Доктор МакЭван был одиноким мужчиной и имел односпальную кровать. Сейчас на этой кровати располагались четверо, и даже если двое из них не были взрослыми, общая атмосфера напоминала лондонское метро в час пик. Жара, скопления плоти во всех направлениях и явный дефицит кислорода.
Брианна ерзала, пытаясь найти хоть немного воздуха. Она лежала на боку, прижавшись спиной к стене. Мэнди была сплющена в тяжело дышащую массу между родителями. Роджер шатко балансировал на краю кровати, Джем распластался на нем, его ноги время от времени судорожно подергивались, тыча Бри в голени. А Эсмеральда занимала большую часть единственной подушки, и ее рыжие пряди торчали у всех в носу.
- Ты знаешь, что такое фроттаж? - прошептала Бри Роджеру. Он не спал; если бы уснул, то тут же свалился бы на пол.
- Да. Что, хочешь попробовать это прямо сейчас? - он осторожно потянулся через Джема и легонько погладил ее обнаженную руку. Тонкие волоски на ее предплечье встали дыбом.
- Я меньше всего хочу заниматься этим рядом с трехлетним ребенком. Мэнди спит. А Джем крепко спит?
- Посмотрим. Я сейчас задохнусь, - Роджер выскользнул из-под сына, который громко хмыкнул, но затем причмокнул губами и затих. Роджер мягко похлопал его, чтобы убедиться, что он крепко спит, и выпрямился. - ОКей.
Они появились у двери МакЭвана уже после наступления темноты. Брианну поддерживали с двух сторон Роджер и Бак, дети следовали за ними по пятам. Доктор, хотя и явно удивленный этим ночным вторжением МакКензи, отнесся к этому спокойно: усадил Бри в своей операционной, окунув ее ногу в таз с холодной водой, а затем пошел сказать хозяйке квартиры, чтобы та принесла детям что-нибудь на ужин.
- Растяжение, и не такое уж серьезное, - заверил он Брианну, вытирая ее ногу льняным полотенцем и умело ощупывая опухшую лодыжку. Он провел большим пальцем по травмированному сухожилию, и она немного поморщилась. - Просто нужно время для заживления, но, думаю, я могу немного облегчить боль … если хотите? - Он взглянул на Роджера, приподняв бровь, и Брианна вдохнула через нос.
- Это не его лодыжка, - заметила она слегка раздраженно. - И я буду очень признательна за все, что вы можете сделать.
Роджер кивнул к ее еще бо́льшему раздражению, и МакЭван положил ее ногу себе на колено. Видя, как она держится за края табурета, чтобы удержать равновесие, Роджер опустился на колени позади нее и обнял.
- Опирайся на меня, - тихо сказал он ей на ухо. - Просто дыши. Посмотри, что будет. - Она бросила на него озадаченный взгляд, но он лишь коснулся губами ее уха и кивнул в сторону МакЭвана.
Голова доктора склонилась над стопой, которую он легко держал обеими руками, положив большие пальцы на подъем. Он медленно водил ими по кругу, а затем крепко нажал. Резкая боль пронзила лодыжку, но внезапно утихла, прежде чем она успела ахнуть.
Руки доктора были заметно теплыми на ее прохладной коже, и она удивилась этому, ведь они были погружены в ту же холодную воду, что и ее нога. Одна рука теперь обхватила ее пятку, а большой и указательный пальцы легко массировали опухшую лодыжку, затем чуть сильнее. Ощущение тревожно колебалось между болью и удовольствием.
МакЭван внезапно поднял взгляд и улыбнулся ей.
- Это займет немного времени, - пробормотал он. - Расслабьтесь, если можете.
Она смогла. Впервые за двадцать четыре часа она не чувствовала голода. Впервые за несколько дней она начала полностью оттаивать, и впервые за несколько месяцев ей не было страшно. Она выдохнула и откинула голову на плечо Роджера. Он издал низкий хриплый звук и крепче обнял ее.
Она слышала, как в задней комнате, куда хозяйка отвела детей поесть супа и хлеба, Мэнди рассказывает Джему бессвязную историю о приключениях Эсмеральды. Уверенная, что они в безопасности, она отдалась блаженству объятий мужа и запаху его кожи.
«Выраженье лица превосходно,
Но сложенный хорошо человек выражен не только в лице;
Он выражен в членах, суставах своих, изящно выражен
Она открыла глаза и сначала увидела его запястье, лежавшее на ее груди, твердую, изящную кость и изгиб мускулистого предплечья. Но затем ее взгляд расширился, и она слегка вздрогнула. Между пальцами ее ног сиял слабый едва заметный голубой свет. Она моргнула и снова посмотрела, не веря своим глазам, но гортанный звук Роджера убедил ее.
Доктор МакЭван почувствовал ее удивление; он поднял взгляд и снова улыбнулся на этот раз радостно. Его взгляд метнулся к Роджеру, а затем снова к ней.
- Вы тоже? - спросил он. - Я так и думал. - Он долго держал ее ногу неподвижно, пока ей не показалось, что она почувствовала, как пульс в его пальцах отдается между косточками лодыжки. Затем он аккуратно перевязал лодыжку бинтом и осторожно опустил ее ногу на пол. - Теперь лучше?
- Да, - ответила она, и голос ее прозвучал немного хрипло. - Спасибо.
Она хотела задать ему вопросы, но он встал и надел кафтан.
- Вы окажете мне большую услугу, если останетесь здесь на ночь, - твердо сказал он, улыбаясь ей. - Я переночую у друга. - И, приподняв шляпу, он поклонился и вышел, оставив их укладывать детей спать.
Неудивительно, что Мэнди подняла шум из-за того, что ей придется спать на чужой кровати в чужой комнате, жалуясь, что Эсмеральде не нравится запах в кабинете, и она боится большого шкафа, потому что там могут быть келпи.
- Келпи живут в воде, глупышка, - сказал Джем, но при этом с некоторой опаской посмотрел на огромный темный шкаф с приоткрытой дверцей. Поэтому они все вместе легли на узкую кровать, и родители и дети чувствовали себя комфортно в такой физической близости.
Брианна чувствовала мягкое тепло и дымку выдоха, окутывающие ее уставшее тело, и ощущала сильное желание спать. Но далеко не такое сильное, как ее ощущение тела Роджера.
«В походке своей, в осанке, в гибкости стана, колен, - его не
Она полежала немного, положив руку на спину Мэнди, чувствуя медленное биение детского сердца, наблюдая, как Роджер подхватил Джема на руки и повернулся, чтобы положить его на одно из дополнительных одеял, которые хозяйка МакЭвана принесла вместе с супом.
«Сила и ловкость его пробивается сквозь все ткани …»
Он был одет только в рубашку и домотканые штаны, и теперь эти штаны он сбросил, небрежно почесав зад; длинная льняная рубашка на мгновение задралась, обнажив тощий изгиб ягодицы. Затем он подошел и поднял Мэнди, улыбаясь Бри.
- Оставим кровать детям, как думаешь? Мы могли бы соорудить постель из плащей – если они немного высохли – и одеял в операционной, - он поднял Мэнди, словно охапку грязного белья, и Бри смогла сесть и соскользнуть с кровати, чувствуя чудесное движение воздуха сквозь влажную от пота рубашку. От прикосновения мягкой ткани к груди ее соски напряглись.
Он перенес детей обратно на кровать, она укрыла их и поцеловала их сонные лица, и на всякий случай поцеловала Эсмеральду, прежде чем подложить ее к Мэнди. Роджер повернулся к закрытой двери в кабинет и, улыбаясь, посмотрел на Бри через плечо. Она видела тень его тела сквозь льняную рубашку на фоне мерцающего огня камина.
«Он идет, восхищая вас, словно поэма, иль даже больше,
Помедлив, взгляните вы на спину его, на затылок, лопатки.»[4]
- Не согласишься ли ты возлечь со мной, девушка? - тихо сказал он и протянул ей руку.
- О, да, - сказала она и пошла к нему.
*.*.*
В операционной после влажной жары спальни было холодно, и они сразу же прижались друг к другу теплыми руками и губами. Огонь в этой комнате погас, но они не стали его разжигать.
Роджер поцеловал ее, как только увидел на земле в крепости, схватил и поднял в объятие, которое помяло ей ребра и чуть не разбило губы. Она не возражала. Но теперь его губы были мягкими и нежными, а щетина легко касалась ее кожи.
- Быстро? - пробормотал он ей в губы. - Медленно?
- Горизонтально, - пробормотала она в ответ, хватаясь за его ягодицы. - Быстрота не имеет значения. - Она стояла на одной ноге, изящно – как она надеялась – отставив больную ступню назад. Доктор МакЭвана немного облегчил боль, но она могла опереться на нее не больше, чем на секунду.
Он рассмеялся – тихо, с виноватым взглядом на дверь спальни – и резко наклонившись, подхватил ее на руки и, пошатываясь, пошел через комнату к вешалке. Она сняла висящие там плащи и бросила их на пол у стола. Это было самое чистое место. Он присел, громко скрипнув спиной, и мужественно подавил стон, осторожно опуская ее на кипу одежды.
- Осторожно! - прошептала она. - Ты можешь надорвать спину, и что тогда?
- Тогда ты будешь сверху, - прошептал он в ответ и провел рукой по ее бедру, поднимая подол сорочки. - Но я в порядке, так что ты будешь снизу. - Затем он задрал свою рубашку, раздвинул ей ноги и вошел в нее с бессвязным звуком глубокого удовлетворения.
- Надеюсь, ты не передумала насчет неважности быстроты, - сказал он ей на ухо несколько минут спустя.
- Ох. Да, - неопределенно пробормотала она и обняла его. - Ты … просто … не выходи. - Когда она смогла, она отпустила его, обняв за голову и поцеловав гладкую теплую кожу на шее. Она нащупала шрам от веревки и нежно провела по нему кончиком языка, отчего по его спине и плечам пробежали мурашки.
- Ты спишь? - спросил он некоторое время спустя.
Она приоткрыла один глаз. Он сходил в спальню за одеялами и, опустившись на колени рядом с ней, накрыл ее одним из них. От него пахло легкой затхлостью и немного мышами, но ей было все равно.
- Нет, - сказала она и перевернулась на спину, чувствуя себя прекрасно, несмотря на жесткий пол, вывихнутую лодыжку и начинающееся осознание того, что доктор МакЭван должно быть делает на столе ампутации. На его нижней стороне над ее головой виднелось темное пятно. - Просто … размякла. - Она протянула руку к Роджеру, увлекая его под одеяло. - А ты?
- Я не сплю, - заверил он, прижимаясь к ней. - И если ты думаешь, что я размяк, подумай еще раз.
Она тихо рассмеялась, бросив взгляд на дверь, перевернулась и прижалась лбом к его груди.
- Я думала, что больше никогда тебя не увижу, - прошептала она.
- Да, - тихо ответил он, и его рука погладила ее длинные волосы и спину. - Я тоже. - Они долго лежали, вслушиваясь в дыхание друг друга. Наконец, он сказал: - Расскажи мне.
Она рассказала откровенно и как можно сдержаннее. Она считала, что его эмоций хватит на них обоих.
Он не мог громко ругаться из-за спящих детей, но она чувствовала в нем ярость. Он дрожал, сжав кулаки.
- Я убью его, - сказал он голосом, едва слышным в тишине. Она встретила его взгляд свирепый и такой темный, что в тусклом свете казался черным.
- Все хорошо, - тихо сказала она, села, взяла его руки в свои и поднесла сначала одну, потом другую к губам. - С нами все в порядке, со всеми нами. И мы здесь.
Он отвел взгляд и сделал глубокий вдох, затем снова посмотрел на нее, крепко сжав ее руки.
- Здесь, - повторил он мрачным все еще хриплым от ярости голосом. - В 1739 году. Если бы я …
- Тебе пришлось, - твердо сказала она. - К тому же, - добавила она немного робко, - я не думаю, что мы останемся здесь. Разве что тебе очень понравились некоторые из обитателей этого места?
Выражения на его лице сменялись от гнева к раскаянию и неохотному принятию по мере того, как он брал себя в руки. Он откашлялся.
- Ага, - иронично сказал он. - Конечно, есть Гектор МакЭван. Но есть и много других, например, Джейлис Дункан.
При этом имени она ощутила удар.
- Джейлис Дункан? Ну ... да, полагаю, она сейчас здесь. Ты ... ты с ней познакомился?
Поистине необычное выражение появилось на лице Роджера при этом вопросе.
- Да, - ответил он, избегая ее вопросительного взгляда. Он повернулся и махнул рукой в сторону окна хирургического кабинета, выходящего на площадь. - Она живет прямо через дорогу.
- Правда? - Брианна вскочила на ноги, прижимая к груди одеяло, но забыла о больной ноге и пошатнулась. Роджер вскочил и схватил ее за руку.
- Ты не хочешь с ней знакомиться, - с нажимом сказал он. - Сядь. Упадешь.
Брианна посмотрела на него, но позволила ему опустить себя обратно в их гнездо и накинуть одеяло ей на плечи. В кабинете было чертовски холодно теперь, когда рассеялось тепло от их усилий.
- Хорошо, - сказала она и откинула волосы. - Скажи, почему я не хочу знакомиться с Джейлис Дункан.
К ее удивлению он густо покраснел, это было видно даже в полумраке кабинета. Роджер никогда не краснел легко, но когда он описал – кратко, но живо – то, что произошло (или, возможно, не произошло) между Баком, доктором МакЭваном и Джейлис, она поняла его.
- Ничего себе, - сказала она, бросив взгляд через плечо на окно. - Э-э … когда доктор МакЭван сказал, что найдет ночлег у друга …?
Бак ушел, сказав, что заночует в гостинице в конце Хай-стрит и придет к ним утром. Вероятно, он так и поступил, но …
- Она замужем, - коротко ответил Роджер. - Наверное, ее муж заметил бы, если бы она приглашала мужчин провести ночь.
- О, я знаю не так уж много, - сказала она, поддразнивая. - Но она травница, помнишь? Мама делает хорошее снотворное. Думаю, Джейлис тоже это умеет.
Румянец снова залил лицо Роджера, и она поняла так же ясно, как если бы он сам это сказал, что он представляет себе, как Джейлис Дункан занимается чем-то постыдным с одним из своих любовников рядом со своим храпящим мужем.
- Боже, - произнес он.
- Ты, хм, помнишь, что случится с ее бедным мужем, правда? - деликатно спросила Бри. Краска мгновенно сошла с лица Роджера, и она поняла, что он не помнит.
- Это одна из причин, почему мы не можем здесь оставаться, - тихо, но твердо сказала она. - Мы слишком много знаем. И мы не знаем, к чему может привести попытка вмешаться, но держу пари, это опасно.
- Да, но … - начал он, но оборвал себя, увидев выражение ее лица. - Лаллиброх. Поэтому ты не хотела туда ехать? - Он пытался отвести ее вниз к дому, когда нашел ее в развалинах крепости, но она настояла, чтобы они отправились за помощью в деревню, хотя это означало мучительную трехчасовую поездку.
Она кивнула и почувствовала, как к горлу подступил небольшой комок. Он оставался там с тех пор, как она рассказывала ему о встрече с Брианом на кладбище.
- Дело не только в том, что я боюсь того, как встреча может повлиять на них … потом, - сказала она, и ком в горле растаял, превратившись в слезы. - О, Роджер, какое у него было выражение лица, когда он увидел меня и подумал, что я Эллен!
- Я… он … он умрет через год или два. Этот прекрасный, добрый мужчина … и мы ничего … ничего не можем сделать, чтобы это предотвратить, - она сглотнула и вытерла глаза. - Он … он думает, что увидел свою жену и сына, что они ждут его. И … о боже, такая радость была на его лице. Я не могла отнять этого у него, просто не могла.
Он обнял ее и нежно гладил ее спину, пока она плакала.
- Конечно, ты не могла, - прошептал он. - Не волнуйся, Бри. Ты поступила правильно.
Она шмыгнула и пошарила среди одеял, ища чем вытереть нос, и наконец воспользовалась тряпкой со стола доктора Эвана. Она пахла каким-то острым лекарством, слава богу, а не кровью.
- Но также папа, - сказала она, издав глубокий дрожащий звук. - Что случится с ним … шрамы на его спине … Я не могу вынести мысли об этом, и что мы ничего не можем сделать, но мы …
- Мы не можем, - согласился Роджер. - Мы не осмелимся. Бог знает, что я уже натворил, найдя Джерри и отправив его … не знаю куда. - Взяв тряпку, он намочил ее в воде и обтер ее лицо. Холод успокоил горящее лицо, но заставил ее задрожать.
- Ложись, - сказал он, обнимая ее за плечи. - Тебе нужно отдохнуть, mo chridhe[5]. День был очень ужасный.
- Нет, - пробормотала она, ложась и кладя голову на его плечо, чувствуя силу и тепло его тела. – Это был чудесный день. Я нашла тебя.
Примечания
1
Фроттаж имеет два значения: это художественная техника, при которой текстура поверхности переносится на бумагу с помощью натирания (например, карандашом), и сексуальная девиация (фроттеризм), заключающаяся в достижении возбуждения через трение о других людей в общественных местах.