Аннотация: К вопросу о первых русских жителях низовьев реки Индигирки
"В ходе этнографических изысканий [А. Л. Биркенгоф] высказал предположение о том, что русские старожилы на реке Индигирке являются не потомками бежавших от политики царя Ивана Грозного выходцами с Русского Севера, как считалось ранее, а потомками землепроходцев, пришедших сушей в поисках пушнины". Это отрывок из статьи про советского географа Андрея Львовича Биркенгофа (1903 - 1971) на ресурсе "Энциклопедия Якутии" .
"Как считалось ранее..." А что, теперь уже не считается?
Думаю, рано ещё ставить в данном вопросе торопливую этнографическую точку с явным акцентом в пользу коренных народов. Он, этот акцент, хорошо слышен и в безапелляционном суждении относительно названия реки Индигирки, которое ныне выводят либо от гипотетического эвенкийского рода Инди, либо от названия "собачьей реки", согласно вееру версий недавно возникшего сетевого ИИ, где "краткость - сестра таланта" и ссылки на источники совсем не обязательны. Но я напомню, что ещё русский академик-энциклопедист и путешественник Иван Иванович Лепёхин (1740 - 1802) сообщал читателям на страницах своего грандиозного четырёхтомного труда "Дневные записки путешествия..." установленный им географический факт:
"...Самоѣды не имѣютъ въ своемъ языкѣ собственныхъ именъ главныхъ рѣкъ протекающихъ въ ихъ землѣ, Мезени и Печеры. Сiи рѣки называют они по Россiйски. Изъ того явственно кажется сiе, что прежде поселенiя ихъ въ сей странѣ, земля сiя подъ Россiйскою властiю уже состояла. Несторъ, Россiйскiя исторiи отецъ, показываетъ намъ въ своей лѣтописи подъ именемъ Печеры, не рѣку, но народъ, бывшiй, съ разными Чудскаго народа племенами, въ водданствѣ Великоновгородскимъ Славянамъ, прежде Рюрика, основателя Россiйскаго царства..."
>>> .
От Печорского края до Индигирки - не менее четырёх тысяч километров, да и ненцы не пасут в Якутии своих оленей, но почти о том же самом писал упомянутый в "Энциклопедии Якутии" географ А. Л. Биркенгоф в своём кратком сообщении 1951 года
"Олюбенское зимовье" , опубликованном в пятом выпуске 83 тома Известий Всесоюзного Географического общества:
"...Оймеконские и момские якуты морем - 'русскай морэ' - называют не океан, а приморскую тундру, освоенную и обжитую русскими..."
Достойно упоминания, что поморское слово ворга, широко используемое традиционными оленеводами Севера в значении сухопутная дорога, тропа, изначально было связано с водными промыслами и путями, что отмечено в Толковом словаре Великорусского языка В. И. Даля: "ВОРГА арх. - болотистая, кустарная лощина; залив или пролив по лощине; кутовая ворга - пролив".
Вместе с тем предположение географа А. Л. Биркенгофа о том, что первыми русскими поселенцами Русского Устья в низовьях реки Индигирки были не поморы, а искатели пушнины, обосновавшиеся там лишь в первой половине XVII века, едва ли заслуживает серьёзного внимания. Ведь даже название реки Индигирки имеет явно поморское происхождение - от реки Индиги Печорского края, впадающей в нигде не прерываемое 'Окиян-Море', что простирается от Святого Носа, как на запад, так и на восток...
Немного уточню в более современных терминах: европейская река Индига, чьи истоки находятся в предгорьях Тиманского кряжа Большеземельской тундры, впадает в Баренцево море, которое прежде на европейских картах называлось морем Печорским. Древняя промысловая река по сезону судоходна в нижнем течении; есть там и посёлок Индига с перспективой строительства незамерзающего порта. Высока вероятность, что печорская Индига и восточносибирская Индигирка - реки побратимы! - и "собачьи" они только в сетевом ИИ, где не жалуют сведения русского академика И. И. Лепёхина, побывавшего возле устья Индиги 7 августа 1772 года:
"...Съ рѣки Индиги берегомъ ходилъ я на Святой Носъ, съ конца котораго съ неописаннымъ удовольствiем смотрѣлъ на пространство Ледовитаго моря, обращая глаза мои въ сторону Новой Земли, на которой побывать великое тогда имѣлъ я желанiе..." >>>
Иван Иванович Лепёхин
(10 [21] сентября 1740, Санкт-Петербург - 6 [18] апреля 1802, Санкт-Петербург)
Согласно моему предположению, именно на европейской реке Индиге у предков одной из самых ранних групп русских переселенцев в Восточную Сибирь имелись свои поселения и промысловые становища, вынужденно покинутые ими по политическим соображениям, что и привело к образованию целой группы новых русских поселений, известных как Русское Устье на реке Индигирке.
Практика переноса прежних названий населённых пунктов в новых местах обитания столь распространена во всём мире, что не нуждается в особой аргументации; даже Нью-Йорк назван от английского города Йорка. В мире есть Новая: Англия, Голландия, Зеландия, Шотландия и наша новгородская Новая Ладога. Вспомним также про Нижний Новгород и Новгород-Северский, которые названы от Великого Новгорода. Подобный перенос названий широко практиковался как среди казаков, так и среди поморов, и по сей день знающих на выходе из "горла" Белого моря два Святых Носа: один к западу - на севере Колы, другой к востоку - возле устья реки Индиги.
Но о точных датах проникновения предков русскоустьинцев на лодьях в столь отдалённые арктические районы Восточной Сибири мы можем только предполагать. Едва ли это произошло во время правления Ивана Грозного, поскольку ледовая обстановка второй половины XVI века препятствовала столь дальним морским путешествиям. Наиболее вероятное время - конец XV века, когда после битвы при Шелони в 1471 году республика Господина Великого Новгорода была первый раз разорена московским князем Иваном III, и многие новгородские промышленники, имевшие интересы на своих арктических промыслах, вынужденно спасались бегством от угрозы неминуемого в ы в о д а... Так в то время называли принудительное переселение ограбленного русского населения в Московское княжество на положение аграрных княжеских рабов, которыми при случае власти откупались от татарских наездов, отдавая их в рабство, о чём вполне определённо сообщал в своих "Записках о Московии" Сигизмунд фон Герберштейн >>> . Известно, что новгородцы этого московского вывода страшились больше всего, и готовы были бежать от него хоть на край света, взяв с собой лишь горсть земли с могил предков. Средства для такого побега и решимость у них имелись, в этом-то сомневаться не приходится, потому что морских судов, как и личной отваги, поморам было не занимать.
Ледовая обстановка в период с XII до XV века включительно в водах Арктики была несравненно более благоприятной для дальних плаваний, по сравнению с последующими столетиями. Ранние поморские сведения о вполне проходимых водах Нарзомского моря (ныне Карское), после которого можно смело плыть на восток до самого Анианского пролива (ныне Берингов), стали причиной отправления трёх английских и трёх голландских экспедиций XVI века в поисках арктического пути в Китай и Индию, под руководством Хью Уиллоби, Виллема Баренца и других. Но то, с чем они столкнулись в реальности - не по вине поморов, а по вине природы - оказалось для многих иностранных мореходов смертельным. Именно возникшая после XV века резкая смена ледовой обстановки в худшую сторону надолго изолировала раннюю группу колонистов Русского Устья, вплоть до периода "низового" проникновения в данный район казачьих отрядов в поисках ясака и пушнины, что произошло не ранее начала XVII века.
Имелись и другие причины изоляции, не связанные с природой. К тому времени, когда казаки, постепенно продвигаясь по рекам на север, вышли к берегам Ледовитого океана, даже поморы Белого моря забыли про свои дальние арктические маршруты; причём, не только к реке Индигирке, но и к более близким устьям Оби, Таза и Енисея. Произошло это в силу известного запрета в 1620 году "мангазейского хода" при номинальном русском правителе, царе Михаиле Федоровиче Романове.
Поморских колонистов, обосновавшихся на реке Индигирке, дополнительно изолировало их нелегальное положение как людей, сбежавших от новой московской власти и по этой причине не искавших лишних контактов с другими группами русских переселенцев. Эта вынужденная самоизоляция русскоустьинцев отчасти способствовала сохранению целого ряда архаизмов в их речи и обычаях. Говорю "отчасти", потому что главным фактором их удивительной жизнестойкости был крепкий духовный каркас и непреклонная воля к жизни и свободе.
Что может свидетельствовать в пользу столь раннего поморского заселения реки Индигирки, каким является XV век?
Прежде всего, речь русскоустьинцев, резко отличная от того русского языка, на котором говорили другие русские колонисты, например, в казачьих поселениях рек Яны, Анадыря и Колымы. Первым обратил на это внимание ссыльный российский революционер партии эсеров, замечательный этнограф и орнитолог по призванию, Владимир Михайлович Зензинов, отбывавший в Русском Устье свою ссылку 1912 года. Конечным её результатом стал отчаянный побег революционера, фактически - самая настоящая тысячекилометровая экспедиция через таёжные дебри и перевалы к Охотскому морю и далее - в эмиграцию...
Был и другой результат, научный, несколько интереснейших очерков, начиная с первой большой публикации "Русское Устье Якутской области Верхоянского округа" в журнале "Этнографическое Обозрение" за 1913 год. Этот образцовый всесторонний труд В. М. Зензинова на следующий год был издан в Москве отдельной книгой под названием "Старинные люди у холодного океана" . По вопросу происхождения русских жителей данного поселения автор приводит текст индигирцев с упоминанием их древнего морского пути на эти земли:
"...предки наши, дѣды и отцы, имѣли жительство по р. Индигиркѣ, на мѣстахъ Уяндинѣ, Шанскомъ и Русскомъ Устьѣ, но съ какого позволенiя вовсе намъ неизвѣстно; впоследствiи времени, опытностью, отъ старшихъ дознано нами токмо то, что рѣка сiя первоначально найдена какими-то русскими кочами..." (курсив В. М. Зензинова)
В другом месте автором отмечена высокая этническая и религиозная стойкость рускоустьинцев, издревле свойственная, как известно, старообрядцам, самым ранним русским колонизаторам просторов Сибири:
"...На Индигирке русскiе живутъ столетiя - живутъ окруженные сплошнымъ кольцомъ изъ якутовъ, юкагировъ, ламутовъ, тунгусовъ, чукчей, - и темъ не менѣе они сумѣли сохранить русскиiй типъ лица, русскiй языкъ, русскiе обычаи. Больше того - всюду въ Якутской области русское населенiе очень сильно подчиняется якутскому влiянию, перенимаетъ языкъ и обычаи якутовъ, - на Индигиркѣ русскiе очень редко роднятся съ инородцами и - явленiе в Якутской области совершенно исключительное! - подчиняютъ инородцевъ русскому влiянiю, заставляя якутовъ, юкагировъ и даже чукчей говорить по-русски, передавая имъ русскiе обычаи, русскую одежду..." (курсив В. М. Зензинова)
Владимир Михайлович Зензинов
(29 ноября [11 декабря] 1880, Москва - 20 октября 1953, Нью-Йорк)
Об исследованиях В. М. Зензинова в области архаичной русской речи русскоустьинцев хорошо написано в очерке Татьяны Васильевны Братковой "Русское Устье" в апрельском выпуске журнала "Новый Мир" за 1998 год:
"...больше всего поражало Зензинова то, что русскоустьинцы говорили на странном языке - вроде бы и русском, но не совсем понятном человеку, приехавшему из России. Это был древний язык - со многими присущими именно ему грамматическими особенностями, язык, на котором говорили наши предки. Чаще всего встречались слова и обороты, свойственные обитателям Русского Поморья конца XVI - начала XVII века..."
Особой заслугой В. М. Зензинова в этнографии является открытие былинного эпоса русскоустьинцев, что прямо свидетельствует об их поморском происхождении. Русский былинный богатырский эпос был впервые открыт Павлом Николаевичем Рыбниковым в Олонецкой губернии в начале 60-х годов XIX столетия, что вызвало культурную сенсацию в России и удивительно совпало с отменой крепостного права. Былины стали искать в разных регионах страны, но почти все они, числом до семисот, оказались в Архангельской и Олонецкой губернии. И вот, в 1912 году ссыльный революционер в далёком Верхоянском округе слышит у местных сказителей и записывает четыре древнерусские былины, сохранившиеся среди редкого русского населения в Арктике на краю земли!
Среди многочисленных иллюстраций В. М. Зензинова в очерке 1913 года есть фотография давно покинутого руссскоустьинского кладбища с совершенно типичными поморскими старобрядческими крестами. Возможно, только этот погост теперь и помнит на Индигирке, что русские начали осваивать и заселять Якутию двумя столетиями ранее... коренных якутов.
Послесловие автора. Гипотетическое, но вполне возможное.
От имени поморской реки Индиги, непременно произносимом с ударением на первой гласной, быть может, по самым архаичным гиперборейским истокам происходит название Индии, привнесённое древними ариями в период ранней их экспансии в страну дравидов. Реликтовый северный топоним, таинственный и значительный, чудом сохранённый небольшой промысловой рекой в краю поморов, имеет явное родство с именем бога Индры, известного и в русском сказочном мире как: Индрик-зверь всем зверям отец... Что, в свою очередь, обращает наш взор к знаменитым промысловым петроглифам Онежского озера и Белого моря, возрастом не менее шести тысяч лет, где, как это отмечено археологами, основным сюжетом является человек и его орудия.
![[]](/img/n/nowikow_aleksandr_nikolaewich/indiga_indigirka_i_indiya/1-iwaniwanowichlepe776hin1021sentjabrja1740sankt-peterburg-618aprelja1802sankt-peterburg.png)
![[]](/img/n/nowikow_aleksandr_nikolaewich/indiga_indigirka_i_indiya/2-wladimirmihai774lowichzenzinow29nojabrja11dekabrja1880moskwa20oktjabrja1953nxju-i774ork.png)
![[]](/img/n/nowikow_aleksandr_nikolaewich/indiga_indigirka_i_indiya/3-illjustracijaizocherkaw.m.zenzinowarusskoeustxejakutskoi774oblastiwerhojanskogookruga.png)