Мишин был озабочен и растерян. Он не стал высказывать Антону по поводу его опоздания. Кивнул на свободный стул. В кабинете у него томились отец Кирилл, Треядкин, Павел. Сидели молча. Антон поздоровался со всеми за руку, подсел к Павлу.
- Как я понимаю, новых сведений о Гущине нет? - спросил Мишин, обведя всех, кроме отца Кирилла, взглядом. - Как легко у нас уйти из зоны контроля... Хотя, казалось бы, куда на Марсе деться? Отец Кирилл, мы вас пригласили поприсутствовать и высказаться по поводу происходящего. Потому что... - Он картинно развел руками, - ну, потому что...
Отец Кирилл усмехнулся. Выглядел он хорошо. Кажется, после случая с Жеником, полностью пришел в себя. И следа не осталось от растерянности и глубокой удрученности.
- Ну чем же я помогу-то? - Ответил он почти весело. - Володя ко мне не заходил. И где он, я не знаю. Могу только догадываться. А если разговор об Усольцеве, то мое мнение такое - надо идти на мировую. Он человек, конечно, сложный и не всегда приятный, но без него в поселении начинается смута.
- Вот мы и хотели Гущина подключать к работе. - Доверительно сообщил Мишин. - У них вроде бы взаимное понимание. А он куда-то исчез.
- Да куда он мог исчезнуть? Вернется. - Ответил отец Кирилл. - Человек отошел в сторонку от суеты. Ведь есть ему, о чем подумать.
Мишин вскинул голову. Посмотрел внимательно.
- Наверное, есть. И где это уединение, как вы думаете?
- Меня Антон Александрович уже о том спрашивал. Я думаю, что у отселенцев надо посмотреть... Вполне такое может быть. Там у него есть знакомые.
- Кабыш? - Мишин посмотрел на Павла.
- Там не искали, - ответил тот виновато.
- Проверьте.
- Сами не найдете, - отвечал отец Кирилл, поглаживая бороду.
- А с вами?
- Со мной, пожалуй. Только долго он там не будет. Так полагаю, что ночевать домой придет.
- Ладно, подождем до утра. Если не появится, будем искать у этих ваших отшельников. Кабыш, - он упорно не хотел называть Павла ни по званию, ни по имени, - готовьте группу. Что у тебя? - обратился он к Антону, усмотрев в руках у него свернутый рулоном лист бумаги.
- Еще одна загадка. Или разгадка, заводящая в тупик, - отвечал тот, развертывая свиток.
Все потянулись к листу. На четвертине ватманского листа была изображено женское лицо. Женщина была красивая и молодая. Отец Кирилл удивленно посмотрел на Антона. Было ясно: он знает, кто это.
- Ну и что? - нетерпеливо спросил Мишин.
- Никого не напоминает?
- Кончай загадками говорить! - Мишин не расположен был к разгадыванию шарад.
- Вчерашний фильм от Усольцева помнишь?
- Ну и... Постой. Он потянулся к Володиному телефону, лежащему на столе.
- Лида? - Спросил Треядкин у отца Кирилла. Тот кивнул в ответ.
- Что за Лида? - Мишин вывел изображение на монитор, нашел женское лицо, подловил ракурс и зафиксировал изображение. Сравнил с рисунком. - Похоже. Так кто это?
- Мать Володи.
- Эта? - Мишин ткнул пальцем в экран. - Молода больно.
- Она была такой лет двадцать назад. Перед смертью... - ответил отец Кирилл.
После этих слов стало удивительно тихо. Антон не выдержал, резюмировал:
- Как в могиле.
- Тьфу на тебя, - отозвался Мишин. - Значит, он узнал мать? И нарисовал ее. Зачем?
- Художники ранимые. Наверно, чтобы успокоиться. - Предположил Павел. Мишин усмехнулся, взглянул иронически, но от реплики воздержался.
- Ладно, у него спросим.
- Можно и у меня, - ответил Антон.
- А ты знаешь? Ну, скажи.
- Он нарисовал этот портрет лет десять назад. Там на обороте дата есть.
- Постой, и что нам это дает?
- Да ничего, ровным счетом...
- И зачем ты его принес?
- Чтобы ты мог сравнить эти два изображения. Ведь на слово бы отцу Кириллу не поверил?
- Не поверил бы. Хорошо. Теперь кое-что я вам сообщу. Отец Кирилл, секретов от вас нет... Но здесь разговор пойдет специальный и вам, как священнику, чуждый... - Мишин старался говорить, как можно мягче. Урок с Володей принес результат.
Отец Кирилл поднялся.
- Мне чужих тайн не надо. Мне своих таинств хватает. - Пошутил он. Попрощался и вышел из комнаты.
- Так вот, - продолжил Антон, как только дверь за ним закрылась, - сегодня на телефон Усольцева был звонок. - Мишин посмотрел в листок, лежавший перед ним. - Номер вам ничего не даст. Фамилия звонившему - Суриков. Место нахождение этого передвижника уточняется.
- Выселки - его место нахождения, - небрежно бросил Антон, наслаждаясь удивлением Мишина. Номер ведь такой? - И назвал номер.
- Однако... Ты уверен? - растерялся Мишин.
- Он правильно говорит, - отозвался Треядкин. - Номера я, конечно, не помню. Но Суриков Константин Андреевич, находится на выселках. Это факт.
- Ладно хоть не Василий Иванович. - Разошелся Антон. Сегодня он был в ударе. Пошла масть: ухватил же логическую связь между Суриковым и Цуриком. На уровне подсознания. И номерок пригодился.
- Откуда в теме? - Спросил Мишин, глядя на Антона потеплевшим взглядом.
- Агентурная информация. Проверю, доложу точней. Хочу сегодня сбегать посмотреть на этого Сурикова. Скажите дежурному, чтобы мне спецкостюм выдали и разрешили его в богадельню занести.
- Один пойдешь?
- С проводником. А так один.
Треядкин поерзал, явно не одобряя намеренье идти в одиночку. Но ничего не сказал. Мишин задумчиво посмотрел на Антона. Потом спросил:
- Ну и зачем ты туда пойдешь?
- Разведку произведу. Володю посмотрю. Ну и парня этого изолирую.
- Гущина искать надо... - согласился Мишин. - А Цурика этого... Как ты его изолируешь, если сам не более трех часов в зоне сможешь находиться, а на сухое его вывести нельзя? Или можно?
- Нельзя, - согласился Антон. - И что делать?
- Думать, а уж потом бегать. Знаете, что было в сообщении? - Он сделал паузу и повернулся к Антону, - может быть, ты нам и это скажешь?
- Легко, - ответил Антон. - Место и время встречи между Усольцевым и Володей. Но только где и когда, непонятно.
Мишин долго смотрел на него. Потом сказал: "Где" - как раз понятно. А вот "когда"... На сегодня все. Завтра, если ситуация не изменится, сбор у меня в 9.00. Надеюсь, нет необходимости предупреждать о том, что никаких разговоров на эту тему с третьими лицами. До свидания. Нет, ты Антон останься и портрет оставь. Я его сканирую и пропущу через распознаватель. Не в службу, а в дружбу, поставь-ка чайник. - Это он так пошутил.