Усталый человек сидит за казённым столом из спрессованных опилок. Знаете, такие столы очень неплохо смотрятся на фотографиях в мебельных каталогах и в первый день покупки, но время не оставляет от этой иллюзии и следа. Огромное плохо освещаемое помещение просто наполнено такими столами, и к каждому из них стоит очередь.
Однако вернёмся к человеку.
Он практически лыс, на узколобом, иссохшем лице неожиданно выдаются упитанные розоватые щёки и сильно опухшие хмельные глаза. Хорошая осанка и поджарая фигура выдают бывшего военного. А может и не бывшего, но одежда на нём вполне гражданская - белая рубашка в полоску и неброский серый костюм, на аккуратно приколотом бейдже написано: Гилберт Хилл, распределяющий. Рядом стоят Том Андерсон и Патрик Джонс - охрана.
- Следующий!
К столу воробьиной походкой идёт невысокий, болезненного вида человек с тощей шеей.
- Имя?
- Роберт Морган.
- Семейное положение?
- В разводе, детей нет.
- Профессия?
- Бухгалтер.
Человек за столом недовольно морщится и слегка отодвигает от себя документы Моргана.
- Чем-то ещё занимаетесь?
- Я сразу после колледжа пошел работать, и вот уже семнадцать лет...
- Извините, но мы вынуждены отказать вам в Бункере.
- Но почему? У меня высшее образование, огромный опыт работы, никаких судимостей или серьёзных болезней...
Гилберт Хилл жестом останавливает бухгалтера.
- Вы что, рассчитываете занять место на основании умения считать и обходитьналоговую? После Катастрофы не будет ни компаний, ни фирм, ни даже магазинов. Настанут самые тяжелые времена для выживших, и человеческому роду не понадобятся кабинетные крысы.
Роберт Морган уходит, он сотрясается в рыданиях.
- Следующий!
Возникает хмурый, хлыщеватого вида парень.
- Имя?
- Дон Джой.
- Семейное положение?
- Не состою в официальном браке.
- Профессия?
- Художник, ещё подрабатываю оформителем витрин и делаю декорации для театра.
Человек за столом едва не разразился потоком ругани и едко выразил всё, что он думает о художниках.
- Следующий!
Плавным шагом к столу приблизился плотный, широкогрудый человек в коричневом костюме-тройке. В паучьих пальцах он по-хозяйски держал стопку разных бумаг и журналов.
- Имя?
- Теодор Уэйн Палмер.
- Семейное положение?
- Женат, двое детей.
- Совершеннолетних?
- Нет, старшему только четырнадцать.
- Профессия?
- Я доктор философии, преподаю в университете антропологию. Пожалуйста, можете ознакомиться с моими публикациями и...
- Преподаватель! Учёный! Этого ещё нам не хватало! Какую полезную работу вы будете выполнять в Бункере? А потом?
- Но мои исследования!
- Кому они понадобятся?
- Сохранение знаний!
- О чём - о различных церемониях принятия пищи? Когда бабахнет, нам будет не до церемоний.
- А как же мои дети?
Гилберт Хилл вздохнул. Всё-таки надо этот вопрос обойти помягче, а то того гляди Андерсону и Джонсу придётся разобраться с этим мистером. Вон он как покраснел и навалился на стол.
- Если ваша супруга пройдёт, то и дети будут вместе с ней. В вашем же случае я, кхм, вынужден дать отказ.
Палмер стал угрожающе багрового цвета, но благоразумно отошел в сторону - тем более что он увидел своего коллегу, некоего Фредерика Бирна. Тот околачивался рядом с выходом, отлавливал любого мало-мальски знакомого человека и задавал самый важный и понятный всем вопрос - "Ну?".
- Ну?
- Пролетел. Даже смотреть не стали.
- Я же тебе говорил! Всех завернули - Брукса, Купера, Фостера. Астрономы им не нужны, биологи, психологи. Без шансов.
- Знал бы, что так будет - стал бы инженером. Или строителем. Их наверняка берут.
- Или врачом, - странным тоном протянул Бирн, - строителей тоже не берут.
Палмер проследил за взглядом Бирна.
- Кто это?
- Помнишь, мне два года тому назад делали операцию на сердце? Это тот хирург.
И четыре внимательных глаза уставились на долговязую фигуру хирурга.
- Следующий!
Долговязый человек с густыми пепельно-ржавыми волосами и лисим подбородком сделал шаг вперёд.
- Имя?
- Кеннет Льюис.
- Семейное положение?
- Не женат.
- Профессия?
- Хирург.
- Кхм... Хирург, говорите? Сколько лекарств не запаси - а всё равно не хватит, каждый десятый умрёт. Бинты тоже закончатся. Не будет вам ни белых стен, ни операционных столов, ничего. Кто поздоровее - сами выкарабкаются, а кто нет - им уже никто не поможет. Извините, но мы вынуждены отказать вам в Бункере.
- У меня перерыв! - Гилберт Хилл резво вскочил со стула и быстрым шагом направился к выходу, чтобы недовольная очередь не успела выразить своё возмущение. Хилл догнал Льюиса и заметив, что он не трясётся от рыданий или гнева, решил пожаловаться ему.
- Вы вот не думайте, что только к вам так несправедливы - со всеми так, сам не знаю почему. Приказ есть приказ - те не составляют важности, эти... А я что? Сколько лет выслуги, медалей - и отказ!