Джон неспешно прогуливался по солнечной улице и улыбался.
- Прекрасный день! - это приподнял шляпу жизнерадостный прохожий.
Действительно, как можно не улыбаться, когда при твоей жизни настали времена Утопии? Некуда дальше развиваться?
Джон подошел к большому красному автомату и бесплатно заказал себе мороженое.
Из будки на другой стороне улицы робот протянул ему свежий глянцевый "Плейбой".
Он посмотрел на наручные часы - к фестивалю Пивной Халявы он успевал.
"Все равно, поторопиться бы" - решил он, однако не смог отказать себе в удовольствии поглазеть на редкое событие - обвинение человека.
Толстый полицейский держал покрывшегося красными пятнами нарушителя и кричал:
- Сюда! Сюда! Смотрите на беспринципного разрушителя общественного спокойствия и всеобщего блага, гармонии и процветания!
- Чего сделал-то? - осведомился, прищурившись, Джон.
На что полицейский торжественно провозгласил:
- Он посмел завязать шнурки кроссовок НЕСТАНДАРТНЫМ узлом!!!
Толпа охнула и испуганно отшатнулась. Какой ужас!
- Благодари наш гуманнейший Суд, наложивший мораторий на смертную казнь еще в седой древности, не то не миновать бы тебе электронного...электрического стула! И подчиняясь благороднейшим законам, со счастливым лицом отправляйся в тюрьму! Пожизненно!!!
Толпа разразилась аплодисментами, а преступник, обливаясь слезами, но все же натянув кривую улыбку, повесил голову и отправился в тюрьму.
* * *
Никифор, упрятав мясистый нос в воротник, стоял на одном месте.
Он согревал пальцы рук во рту, одновременно перебирая монеты, упрятанные за щекой.
Иней покрыл бороду, что было хорошо - все вошки замерзли.
Он уже подумывал приложиться к фляжке с брагой, когда наконец прозвенели колокола.
Обед. Пора царя-батюшку славить.
Царь-батюшка сделал все для блага русского народа. Оттого и настали благодатные времена.
Весело взлетел топор на плахе, хрястнуло глухо - и покатилась голова врага народного.
Не расшиб лоб, когда царю кланялся! Нехристь!
Конечно, надобно его было отправлять Стену возводить - думал Никифор.
Стена защитит богоизбранный русский народ от тлетворных веяний немцев, хранцузов и шпанцев с агличанами. Да и от чернявых с амерканами.
Страшно подумать, что когда-то, еще во время Оно, была Русь дерь-мо-кра-ти-чес-кой,зналась с заморской шушерой, да ракеты свои не могла шмалять. Сейчас зато приволье -
год тому как Швецию разбомбили...
Никифор вошел под своды церкви. Все родное - пьяные священнослужители, разговоры в толпе молящихся, отсутствие свечей - украли.
Что и говорить, Никифор был счастлив.
* * *
Гоа впал в нирвану.
Этот ритуал доставлял массу удовольствия. Как древние не могли додуматься до этого?
Он раскачивался из стороны в сторону, закатив глаза и гортанно напевая священную песнь.
Благовония витали по тесной комнатушке общаги, дурманя рассудок и парализуя волю.
"К черту индустриализацию!" - радостно размышлял Гоа.
Лишь только величайший из мудрецов донес до людей Азии и Востока свое учение, вся жизнь мигом остановилась.
Бомжи и миллионеры, таксисты и пешеходы, рабочие и интеллигенты - все погрузились в себя.
Мусульмане, индусы, китайцы, японцы - все нашли счастье самосозерцания.
"К черту все человечество! Европейцев, недоразвитых африканцев, дремучих русских,ВСЕХ!!!" - ликовал Гоа.
Он стал раскачиваться все быстрее, чуть не падая на пол, песнь превратилась в утробный рев, изо рта пошла пена. Все его тело содрогнулось и обмякло.
Слабой рукой он приподнял жертвенный нож с широким лезвием и желобком для стока крови.
Один замах - и он навсегда ушел в себя, в бескрайнее море удовольствия.
Над вечерним мегаполисом черными крикливыми тучами носились вороны...