Если бы ей не нужны были марки, она бы не зашла на почту. Она бы прикрепила эту пачку писем к почтовому ящику, чтобы почтальон забрал их, или опустила бы их в почтовый ящик на углу, когда брала детей на пляж смотреть на пеликанов.
Но марки ей были нужны; была как минимум дюжина других мелочей, с которыми нужно было разобраться, вещи, требующие нотариального заверения, или ксерокопии, или налоговые декларации, или ...
- Блин … - пробормотала она, вылезая из машины. - Гребанное слово на букву «Б»! - Ругательство было небольшим облегчением для ее чувства тревоги и угнетения. Это действительно несправедливо. Кому, как не матери маленьких детей, иногда нужно облегчение, даваемое плохими словами.
Может быть, ей стоит начать использовать вместо этого мамино «Иисус Рузвельт Христос!». Джем включил его в свою собственную коллекцию ругательств еще до того, как ему исполнилось четыре года, и давно научил ему Мэнди. Они не будут покороблены, услышав это от нее.
В прошлый раз было не так сложно. Нет, поправила она себя. Было гораздо сложнее в самом важном отношении. Но это ... это ... эта трясина ничтожных мелочей – недвижимость, банковские счета, договоры аренды, уведомления ... Она раздраженно отмахнулась от пачки запечатанных конвертов в руке, ударив себя по бедру. Иногда ей казалось, что она схватила бы Джема и Мэнди за руки и побежала бы, а не пошла прямо в камни, не испытывая ничего, кроме облегчения от того, что бросила всю эту чертову фигню.
У нее было не так уж много вещей, когда она отправилась в прошлое в первый раз. И, конечно же, ей было кому их оставить. Сердце у нее слегка сжалось при воспоминании о том дне, когда она заколотила крышку на деревянном ящике, хранившем скромную историю ее семьи: серебро, передававшееся по наследству по линии отца, фотографии родителей матери, коллекцию первых изданий отца, фуражку медицинского корпуса имени королевы Александры времен Второй мировой войны, принадлежавшую ее матери, все еще со слабым, но ощутимым запахом йода. И с какой болью она написала записку Роджеру: «Ты мне однажды сказал, что каждому нужна история. Это моя …»
Почти уверенная тогда, что больше никогда не увидит Роджера, не говоря уже о столовом серебре.
Она сильно заморгала и с такой силой распахнула дверь почтового отделения, что та врезалась в стену, и все в вестибюле обернулись, чтобы посмотреть на нее. С пылающим лицом она схватилась за ручку и закрыла дверь с преувеличенной осторожностью, затем тихо пересекла вестибюль, избегая чьего-либо взгляда.
Она засовывала конверты в щель почтового ящика один за другим с чувством мрачного удовлетворения, избавляясь от каждой скучной вещи. Готовиться исчезнуть в прошлом, оставляя позади все вещи, было одно; готовиться исчезнуть с мыслью о том, что ты можешь когда-нибудь вернуться и снова нуждаться в них, или что твои дети могут вернуться двадцать лет спустя, без тебя ... Она сглотнула. Это было что-то совсем другое, как любил говорить ее отец. Она не могла просто свалить все это на дядю Джо; он не …
Она обернулась, машинально взглянув на свою почтовую ячейку в вестибюле, и остановилась, увидев письмо. Она почувствовала, как волосы на руках встают дыбом, когда прошла по грязному линолеуму и потянулась к ручке, даже прежде, чем ее разум осознал, что оно не похоже на счет за коммунальные услуги, заявление на кредитную карточку или какую-либо другую официальную корреспонденцию.
Она набрала код, фиксаторы кодового замка упали, и тяжелая маленькая дверь распахнулась. И прямо там, на почте, она почувствовала запах вереска, торфяного дыма и горного дыхания – настолько сильный, что у нее затуманилось в глазах и перехватило дыхание.
Это был обычный белый конверт, адресованный ей, написанный круглым, уверенным почерком Джо Абернати. Она почувствовала что-то внутри, другой конверт, на этот раз с комком чего-то – какая-то печать? Она добралась до арендованной машины и вскрыла письмо.
Внутри был не конверт, а лист бумаги, сложенный и запечатанный воском, с пятнами черных чернил там, где перо слишком глубоко процарапало бумагу. Письмо восемнадцатого века. Она прижала его к лицу, вдыхая, но запах дыма и вереска исчез – если он вообще когда-либо был. Теперь от него пахло только старостью и хрупкой бумагой; не осталось даже резкого запаха железисто-галловых чернил.
В конверте была короткая записка от дяди Джо.
«Бри, дорогая.
Надеюсь, оно застанет тебя. Это от агента по недвижимости в Шотландии. Он написал, что когда новый арендатор в Лаллиброхе стал сдавать мебель на хранение, они не смогли пронести большой старый стол через дверь кабинета. Поэтому они вызвали антиквара, чтобы тот разобрал его – очень осторожно, заверил он меня. И когда они это сделали, то обнаружили три марки королевы Виктории и это письмо.
Я не читал. Если ты еще не ушла, дай знать, если захочешь марки. Если нет, Ленни-младший их коллекционирует и возьмет с радостью.
С любовью,
Дядя Джо»
Она аккуратно сложила записку, разгладив складки, и сунула ее в сумочку. Ей захотелось пойти куда-нибудь еще, чтобы прочитать письмо в уединенном и тихом месте, чтобы она могла рассыпаться на части, не привлекая внимания. Печать была сделана из серого воска, покрытого копотью, а не из сургуча, и Роджер оставил на ней отпечаток большого пальца. В этом не было необходимости – она сразу узнала почерк – но не было никаких сомнений в наличии крошечного крючкообразного шрама, оставленного соскользнувшем ножом при чистке лосося, которого они с Джемом поймали в Лох-Нессе. Она целовала его, пока рана заживала, и еще дюжину раз с тех пор.
Но она не могла ждать и дрожащими руками открыла перочинный нож и осторожно, стараясь не сломать, сняла печать. Печать была старой и хрупкой; свечной жир за годы впитался в бумагу, отбрасывая тень вокруг шарика воска, который разбился у нее в руке. Она судорожно сжала осколки и перевернула сложенный листок.
«Брианна Рэндалл Фрейзер Маккензи, - написал он на лицевой стороне. - Хранить до востребования».
Это рассмешило ее, но звук получился больше похожим на всхлип, и она прижала тыльную сторону ладони к глазам, отчаянно желая прочесть.
С первых же слов она выронила письмо, словно оно горело.
«Ноябрь 15, 1739 года»
Она схватила его обратно. Чтобы она не пропустила, он подчеркнул «1739».
- Как, черт возьми, ты … - произнесла она вслух и прикрыла рот рукой и не убирала ее, пока читала дальше.
«Мое дорогое сердце,
Я знаю, о чем ты думаешь, и не знаю. Я пришел на поиски Джеремии и нашел его или, возможно, нашел, но не того, кого искал.
Я обратился за помощью в Лаллиброх, где встретил Бриана Фрейзера (он бы тебе понравится, как и ты ему), и через него – с помощью капитана Джека Рэндалла, как ни странно – получил несколько идентификационных жетонов Королевских ВВС. Я узнал информацию на них.
Мы (Бак все еще со мной) искали Джема с момента нашего прибытия и не нашли никаких следов. Я не сдамся – ты, конечно, это знаешь – но поскольку наши расследования на землях северных кланов не принесли никаких результатов, я чувствую, что должен последовать единственной зацепке, которая у меня есть, и попытаться найти владельца этих жетонов.
Я не знаю, что может произойти, и мне нужно оставить тебе какое-то послание, каким бы слабым ни был шанс, что ты его когда-нибудь увидишь.
Боже благослови тебя и Джема – где бы он ни был, бедный мальчик; я могу только надеяться, что он в безопасности – и мою милую Мэнди.
Я люблю тебя. Я буду любить тебя всегда.
Р.»
Она не осознавала, что плачет, пока слезы, текущие по ее лицу, не упали ей на руку.
- О, Роджер, - прошептала она. - О, боже.
*.*.*
Поздним вечером, когда дети спокойно спали, а сквозь открытые балконные двери доносился шум Тихого океана, Брианна достала совершенно новый блокнот в переплете и космическую ручку Фишера[2] (гарантированно способную писать вверх шариком, под водой и в условиях невесомости), которая, по ее мнению, идеально подходили для этого сочинения.
Она села под ярким светом, на мгновение замерла, затем встала и налила себе бокал холодного белого вина, поставив его на стол рядом с блокнотом. Весь день она сочиняла текст в уме, поэтому приступила к работе незамедлительно.
Невозможно было сказать, сколько лет будет детям, когда они прочтут это – и прочтут ли вообще – поэтому она не пыталась упростить ситуацию. Это было непросто.
«ПРАКТИЧЕСКОЕ РУКОВОДСТВО ДЛЯ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ ВО ВРЕМЕНИ – ЧАСТЬ II
Верно. Папа записал то, что, как нам кажется, мы знаем об этом с точки зрения наблюдений за событиями, физических эффектов и моральных принципов. Следующую часть лучше всего можно описать как предварительные гипотезы причинно-следственной связи: как могут работать путешествия во времени. Я бы назвала ее научной частью, но с тем скудным набором данных, который у нас есть, научный метод в действительности не может быть применен.
Однако любой научный подход начинается с наблюдений, и у нас их достаточно, чтобы построить приблизительный ряд гипотез. Проверяя их ...»
Мысль о проверке этих гипотез заставила руки Брианны так сильно задрожать, что ей пришлось отложить ручку и медленно дышать две-три минуты, пока черные точки перед глазами не исчезли. Стиснув зубы, она написала.
« Гипотеза 1. Временные потоки/вихри/что бы это ни было, черт побери, возникают в результате пересечения лей-линий или возникают там. (Здесь они определяются как геомагнитные силовые линии, а не как фольклорные прямые линий на карте, проведенные между древними сооружениями, такими как городища, хенджи или местами древнего поклонения, например, водоемами святых. Предполагается, что фольклорные линии могут быть идентичны или параллельны геомагнитным линиям, но убедительных доказательств этому нет.)
Доказательства в поддержку гипотезы, некоторые. Но, во-первых, мы не знаем, являются ли стоячие камни частью вихревой структуры или просто маркерами, установленными, когда древние люди видели, как другие древние люди ступают туда … и пуф!»
- Пуф, - пробормотала она и потянулась за бокалом вина. Она планировала выпить его в качестве награды, когда закончит, но сейчас чувствовала, что больше нуждается в первой помощи, чем в награде. - Хотела бы я, чтобы это был просто пуф. - Один глоток, другой, затем она поставила бокал на стол, и лимонный привкус вина приятно задержался на языке.
- На чем мы остановились? О, пуф …
«Отец смог связать множество фольклорных леев со стоячими каменными кругами. Теоретически возможно проверить геомагнитную полярность скал вокруг стоящих каменных кругов; это могло хоть как-то подтвердить Гипотезу 1, но реализовать это было бы довольно сложно. То есть, можно измерить магнитное поле Земли – Карл Фридрих Гаусс придумал, как это сделать, ещё где-то в 1835 году – но это не то, что могут делать частные лица.
У правительств, проводящих геологические исследования, есть необходимое оборудование. Я знаю, что у обсерватории Эскдалемуир Британской геологической службы оно есть, потому что видела о ней статью. Цитирую: «Такие обсерватории могут измерять и прогнозировать магнитные искажения, такие как магнитные бури, которые иногда влияют на связь, электроснабжение и другую деятельность человека».
- Другую деятельность человека, - пробормотала она. – Правильно ...
«Армия проводит такие же исследования», - написала она, немного подумав. «Да, без армии тут не обошлось …»
Перо зависло над страницей, пока она размышляла, но ничего полезного добавить не смогла и продолжила.
«Гипотеза 2. Вход во временной вихрь с драгоценным камнем (желательно ограненным, см. замечания Джейлис Дункан по этому поводу) дает путешественнику некоторую защиту с точки зрения физического воздействия.
Вопрос: почему ограненные? Мы использовали в основном неограненные камни, возвращаясь через Окракок, и нам известны случаи, когда другие путешественники использовали такие же камни.
Предположение: Джо Абернати рассказал мне об одном из своих пациентов, археологе, который рассказал ему об исследовании стоячих камней на Оркнейских островах, где было обнаружено, что у камней есть интересные тональные свойства; если ударить по ним деревянными палочками или другими камнями, можно услышать своего рода музыкальную ноту. Любой вид кристалла – а все драгоценные камни имеют кристаллическую внутреннюю структуру – при ударе издает характерную вибрацию; именно так работают кварцевые часы.
Получается, что кристалл, который вы носите, издает вибрации, которые реагируют на колебания стоящих рядом камней – или, если уж на то пошло, стимулируют их? И если да … то каков может быть физический эффект? Ч.Е.З.*»
Она сделала быструю пометку внизу страницы.
«*Ч.Е.З. – Черт его знает», - написала она внизу страницы и вернулась к своим записям.
«Доказательства. На самом деле никаких, кроме вышеупомянутых замечаний Джейлис Дункан, (хотя возможно, материал в ее дневниках носит несколько анекдотический характер. Дневники вы найдете в большом сейфе в Королевском банке Шотландии в Эдинбурге. Ключ у дяди Джо, или он позаботился о том, чтобы вы его получили).
NB: Ваша бабушка Клэр путешествовала первые два раза без камней (хотя, заметьте, в первый раз на ней было золотое обручальное кольцо, а во второй – золотое и серебряное).
Бабушка сказала, что путешествие с камнем кажется немного более легким, но, учитывая субъективность опыта, я не знаю, насколько это весомо. Делать это с камнем – самое ужасное, что я …»
Может, лучше об этом не писать. Она немного помедлила, но, в конце концов, ее собственный опыт – это данные, и, учитывая, как их мало … Она закончила предложение и продолжила.
«Гипотеза 3: Путешествие с драгоценным камнем позволяет лучше контролировать выбор места/времени появления.»
Она остановилась, нахмурилась и вычеркнула пункт про место. Не было никаких признаков того, что люди путешествовали между местами. Хотя, черт возьми, было бы очень полезно, если бы могли … Она вздохнула и продолжила.
«Доказательств. Довольно сомнительны из-за отсутствия данных. Мы знаем еще о нескольких путешественниках, помимо нас, и среди них пятеро коренных американцев (членов политической группы под названием «Монтокская пятерка») путешествовали с помощью камней. Известно, что один из них погиб при попытке, один выжил и вернулся примерно на 200 лет назад, а еще один, мужчина по имени Роберт Спрингер (также известный как «Зуб Выдры») проделал большее расстояние, чем обычно, прибыв (примерно) за 250–260 лет до своего отбытия. Мы не знаем, что случилось с двумя другими членами этой группы; возможно, они отправились в другое время, и мы не нашли никаких упоминаний о них (трудно отследить путешественника во времени, если не знаешь, когда он мог отправиться, каковы их настоящие имена и как они выглядят). Возможно, они были выброшены из временной воронки по неизвестным причинам или, возможно, погибли внутри нее.»
Эта возможность так расстроила ее, что она отложила ручку и сделала несколько больших глотков вина, прежде чем продолжить.
«Судя по дневнику Зуба Выдры, все эти люди путешествовали с драгоценными камнями, и он раздобыл большой опал, с которым намеревался вернуться обратно. (Это тот самый камень, который Джемми взорвал в Северной Каролине, хотя огненные опалы содержат много воды.)»
В то время ей не пришло в голову – и, оглядываясь назад, она не могла понять, почему – попробовать, может ли Джемми довести воду до кипения, прикоснувшись к ней. Что ж, она понимает, почему это не пришло ей в голову. Меньше всего ей хотелось, чтобы рядом с ее детьми была еще более опасная странность, не говоря уже об их опасных врожденных странностях.
- Интересно, как часто случается, что два путешественника во времени женятся между собой? - спросила она вслух. Неизвестно, какова частота гена – если это был ген, но это выглядело вполне вероятно – в общей популяции, но он не мог быть очень распространенным, иначе люди каждый день ходили бы в Стоунхендж и Калланиш и «Пуф!» … - Кто-нибудь заметил бы, - заключила она и немного покрутила ручку в руках, погрузившись в раздумья.
Могла бы она встретить Роджера и выйти за него замуж, если бы не путешествия во времени? Нет, потому что именно желание ее матери узнать, что случилось с мужчинами Лаллиброха, привело их в Шотландию.
- Ну, я не жалею, - сказала она вслух Роджеру. - Несмотря … на все.
Она сжала пальцы и взяла ручку, но писать не стала. Она хотела, чтобы гипотезы, по крайней мере, были четко сформулированы в ее голове. У нее были смутные представления о том, как можно объяснить временной вихрь в контексте единой теории поля, но если Эйнштейн не смог этого сделать, она не думала, что она справится с этим прямо сейчас.
- Но это должно быть где-то здесь, - произнесла она вслух и потянулась за вином. Эйнштейн пытался создать теорию, которая учитывала бы и теорию относительности, и электромагнетизм, и, очевидно, здесь они имели дело с относительностью, но такой, в которой ограничением, вероятно, была не скорость света. Что же тогда? Скорость времени? Форма времени? Искажают ли его электромагнитные поля, пересекающиеся в некоторых местах?
А как насчет дат? Все, что они, как им казалось, знали – пусть и очень малое – указывало на то, что путешествовать было легче и безопаснее в дни солнечных и огненных праздников, солнцестояний и равноденствий … Легкая дрожь пробежала по ее спине. Одним из распространенных фактов о каменных кругах было то, что многие из них были построены с учетом астрономических явлений. Был ли свет, падающий на определенный камень, сигналом того, что Земля достигла какого-то планетарного положения, влияющего на геомагнетизм этой области?
- Хм, - сказала она и, отпив глоток, перелистала исписанные страницы. - Что за мешанина. - Никому от этого толку не будет: одни лишь разрозненные мысли и вещи, которые даже не назовешь приличными рассуждениями.
И все же ее разум не отпускал эту тему. Электромагнетизм … У тел есть собственные электрические поля, она это знала. Может быть, поэтому мы не распадаемся во время путешествий? Может быть, твое собственное поле удерживает тебя целым ровно столько, чтобы ты снова появился? Она предположила, что это могло бы объяснить историю с драгоценными камнями: ты можешь путешествовать, используя силу собственного поля, если повезет, но энергия, высвобождаемая молекулярными связями в кристалле, вполне может усилить это поле, так что, возможно …?
- Блин, - сказала она, ее перегруженный мыслительный процесс затих. Она виновато взглянула на коридор, ведущий в детскую. Они оба знали это слово, но не должны были думать, что его знала их мать.
Она откинулась назад, чтобы допить вино, и позволила мыслям свободно блуждать, успокаиваемая шумом далекого прибоя. Однако вода ее не интересовала; казалось, пока ее волновало электричество.
- «О теле электрическом я пою, - тихо произнесла она. - Легионы любимых меня обнимают.»
И тут ей в голову пришла мысль. Может быть, Уолт Уитмен был прав … ведь если бы электрическое притяжение легионов любимых влияло на путешествия во времени, это объяснило бы очевидный эффект при сосредоточении на конкретном человеке, не так ли?
Она представила, как стоит среди камней Крейг-на-Дун, думая о Роджере. Или как стоит на Окракоке, неистово сосредоточившись на родителях – теперь она прочитала все письма; она точно знала, где они … Влияет ли это? Мгновенная паника, когда она попыталась представить себе лицо отца, и еще больше – когда она потянулась к лицу Роджера …
«Выражение лица не поддается объяснению, - следующая строка успокаивающе отозвалась в ее голове.
Но выражение лица хорошо сложенного мужчины проявляется не только на его лице,
Оно также в его конечностях и суставах, оно необычайно в суставах его бедер и запястий,
Оно в его походке, в осанке его шеи, в изгибе его талии и коленей, одежда не скрывает его,
Его сила, сладостная гибкость пробиваются сквозь хлопок и фланель,
Видеть, как он проходит, передает столько же, сколько лучшая поэма, возможно, больше,
Ты задерживаешься, чтобы увидеть его спину, затылок, и плечи.»[3]
Она больше ничего не помнила, да и не нужно; ее разум успокоился.
- Я бы узнала тебя где угодно, - тихо сказала она мужу и подняла бокал. - Slàinte[4].
Примечания
1
Из стихотворения «О электрическом теле пою» Уолта Уитмена (31 мая 1819— 26 марта 1892), американского поэта и публициста.
2
Космическая ручка Фишера была изобретена американским изобретателем и предпринимателем Полом Фишером. В этой ручке чернила находятся в специальном картридже под давлением. Она может писать в условиях невесомости, под водой, на мокрой и жирной бумаге, под любым углом, при экстремальных температурах.