ты следовал своей совести, и если бы я не считала тебя правым, я бы так и сказала.

     - Это был мой долг – заботиться о тебе!

     - Ты заботился обо мне! - воскликнула Рэйчел. - Я что, выгляжу истощенной? Я что, голая?

     По собранию пробежала волна веселья, но никто из Хантеров не обратил внимания.

     - Я забрал тебя из дома, из собрания, которое заботилось о тебе, и заставил тебя последовать за мной в гущу насилия, в армию, полную жестоких людей.

     - Наверное, таких, как я, - перебил его Иэн, прочищая горло. Он посмотрел на мистера Фигга, который выглядел несколько ошеломленным, затем на восторженную публику на скамьях. - Я сам не друг. Я горец и могавк, а они не отличаются милосердием. По правде говоря, я не должен был жениться на Рэйчел, и ее брат не должен был мне это позволить.

     - Посмотрела бы я, как бы он меня остановил! - Рэйчел резко выпрямилась, сжав кулаки на коленях. - Или ты, Иэн Мюррей!

     Дотти, казалось, находила этот разговор забавным; я видела, как она изо всех сил старается не рассмеяться, и искоса взглянув на скамейку рядом мной, я увидела точно такое же выражение на лице ее отца.

     - Ну, это из-за меня ты не смогла заключить брак на настоящем собрании квакеров, - возразил Иэн.

     - Не больше, чем из-за меня, - сказал Денни, поморщившись.

     - Mea culpa, mea culpa, mea maxima culpa^[3], - пробормотал Джейми мне на ухо. - Как думаешь, мне стоит сказать, что это все моя вина, что я оставил Иэна с индейцами и был ему плохим примером?

     - Только если тебя сподвигнет дух, - ответила я, не отрывая глаз от зрелища. - Лично я посоветовал бы тебе и духу не вмешиваться.

     Миссис Фигг не собиралась вмешиваться. Она громко откашлялась.

     - Прошу прощения за то, что перебиваю, но насколько я понимаю, вы, друзья, считаете, что женщина равна мужчине, верно?

     - Так и есть, - решительно ответили Рэйчел и Дотти одновременно, и все рассмеялись.

     Миссис Фигг покраснела, как спелая черная слива, но сохранила самообладание.

     - Ну, тогда, - сказала она. - Если эти дамы хотят выйти за вас, джентльмены, зачем вам вообще пытаться их отговорить? Может быть, у вас есть свои сомнения по этому поводу?

     Среди прихожан раздался отчетливо одобрительный женский гул, и Денни, который все еще стоял, казалось, пытался взять себя в руки.

     - У него есть член? - раздался шепот с французским акцентом позади меня, и Марсали в ответ хихикнула. - Без члена жениться нельзя.

     Это воспоминание о нетрадиционной свадьбе Фергюса и Марсали на карибском пляже заставило меня заткнуть рот кружевным платком. Джейми затрясся от сдерживаемого смеха.

     - У меня есть сомнения, - сказал Дензелл, глубоко вздохнув. - Хотя, - поспешно добавил он, бросив взгляд на Дотти, - это не касается моего желания жениться на Доротее или чести моих намерений по отношению к ней. Мои сомнения – и, возможно, друга Иэна, хотя я не должен говорить за него – совершенно другие. То есть, я … мы считаем, что должны обнажить наши недостатки как … как мужей … - и впервые он тоже покраснел, - чтобы Доротея и Рэйчел могли … прийти к … э-э …

     - Чтобы они знали, во что ввязываются? - закончила за него миссис Фигг. - Что ж, это прекрасное замечание, доктор Хантер.

     - Друг, - пробормотал он.

     - Друг Хантер, - поправилась она, слегка закатив глаза. - Но я скажу вам две вещи. Во-первых, ваша юная леди, вероятно, знает о вас больше, чем вы сами. - Снова раздался смех. - И, во-вторых, как женщина с некоторым опытом, могу сказать вам, что никто не знает, каково это быть замужем, пока сам не окажешься в таком положении. - Она села с решительным видом и под одобрительный гул.

     Было какое-то переглядывание и движение в левой части церкви, где сидели несколько мужчин. Я видела, что они входили в церковь вместе с женщинами, которые, очевидно, были их женами. Однако внутри они разделились, и женщины сели в правой части церкви, что навело меня на мысль, что они, возможно, квакеры, хотя в их одежде не было ничего, что отличало бы их от других прихожан. Я видела, как они пришли к некоему молчаливому консенсусу, и один из них поднялся.

     - Я Уильям Спрокетт, - заявил он и откашлялся. - Мы пришли выступить в поддержку друга Хантера. Ведь мы тоже друзья, которые, следуя велению своей совести, вмешались в мятеж и другие дела, которые друг обычно старается избегать. И в результате … были изгнаны из собрания.

     Он замолчал, нахмурившись, явно не зная, как продолжить. Маленькая женщина в желтом поднялась с другой стороны и заговорила четким голосом.

     - Мой муж хочет сказать, друзья, что мужчина, который не поступает так, как подсказывает ему внутренний свет – не мужчина. И что, хотя человек с совестью порой может быть очень неудобным, это не делает его плохим мужем. - Она улыбнулась мистеру Спрокетту и села.

     - Да, - с благодарностью ответил мистер Спрокетт. - Как любезно сказала моя жена, участие в драке не делает нас непригодными для брака. Поэтому мы все пришли, - он обвел вокруг широким взмахом, указывая на своих спутников и жен через проход, - чтобы одобрить и засвидетельствовать твой брак, друг Хантер.

     - И мы поддерживаем твой брак, Доротея, - вставила миссис Спрокетт, кивнув головой. - И твой, Рэйчел.

     Денни Хантер стоял, пока длился весь этот разговор.

     - Я … благодарю вас, друзья, - сказал он и резко сел, а за ним, медленнее, последовали Спрокетты.

     В комнате воцарилась тишина, и какое-то время не было слышно ничего, кроме отдаленного шума улицы. Изредка слышалось покашливание, но в целом тишина. Джейми положил свою руку на мою, и мои пальцы переплелись с его. Я кончиками пальцев чувствовала его пульс, крепкие кости суставов и фаланг. Его правая рука, израненная и отмеченная шрамами жертв и труда. Отмеченная также знаками моей любви, грубыми починками, сделанными в боли и отчаянии.

     Кровь от крови моей, кость от кости моей …

     Я подумала, вспоминают ли люди, несчастливые в браке, о своей свадьбе, когда становятся свидетелями другой свадьбы. Думаю, что счастливые всегда вспоминают. Голова Дженни была склонена, ее лицо было спокойным и замкнутым, но умиротворенным. Думала ли она сейчас о Иэне и дне своей свадьбы? Да, думала; она слегка наклонилась голову набок, положила руку на скамейку и улыбнулась призраку, сидевшему рядом с ней.

     Хэл и Джон сидели на скамейке впереди и чуть сбоку от нас, так что я могла мельком видеть их лица, такие похожие и в то же время такие разные. Оба были женаты дважды.

     С легким шоком я вспомнила о втором браке Джона, потому что теперь он ощущался совершенно отдельным от меня, наше краткое партнерство казалось настолько удаленным во времени, что почти нереальным. И еще ... был Фрэнк.

     Фрэнк. Джон. Джейми. «Искренности намерений не всегда достаточно», - подумала я, глядя на молодых людей на скамьях перед прихожанами. Никто из них теперь не смотрел друг на друга, а смотрел на сложенные руки, на пол или сидел с закрытыми глазами. Возможно, они понимали, что, как сказала миссис Фигг, брак заключается не в ритуале и не на словах, а в жизни.

     Какое-то движение вырвало меня из раздумий: Денни поднялся на ноги и протянул руку Дотти, которая, словно завороженная, поднялась и изо всех сил сжала обе его руки в своих.

     - Чувствуешь ли ты, что приняла решение, Доротея? - тихо спросил он и, увидев ее кивок, ответил:

     - В присутствии Господа и перед нашими друзьями я беру тебя, Доротея, в жены, обещаю с божественной помощью быть тебе любящим и верным мужем до конца наших дней.

     Ее голос был тихим, но отчетливо слышимым, когда с сияющим лицом она ответила.

     - В присутствии Господа и перед нашими друзьями я беру тебя, Дензелл, в мужья, обещаю с божественной помощью быть тебе любящей и верной женой до конца наших дней.

     Я услышала, как Хэл резко вдохнул, словно всхлипнув, а затем церковь разразилась аплодисментами. Денни вздрогнул, но затем расплылся в лучезарной улыбке и повел сияющую Дотти под руку сквозь толпу прихожан в дальний конец церкви, где они уселись на последней скамье.

     Люди перешептывались, вздыхали, улыбались, и церковь постепенно затихла, но без прежнего состояния созерцания. Теперь царило живое ожидание, возможно, с оттенком легкой тревоги, поскольку внимание было приковано к Иэну и Рэйчел, которые больше не смотрели друг на друга, а смотрели в пол.

     Иэн вздохнул так, что его было слышно на задних скамьях, поднял голову и, вынув нож из-за пояса, положил его на скамью рядом с собой.

     - Ну ... Рэйчел знает, что я когда-то был женат на женщине из клана Волков из племени Кахиен'кехака. И, возможно, женитьба у могавков ничем не отличается от бракосочетания друзей. Мы сидели рядом перед людьми, и наши родители – меня усыновили, знаете ли – говорили за нас, говорили, что они о нас знают, и что у нас хороший характер. Насколько им было известно, - добавил он извиняющимся тоном, и раздался вздох смеха.

     - У девушки, на которой я должен был жениться, на коленях была корзина, полная фруктов, овощей и другой еды, и она сказала, что обещает кормить меня со своих полей и заботиться обо мне. А я ... - Он сглотнул и, протянув руку, положил руку на нож. - У меня был нож, лук и шкуры выдр, которых я добыл. И я пообещал охотиться для нее и согревать ее добытыми мной мехами. И все согласились, что мы должны пожениться, и так … мы и поженились.

     Он замолчал, прикусив губу, затем откашлялся и продолжил:

     - Но могавки не женятся до конца жизни, а только до тех пор, пока женщина этого хочет. Моя жена сама решила расстаться со мной не потому, что я причинил ей боль или плохо с ней обращался, а по … по другим причинам. - Он снова откашлялся, и его рука потянулась к вампуму на бицепсе.

     - Мою жену звали Вако’текехнонса, что означает «Работающая Своими Руками», и она сделала это для меня в знак любви, - длинные загорелые пальцы возились с нитями, и полоска сплетенных ракушек высвободилась, скользнув ему в руку. - Теперь я кладу ее здесь в свидетели того, что я пришел сюда свободным человеком, что моя жизнь и мое сердце снова мои, и я могу отдать их. И я надеюсь, что теперь мне будет позволено отдать их навсегда.

     Сине-белые ракушки тихонько щелкнули, когда он положил их на скамью. Он на мгновение задержал на них пальцы, а затем убрал руку.

     Я слышала дыхание Хэла, теперь ровное, но с легким хрипом. И дыхание Джейми, застревавшее в горле.

     Я чувствовала, как в густом неподвижном воздухе церкви мелькают самые разные эмоции. Сентиментальность, сочувствие, сомнения, опасения … Ролло тихо зарычал и затих, желтоглазый и настороженный, у ног своего хозяина.

     Мы ждали. Рука Джейми дрогнула в моей, и я подняла на него взгляд. Он пристально смотрел на Иэна, плотно сжав губы, и я знала, что он раздумывает, стоит ли встать и заговорить от имени Иэна, чтобы заверить прихожан – и Рэйчел – в его добродетели и благородстве. Он, однако, поймал мой взгляд, слегка покачал головой и кивнул в сторону. Была очередь Рэйчел говорить, если она того пожелает.

     Рэйчел сидела неподвижно, как камень, с лицом, побелевшим, как кость, и горящим взглядом, устремленным на Иэна. Но она ничего не сказала.

     Она также не двигалась, но в ней что-то шевельнулось; я видела, как понимание отразилось на ее лице, и каким-то образом ее поза изменилась, она выпрямилась и расслабилась. Она слушала.

     Мы все слушали вместе с ней. И тишина медленно сменялась светом. В воздухе послышалось слабое колебание, почти тихий звук, и люди начали поднимать головы. Между скамейками у входа возникло размытое пятно, и через открытое окно материализовалась колибри – крошечное зелено-алое пятнышко, парящее рядом с коралловыми трубочками местной жимолости.

     Из сердца церкви раздался вздох, и решение собрания стало ясным.

     Иэн поднялся, и Рэйчел двинулась к нему навстречу.

     КОДА В РАЗМЕРЕ ДВА-ТРИ

     ДЕНЗЕЛЛ И ДОРОТЕЯ

     Это была лучшая вечеринка, которую когда-либо посещала Доротея Жаклин Бенедикта Грей. Она танцевала с графами и виконтами в самых красивых бальных залах Лондона, ела все: от позолоченного павлина до форели, фаршированной креветками, и каталась на искусно залитом озере с высеченным изо льда тритоном, размахивающим своим копьем. И она была в платьях таких роскошных, что мужчины моргали, когда она появлялась в поле их зрения.

     Ее муж не моргал. Он так пристально смотрел на нее сквозь очки в стальной оправе, что ей казалось, она чувствует его взгляд на своей коже через всю комнату и сквозь ее голубовато-серое платье. Она думала, что вот-вот лопнет от счастья, разлетевшись осколками по всему залу таверны «Белый верблюд». Не то чтобы кто-то заметил, если бы это с ней случилось. В комнате было так много народу, который пил и разговаривал, пил и пел и снова пил, что лишний желчный пузырь или почка под ногами остались бы незамеченными.

     Вполне возможно, подумала она, что один-два человека тоже могли бы пропасть незамеченными из этой прекрасной компании.

     Она с трудом добралась до Дензелла, поскольку пришлось выслушать много добрых пожеланий, но когда она подошла к нему, он схватил ее за руку, и мгновение спустя они уже были на улице в ночном воздухе, смеясь, как безумные, и целуясь в тени анабаптистского молитвенного дома, стоявшего рядом с таверной.

     - Ты сейчас пойдешь домой, Доротея? - спросил Денни, на мгновение задержавшись, чтобы перевести дух. - Ты … готова?

     Она не отпустила его, а придвинулась ближе, сняв с него очки и наслаждаясь запахом его мыла для бритья, крахмального белья и его собственным запахом под ними.

     - Мы теперь действительно женаты? - прошептала она. - Я твоя жена?

     - Мы женаты. Ты моя жена, - сказал он слегка хрипловатым голосом. - А я твой муж.

     При этом по его лицу расплылась такая безудержная улыбка радости, что она рассмеялась в голос.

     - Мы не сказали «одна плоть» в наших клятвах, - сказала она, отступая назад, но не отпуская его руку. - Но как ты думаешь, этот принцип применим? Вообще говоря.

     Он надел очки и посмотрел на нее сияющими глазами. И пальцем свободной руки коснулся ее груди.

     - Я рассчитываю на это, Доротея.

     *.*.*

     Она уже бывала в его комнатах. Сначала как гостья, а затем как помощница, когда упаковывала корзину с бинтами и мазями, прежде чем отправиться с ним на какой-нибудь вызов. Теперь все было совсем иначе.

     Он ранее открыл все окна и оставил их открытыми, не обращая внимания на летающих насекомых и мясную лавку по соседству. На втором этаже здания после дневной жары было бы душно, но с легким ночным ветерком воздух был подобен теплому молоку, мягкому и текучему, а мясные запахи из лавки теперь перебивались ночным ароматом садов Бингем-хауса, расположенного через две улицы отсюда.

     Все следы его работы были убраны, и свет зажженной им свечи безмятежно освещал просто обставленную, но уютную комнату. У камина стояли два небольших кресла с подголовниками, на столе между ними лежала единственная книга. А за открытой дверью манила кровать с гладким покрывалом и пухлыми белыми подушками.

     Кровь пульсировала в ее теле, словно вино, хотя она почти не пила. И все же она чувствовала необъяснимую робость и на мгновение замерла у двери, словно ожидая приглашения. Денни зажег еще две свечи и повернулся к ней.

     - Пойдем, - тихо сказал он, протягивая ей руку, и она послушалась. Они долго целовались, медленно скользя по рукам, медленно растегивая одежды. Ее рука опустилась и коснулась его сквозь штаны. Он вздохнул и хотел что-то сказать, но не успел.

     - Одна плоть, - напомнила она ему, улыбаясь, и сжала ладонь. - Я хочу увидеть его.

     *.*.*

     - Ты уже видела подобное, - сказал Денни. - Я знаю. У тебя есть братья. И … и во время… лечения раненых… - Он лежал на кровати голый, и она, тоже голая, ласкала упомянутый предмет, который, казалось, безмерно наслаждался вниманием. Пальцы мужчины скользили по ее волосам, играя с мочками ушей.

     - Надеюсь, ты не думаешь, что я когда-либо делала это с кем-то из моих братьев, - сказала она, с удовольствием вдыхая его запах. - А раненые мужчины, как правило, вообще не в том состоянии, чтобы оценить это.

     Денни прочистил горло и слегка потянулся, почти не ерзая.

     - Думаю, тебе стоит позволить мне немного насладиться твоей плотью, - сказал он. - Если ты ждешь, что я смогу сегодня сделать тебя женой.

     - О, - она с удивлением посмотрела на его член, а затем на себя. - Что ты … имеешь в виду? Почему ты не можешь?

     - А, - он выглядел довольным и воодушевленным и таким молодым без очков. Он вскочил с кровати и направился в прихожую, сверкая бледным аккуратным задом. К удивлению Дотти, он вернулся с книгой, которую она заметила на столе, и протянул ей. Книга была вся в закладках, и когда она взяла ее, книга раскрылась, выявив несколько рисунков обнаженного мужчины в разрезе и его интимные части на разных стадиях.

     Она недоверчиво посмотрела на Денни.

     - Я думал … я знаю, что ты девственница; я не хотел, чтобы ты испугалась или оказалась неподготовленной, - он покраснел, как роза, и вместо того чтобы разразиться смехом, чего ей очень хотелось, она мягко закрыла книгу и взяла его лицо в свои ладони.

     - Ты тоже девственник, Денни? - тихо спросила она. Его румянец стал яростным, но он не отрывал от нее взгляда.

     - Да. Но … я знаю как … Я врач.

     Это было уже слишком, и она рассмеялась, но короткими подавленными вспышками смеха, которые передались и ему, и через несколько секунд они уже лежали в объятиях друг друга на кровати, дрожа от смеха, изредка фыркая и повторяя «Я врач», что вызывало новые приступы дрожи.

     Наконец она обнаружила себя лежащей на спине, тяжело дышащей, Денни лежал на ней, и их тела были покрыты каплями пота. Она подняла руку и коснулась его груди, и по нему пробежали мурашки, темные волосы на его теле вились и топорщились. Она дрожала, но не от страха и не от смеха.

     - Ты готова? - прошептал он.

     - Единая плоть, - прошептала она в ответ. И они стали ею.

     *.*.*

     Свечи догорели почти до основания, и голые тени на стене медленно двигались.

     - Доротея!

     - Тебе, наверное, стоит помолчать, - посоветовала она, освободив свой рот, чтобы заговорить. - Я никогда раньше этого не делала. Ты же не хочешь меня отвлекать? - Прежде чем он успел вымолвить хоть слово, она возобновила свои пугающие действия. Он застонал – он не мог сдержаться – и нежно, беспомощно положил руки ей на голову.

     - Это называется фелляция, ты это знаешь? - спросила она, на мгновение задержавшись, чтобы перевести дух.

     - Знаю. Как … Я имею в виду … О-о, боже.

     - Что ты сказал? - ее лицо было прекрасным, таким румяным, что румянец был виден даже при свете свечей, губы были ярко-розовыми и влажными …

     - Я сказал … о, боже,

     Улыбка счастья озарила ее лицо, и ее и без того крепкая хватка усилилась. Его тень дернулась.

     - О, хорошо, - сказала она и наклонилась с тихим торжествующим смехом.

     ИЭН И РЭЙЧЕЛ

     Иэн снял с девушки зеленое платье, шурша тканью, и Рэйчел резко помотала головой, с тихим звоном рассыпая во все стороны шпильки. Она улыбнулась ему, ее темные волосы влажными прядями упали вниз, а он рассмеялся и сдернул несколько маленьких проволочных колец кринолина.

     - Я думала, что умру, - сказала она, проводя пальцами по распущенным волосам, которые Дженни уложила перед вечеринкой в таверне «Белый верблюд», - от этих шпилек, вонзающихся в голову, и тугого корсета. Расшнуруй его, будь добр … муж. - Она повернулась к нему спиной, но оглянулась через плечо, глаза ее смеялись.

     Он не думал, что можно быть более взволнованным чувствами или более возбужденным телом, но одно это слово сделало и то, и другое. Он обхватил ее за талию, заставив ее пискнуть, развязал узел шнурков и нежно укусил затылок, заставив ее запищать еще громче. Она сопротивлялась, и он рассмеялся, прижимая ее крепче и ослабляя шнурки. Она была тонкой, как ивовый стебель, и упругой. Она извивалась, и эта небольшая борьба еще больше разжигала его кровь. Если бы он не владел собой, то за секунды пригвоздил бы ее к кровати, не обращая внимания на корсет, сорочку и чулки.

     Но он все же отпустил ее, сняв ее корсет через голову. Она снова встряхнулась, разглаживая по телу влажную сорочку, украшенную по подолу вышитыми цветами – синими, желтыми и розовыми. Ее соски остро торчали под мягкой тканью.

     - Я выиграла твое пари для тебя, - сказала она, проводя рукой по нежной голубой атласной ленте, продетой через ворот сорочки.

     - Откуда ты о нем узнала? - он потянулся к ней, прижал к себе и сжал обеими руками ее голую попу под сорочкой. - Господи, какая у тебя сладкая круглая попка.

     - Богохульство, в нашу брачную ночь? - но она была довольна, он видел.

     - Это не богохульство, это благодарственная молитва. И кто тебе сказал про пари? - Фергюс поспорил с ним на бутылку пива, что у невесты-квакера будет простое льняное нижнее белье. Он сам этого не знал, но надеялся, что Рэйчел не сочтет, что угождать мужу – то же самое, что устраивать тщеславное шоу для всего мира.

     - Герман, конечно, - она обняла его и прижала к себе так же, улыбаясь. - Твоя не сладкая и не круглая, но от этого не менее милая, я думаю. Тебе нужна помощь с застежками?

     Он видел, что она хочет этого, поэтому позволил ей встать на колени и расстегнуть ширинку его штанов. Вид ее растрепанной склоненной головы заставил его потянуться к ее руке, желая почувствовать ее тепло, желая прикоснуться к ее коже.

     Штаны упали, и она встала, чтобы поцеловать его, лаская рукой его стоящий член.

     - Твоя кожа такая мягкая там, - сказала она ему в губы. - Как бархат!

     Ее прикосновение не было робким, но очень легким, он наклонился и обхватил ее пальцы своими, показывая, как крепко схватить и немного подвигать.

     - Мне нравится, когда ты стонешь, Иэн, - прошептала она, прижимаясь ближе и немного ускоряя темп.

     - Я не стону.

     - Нет, стонешь.

     - Я просто дышу. Вот так … Мне нравится… но… - сглотнув, он поднял ее – она тихонько ойкнула – и отнес к кровати. Он уронил ее на матрас – она ойкнула громче – и приземлился рядом, обняв ее обеими руками. Последовали несколько извивающихся движений, хихиканье и нечленораздельные звуки. Она сняла с него ситцевую рубашку, а он поднимал ее сорочку снизу и опускал сверху, и теперь она болталась на талии.

     - Я победила, - сказала она, стягивая скомканную сорочку с бедер и сбрасывая ее.

     - Ты уверена? - он наклонил голову и взял ее сосок в рот. Она издала удовлетворенный звук и схватила его за голову. Он нежно ткнулся ей под подбородок, затем опустил голову и начал сосать сильнее, слегка ударяя языком, как гадюка.

     - Мне нравится, когда ты стонешь, Рэйчел, - сказал он, переводя дух и ухмыляясь ей сверху вниз. - Хочешь, я заставлю тебя кричать?

     - Да, - сказала она, задыхаясь, и положила руку на свой мокрый сосок. - Пожалуйста.

     - Сейчас, - он остановился, чтобы перевести дух, приподнявшись над ней, чтобы впустить между ними немного воздуха – комната была маленькой и жаркой – и она потянулась к его груди. Она слегка потерла большим пальцем его сосок, и это ощущение пронзило его член.

     - Позволь мне, - тихо сказала она, приподнялась, обняла его за шею и очень нежно пососала.

     - Еще, - хрипло сказал он. - Сильнее. Зубами.

     - Зубами? - удивилась она, отпуская.

     - Зубами, - запыхавшись, подтвердил он, перекатываясь на спину и укладывая ее сверху. Она вздохнула и опустила голову, волосы рассыпались по его груди.

     - Ой!

     - Ты сказал зубами, - она с тревогой выпрямилась. - О, Иэн, прости. Я не хотела причинить тебе боль.

     - Я… ты не сделала … Ну, ты сделала, но… то есть… сделай это ещё раз, а?

     Она посмотрела на него с сомнением, и ему пришло в голову, что, когда дядя Джейми сказал ему быть неторопливым и нежным с девственницей, это, возможно, было связано не только с просьбой пощадить ее.

     - Ну, mo nighean donn ^[4], - сказал он, укладывая ее рядом с собой. Сердце колотилось, он вспотел. Он откинул волосы с ее виска и потерся носом о ее ухо. - Помедленнее немного, а? А потом я покажу тебе, что я имею в виду под зубами.

     *.*.*

     От Иэна пахло вином, виски и мускусом мужской кожи. Он горел под ее руками, и теперь от него пахло чем-то вроде скунса вдалеке, только гораздо лучше. Она прижалась лицом к изгибу его плеча, вдыхая с наслаждением его запах и крепко сжимала его член в руке, но любопытство заставило ее ослабить хватку и двинуть руку ниже, пробираясь пальцами сквозь густые лобковые волосы. Он резко выдохнул, когда она обхватила его мошонку и улыбнулась ему в плечо.

     - Не возражаешь, Иэн? - прошептала она, перекатывая в ладони его прекрасные яички. Она много раз видела мужские мошонки, мешковатые и морщинистые, и хотя не испытывала отвращения, они не вызывали у нее ничего, кроме легкого интереса. Эта же была чудесна, подтянутая, кожа такая мягкая и такая горячая. Осмелившись, она немного опустилась и двинула пальцем ниже.

     Он обнимал ее за плечи, и рука напряглась, но он не стал ее останавливать, а лишь слегка раздвинул ноги, позволяя ей исследовать себя. Она сотни раз вытирала мужские задницы, и на мгновение ей в голову пришла мысль, что не все они заботятся о ее гигиене ... но его волосы были вьющимися и очень чистыми, и она невольно терлась о него бедрами, а кончик ее пальца осторожно скользнул между его ягодиц. Он дернулся, невольно напрягся, и она замерла, чувствуя, как он дрожит. Затем она поняла, что он смеется, сотрясаясь в беззвучной дрожи.

     - Тебе щикотно? - спросила она, приподнимаясь на локте. Свет единственной свечи мерцал на его лице, делая щеки впалыми и заставляя глаза сиять.

     - Да, - он сильно провел рукой по ее спине, схватил за затылок и медленно покачал головой, глядя на нее. Его волосы выбились из ремешка и темными прядями разметались вокруг головы. - Я вообще-то пытаюсь действовать, не торопясь, пытаюсь быть нежным ... и вдруг ты уже сжимаешь мои яйца и засовываешь пальцы мне в задницу!

     - Что-то не так? - спросила она, чувствуя легкое смущение. - Я не хотела быть ... э-э, слишком ... дерзкой?

     Он притянул ее к себе и крепко обнял.

     - Ты не можешь быть слишком дерзкой со мной, девочка, - прошептал он ей на ухо и провел рукой по ее спине и дальше. Она ахнула.

     - Тсс, - прошептал он и медленно продолжил. - Я думал… ты, может быть, сначала испугаешься. Но ты ни капельки не испугалась, правда?

     - Я испугалась. Я в ужасе, - она почувствовала, как смех поднимается в ее груди, но в этом была и доля правды, и он это услышал. Его рука замерла, и он отстранился достаточно, чтобы посмотреть на нее, слегка прищурившись.

     - Да?

     - Ну … не то чтобы в ужасе. Но … - она сглотнула, внезапно смутившись. - Я просто … это так приятно. Я знаю, когда ты … когда мы … ну, в первый раз больно. Я … немного боюсь, что … но не хочу прерываться. Но я … бы хотела поскорее покончить с этим.

     - Покончить с этим, - повторил он. Его губы слегка дрогнули, но рука нежно коснулась ее поясницы. - Ну, ладно. - Другую руку он опустил и очень нежно положил между ее ног.

     Там она была припухшей и скользкой – становилась все более скользкой с тех пор, как он снял с нее платье. Его пальцы двигались, один, потом два, играя, поглаживая … и …

     Это ее ошеломило. Это чувство она знала, но сейчас оно было много сильнее, и она полностью отдалась ему, наполнившись экстазом.

     Затем медленно обмякла, пульсируя. Всюду. Иэн нежно поцеловал ее.

     - Ну, это не заняло очень много времени, правда? - пробормотал он. - Обними меня, mo chridhe^[5], и держись. - Он лег на нее, ловкий, как большая кошка, и просунул член между ее ног, скользя медленно, но твердо. Очень твердо. Она вздрогнула, невольно сжавшись, но путь был скользким, плоть приветственно набухла, и ничто не могло удержать его.

     Она поняла, что ее пальцы впиваются в его плечи, но не отпустила.

     - Я делаю тебе больно? - тихо спросил он. Он замер, войдя в нее на всю длину, растягивая ее. Что-то порвалось, подумала она; немного жгло.

     - Да, - сказала она, немного задохнувшись. - Не … обращай внимания.

     Он очень медленно опустился на нее и очень легко поцеловал ее щеки, ее нос, ее закрытые глаза. На немного вышел и снова толкнулся. Она издала тихий задыхающийся звук, не вполне протест, немного от боли, и не совсем одобрение …

     Но он воспринял это именно таким образом и толкнулся более сильно.

     - Не беспокойся, девочка, - сказал он, тоже задыхаясь. – Я долго не продержусь. Не в этот раз.

     *.*.*

     Ролло дремал в углу, лежа на спине для прохлады и раскинув лапы, как перевернутый жук.

     Она имела едва уловимый сладкий привкус, отдававший ее собственным мускусом, и чего-то неопределенного с животным привкусом, в котором он узнал свое семя.

     Он зарылся в нее лицом, глубоко дыша, и солоноватый привкус крови напомнил ему о форели, только что пойманной и слегка приготовленной, с горячей и нежной, розовой и скользкой плотью во рту. Она удивленно вздрогнула и выгнулась; он крепче обнял ее и издал тихонькое успокаивающее «хм-м-м».

     Это было похоже на рыбалку, мечтательно подумал он, положив руки под ее бедра. Отыскать мысленно гладкую темную фигуру прямо под поверхностью, позволить мушке опуститься именно так … Она глубоко вдохнула. А потом клевок, испуганное метание, а затем яростное осознание, когда леска натянулась. Вы с рыбой так сосредоточены друг на друге, что больше ничего в мире не существует …

     - О, боже, - прошептал он и перестал думать, чувствуя лишь едва заметные движения ее тела, ее руки на своей голове, ее запах и вкус, и ее чувства, омывавшие его вместе с тихими словами.

     - Я люблю тебя, Иэн ...

     И в мире не осталось ничего, кроме нее.

     ДЖЕЙМИ И КЛЭР

     Свет низкого желтого полумесяца проникал сквозь просветы в деревьях, мерцая на темных бурных водах Делавэра. Поздно ночью воздух у реки был прохладным, весьма кстати для лиц и тел, разгоряченных танцами, едой, выпивкой и вообще пребыванием в непосредственной близости от сотни других горячих тел последние шесть-семь часов.

     Молодожены удалились довольно рано: Дензелл и Дотти – незаметно, Иэн и Рэйчел – под громкие крики и нескромные намеки гостей, заполнивших зал. После их ухода компания погрузилась в серьезное веселье, и свадебные тосты теперь не мешали выпивке.

     Мы распрощались с братьями Греями – Хэл, как отец одной из невест, был хозяином вечеринки – где-то после полуночи. Хэл сидел в кресле у окна очень пьяный и слегка хрипящий от дыма, но достаточно спокойный, чтобы встать и склониться над моей рукой.

     - Вам пора домой, - посоветовала я ему, услышав тихий присвист его дыхание сквозь затихающие звуки вечеринки. - Спросите у Джона, есть ли у него еще марихуана, и если да, покурите. Это пойдет вам на пользу. - И не только физически, подумала я.

     - Благодарю вас за добрый совет, мадам, - сухо сказал он, и слишком поздно я вспомнила наш разговор в последний раз, когда он курил марихуану из-за беспокойства за сына Бенджамина. Но если он и думал об этом, то ничего не сказал, а лишь поцеловал мою руку и кивнул Джейми на прощание.

     Джон провел рядом с братом почти весь вечер и сейчас, когда мы прощались, стоял позади него. Его взгляд на мгновение встретился с моим, он улыбнулся, но не сделал и шага вперед, чтобы взять меня за руку – не с Джейми рядом со мной. Я на мгновение задумалась, увижу ли я когда-нибудь снова кого-нибудь из Греев.

     Мы не вернулись в типографию, а прогулялись вдоль реки, наслаждаясь прохладой ночного воздуха и болтая о молодых парах и дневных волнениях.

     - Полагаю, их ночи станут более захватывающими, - заметил Джейми. - Наверное, у девочек утром будет немного болеть.

     - О, может, не только у девочек, - сказала я, и он весело шмыгнул носом.

     - Ну, возможно, ты права. Когда я проснулся на следующее утро после нашей свадьбы, то на мгновение задумался, не подрался ли я. Потом увидел тебя в постели и понял, что да.

     - Это тебя ничуть не остановило, - заметила я, уворачиваясь от бледного камня на дороге. - Кажется, меня довольно грубо разбудили утром.

     - Грубо? Я был очень нежен с тобой. Больше, чем ты со мной, - добавил он с отчетливой ухмылкой в голосе. - Я сказал об этом Иэну.

     - Что ты сказал Иэну?

     - Ну, он хотел совета, и поэтому я …

     - Совет? Иэн? - насколько мне известно, юноша начал свою сексуальную карьеру в четырнадцать лет с проституткой того же возраста в эдинбургском борделе, и с тех пор не останавливался. Помимо его жены-могавка, мне было известно еще как минимум полдюжины связей, и я была уверена, что не знаю их всех.

     - Да. Он хотел узнать, как действовать с Рэйчел, учитывая ее девственность. Что-то новое для него, - добавил он с иронией.

     Я рассмеялась.

     - Что ж, тогда у них будет интересная ночь, у всех, - я рассказала ему о просьбе Дотти в лагере, о появлении Рэйчел и о нашем сеансе предсвадебной консультации.

     - Что ты им сказала? - он весело фыркнул. - Ты заставляешь меня говорить: «О, боже» постоянно, сассенах, и это, по большей части, совсем не связано с постелью.

     - Ничего не могу поделать, если ты от природы склонен к этому выражению, - сказала я. - Ты и в постели говоришь это довольно часто. Даже в нашу первую брачную ночь. Неоднократно. Я помню.

     - Ничего удивительного, сассенах, после всего того, что ты со мной сделала в нашу брачную ночь.

     - Что я с тобой сделала? - возмутилась я. - Что, черт побери, я с тобой сделала?

     - Ты меня укусила, - тут же ответил он.

     - О нет! Куда?

     - Тут и тут, - уклончиво ответил он, и я ткнула его локтем. - Ох, ладно, ты укусила меня за губу, когда я тебя поцеловала.

     - Я вообще этого не помню, - сказала я, глядя на него. Черт его лица не было видно, но лунный свет, отражающийся от воды, обрисовывал его смелый профиль с прямым носом. - Я помню, как ты довольно долго целовал меня, пока пытался расстегнуть мое платье, но я уверена, что тогда я тебя не укусила.

     - Нет, - задумчиво ответил он и легко провел рукой по моей спине. - Это было позже. Когда я вышел за едой, Руперт, Муртаг и остальные поддразнивали меня. Знаю, потому что когда я выпил принесенное вино, я заметил, что на губе жжет ранка. И я переспал с тобой, перед тем как выпить вино, так что, должно быть, это было тогда.

     - Ха, - сказала я. - К тому времени ты бы и не заметил, даже если бы я откусила тебе голову, как богомол. У тебя стоял так, что ты ничего не мог заметить.

     Он обнял меня за плечи, притянул к себе и прошептал на ухо.

     - Я засунул его в тебя, a nighean^[6]. И ты сама почти ничего не замечала, кроме того, что происходило у тебя между ног.

     - Трудно игнорировать такую большую вещь, - чопорно ответила я. Он тихонько рассмеялся и, остановившись под деревом, обнял меня и поцеловал. У него был прекрасный, нежный рот.

     - Что ж, не буду отрицать, ты учила меня этому делу, сассенах, - пробормотал он. - И ты хорошо справилась.

     - Ты довольно быстро все понял, - сказала я. - Врожденный талант, наверное.

     - Если бы для этого нужно было специально готовиться, сассенах, человечество давно бы вымерло, - он снова поцеловал меня, потратив на это больше времени.

     - Как думаешь, Денни понимает, что делать? - спросил он, отпуская меня. - Он неискушенный малый, да?

     - О, я уверена, он знает все, что ему нужно, - возразила я. - Он же врач, в конце концов.

     Джейми цинично усмехнулся.

     - Да. Хотя он иногда и видит шлюх, это, скорее всего, касается его профессии, а не их. К тому же … - он придвинулся ближе и, просунув руки в прорези карманов моей юбки, крепко и заинтересованно схватил меня за ягодицы. - Вас в медицинском колледже учат, как раздвигать ноги жены и облизывать ее от копчика до пупка?

     - Этому я тебя не учила!

     - Конечно, не учила. А ты врач, да?

     - Это … уверена, что это полная чушь. Ты пьян, Джейми?

     - Не знаю, - сказал он, смеясь. - Но я уверен, что пьяна ты, сассенах. Пойдем домой, - прошептал он, наклоняясь ближе и проводя языком по моей шее. - Я хочу, чтобы ты заставила меня говорить «О, боже» для тебя.

     - Это … можно устроить, - я немного остыла во время прогулки, но последние пять минут озарили меня, как свеча, и если я раньше хотела вернуться домой и снять корсет, то теперь сомневалась, смогу ли ждать так долго.

     Хорошо, - сказал он, вытаскивая руки из-под моей юбки. - А потом я посмотрю, что будешь говорить ты, mo nighean donn^[7].

     - Посмотрим, сможешь ли ты заставить меня говорить: «Не останавливайся»