Аннотация: Плыл однажды Баренц в Китай, а попал на Шпицберген... Так начинался китобойный Смеренбург.
Иллюстрация в книге Геррита Де-Фера,
где описаны события 16 августа 1597 года, снабжена следующим текстом:
"Изображение того, как мы подошли к русскому кораблю,
думая, что уже прошли Белое море, и как русские объяснили нам, что мы
не достигли мыса Кандинес [Канин нос]; как они оказали нам много благодеяний,
продав нам продовольствие, окорок, муку, масло и мед. Это нас сильно подкрепило,
а вместе с тем мы радовались, что нам указан правильный путь, которому мы должны следовать;
одновременно мы сильно горевали, что наши товарищи отделены от нас и находятся в море."
Данный эпизод связан с возвращением уцелевших участников последней экспедиции Виллема Баренца
О древних поморских промыслах на севере допетровской Руси можно узнать из книги голландского автора Геррита Де-Фера "Плавания Баренца 1594 - 1597" (Ленинград, 1936), где он пишет о встречах с доброжелательными поморами; про их корабли, про становища на Новой Земле и огромные православные кресты на мысах и островах Ледовитого океана. Поставленные по обету людьми старой веры, они часто выполняли роль маяков, спасая терпящих бедствие, что выпало и на долю голландцев Виллема Баренца, чьим именем мы называем море, прежде бывшее Печорским.
Книга Де-Фера, впервые изданная в Нидерландах в 1598 году, не оставляет сомнений в том, что значительная часть Арктики была не только посещаема, но и хозяйственно освоена поморами задолго до появления там первых путешественников из Западной Европы:
"...23 августа [1595 года] мы увидели судно из Печоры, называемое у них ладьей, скрепленное лыком. Оно шло на север, чтобы привезти оттуда клыки моржей, звериное сало и гусей для погрузки этого на корабли, которые должны были прибыть из России через Вайгач. <...> По их словам, эти корабли должны были притти, чтобы плыть в Татарское море мимо реки Оби, до места в Татарии, называемого Уголитой, и остаться там на всю зиму; это делают обычно каждый год..." >>>
В сносках на странице советского издания переводчик, профессор А. И. Малеин уточняет: "В немецком тексте сказано, что ладья "была починена или сшита лыком". В голландском оригинале: met bast stamen ghenaeyet - сшитая при помощи лыка". Уточняет и редактор издания, знаменитый полярник В. Ю. Визе, ссылаясь на книгу другого спутника Баренца - Яна Линсхотена, что "Уголитой" Де-Ферра является Гиллисси (Gillissy), то есть Енисей.
Лыко - это молодое подкорье с любого дерева. Лыком конопатили плавсредства, но сшивали лодки и небольшие суда вицей - тонкими скрученными прутьями можжевельника, берёзы, рябины, черёмухи... Большие суда сшивались деревянными гвоздями (нагелями). Русский термин сшивания судов указывает на архаичность способа, по аналогии с шитьём первых каркасных лодок из кожи, шкур и сухожилий.
Лодья - самое крупное из поморских палубных судов, трёхмачтовое. По данным исследователя культуры поморов Константина Сергеевича Бадигина: "Хороший суточный ход [лодьи] поморы в среднем считали не менее 300 верст". Длина таких судов при осадке в 9 футов достигала 80 футов, ширина 25. У богатых владельцев имелось не менее двух железных якорей весом по полтонны, на кожаных канатах или цепях. Большая лодья брала груза до 200 тонн.
Вот так, "обычно каждый год", до западных берегов Таймыра шли на лодьях поморы Северным морским путём во времена Виллема Баренца, когда у них самих времена были далеко не самые лучшие. Ведь очень скоро, в 1620 году, при царе Михаиле Фёдоровиче, первом из Романовых, им запретят плавания в Арктике под предлогом опасений беспошлинной торговли с иностранцами. Московский запрет "Мангазейского хода" фактически запирал поморов в акватории Белого моря. Здесь одна из причин забвения древних новгородских географических достижений в Арктике.
(Примечание. Странно, что факт почти ежегодных поморских экспедиций, ясно отмеченный в книге Де-Фера, ускользнул от внимательного к литературным деталям Сергея Владимировича Обручева, автора книги "Русские поморы на Шпицбергене в XV веке..." В другой своей работе - "Русские поморы на Таймыре в начале XVII в." он почему-то усомнился в сведениях английского торгового агента "Московской компании" Ричарда Финча, что поморские кочи в начале XVII века совершали свои промысловые экспедиции морским ходом из Мангазеи к устью Енисея "по глубокому проливу" за четыре недели >>> . Как видим, существовали и более ранние - до-Мангазейские регулярные маршруты к Енисею из более удалённой реки Печоры, где находился за Полярным кругом русский город Пустозерск, неподалёку от современного Нарьян-Мара.)
Вышеприведённая цитата из книги Де-Фера даёт представление о наиболее ценных товарах, получаемых Русью из приморских районов Арктики: клыки моржей, звериное сало и гуси. Гусей в то время, да и позднее, никто не отстреливал, - ловили их обычно сетями во время линьки, заготовляя тысячами. Самый ценный товар "рыбий зуб" (бивни моржей) часто собирали на местах лежбищ, где самцы жестоко бились друг с другом. Ни рыба, ни пушнина, ни киты не упомянуты автором. Рыбы хватало и в более южных районах, а "рухлядь" аборигены сами привозили на ярмарки, плыть за ней на Енисей смысла не было. Китов поморы промышляли, но в малом количестве. Могу предположить, что слабое развитие русского китобойного промысла находилось под влиянием бессознательного охранного табу, архетипом проявившего себя в мире русской сказки известным персонажем Петра Павловича Ершова. Также возможны религиозные мотивы, связанные с "Голубиной книгой" и ветхозаветным эпизодом про Иону, проглоченного китом. Де-Фер на страницах своей книги отмечает удивительно крепкую веру поморов.
Фактически всё побережье Ледовитого океана от Колы до Таймыра было покрыто цепью промысловых поморских становищ задолго до основания первой Мангазеи на реке Таз в 1601 году. Находились они на Новой Земле и на Шпицбергене. Последний момент особенно интересен, поскольку отмечен в европейском источнике более древнем, чем книга Де-Фера, а именно - в "Записках о Московии" Сигизмунда фон Герберштейна, где приводится содержание утерянного "Русского Дорожника", а также сведения конца XV - начала XVI века, полученные бароном при личных опросах знающих и бывалых людей:
"...Область и рѣка Двина (Dvuina) получили свое имя отъ стеченiя рѣкъ Юга и Сухоны, ибо у русскихъ Dvuina значитъ два или двойной. Эта рѣка течетъ на пространствѣ ста миль и впадаетъ въ Сѣверный океанъ, который омываетъ Швецiю и Норвегiю и отдѣляетъ ихъ отъ неизвѣстной земли Енгранеландъ. Эта область, лежащая на самомъ сѣверѣ, прежде была подвластна новгородцамъ..." >>>
Поскольку в последнем предложении данного отрывка Герберштейн делает уточнение предыдущего, поясняя что "эта область" (т. е. "земля Енгранеланд") "лежащая на самом севере, прежде была подвластна новгородцам", то речь идёт, несомненно, о Груманте (Шпицбергене), известном промысловом регионе поморов, хозяйственно подкосившемся после московского разорения Великого Новгорода при правлении "собирателя земли русской" князя Ивана III-го...
В семидесятых и восьмидесятых годах XX века советские археологи обнаружили на Шпицбергене остатки становых изб древних поморских зимовий XVI века, косвенно подтвердив информацию Герберштейна. Подробнее об этом - в статьях В. И. Галенко и В. Ф. Старкова "На кочах по Ледовитому океану" и "Поморы называли его Грумант" журнала "Вокруг света" за 1986 год, где второй автор завершает свой текст словами: "...мы вправе полагать, что найденные нами постройки середины XVI века не являются древнейшими русскими памятниками на этом обширном арктическом архипелаге. Начало освоения поморами Шпицберегена уходит в ещё более далекое, неизвестное пока прошлое" >>>.
Почему поморы надолго забыли про Грумант?
Основная причина - тотальное разорение богатой Новгородской республики московским князем Иваном III (правил с 1462 по 1505 год), начатое после битвы при Шелони в июле 1471 года, где исход решила татарская конница, основная военная сила Москвы тех лет. Новгородцы смогли мобилизовать в ополчение только слабых городских торговцев и ремесленников, поскольку наиболее активные мужики летом находились далеко при делах, на промысловых заимках и вотчинах. Несомненно, данный фактор был учтён противной стороной.
Ликвидация новгородской независимости привела к подрыву налаженных торговых связей времён Ганзейского союза. Затем - к затяжной Ливонской войне (1558-1583 гг.) и её логическому продолжению в виде Русско-Шведской войны (1610-1617 гг.) эпохи Смутного времени... В итоге древние новгородские земли, включая район будущего Санкт-Петербурга, сперва превратились в спорные территории, а затем отошли к шведам по условиям Столбового мира. Выход русского народа к Балтийскому морю был полностью утрачен, вместе с утратой почти всей внешней торговли Руси.
Общий политико-экономический расклад отразился на дальних новгородских владениях в Арктике. Свято место пусто не бывает, так гласит русская пословица. Именно в период экономического упадка Великого Новгорода, усугубившегося при правлении Ивана Грозного (правил с 1533 по 1584 год), организуются английские арктические экспедиции: Хью Уиллоби и Ричарда Ченслора в 1553 году; Стивена Бароу в 1556 году; Артура Пета и Чарльза Джекмана в 1580 году. Проводимые под лозунгом поисков Северо-восточного прохода в Китай, из трёх лишь последняя зашла в юго-западный угол Карского моря.
Затем отысканием арктического прохода в Китай занялись голландцы, отправившие три экспедиции Баренца, однако и их продвижение в шелковые чертоги сказочного Кубла-Хана также ограничилось берегами обледенелой Новой Земли и богатого ненецкими идолами острова Вайгач. До XVI века включительно Обского Лукоморья со стороны Ледовитого океана не довелось лицезреть ни англичанам, ни голландцам.
Не обошлось без мистики. Во время зимовки 1596/1597 года голландцы построили в Ледяной гавани на севере Новой Земли "Дом Баренца" и летом, спасаясь от голодной смерти и цинги, покинули его... 274 года спустя, он был обнаружен одним норвежским промышленником в полной сохранности так, "словно вчера был построен"! - но за пять последующих лет дом обратился в руины. Быть может, в нём пребывал дух знаменитого морехода?
Однако всё затмевает таинственная гибель в начале 1554 года команды двух кораблей Хью Уиллоби, зазимовавших осенью 1553 года на северо-востоке Кольского полуострова, после неудачной попытки найти Северо-восточный проход в Китай. Своей необъяснимостью эта трагедия превосходит тайну гибели команды "Эребуса" и "Террора" Джона Франклина при попытке найти проход Северо-западный, тремя столетиями позднее... Хью Уиллоби и его команда, всего 63 человека, были мгновенно заморожены, и каждый остался, словно статуя, в том месте и том положении, где его настигла быстрая смерть. Единственное что можно предположить в данном случае - это локальный прорыв космического холода. Нечто подобное в далёком прошлом произошло с мамонтами на севере Сибири, которые оказались проморожены столь быстро, что не успели подвергнуться разложению и в глубине своих огромных тел.
Отвлечём воображение от этой мрачной трагедии, чтобы мысленно сопоставить две информации, имеющих отношение к книге Геррита Де-Фера.
Информация первая. Русские поморы "обычно каждый год" совершали рейсы на своих лодьях "скреплённых лыком" от устья Печоры к устью Енисея, проходя Ледовитым океаном мимо острова Вайгач, мимо Ямальского полуострова и Гыданского полуострова. После зимовки на Енисее, тем же путём они следовали обратно с дарами Арктики. Их морской маршрут в один конец и только по прямым линиям составлял примерно 1300 километров, плюс 100 километров по Печоре до Пустозерска.
Информация вторая. Шесть английских и голландских экспедиций - самых оснащённых в своём времени, чьи корабли лыком не скреплялись, - с 1553 года до 1597-го плыли в том же восточном направлении для поисков морского пути в Китай, но почему-то не могли выйти за пределы острова Вайгач.
Не могли или не хотели? Если не хотели, тогда какой "Китай" искали в Печорском море англичане и голландцы?
Краткая ремарка Герберштейна про "область, лежащую на самом севере" (Енгранеланд) "прежде подвластную новгородцам" объясняет нам один интересный факт из последнего, третьего путешествия Виллема Баренца 1596-1597 годов, где он, являясь штурманом и неформальным лидером экспедиции, вдруг резко отклонился от своего предписанного маршрута на восток, отправившись с двумя кораблями на север, после чего стал "первооткрывателем" Шпицбергена... О причинах столь парадоксального манёвра у Де-Фера ничего вразумительного не сказано, но этот зигзаг стоил им трёх недель краткой арктической навигации, гибели кораблей и тяжелейшей зимовки на севере Новой Земли, откуда числом в двенадцать человек они только чудом выбрались на лодках к спасительным поморам, но уже без штурмана Баренца и значительной части команды (См. первую иллюстрацию). Удивительно, что названия двух кораблей последней экспедиции Баренца так и остались неизвестными. Факт беспрецедентный в истории полярных исследований.
Ещё раз отмечу, что целью трёх голландских экспедиций тех лет являлось открытие Северного морского пути в Китай, и только под движение на восток правители и магнаты Нидерландов предоставили средства, согласно официальной исторической версии. Мы вправе усомниться в возможности того, что во время двух первых экспедиций Баренца, в 1594 и 1595 году, её участники были благосклонно информированы русскими поморами относительно точного местоположения Груманта (Енгранеланда)... Однако ставить под сомнение, что никто из их руководителей не читал знаменитую книгу Герберштейна, - впервые изданную в Вене в 1549 году, а затем и других европейских городах, включая Антверпен, - едва ли возможно без предвзятости.
Факт упоминания Герберштейном новгородского владения в древности Енгранеладом (Грумантом) умалчивается и в современных источниках, где затронут вопрос об исторических правах на Шпицберген. Что же они такого гиганта как Герберштейн не примечают, довольствуясь туманными упоминаниями в сагах о Свальбарде? Кстати, сам Баренец, погибший от тягот и лишений в последней экспедиции, считал, что открытая им земля является северо-восточной частью Гренландии. Но по книге Де-Фера трудно даже приблизительно определить манёвры голландских судов в районе архипелага, что вызывает недоумение, принимая во внимание значительность географического события и знакомство Де-Фера с навигацией. Из его предельно краткого описания следует, что архипелаг был обойдён с восточного берега; однако позднее исследователи - как зарубежные, так и наши - пришли к выводу, что это невозможно. Причин для сомнений несколько, начиная с того, что ледовая обстановка в это время года исключала обход всего архипелага с востока или проход сквозь него по проливу Хинлопен, на обратном пути с севера >>> . Но если они некую землю действительно обошли вокруг, то какая же это Гренландия, с точки зрения опытного штурмана Виллема Баренца? Чтобы принять вновь открытую землю за восточный берег Гренландии требовалась ошибка в определении координат до семисот километров!
Вместе с тем тождество Гренландии и Шпицбергена в образе единого Енгранеланда не лишено определённого смысла, поскольку содержит информацию, восходящую к Аристею, Геродоту и другим античным авторам относительно северных пределов Ойкумены, где по воздуху летают острые белые перья. Вполне возможно, что ещё во времена раннего средневековья отдельные блоки Гиперборейского ледника не были полностью разрушены Гольфстримом, и один из них продолжал оставаться протяжённым ледовым мостом между северо-восточной частью Гренландии и Шпицбергеном. Однако, дело не только в географии древних и путанице названий "Енгранеланд-Гренланд-Грумант", но прежде всего в том, что вскоре после последней экспедиции Баренца близ былого новгородского Груманта началось самое чудовищное в человеческой истории истребление китов, и в основном это были крупные киты - гренландские! Для разделки их туш и производства ворвани, на одном из островов западной части Шпицбергена возник "смердящий город" Смеренбург, самый северный в мире вертеп, по совместительству древнейших профессий. Михаил Фроимович Ставницер в своей книге "Русские на Шпицбергене" (Москва, 1948) приводит данные, что за сто десять лет... "С 1669 по 1779 год голландцы отправили к берегам Шпицберегена на китобойный промысел 14 167 судов, убили и разделали 57 590 китов. Англичане за сто лет убили примерно 15 000 китов. Нужно принять во внимание, что учет начался только с 60-х годов XVII века, а промысел стал очень интенсивным уже с 1620 года..." >>>
Есть удивительное совпадение времени запрета Мангазейского хода поморов царём Михаилом - с началом интенсивного международного промысла китов в районе былых новгородских владений на Груманте: 1620 год.
Вы ещё верите, что голландские купцы в 1596 году отправили Виллема Баренца искать дорогу в Китай среди льдов арктического берега Евразии? И вам не слышна́ их благодарность "великому князю Московии" Ивану Третьему? Видно, не зря он "земли русские собирал", проявив заботу о грядущем производстве мыла, духо́в и корсетов в Соединённых Штатах Нидерландов, во времена царя Михаила Фёдоровича.
Портрет царя Михаила Федоровича.
Художник Иоанн Генрих Ведекинд, копия с портрета 1636 года.
![[]](/img/n/nowikow_aleksandr_nikolaewich/kitay_pechorskogo_morya/1-illjustracijawknigegerritade-fera.png)
![[]](/img/n/nowikow_aleksandr_nikolaewich/kitay_pechorskogo_morya/2-marshrutposlednei774ekspediciiwillemabarenca.png)
![[]](/img/n/nowikow_aleksandr_nikolaewich/kitay_pechorskogo_morya/3-portretcarjamihailafedorowicha.hudozhnikioanngenrihawedekindkopijasportretaispolnennogow1636godu.kopija.jpg)