Эта электронная книга была создана автоматически из цикла публикаций http://toldot.com/cycles/cycles_474.html на сайте toldot.com.
Тора — источник реальности
Тора и наш мир в точности соответствуют друг другу. Тора — это духовное ядро, а мир — ее физическое воплощение. Связь эта хорошо известна, но она имеет некоторые особенности, которые зачастую не замечают или неправильно истолковывают. Рассмотрим взаимоотношения между Торой и внешним миром; при глубоком их изучении мы откроем истинное чудо.
Характер связи между Торой и физическим миром выражен в простой формуле: Тора — это причина, а мир — результат. Однако видеть лишь соответствие между каждой деталью физической вселенной и Торой недостаточно; важно также понимать, что каждая деталь мира существует потому, что так постановила Тора. Даже мельчайшие частицы этих деталей существуют лишь благодаря тому, что каждая из них содержится в Торе.
Самой распространенной аналогией этих взаимоотношений служит обычная чертежная синька. Тора — это «синька» мира. Подобно тому как архитектор сначала составляет чертежи, а строитель затем возводит здание по этим чертежам, точно так же и Творец создал вначале Тору, а затем творил мир, пользуясь Торой как чертежом: «Истакель бе-орайта у-бара альма — Он смотрел в Тору и создавал мир». Но здесь требуется важное пояснение: Тора — это не просто план мира подобно строительным чертежам; это — нечто вроде генной структуры, которая сама строит организм на основе кода, заложенного в генах. Нет сомнений, что генетический код соответствует физическим свойствам организма, но было бы серьезной ошибкой считать, что это соответствие носит дескриптивный характер, что гены лишь отражают в закодированной форме физическую реальность. Гены ничего не раскрывают и не отражают; они — причина того, что организм видится таким, каков он есть; они — инструкция и механизм, создающий физический мир. На самом деле организм сам является отражением генов!
Тора представляет собой генетический материал вселенной. Слова Торы — слова Творца. Но Б-г не просто сказал Свое слово в процессе Творения (и позже записал его в Торе), а мир создал какими-то иными средствами; само Его слово было этим средством, механизмом Творения. Каждое слово, произнесенное Б-гом в ходе Творения, принимало форму объекта, который оно описывало. Таков скрытый смысл двойного значения слова «давар» — «предмет» и «слово»: каждый предмет в мире — это конкретизированное слово Творца.
Но и это еще не все. Тора представляет собой не просто «стенограмму» Творения и мировой истории. В «Нефеш а-хаим» объясняется, что процесс Творения не завершен, он продолжается; вселенная непрерывно создается Всевышним, — в каждый момент времени, как в первый момент. Слово Б-га звучит постоянно, трансформируясь в материю и события. И поскольку Тора — это слово Б-га, она представляет собой ту вечную среду, в которой происходит Творение. Тора — не история и не инструкция; она — космический механизм формирования реальности, генетическая система мира.
***
Это положение особенно трудно осознать в современную эпоху. Западный образ мышления опирается на конкретные физические параметры. Мерилом реальности считаются данные лабораторных исследований. Все, что нельзя пощупать, измерить или подтвердить экспериментально, не воспринимается всерьез. Весь мир духовности относится с точки зрения западного человека к категории личного ощущения и личной веры. Он не воспринимает разумом трансцендентальную сферу. В его восприятии центральное место в мире занимает только факт материального существо-вания; духовная мудрость рассматривается им, в лучшем случае, как комментарий.
Поэтому он считает, что Тора лишь описывает, анализирует и комментирует. Он не скупится на похвалы в ее адрес: как глубока Тора, как тонко и мудро она замечает почти неразличимые оттенки всех аспектов нашего мира! На самом деле такой подход глубоко ошибочен, и всякий, кто оценивает Тору с таких позиций, выступает против Торы.
Для наглядности рассмотрим такой типичный пример. Мы часто слышим, что в основе законов кашрута (деления пищи на разрешенную и запрещенную) лежит забота о здоровье: некоторые продукты считаются некошерными, потому что они вредны. И Тора в своей мудрости запрещает нам есть такую пищу, поскольку хочет сохранить здоровье тех, кто следует ее заповедям. В мясе некоторых животных заводятся паразиты, а моллюски обитают на участках морского дна, которые заражены вирусом гепатита и другими патогенными микроорганизмами, и т.д.
В такой позиции есть, конечно, доля истины: жить по Торе действительно полезно. Одно из главных преимуществ еврейского образа жизни, его неотъемлемое свойство, состоит в том, что он дает человеку физическое и психическое благополучие. Но при более внимательном анализе вскрывается принципиальная порочность этого взгляда: тот, кто придерживается его, считает физический мир первичным. Для него окружающий мир — непреложный факт: пища бывает полезной и вредной; так устроена вселенная. И теперь, в силу существования этого факта, Тора препарирует готовую реальность: ешь эту пищу и не ешь ту. Тора здесь вторична относительно нашего ограниченного мира, следовательно и она имеет свои ограничения. Эта цепочка рассуждений завершается неизбежным выводом: Тору надо подвергнуть изменениям! Некошерная пища перестала быть вредной благодаря современным изобретениям и новшествам. Теперь ее можно есть! Что ж тут удивительного? Ведь вся концепция запрета строилась на медицинских соображениях.
На самом деле, здесь присутствует обратная причинно-следственная связь. Некоторые продукты запрещены по причинам чисто духовного свойства, независимо от того, очевидны ли эти причины или нет. Главную роль в кашруте играет духовный, трансцендентальный аспект. Физические свойства запрещенной пищи таковы именно в силу ее нечистой духовной сущности: моллюски обитают в зараженных местах и вредны для здоровья как раз потому, что они некошерны!
Таков еврейский взгляд на мир. Чтобы развить в себе духовное сознание, надо сломать стереотипы западного мышления, которые ограничивают мировосприятие жесткими рамками материализма. Трансцендентальная мудрость должна занимать приоритетное место.
Современное секулярное мышление дробит Тору на отдельные фрагменты. Шаббат рассматривается как день не просто отдыха, а отдыха физического, когда запрещено совершать лишь ту работу, которая требует физических усилий. Но времена изменились: то, что считалось работой прежде, теперь вовсе не работа, и следовательно, запретами можно пренебречь. В древности зажигание огня требовало немалых усилий — оттого и запрет. Теперь достаточно шевельнуть пальцем, поэтому свет можно включать и в шаббат.
Однако правда заключается совсем в ином. Соблюдение шаббата относится к категории духовности; физический отдых — вещь второстепенная. На самом деле, Тора вовсе не запрещает прилагать физические усилия в субботний день. В основе запрета лежит тот факт, что зажигание огня представляет собой творческое действие. Степень физического напряжения не имеет значения. Несмотря на смену эпох и технические усовершенствования зажигание огня так и осталось творческим действием. Но светский человек воспринимает лишь физическую реальность и, рассматривая духовность сквозь эту мировоззренческую призму, понимает ее весьма ограниченно.
***
Итак, зная теперь, что Тора первична, мы должны спросить: «Где же Тора?» Неужели та первичная Тора, источник всех начал, которую мы сейчас обсуждаем, заключена в пергаментном свитке и ни в чем другом? Что конкретно мы имеем в виду, когда говорим о Торе как о первичной энергии вселенной?
На самом деле Тора заключена в Устном Законе — в «Тора шебеальпе». Тора живет и соприкасается с окружающим миром через Устный Закон. Причем этот Устный Закон хранится только в сердцах и умах мудрецов еврейского народа и всех изучающих его. Пока Тору изучают, она живет в нашем мире; если ее забудут, она уйдет из него.
Когда царь Янай замышлял убить мудрецов своего поколения, он спросил советника: «Если я уничтожу мудрецов, что будет с Торой — Тора май теэ алеа?» Последовал ответ: «Ее свернут и будут хранить в углу; пусть каждый, кто пожелает изучать ее, придет и изучает». Удовлетворенный этим ответом, Янай приступил к осуществлению своего плана. Но Гемара поясняет: «Это относится к Письменному Закону (Тора доступна всем в виде письменного свитка); Янаю надо было спросить иначе: “Что будет с Устным Законом?”».
Устный Закон не изложен в письменных текстах. Его не может вместить ни один свиток, ни одна книга, потому что он запечатлен в сознании лишь тех, кто стремится познать его, и только в их сознании. (Понять это можно лишь на основе личного опыта. Никакими объяснениями не передашь органичную динамику постижения истины на разных уровнях сознания, которая становится лучшей наградой тем, кто отдает все свои силы изучению Торы.)
Теперь мы раскроем еще одну потрясающую истину: если Тора живет в умах и душах мудрецов, значит, именно там находится первичная, движущая энергия мира. Из этой фундаментальной идеи можно сделать вывод, что Тора Всевышнего заключена в умах мудрецов, постигших Устный Закон — «Тора шебеальпе». Она была дана нам; она уже не на небе, и мы стали партнерами Б-га в деле Творения в глубочайшем смысле этого понятия.
С этим принципом нас знакомит Гемара. В ходе дебатов по одному из практических вопросов Галахи (закона Торы) раби Иеошуа и большинство мудрецов заняли определенную позицию. Раби Элиезер придерживался иного мнения. Вопреки известному положению о приоритете мнения большинства он продолжал стоять на своем, утверждая, что если мнение меньшинства обладает очевидной и общеизвестной истиной, оно выше права большинства. И поэтому нельзя проводить голосование по данному вопросу.
В подтверждение своей правоты раби Элиезер представил, надо сказать, очень убедительное доказательство. «Если мое мнение верно, — сказал он, — его подтвердит находящееся здесь рожковое дерево». И на глазах у всех собравшихся мудрецов рожковое дерево выдернуло из земли свои корни и стало двигаться. Но мудрецы возразили: «Мы не принимаем доказательств от рожкового дерева».
Раби Элиезер вовсе не хотел повлиять на коллег демонстрацией своего духовного могущества. Он лишь представил им объективный аргумент в пользу своего мнения, поскольку ему пришлось опровергать мнение большинства; доказать свою правоту он мог лишь такими средствами, которые выходят за рамки человеческой логики.
Гемара продолжает. Раби Элиезер сказал, что его правоту подтвердит стекающий с горы ручей. Воды ручья обратились вспять и потекли в гору. Ответили мудрецы: «Мы не принимаем доказательств от водных потоков».
Тогда раби Элиезер заявил, что его мнение поддержат стены бейт-мидраша (дома учения). Из уважения к нему стены стали разрушаться, но из уважения к раби Иеошуа их разрушение прекратилось, и они повисли в воздухе.
Раби Элиезер сделал последнюю попытку доказать свою правоту. «Пусть Небо подтвердит, что я прав», — сказал он. И тогда раздался Небесный голос. Представьте себе эту сцену: рожковое дерево движется по земле, ручей течет вверх по горному склону, мудрецы сидят под висящими в воздухе стенами, и вдобавок — над ними гремит Небесный голос. В Гемаре приведены слова, произнесенные этим голосом: «Галаха кмото беколь маком!» — Закон во всех случаях, как говорит раби Элиезер!
Наступившую тишину прервал раби Иеошуа. Он встал и заявил: «Ло башамаим хи — Она [Тора] не на небесах». Вопреки указанию Свыше мудрецы пренебрегли мнением раби Элиезера, провели голосование, и галаха была утверждена в соответствии с мнением большинства: ведь Тора не на небесах, она получена нами в полное владение.
Затем Гемара сообщает нечто еще более удивительное, такое, что трудно себе вообразить. Один из мудрецов увидел Элияу а-Нави, Илью-пророка. Воспользовавшись возможностью, он спросил пророка: «В то время [когда шло голосование] что делал Б-г?» Элияу ответил: «Он улыбался и говорил: “Ницхуни банай, ницхуни банай” — Мои сыновья победили Меня, Мои сыновья победили Меня!»
Такие исключительные случаи приводятся в Гемаре не для того, чтобы удивить читателя. Все «диврей Тора» (слова Торы) содержат важные уроки. Здесь мы знакомимся с фундаментальным принципом: Тора, та самая Тора, по которой создавался мир, живет в сердцах мудрецов Устного Закона. Сам Творец признает их постановления, потому что именно Он доверил им Свою Тору; Он передал ее людям — «Ло башамаим хи».
Вот почему, выполняя закон Торы (в данном случае закон большинства), мы создаем реальность, и результат этой деятельности превращается в Б-жественную истину. Та же причина, как заметит внимательный читатель, позволяла раби Элиезеру управлять физическими процессами; предметы и явления подчинялись его воле, вели себя в соответствии с его видением Торы.
***
В Иерусалимском Талмуде приведено известное положение: галахические постановления мудрецов могут приводить к изменениям в человеческом организме. Признав, что мир формируется согласно учению мудрецов, мы получаем ключ к пониманию многих, на первый взгляд, загадочных талмудических эпизодов. Приведем конкретный пример.
Гемара приводит историю некоего реб Нехунии, чья особая заслуга состояла в том, что он копал колодцы («хофер шихин»), водой из которых пользовались путники. Однажды его дочь упала в колодец и не могла из него выбраться. (Есть мнение, что колодец, в который она упала, вырыл ее отец.) Ее никак не удавалось спасти; казалось, что она непременно утонет. В таких условиях человек мог продержаться не более трех часов.
О несчастье, приключившемся с дочерью реб Нехунии, сообщили крупнейшему мудрецу того поколения раби Ханине бен Доса. Когда истек первый час, он сказал: «Шалом», имея в виду, что все будет хорошо. По прошествии второго часа он снова сказал: «Шалом». В конце третьего часа, когда девушка больше не могла оставаться в воде, он сказал: «Альта» — и она вышла.
Раби Ханина оказался прав: дочь реб Нехунии действительно выбралась из колодца. Люди обступили ее и стали распрашивать, как ей это удалось. То, что она рассказала, было похоже на откровенное чудо. Тогда люди поинтересовались у раби Ханины, откуда он знал, что девушка спасется. «Ты — пророк?» — спросили они его. Раби Ханина ответил: «Я не пророк и не сын пророка. Но разве пострадает дитя человека в том месте, где он трудился?» Мудрец имел в виду, что реб Нехуния снабжал водой евреев, и в заслугу этого его дочь не могла пострадать от воды.
Гемара продолжает: «Несмотря на это, его сын умер от жажды». Сын реб Нехунии погиб от жажды уже после того, как его дочь чудесным образом выбралась из колодца. Реб Нехуния очень переживал эту утрату, потому что, как говорит Гемара, «вокруг Него очень бурно»: чем выше духовный уровень человека, тем строже он судится. Те, кто ближе всех к Б-гу, отвечают даже за малейшее, на первый взгляд, неразличимое нарушение. Реб Нехуния имел большую заслугу, но из-за его же величия этой заслуги оказалось недостаточно, чтобы обеспечить спасение его сына.
Здесь возникает логичный вопрос: если заслуги реб Нехунии было мало для спасения сына, как удалось выручить из беды его дочь? И наоборот, если он удостоился спасения дочери, почему не хватило заслуги для сына?
На эти вопросы, поставленные в книге «Шита мекубецет», дается загадочный ответ от имени раби Иехиэля: «Того цадика уже не было в живых». Что это значит?
Дочь реб Нехунии попала в беду еще при жизни раби Ханины. Когда же опасность угрожала его сыну, раби Ханины уже не было в живых. Какое отношение имеет этот факт к нашему вопросу? А вот какое: пока раби Ханина жил, он мог сказать, что человек не может пострадать в том месте, где он проявил себя праведником. Так было в первом случае: дочь реб Нехунии не пострадала, потому что так сказал раби Ханина! В Торе и мироустройстве нет такого абсолютного закона, согласно которому детей реб Нехунии непременно защитят его заслуги. Механизм защиты срабатывает лишь в тот момент, когда такой выдающийся мудрец и знаток Торы, как раби Ханина решит, что это должно произойти. Его разум — это Тора, его доводы — это Тора, его мнение — это Тора. И если все это Тора, значит, она создает мир и мир формируется по ней.
Но после смерти раби Ханины, когда он не может больше высказывать свои суждения о путях Провидения, мир возвращается к своему обычному состоянию; все в нем происходит по известной схеме. Когда мудрец Торы высказывает свое мнение, к нему прислушивается Сам Творец, что и произошло в случае с девушкой, попавшей в колодец. Но если мудрец уходит из жизни и, естественно, прекращает влиять на мир через Тору, Б-г снова проводит в жизнь Свои решения.
***
Слова Устного Закона хранят в себе энергию Творения и в тех случаях, когда они становятся предметом спора. Даже если мнение одного мудреца оспаривает другой авторитетный знаток Торы и их мнения взаимно исключают друг друга, они оба правы. Эта сложная концепция и ее вариации в Торе требуют специального обсуждения. Здесь мы приведем лишь один пример и его практические выводы.
С известным мудрецом Хазон-Иш произошел однажды такой случай. Один человек обратился к нему за советом по сложному медицинскому вопросу. У него в легком образовалась опухоль, считавшаяся неизлечимой и смертельно опасной. Тогда в Израиле еще не было эффективных методов лечения этой болезни, и врачи советовали ему поехать в Европу — это, как казалось, давало хоть какую-то надежду на выздоровление. Больной спросил Хазон-Иша, как он должен поступить.
Хазон-Иш велел ему остаться в Израиле. Тот послушался мудреца и выздоровел. На вопрос, почему он посоветовал больному не покидать страну, Хазон-Иш ответил, что нашел решение проблемы в своде еврейских законов «Шульхан Арух».
«Когда этот человек описал мне свое легочное заболевание, — пояснил мудрец, — я вспомнил, что такая же проблема встреча-ется и у животных. Мы знаем, что некоторые медицинские проблемы схожи у людей и животных, и это легочное заболевание описано в Гемаре и “Шульхан Арухе”.
В Своде законов обсуждаются различные мнения о статусе животного, у которого замечено такое поражение легочных тканей. Автор “Шульхан Аруха” раби Йосеф Каро считает его кошерным. Известный европейский авторитет Рама, чье мнение обязательно для ашкеназского еврейства, утверждает, что такое животное — треф, его запрещено употреблять в пищу. Когда мы говорим, что животное кошерно, несмотря на повреждение внутреннего органа, мы имеем в виду, что это повреждение не смертельно. Животное может нормально существовать; повреждение не ставит под угрозу его жизнь. Если же животное объявлено трефным, значит, ему суждено умереть; его органический дефект погубит его в течение нескольких месяцев. Именно поэтому оно объявляется некошерным.
Когда автор “Шульхан Аруха” говорит, что этот тип животного кошерен, он, по существу, утверждает, что данное легочное заболевание не приводит к смерти. С другой стороны, Рама говорит, что такое животное запрещено в пищу, и, следовательно, он считает болезнь смертельной. Известно также, что эти два великих законодателя выносили галахические постановления для разных мест: автор “Шульхан Аруха” считался “морэ деатра” — местным авторитетом, законодателем в Стране Израиля, а Рама — ведущим авторитетом в Европе.
Я объяснил человеку, что мнения этих двух великих мудрецов представляют собой не просто оценку или описание реального явления; их решения побудительны. Если автор “Шульхан Аруха” считает, что такое животное может жить, несмотря на свой дефект, значит, оно действительно будет жить. И если Рама утверждает, что это животное умрет вследствие своего заболевания, оно непременно умрет. Поэтому в Европе, где мир формируется по Торе Рамы, этот вид легочного заболевания смертелен; если вы поедете туда, сказал я, вам будет грозить серьезная опасность. Но здесь, в Эрец-Исраэль, где реальность формируется в соответствии с суждениями раби Каро, та же самая проблема неопасна, и поэтому вам лучше никуда не ехать».
Читайте на сайте тематический обзор Что такое Тора?
Маска природы
I. Что такое маска?
Проникнуть в духовный мир мы можем только через маску физического бытия. Мир природы скрывает духовность; для этого он пытается выглядеть самодостаточным, двигаясь по наезженной колее с обнадеживающим постоянством. Разница между природой и чудом состоит в том, что чудесные явления ломают привычную схему.
Однако в действительности чудо не более удивительное явление, чем природа. Это подтверждают события Исхода, в частности, эпизод с рассечением вод Красного моря. Когда евреи перешли его, Моше было велено протянуть к морю свой посох, чтобы воды сомкнулись и приняли свое первоначальное естественное состояние. Тут возникает вопрос: почему для этого требовалось специальное действие? С рассечением морских вод все ясно: такой жест был необходим, потому что речь шла о чуде; требовалось приостановить законы природы. Но когда евреи оказались в безопасности и нужда в чуде отпала, природа автоматически должна была восстановить прежнее состояние вод. Ведь известно, что вселенная всеми силами противится чуду (о причинах этого явления мы поговорим позже). Отступление от нормы требует особого действия, и это понятно. Но почему такое же действие необходимо и при возвращении к норме? Ответ прост: природа не менее чудодейственна, чем ее редчайшие исключения. В обычном поведении природы желание и воля Творца проявляются не менее ярко, чем в уникальном эпизоде с рассечением вод. Вся разница лишь в том, что мы привыкли к одной форме поведения природы и не привыкли к другой.
Повседневная рутина притупляют наши ощущения; все знакомое, привычное мы воспринимаем как должное. Слово «природа» на иврите — «тева»; корень этого слова означает «тонуть». Если мир естественных причинно-следственных связей недостаточно внимательно и глубоко изучен, в нем тонет наша способность к восприятию духовности. Но от корня «тева» можно образовать и другое слово — «матбеа», монета, на которой отчеканено рельефное изображение: мир — это чеканное отображение высшей реальности. Если вы будете изучать мир, зная, что он в точности отображает свой источник, вы наверняка различите очертания этого источника. Короче, все зависит от самого наблюдателя: можно смотреть на мир безразличным, ко всему привыкшим взглядом и видеть только его механику, в которой тонет и бесследно растворяется дух, а можно взирать на него восхищенным взглядом первооткрывателя чудес, видя в этом мире отражение высшей реальности.
II. Восприятие
Люди, избравшие для себя путь духовности, по-разному воспринимают окружающую действительность. Мы выделяем четыре основных уровня их взаимоотношений с физическим миром. (В дальнейшем пусть каждый из нас попытается определить свой собственный уровень восприятия. Это будет весьма поучительное занятие.)
На первом (и низшем) уровне человек взаимодействует с окружающим миром следующим образом. Он четко осознает существование Б-га (отметим, что это минимально требуемый уровень!) и целенаправленно обращает к Нему свои молитвы. Однако в его представлении мир существует отдельно от Б-га. Да, рассуждает такой человек, Б-г создал мир и управляет им, Он может отменять естественные причинно-следственные связи и законы природы; но если Он этого не делает, то природа предоставлена сама себе. Свои молитвы такой человек начинает обычно со слов: «Пусть будет так, чтобы…» или «Сделай так, чтобы….» Например: «Б-же, мне надо быть в таком-то месте в такое-то время, и я знаю, что мне могут помешать разные обстоятельства. Я не способен обеспечить все условия, которые в своей совокупности помогут мне своевременно добраться туда. Поэтому, Б-же, прошу Тебя: сделай так, чтобы это произошло».
В представлении этого человека мир функционирует по своим законам, и у большинства запланированных событий есть достаточно высокие шансы на осуществление. Однако нет гарантии, что данное конкретное событие обязательно произойдет — ему могут воспрепятствовать плохая погода, болезнь, авария или поломка машины в критический момент. Короче, любой непредсказуемый и неконтролируемый фактор может сорвать его планы. Он понимает, чувствует, что его цель будет достигнута, только если Б-г «позволит этому случиться», т.е. если Он не станет активно препятствовать задуманному. На самом деле, этот человек просит в своей молитве не о помощи. Он хочет сказать: «Б-же, не мешай мне, пожалуйста». Мир будет вести себя так, как ему положено, по заведенным правилам, только если Б-г не станет чинить препятствий.
Недостаток подобного взгляда на мир заключается в том, что Б-г поставлен здесь вне природы. Б-г, конечно, всесилен и всевластен, но вместе с тем Он как будто существует отдельно от природы. Ведь если природа существует сама по себе, а Б-г — Сам по себе, то в нашей основополагающей концепции о всеобъемлющем Единстве Творца возникает серьезный дефект. На этом уровне восприятия человек становится пленником ложного мировосприятия. Он воспринимает повседневные явления природы как убедительное доказательство ее самодостаточной и неизменной сути. «Тева», природа, «утопила» его.
Читая «Шма, Исраэль», универсальную еврейскую декларацию о Единстве Б-га, человек этого уровня представляет себе, что в мире есть только одно Высшее Существо. Он, конечно, прав, но идея «Шма» намного глубже. Когда мы говорим «А-Шем Эхад» — «Б-г Един», мы не только исключаем возможность существования двух и более богов, утверждая, что нет других богов, кроме Творца. Это означает также, что в мире вообще ничего не существует, кроме Б-га. Произнося слово «Эхад» — Един, мы концентрируем внимание на фундаментальной идее: «Эйн од мильвадо» — «Нет ничего, кроме Него»: ни мира, ни природы. В момент глубокого мысленного погружения в эту идею даже наше личное осознание своего существования растворяется без остатка в Б-жественном Единстве. Это может быть очень сильное и порой тревожное переживание. По этой и другим причинам мы воздержимся пока от его дальнейшего анализа. Иначе неподготовленный разум может увлечься и забыть о необходимости вернуться в бренный мир обязательств и действия. Наша задача — всегда помнить формулу «Эйн од мильвадо» и при этом нормально функционировать в физической реальности.
***
Второй уровень восприятия выше первого. Тот, кто достиг его, полностью осознает: ничто в мире не существуют в отдельности от Б-га. Каждый падающий с дерева лист и каждый вибрирующий атом непосредственно свидетельствуют о всемогуществе Творца. Ни один предмет и ни одно явление не существуют и не действуют независимо от Его воли. Человек с таким мировоззрением представляет себе природу как инструмент в руке Всевышнего: инструмент действует, лишь когда движется эта рука — не больше и не меньше.
Хотя этот уровень восприятия мира гораздо выше первого, он тоже несовершенен. Но что же плохого в таком взгляде на природу? Ведь тот, в чьем представлении природные явления всегда находятся под непосредственным управлением Творца, безусловно обладает высокой духовностью.
В такой позиции гораздо труднее отыскать дефект, чем в первом случае, но он все же присутствует. Считая природу инструментом в руках Творца, мы забываем, что инструмент всегда подразумевает некий изъян или дефицит. Ведь инструментом пользуются лишь в тех случаях, когда без него не могут обойтись. Даже если пользователь сам изобрел и изготовил его, он сделал это лишь потому, что нуждается в таком инструменте для выполнения определенной работы, которую невозможно выполнить без этого инструмента.
Приведем для ясности два примера. Некоторые люди пользуются в ванне несложным приспособлением для мытья спины — короткой палкой с губкой на конце. Что и говорить, приспособление в высшей степени удобное. Но оно необхо-димо нам лишь потому, что иначе трудно вымыть спину. Ведь никому не придет в голову мыть живот с помощью этой палки. Инструмент становится продолжением нашей руки, если без него мы не можем выполнить требуемую работу. Таково неизменное условие пользования любым инструментом.
Еще один пример. Вы открыли магазин. Дела идут успешно, число покупателей растет, и в какой-то момент у вас возникает необходимость нанять помощника. Здесь действует тот же принцип. Объем продажи увеличивается, и вы не справляетесь с делами в одиночку. Появление в магазине наемного работника свидетельствует об ограниченности ваших возможностей. Если бы вы сами справлялись, то не возникла бы нужда в помощнике. Следовательно, всякое подкрепление, расширение индивидуальных усилий — за счет приспособления или наемного работника — свидетельствует об ограниченности наших возможностей.
Если это правило распространяется на все инструменты, в том числе и на природу, которая является инструментом в руках Творца, значит, Б-г нуждается в подобном инструменте — в противном случае Он обошелся бы без него. Поэтому, если природа — это инструмент, то мы вынуждены признать: все, чего Б-г хочет достигнуть в окружающем мире, Он добивается путем творения и манипуляций с природой. Он, конечно — изобретатель и производитель этого инструмента, но мы так и не ответили на поставленный вопрос: зачем Творцу инструмент, если Он может выполнить Свою работу Сам?
Итак, хотя человек, стоящий на этом уровне восприятия, не считает, что природа существует независимо от Б-га, он все же проводит разграничительную черту между ней и Творцом. Природа, в его представлении, — это инструмент в руках мастерового. Такой взгляд глубоко ошибочен.
***
Третьего уровня достигают те, кто обладает кристально чистым восприятием всеохватывающего Единства Творца. На этом уровне нет различия между Б-гом и сотворенным Им миром. Природа — это уже не инструмент и не продолжение Творца, она и есть непосредственное проявление Всемогущего Б-га. Третий уровень целиком раскрывает понятие «Эйн од мильвадо» — «Нет ничего кроме Него». В восприятии человека, постигшего истину столь глубоко, нет заблуждений, присущих другим, более низким уровням; тут нет разделения на Творца и Его Творение. На этом уровне отпадает нужда в инструментах. Никаких инструментов просто не существует: каждый падающий с дерева лист, каждый вибрирующий атом становятся непосредственным проявлением Самого Творца.
Но здесь уместен вопрос: как понимают природу люди, достигшие столь высокого уровня духовной проницательности? Ведь они, что называется, насквозь видят наш физический мир. Если все, что существует в мире, это в действительности не более чем разные формы проявления Творца, то для чего вообще мир природы? Для чего существует целая система внешне естественных причинно — следственных связей, которая кажется нам вполне независимой и самодостаточной? С какой целью Творец создал мир, который призван скрывать Его Присутствие?
Ответ заключен в самом вопросе: мир для того и создан, чтобы скрывать Творца. Но с какой целью? Самая доступная нашему пониманию формула звучит так: чтобы наделить человека его важнейшим достоянием — свободой выбора. Когда в мире действуют внешне независимые причинно-следственные связи, когда природа буднична и предсказуема, человек не испытывает нужды искать ее Б-жественный источник. Конечно, мы изредка замечаем Его руку в отдельные моменты, в некоторых эпизодах, за мелкими деталями и механикой естественных явлений, однако нас никто не побуждает к этому. Духовное постижение — вещь добровольная.
Человек, достигший третьего уровня, понимает, что природа — это маска, дымовая завеса. Она существует для того, чтобы обеспечить нам свободу выбора, без которой человек не может быть человеком, более того, — не может реализовать свой Б-жественный образ. Главная цель дымовой завесы — побудить человека проникнуть сквозь нее и понять, что она не более реальна, чем дым, ее образующий.
***
Тот, кто достиг этого уровня, способен творить чудеса. Каким образом? Давайте разберем следующий талмудический эпизод.
Однажды дочь раби Ханины бен Доса расстроилась из-за того, что по ошибке налила в субботние светильники уксус вместо масла. Раби Ханина прокомментировал: «Пусть Тот, Кто говорит маслу гореть, велит гореть и уксусу». Дочь зажгла уксус — и, о чудо, он загорелся!
«Пусть Тот, Кто говорит маслу гореть…» — это значит, что масло горит лишь потому, что так хочет Б-г. Ошибочно думать, что способность воспламеняться обусловлена свойствами самого масла — оно горит только по желанию Творца. На самом деле, уксус мог бы гореть не хуже масла, если бы этого хотел Всевышний. Но Он устроил мир так, что по Его неизменной воле масло горит, а уксус — нет, и мы воспринимаем это как природное явление. Мы ищем рациональные объяснения и склонны считать, что вещи устроены так, как мы их видим.
Но тому, кто видит не естественные процессы, а только руку Творца в явлениях природы, нет необходимости подыскивать им «логические» объяснения. Для раби Ханины неважно, горит ли уксус в природе или нет. Если масло горит, выражая тем самым прямую волю Творца, то и уксус может загореться по Его желанию, и раби Ханина нисколько не удивился этому феномену. На самом деле, если мы проявим хотя бы малейшее удивление при виде горящего уксуса, то окажемся безнадежно далеки от того высочайшего уровня духовной проницательности, который мы сейчас рассматриваем. И поскольку для раби Ханины нет никакой разницы между горючими свойствами материалов, то уксус горит для него так же ярко, как и масло.
Поясним эту мысль, прибегнув к аналогии. Представьте, что к вам подошел ваш друг с маской на лице. Изменив манеры и голос, он предлагает вам узнать его. Вы пытаетесь угадать, кто перед вами. Допустим, вам это удается. Вы правильно называете имя вашего друга — он «разоблачен». Что сделает ваш друг в этот момент? Скорее всего, он просто снимет маску — нет смысла прятаться за маской, если его узнали. Мы для того и пользуемся масками и прочими маскировочными средствами, чтобы оставаться неузнанными. Но как только нас опознают, маска становится бесполезной.
Природа похожа на такую маску. Б-г носит ее, как маску. Он скрывается за ней, чтобы дать нам возможность проявить свободу выбора. Но для цадика, который видит Б-га во всем, для духовной личности, которая способна проникать сквозь дымовую завесу, Творец перестает маскироваться и срывает Свою маску. От такого человека природа уже не может ничего скрыть; ее естественные ограничения становятся ненужными.
***
Какие чудеса уготованы нам на четвертом уровне? Можно ли встать выше цадиков прежних поколений, у которых мы сегодня учимся? Какую дополнительную мудрость может приобрести человек, уверенно и неотрывно смотрящий сквозь дымовую завесу?
На самом деле, четвертый уровень лишь добавляет глубину постижения тому, кто достиг третьего уровня. У цадика, стоящего на этом редкостном уровне святости, возникает проблема, точнее, мучительная трудность. Дело в том, что за всеми проявлениями Б-жественного Творения стоит важный принцип, отражающий его подлинную суть и цель: «А-коль бара лихводо — все создано ради Его славы».
Иначе говоря, все в мире существует для раскрытия величия и славы Того, Кто его создал. Цель и главное назначение Творения в том и состоят, чтобы отразить на конечном этапе величие Б-га.
Однако дымовая завеса, маска природы, как будто противоречит этому принципу. В действительности, маска природы, дающая человеку возможность проявить свою самостоятельность, со временем будет признана важнейшим элементом в процессе раскрытия Б-жественной сущности. Но пока Б-г продолжает скрываться за этой маской, нам кажется, что природа мешает осуществлению главного положения о неизбежном раскрытии Творца через наш физический мир. Все, что нас окружает, призвано свидетельствовать о присутствии и славе Б-га; маска же выполняет противоположную функцию. Несмотря на важную роль свободы выбора, природа объективно мешает полному раскрытию сущности Всевышнего, т.е. достижению главной цели мироздания.
С точки зрения цадика, который видит все это, природа становится непостижимым явлением. Ему было бы совершенно понятно стремление Б-га к беспрепятственному Самораскрытию. Но зачем Он создал нечто такое, что прячет Его, что мешает Его полному и безграничному раскрытию? Воистину пути Всевышнего неисповедимы. Величайшее из всех чудес — это сам факт существования нашего ограниченного и естественного мира.
Когда происходит чудо и мир ясно видит своего подлинного Хозяина, цадик чувствует себя уверенно. Но когда природа выходит на первый план, а присутствие Творца сокрыто, ему становится не по себе. Для такого праведного человека чудеса абсолютно естественны, а природа в высшей степени чудотворна.
Что скрыто под маской?
Итак, чудеса свидетельствуют, что природа — это маска, за которой скрывается никто иной, как Сам Б-г. Тогда возникает вопрос: если все исходит от Б-га, если весь мир отражает Его волю, то имеет ли смысл деятельность человека, все, что он совершает в этом мире? Не лучше ли признать власть Творца над вселенной и отказаться от всяких действий в повседневной жизни? И если все-таки от нас требуются какие-то усилия, то какие именно и сколько? В чем цель наших действий в мире и как нам разрешить неизбежный конфликт между признанием полного всевластия Творца и нашим собственным (хотя и кажущимся) господством над природой?
Для правильного понимания этой важной темы надо, в первую очередь, знать, что люди, находящиеся на разных уровнях духовного развития, должны решать проблему человеческой активности в соответствии с достигнутым ими уровнем. И порой даже не сам человек, а создавшаяся ситуация требует конкретной реакции, чтобы выявить подлинный характер взаимоотношений между естественным и трансцендентальным. Из предыдущей главы мы знаем, что постижение духовной реальности делится на уровни. Точно так же различаются уровни контакта человека с материальным миром: речь идет о разных методах взаимодействия с этим миром и различных подходах к сверхъестественным явлениям.
***
В этой сфере человеческой деятельности можно выделить пять уровней.
К первому и высшему уровню относятся люди, для которых природа не представляет собой независимую реальность. Это праведники, способные управлять природой. Как уже отмечалось, они видят сквозь маску природы. Перед ними маска спадает; она для них словно не существует. Такие люди умеют творить чудеса. Мы, в частности, упоминали раби Ханину бен Доса, по желанию которого уксус горел вместо масла, потому что для него не существовало разницы между горением масла и горением уксуса, — и то, и другое было возможно как прямое проявление воли Творца. Человеческое восприятие этого явления, обусловленное привычными для нас законами, в данном случае теряло всякий смысл. Мы отмечали также, что цадики не удивляются откровенным чудесам, происходящим в их присутствии, или, точнее говоря, их в равной мере удивляют природные и сверхъестественные явления. Они живут внутри природы, но умеют преодолевать ее границы. (Нет нужды говорить, что в нашем поколении такие выдающиеся личности встречаются крайне редко, если вообще встречаются. В результате длительного процесса «еридат а-дорот» — снижения духовного уровня поколений — мы оказались на самой низкой ступени, утратив способность достигнуть подобного величия.)
При рассмотрении этого высшего уровня духовности возникает вопрос. Когда чудо происходит для цадика, оно содержит естественный компонент; но когда сам цадик является инициатором чудесного явления, он неизменно совершает его в рамках законов природы. Для чего это нужно? Почему эти великие люди должны прилагать какие-то физические усилия? Если чудеса происходят ради них без всякого сопротивления со стороны природы, почему они должны действовать внутри этого мира?
Чтобы лучше понять, о чем идет речь, рассмотрим несколько примеров. Решив спасти Ноаха от Всемирного потопа, Б-г велел ему построить ковчег и собрать в нем представителей всех видов животного мира. Но в ограниченном пространстве ковчега не могла уместиться вся эта фауна. К тому же, как сообщает Мидраш, животные занимали только средний из трех ярусов ковчега — на верхнем ярусе жили люди, а нижний предназначался для сбора отходов. Короче, без чуда тут не обошлось. Теперь вопрос: если животный мир нашей планеты был спасен во время потопа благодаря вмешательству сверхъестественных сил, то для чего вообще требовалось сооружать материальный ковчег? Почему Б-г просто не спас земную флору и фауну, не требуя от Ноаха заниматься трудоемким строительством плавучего сооружения, которое к тому же все равно оказалось слишком мало для выполнения поставленной перед ним задачи?
Еще пример. В книге Берешит рассказывается, как Яаков-авину, находясь в пути, обнес камнями место ночлега, чтобы эта ограда отпугивала диких зверей. Но как могут несколько камней защитить человека от голодных хищников? Если же Яаков полагался на помощь Всевышнего, то зачем он предпринимал эти, по существу, символические усилия?
Следующий эпизод. На этот раз из последней книги Хумаша — Дварим. Моше-рабейну получает указание взойти на гору и осмотреть всю страну, в которую ему запрещено вступать. Но ведь с одной горы невозможно увидеть всю территорию Эрец-Исраэль. Поэтому возникает все тот же вопрос: для чего стараться, если все равно произойдет чудо и результат намного превзойдет затраченные усилия? Почему Б-г не показал Моше страну через пророческое видение в том месте, где он стоял? Какой смысл заключался в восхождении на гору Нево?
Приведем еще один пример. Во второй книге Царств (Млахим II) рассказывается о том, как пророк Элиша оживлял умершего юношу. Закрыв дверь, он лег на неподвижное тело, «приложив уста свои к его устам, глаза свои к его глазам». И произошло чудо: юноша ожил. Зачем Элише потребовалось ложиться на него? В данном случае мы видим, что это было необходимо, хотя в комнате отсутствовали другие люди. ТАНАХ прямо сообщает, что Элиша закрыл за собой дверь, его действия не были рассчитаны на зрителей. Если он обращался к Всевышнему с мольбой оживить юношу, и его молитва совершенно очевидно была исполнена, для чего он совершал действия, которые сами по себе ни к чему не привели бы?
На эту тему можно найти много других примеров. Раби Шимон бар Йохай жил много лет в пещере, питаясь лишь плодами рожкового дерева и водой. Если Б-г намеревался сохранить его в живых с помощью чуда, зачем надо было снабжать отшельника, опять-таки чудесным образом, плодами рожкового дерева и водой? Почему бы просто не сохранить ему жизнь без всякой пищи? Почему раби Ханина бен Доса велел зажечь уксус, а не создал пламя из ничего: без всяких физических усилий и материальных затрат? В другом случае, когда Элиша снабдил бедную женщину большим количеством оливкового масла, почему он использовал для этого чуда уже имевшуюся посудину с маслом, из которой наполнялись пустые сосуды по мере того, как их подносили? Неужели ему трудно было сразу залить эти сосуды маслом, без всякого материального источника? И если уж на то пошло, зачем вообще понадобились пустые сосуды? Разве нельзя было создать их таким же сверхъестественным образом вместе с содержимым?
Это очень глубокая и многогранная тема. Все дело в том, что физические действия — это ключ к духовному миру. В «Нефеш а-хаим» подробно объясняется, каким образом наши поступки в материальном мире приводят к изменениям в высших сферах. Для таких изменений необходимы физические действия. В том и состоит одна из тайн самого существования природной среды, именно поэтому человек обладает телом. Мы, люди, приводим в движение духовный мир. Физический мир похож на клавиши пианино; музыку издают не клавиши, а струны, которые скрыты под деревянной панелью инструмента. Однако клавиши тоже необходимы. Без них у нас нет доступа к струнам и всему механизму пианино. Сами клавиши «глухи», но когда мы нажимаем на них, звучит музыка.
Даже если результат физического действия намного превосходит его реальные масштабы, действие все равно необходимо. Когда дочь фараона протянула руку, чтобы вытащить маленького Моше из Нила, у нее не было шансов его достать, но рука чудесным образом удлинилась, и будущий освободитель еврейского народа был спасен. Ее усилие, ее попытка — это и есть та самая клавиша. Наше искреннее старание, наша попытка иногда удостаиваются многократного усиления, и мы получаем такой результат, о каком и не мечтали. Но без попытки нечего и усиливать. Короче, надо действовать; лишь тогда, достигнув высокого духовного развития, мы, возможно, сумеем заглянуть под маску и увидеть, что на самом деле наши действия никак не влияют на результат. Однако сами действия необходимы. Нам нельзя быть пассивными созерцателями.
У этой темы есть и другие аспекты, но мы рассмотрим ее лишь в рамках нашей дискуссии о различных духовных уровнях. В некоторых классических комментариях ставится уже заданный нами вопрос: почему цадик должен совершить какое-то действие, если он заранее знает, что оно все равно не станет истинной причиной изменений в реальном мире, и если он по своей воле может творить чудеса? Ответ таков: цадик совершает действия, приводящие к чуду, чтобы свести к минимуму это чудо. Скромность побуждает его включить хотя бы небольшой естественный компонент в свой «подвиг» и тем самым сохранить контакт с физическим миром. В какой-то степени он скован внешними проявлениями причинно — следственных связей. Он прячет чудо от самого себя, точнее, он сам прячется от того факта, что его уровень духовности позволяет ему осуществлять контроль над материальным миром. В конечном счете, его поведением управляет сам Всевышний. Например, Моше-рабейну получает указание подняться на гору и осмотреть Страну Израиля; Ноаху велено построить ковчег. На этом уровне речь идет о символических действиях. Цадик не может совершенно отрешиться от физической реальности, даже если он контролирует ее; никакая степень величия не затмит смирение и скромность. На самом деле, именно смирение поднимает цадика на уровень его духовности. Отказывая себе в праве на независимое существование, признавая, что физическая реальность — это не более, чем завеса, приучив себя считать, что он сам и окружающий мир — это ничто, а Б-г — все, только так человек становится цадиком. Цадик избегает любых поступков, которые могут показаться результатом его личной праведности.
***
Второго духовного уровня достигают те люди, для которых природа и чудо — не совсем одно и то же (а также те, в чью задачу входит обучать других правильному поведению на этом уровне, хотя они сами превзошли его). На этом уровне чудеса возможны и даже будничны, но те, кто стоит на этой высокой ступени, видят все же разницу между физическим и трансцендентальным миром. Физическое имеет для них определенную реальную основу: очень маленькую, почти незаметную, но достаточно ощутимую.
Достигнув этого уровня, цадик стремится опровергнуть кажущуюся реальность естественных причинно-следственных связей. Он живет по законам «эмуны», веры, постоянно вырабатывая в себе и демонстрируя окружающим твердое убеждение, что его усилия, которые он прилагает в материальном мире, на самом деле не являются истинными причинами событий и явлений. Он все время стремится преодолеть разрыв между естественным и трансцендентальным. Его метод состоит в том, чтобы проникнуть в материальный мир, сознавая, однако, что этот мир — не более, чем дымовая завеса, скрывающая Творца. Такой человек, насколько возможно, участвует в жизни материального мира, постоянно напоминая себе (и другим), что это всего лишь оболочка, и борясь с соблазном признать его самостоятельно существующим. Он стремится прилагать максимальные усилия (иштадлут) в реальной жизни, что помогает ему преодолевать собственную неоправданную веру в их определяющую роль. Прежде чем детальнее изучить высказанную мысль, рассмотрим следующий, третий уровень.
***
Для людей третьего уровня иллюзия независимости физического мира чересчур велика и опасна. Они боятся слишком глубоко проникнуть в мир естественных причинно-следственных связей, чтобы не оказаться в плену его внешней цельности и независимости. Такие люди сводят к минимуму свои усилия, участие в материальной жизни. Они целиком полагаются на сверхъестественное, вместо того, чтобы участвовать в повседневных делах окружающего мира, так как чудесные явления напоминают им об истинной сущности мироздания и о руке Творца, осуществляющей свою власть над ним.
Не следует, однако, недооценивать этот уровень. Хотя человек, достигший его, чувствует, что он недостаточно подготовлен к борьбе с иллюзорностью физического мира и избегает участия в естественных процессах, он все же удостаивается способности открывать дорогу чудесам, дабы не рисковать своей верой в Высшие силы. Тем самым он защищает свою душу от опасной мысли, будто наши физические усилия способны оказывать самостоятельное влияние на материальный мир.
***
В этих двух уровнях, втором и третьем, легче всего разобраться, сравнив их. Цадики второго уровня не боятся опасности, исходящей от материальной стороны бытия, и не избегают контакта с ней. Для них главная угроза состоит в забвении Б-жественной руки, которая управляет материальным миром. Они неустанно преодолевают эту тенденцию, пользуясь естественными атрибутами, как будто имеют дело с реальными и независимыми средствами, но при этом постоянно напоминают себе, что физический мир пуст и эфемерен.
В то же время представители третьего уровня далеко не уверены, что использование атрибутов физического мира поможет им приобрести такую убежденность. Они не хотят рисковать, боятся участвовать в жизни материального мира, чтобы он не заслонил от них духовную перспективу. Эти люди избегают всего материального; они предпочитают, чтобы Б-г проявлял Себя без их усилий и тем самым вынудил их увидеть истинную природу вещей.
Как ни парадоксально, высшие уровни духовности требуют более частого использования естественных средств, а низшие — более явных чудес.
В Мидраше приведены классические примеры переходных стадий, разделяющих эти два уровня. Речь идет о четырех еврейских царях, каждый из которых пользовался собственными методами в решении проблемы «иштадлут» и «битахон», в улаживании конфликта между сферой практической деятельности и осознанием закулисного Б-жественного влияния на происходящие события.
Каждому из четырех царей — Давиду, Асе, Иеошафату и Хизкияу — требовалась конкретная помощь Всевышнего, и каждый из них ждал от Него определенной меры участия.
Царь Давид сказал: «Я буду преследовать моих врагов и настигну их, и я не вернусь, пока не уничтожу их». Мидраш поясняет: «Б-г сказал ему: “Я сделаю это”». Так и случилось — Давид преследовал врагов и уничтожил их с помощью Творца.
Царь Аса сказал: «У меня нет сил уничтожить их; поэтому я буду их преследовать, а Ты сделаешь это». Б-г ответил: «Я сделаю это». Аса преследовал врагов, и Б-г их уничтожил.
Царь Иеошафат сказал: «У меня нет сил уничтожить и (даже) преследовать; поэтому я воспою (Тебя в молитве и благословениях), а Ты сделай это». Ответил Б-г: «Я сделаю это». Иеошафат воспел Творца, и враг был разгромлен без всяких военных действий.
Царь Хизкияу сказал: «У меня нет сил ни уничтожить, ни преследовать (врага), ни (даже) воспеть (Б-га); поэтому я буду спать в постели, а Ты сделай это». Ответил Б-г: «Я сделаю это». Ночью, пока Хизкияу спал, произошло чудо: враг был разбит.
В этом Мидраше приведены четыре вида поведения. Царь Давид полностью использует возможности физического мира. Когда начинается война, он разворачивает боевые действия, осуществляя все его этапы. Он пускается в погоню за врагом и вступает с ним в сражение. Царь Аса делает меньше — он преследует врага, но воздерживается от боя. Его армия лишь настигает неприятеля и затем наблюдает за его сверхъестественной гибелью. Иеошафат делает еще меньше — он даже не преследует врага; все его действия сводятся к молитве и хвалебным гимнам Творцу без всякой попытки предпринять какие-либо военные операции. В результате происходит чудо: враг разгромлен. И наконец, царь Хизкияу вообще бездействует. Когда в его страну вторгается вражеская армия, он ложится спать! Итог ошеломляющий: той же ночью враг беспорядочно бежит без всяких усилий со стороны еврейских защитников.
На первый взгляд кажется, что перед нами четыре возрастающих уровня духовного величия: царь Давид вынужден тратить много сил для победы; царь Аса тратит меньше сил, остальные еще меньше. В результате, царь Аса удостаивается чуда в отличие от Давида. А царю Хизкияу, не затратившему вообще никаких усилий, даруется самое большое чудо. Однако наш предыдущий анализ этой темы показывает обратную картину: царь Давид, стоящий на высшем уровне духовности, внешне ведет себя так, будто успех военной кампании целиком зависит от его собственных усилий. При этом он настойчиво подчеркивает, что его действия не являются истинной причиной одержанной победы. Давид прилагает физические усилия, чтобы опровергнуть веру в свои личные заслуги. Каждым своим поступком и даже жестом он демонстрирует с предельной убежденностью: все происходящее — от Б-га. По свидетельству Мидраша, прежде чем что-то предпринять, Давид призывает Творца сделать все необходимое для успеха; и только убедившись, что результаты будут соответствовать Б-жественной воле, он совершает конкретное действие.
(В том и состоит роль Давида, предтечи Машиаха: наш мессианский царь, сущность которого отражена в личности Давида, должен свидетельствовать о присутствии Всевышнего в этом мире.
Чтобы глубже понять эту мысль, уместно спросить: зачем вообще нам Машиах? Ведь когда Б-г решит, что настало время для Его раскрытия в мире, Он может это сделать без помощи человека. Для чего же нам требуется царь-избавитель? Скорее, наоборот, надо положить конец царству людей, чтобы ярче раскрыть истинное и высшее Царство Творца. Но у истины другая логика: царь-мессия призван показать нам максимально высокий уровень человеческих устремлений и достижений, высшую цель нашего существования в ее ярчайшем проявлении, готовность поставить свое «я» на службу Творцу. Машиах будет самой развитой и великой личностью, какую только можно представить, самым могущественным и сильным царем из всех когда-либо правивших на Земле. Но, несмотря на свое совершенство, он покажет, что сам он начисто лишен всех атрибутов независимого существования, что все в мире — это Б-г и что вся власть принадлежит только Ему. «Эйн од мильвадо» — нет ничего в мире, кроме Него. Такой смысл вкладывают мудрецы в концепцию «мальхут», Царства, наиболее полно представленную царем Давидом и сформулированную в словах: «Лейт леи мигармей клум — У него нет ничего своего».)
Вернемся к нашему мидрашу. Рассматривая галерею еврейских царей в исторической последовательности, мы обнаруживаем неуклонное снижение их духовного уровня. Царь Аса чувствует, что если он совершит все те действия, которые предпринял Давид, то перед ним возникнет серьезная опасность: он может ненароком поверить, пусть даже на одну минуту, что человеческие усилия обладают независимым влиянием. Поэтому он вынужден ограничить свои действия и дать возможность Творцу проявить Себя чудесным образом, ярко продемонстрировать подлинную сущность реальности. Царь Иеошафат еще острее ощущает эту проблему; он знает, что даже ограниченная военная операция может показаться важным средством достижения будущей победы, и принимает радикальное решение: вообще не совершать никаких военных действий. Он молится и поет хвалебную песнь Творцу, чтобы показать миру, Кто здесь подлинный хозяин.
Царь Хизкияу приходит к еще более невероятной мысли: даже хвалебная песнь, считает он, это слишком много; даже это скромное усилие может быть ошибочно истолковано как эффективное средство, необходимое для достижения желаемого результата. Он ложится в постель, засыпает и спит в течение всего опаснейшего периода, пока мощная вражеская армия готовится к смертоносной атаке. Тем самым Хизкияу демонстрирует с абсолютной убежденностью, что человеческие усилия совершенно излишни в реальной жизни.
(В период правления царя Хизкияу все усилия еврейского народа были сосредоточены на изучении Торы; материальной, экономической деятельностью никто не занимался. О духовном климате той эпохи свидетельствует такой факт. Хизкияу повесил меч над входом в бейт-мидраш (дом учения) и обнародовал указ: всякий, кто откажется от интенсивного изучения Торы, будет пронзен этим мечом. Возникает естественный вопрос: почему так сурово наказывалось уклонение от учебы? Где сказано, что «битуль Тора», пренебрежение к Торе, карается смертью?
Однако в свете нашей дискуссии ответ понятен: поколение царя Хизкияу целиком посвятило себя изучению Торы; евреи не занимались практическими делами, не прилагали физических усилий — «иштадлут». Они попросту избегали таких усилий. Судя по царскому указу и мечу, подвешенному над входом в бейт-мидраш, само их выживание требовало отказа от физической деятельности. Покинуть бейт-мидраш и заняться мирскими делами?! — Смерти подобно! Короче, царский указ был здесь вполне уместен: когда еврейский народ целиком посвящал себя изучению Торы, ничего иного ему и не требовалось. Более того, любая попытка манипулировать естественными процессами могла подорвать кристально чистую убежденность, что все на свете зависит от Б-жественной воли. Если еврейский царь должен был лечь спать, чтобы продемонстрировать истинную природу вещей, то тем более любая попытка еврея выйти из бейт-мидраша и заняться практической деятельностью неизбежно рассматривалась как предательский и крайне опасный поступок. Такой еврей представлял реальную угрозу для безопасности нации, и меч, подвешенный над входом в бейт-мидраш в качестве сурового предостережения о неминуемом смертном приговоре за нарушение царского указа, был вполне уместен: дело не в самом пренебрежении Торой, а в той угрозе, которую такое пренебрежение представляло для благополучия нации.)
Четыре царя прилагали разные по виду и степени усилия: царь Давид — значительные усилия, царь Аса — меньше, царь Иеошафат — еще меньше, и царь Хизкияу — вообще никаких усилий. Но независимо от того, что делали цари, реакция Всевышнего была всегда одинаковой: «Я сделаю это». Рассмотренный мидраш учит нас, что в каждом случае Б-г проявляет Себя как истинную причину событий; роль человека состоит лишь в том, чтобы решить, сколько усилий необходимо в каждом отдельном случае для максимального раскрытия этой правды.
***
В Талмуде рассказана необычная история, понять которую можно только на основе изучаемой нами концепции. У одного человека умерла жена, и ему не хватало денег, чтобы нанять кормилицу для их грудного ребенка. И тогда случилось чудо: у этого человека выросли груди, и он смог накормить младенца. Самое любопытное не эта история, а различные мнения мудрецов об этом вдовце и происшедшем с ним чуде. Одни высказались одобрительно: «Как велик этот человек, для которого случилось чудо»; другие осудили: «Как низок этот человек, для которого был изменен естественный порядок Творения!»
В чем суть этого спора? Почему мнения его участников так диаметрально разошлись? В свете изучаемой нами темы попытаемся разобраться. Все зависит от того, как мы относимся к случившемуся чуду, с какого уровня его оцениваем — со второго или третьего. Если с позиций третьего уровня, где чудеса считаются важным средством доказательства, что природа — это всего лишь маска, то подобное чудо будет свидетельствовать о величии нашего вдовца: ведь чтобы удостоиться личного чуда, надо быть незаурядной личностью — «Как велик этот человек…!»
Но с позиции более высокого, второго уровня, который требует демонстрировать эфемерность физического мира без помощи чудес, не прибегая к сверхъестественным явлениям для опровержения представления о природе как о реальном феномене, такое чудо есть свидетельство неудачи, провала. Если человек, несмотря на свое величие, поддается общей иллюзии и верит, что природа — это независимая реальность, приходится менять естественный порядок вещей, чтобы избавить его от заблуждения. Такой человек обладает сравнительно низким статусом; он не способен самостоятельно изменить свое представление о природе, ему надо помочь. Короче — «Как низок этот человек…!»
Суть талмудического спора состоит в определении критерия, наиболее приемлемого для оценки этого вдовца и происшедшего с ним чуда. Надо ли подходить к нему с высокими мерками второго уровня, на котором человек способен благодаря своей духовной силе без посторонней помощи раскрывать тайны высших миров, или его следует оценивать с точки зрения третьего уровня, когда человеку требуется внешний ориентир в виде сверхъестественных явлений для проявления истинной сути Творения? На таких высотах духовности, неведомых нашему поколению, чудо дается в заслугу, в знак признания величия, либо, как ни парадоксально, оно означает неудачу, неспособность самостоятельно усвоить истину, которую приходится постигать явным и прямым способом — через Б-жественное откровение.
Прежде чем завершить рассмотрение этих трех высших уровней духовного величия и перейти к тем уровням, которые ближе нашему поколению, отметим, что мы здесь сравниваем не людей, а типы поведения, способы взаимодействия человека с окружающим миром и его проблемами. Вопрос не в том, стоял ли царь Давид на более высоком или низком уровне духовности, чем другие выдающиеся личности, а в том, какая «инстанция» — человек или ситуация — определяет правильный баланс между человеческими усилиями (иштадлут) и упованием на Всевышнего (битахон), помогающий выявить скрытую под маской реальность.
***
Теперь мы подошли к четвертому уровню, который доступен большинству наших современников. На этом уровне человек не обладает духовной энергией, способной творить чудеса. Более того, чудеса здесь просто неуместны; они могут лишь понизить духовный статус тех, кто их наблюдает. Рассмотрим подробнее это положение.
Мы уже отмечали, что чудеса призваны помогать, приносить пользу тем, кому они предназначены. Управляя нашим миром, Б-г проявляет Себя (такое проявление называется «ашгаха») двумя путями: с помощью чудес или естественных явлений. Его выбор зависит от того, какая из двух «ашгахот» принесет больше пользы людям, для которых она предназначена. Когда Б-г проявляет Себя открыто, это делается только ради свидетелей Его откровения. Для людей, достигших высших уровней духовности, чудеса совершаются, как мы уже видели, лишь потому, что они могут получить от них прямую пользу, и нет смысла скрывать от них чудесные явления. На втором уровне чудеса остаются скрытыми, потому что люди, соответствующие этому уровню, пользуются естественными средствами для преодоления материальной завесы; чудеса лишили бы их возможности совершать эту работу. Эти люди постигают Б-га именно потому, что они живут вне сферы чудес.
На третьем уровне чудеса происходят для того, чтобы укрепить в человеке веру («эмуна») посредством его прямого контакта со сверхъестественными явлениями. Здесь каждое проявление Б-жественной воли и могущества приближает человека к Творцу. Более естественный путь постижения Б-га был бы опасен для него: его вера в Б-жественное Провидение могла бы пошатнуться.
Но для людей, стоящих на четвертом уровне, чудеса просто губительны. Попробуем объяснить причину. Как бы реагировали наши современники на сверхъестественное явление? Большинство из нас попытались бы найти ему рациональное объяснение. И вина за это легла бы на нас самих. Ведь если человек живет в кромешной тьме естественного восприятия мира, не видя Б-жественного Присутствия, его можно простить. Но когда это Присутствие очевидно, но он отказывается Его увидеть и признать, то это уже непростительно. Если целое поколение невосприимчиво к духовному, и все чистое, высокое, благородное немедленно превращается в грубое и примитивное, то чудеса не только бесполезны — они вредны. Вот почему Б-г, образно выражаясь, вынужден скрывать Себя от нас: мы Его все равно не захотим увидеть. Другими словами, мы сами мешаем Ему раскрыться перед нами; мы решительно отвергаем Его руку еще до того, как Он протянет ее нам.
Да, мы не заслуживаем чудес, и нас нельзя пробудить от духовной спячки чудесами. Сверхъестественные явления не добавят нам веры, их отсутствие — тем более: если человек стремится загнать чудо в узкие рамки природы, он тем более не сумеет возвысить природу до уровня чуда. Что же нам остается? Как Всевышний пробьется к нам? Как Он поможет нам сорвать материальную завесу с духовной реальности? Как размягчит огрубевшие сердца наших современников, сохранивших веру только в материальные законы и ценности?
Выход есть. Всевышний разрывает естественную цепь причинно-следственных связей в наших повседневных делах и тем самым разрушает нашу веру в эти связи. Это происходит так: человек свято верит, что причина неизбежно влечет за собой следствие, например упорный труд приносит хороший заработок. Всякий раз, когда эта аксиома подтверждается на практике, он теряет восприимчивость к идее, что реальная и непосредственная причина его успеха — не упорный труд, а воля Творца. Стремясь опровергнуть этот взгляд, Б-г дает возможность человеку приложить все необходимые усилия для получения высокой прибыли. Человек старается, цель кажется близкой, но в последний момент она ускользает. Видя, что даже самый продуманный и хорошо исполненный деловой план завершается порой необъяснимым провалом, мы начинаем понимать, что в этой сфере человеческой деятельности нет реальной причинно-следственной связи.
Когда человек осознает, что его настойчивые усилия не дают результата, он должен остановиться и спросить себя, как объяснить происходящее, почему он терпит неудачу. Возможно, Б-г хочет научить его, что нельзя слишком полагаться на свои силы и возможности. Придя к этой спасительной мысли, он превратит неудачу в успех, у него откроются глаза.
Тонкий, восприимчивый человек хорошо это усвоит и учтет на будущее. Правильной реакцией на неожиданную и противоестественную неудачу должно быть признание, что здесь скрыта важная истина: Б-г нарушил естественный порядок вещей, чтобы показать нашу зависимость от Него. Таково одно из важнейших средств, помогающих укрепить «эмуну», когда открытые чудеса неэффективны; другими словами, если чудеса не могут опровергнуть естественный порядок вещей, этот порядок попросту рушится.
На этом уровне Творец Сам поддерживает внешний механизм природных явлений, показывая человеку результаты его усилий, а затем ломает заведенный порядок, чтобы вскрыть его пустоту. Те, для кого предназначен этот важнейший урок, учат его, что называется, на собственной шкуре, усваивают в повседневных делах, впитывают своей плотью. Им не требуется прилагать усилия, чтобы раскрыть Б-жественное вмешательство или нарушить естественный ход событий; никакие усилия вообще не нужны. Единственное, что требуется — это увидеть ту реальность, которую им показывают.
***
Но есть еще и пятый уровень. Что нам делать с теми, кто упорно, вопреки очевидности, не хочет замечать руку Всевышнего? Как ведет себя Б-г по отношению к людям, которые не только объясняют чудесные явления естественными причинами, но и упрямо настаивают, что все, что выходит за рамки причинно-следственных связей, это не более чем случайность? Как быть с людьми, которые просто не желают ничего видеть?
С такими упрямцами ничего нельзя сделать. Чудеса не помогут, неожиданные провалы — тоже, успехи — тем более. Любое свое достижение они поставят себе в заслугу. В отношениях с Б-гом, как и в любых других отношениях, требуется участие двух сторон — если одна сторона не проявляет никакого интереса, то не может быть и отношений.
Нет, с такими людьми действительно ничего не поделаешь, но они не лишние, у них есть свое особое место в глобальном плане Всевышнего. Он использует их для испытания других людей, для проверки их веры на прочность. Поскольку закоренелые материалисты (назовем их так) не реагируют на необычные и неестественные повороты в своей судьбе, Б-г предоставляет им возможность совершать свои дела в абсолютно предсказуемой и естественной обстановке. Эти люди развивают порой бурную деятельность, наживают огромные состояния или добиваются успехов в других областях жизни. Б-г позволяет им преуспевать ровно в меру затраченных усилий. Так создается иллюзия полного соответствия этих усилий полученным результатам, победы «естественного порядка вещей». У этой иллюзии есть своя цель — с ее помощью Всевышний испытывает других людей.
В конце концов, в мире должен быть представлен и естественный порядок, иначе мы лишимся свободы выбора. Люди, отвергающие участие Б-га в земных делах, как раз и представляют эту иллюзию естественного порядка. На самом деле, речь идет о явлении совсем иного порядка, об универсальном принципе «мида канегед мида» — «мера за меру». Если человек предпочитает быть частью естественного порядка вещей, жить исключительно в сфере физических и природных явлений, его желание удовлетворяется — к нему применяются только естественные мерки. Его жизнь развивается предсказуемо, по наезженной колее и подчиняется только ограниченным законам физики и биологии.
Ситуация в высшей мере ужасная: отказ участвовать в каких бы то ни было контактах с духовными сферами обрекает человека на чисто физическое существование, которое, в свою очередь, поддерживает и укрепляет физическую основу, помогающую проявить свободную волю тем, кто сохраняет желание преодолеть эту иллюзию. Упрямо игнорируя высший голос, сей упрямый субъект становится приманкой на крючке ложной реальности. Такого уровня бездуховности надо решительно избегать.
Дублированная реальность
По словам Рамбама, тот, кто в своем представлении наделяет Творца телесной оболочкой, лишается своей доли в Мире Грядущем. Под телесной оболочкой подразумевается любая концепция такого рода: физическое тело, как у человека, отдельный элемент тела, абстрактное изображение или даже простая схема. Мы должны верить, что Всевышний находится за пределами материального восприятия, что Он совершенно трансцендентален и абсолютно бестелесен. У него нет ни тела, ни органов, ни других осязаемых признаков.
Однако проблема в том, что Тора часто говорит о Б-ге, применяя физические категории. Мы встречаем такие выражения, как «рука Б-га», «глаза Б-га», «перст Б-жий». Всем известны фразы типа — «Сильною рукою и мышцею простертою»; «Глаза Б-га …на ней (Стране Израиля)». Если нам запрещено представлять Творца в телесном или каком-то ином конкретном облике, то почему это делает Тора? Мы знаем, что Б-г подчиняется Своим собственным правилам, что Он соблюдает заповеди Торы, но почему Он игнорирует этот запрет? Почему и, главное, каким образом мы должны устанавливать контакт с Б-гом, не пользуясь никаким изображением, если сама Тора описывает Его в зримых чертах?
Грех «агшама» — наделение Б-га физическими свойствами — действительно очень тяжел. Тот, кто молится Всевышнему, воображая Его в некоем образе или форме, нарушает этот запрет, что расценивается как один из видов идолопоклонства. Но почему Тора — учение Самого Б-га — изображает Его в таких ощутимых, телесных формах? Как мы должны представлять себе Творца, читая о Его «руке» или «ноге»? В самом деле, если нам запрещено иметь любое умозрительное представление о Б-жественной руке и ноге, почему Тора использует такие выражения?
Рамбам анализирует этот вопрос в своей работе «Илхот есодей а-Тора» («Фундаментальные законы Торы»). Он пишет: «Дибра Тора келашон бней адам — Тора говорит привычным для человека языком». Другими словами, Тора пользуется метафорическими образами, когда речь идет о Б-ге; она описывает Его в понятных для нас выражениях, «заимствуя» наши представления и наш язык.
На первый взгляд кажется, что Тора говорит человеческим языком, поскольку мы не можем понять иную систему выражения мыслей; мы воспринимаем лишь те вещи и явления, которые являются частью окружающего нас мира. Мы живем в ограниченном, дифференцированном мире; нас окружают живые существа с руками, ногами и глазами, поэтому Тора использует эти привычные нам образы и названия. Как еще она может говорить с нами и быть понятной нам, простым смертным? Нет, мы, конечно, понимаем, что за метафорой, за этими антропоморфизмами скрывается нечто большее. Пользуясь простой лексикой, Тора облекает в плоть бесконечное множество своих глубинных смысловых пластов. Это всего лишь средство для более глубокого раскрытия значений. Поскольку абстракцию можно передать лишь конкретными средствами, Тора сознательно использует эту знакомую нам конкретную терминологию.
Таково общепринятое мнение о языке Торы. Однако более тонкий анализ показывает, что оно неверно. Если принять за основу мнение Рамбама, что Тора использует привычные для людей выражения как аналогию («машаль»), нам предстоит ответить на два трудных вопроса. Во-первых, как может Тора употреблять слова, которые, строго говоря, неверны? Ведь мы знаем, что Тора абсолютно правдива, каждой своей буквой, каждым нюансом. Тора получена нами от Самого Творца, значит, даже ее внешние смысловые пласты должны быть предельно точными и выверенными. Аналогии и метафоры — вещь полезная, но они искажают правду. Нам понятно стремление Торы растолковать нечто очень глубокое и абстрактное при помощи такого простого образа, как, допустим, «рука Г-спода», но может ли она говорить о «руке», если отсутствует самое элементарное, буквальное значение этого слова? Иначе говоря, если у Б-га нет руки, но Тора говорит о руке, поскольку мы не можем выйти за рамки привычных нам, ограниченных по своей сути концепций, значит, она допускает неточность, в каком-то смысле идет на обман, не так ли? Допустима ли такая неправда только потому, что мы не в состоянии воспринять правду? Конечно, недопустима!
И во-вторых, наделение Б-га физическими свойствами не только ложно, но и прямо запрещено! Тора не разрешает представлять Творца в виде Существа, обладающего какими-то человеческими или физическими свойствами. Но почему она сама так поступает? Ведь от нас требуют обращаться к Б-гу как к абстрактной Сущности, не придавая ей в мыслях и воображении никаких ограниченно земных форм; почему же Тора сама использует эти формы? Снова подчеркнем, что ущербность нашего восприятия не может служить оправданием: Тора не должна пользоваться теми средствами, которые сама же запрещает.
***
Решение мы находим в источниках, рассматривающих этот комплекс проблем. Приняв его, отметим все же, что по мнению других, более авторитетных источников, недостаточно дать исчерпывающий ответ на наш вопрос. Согласно этому мнению, когда Тора упоминает качества Всевышнего — Его руку, Его глаза — она подразумевает так называемые «ан'агот», поведение Б-га в материальном мире и Его конкретные действия в нем. В этом смысле рука Б-га означает Его действия, поступки в физической сфере, глаза Б-га употребляются в том значении, что Он видит происходящее в мире, и т.д.
Такой взгляд на предмет нашего изучения кажется правильным, однако другие источники, анализирующие самые глубины Торы, отмечают, что он не позволяет решить проблему до конца. Ведь если под выражением «рука Б-га» подразумевается «ан'ага», образ поведения в физическом мире, то речь должна идти только об этом мире. Однако в Торе говорится, что Б-г имеет руку всегда: не только в действиях, которые могут быть восприняты людьми, но и вне сферы нашего восприятия и бытия. Рука действует и в Его внутреннем измерении, в той невыразимой высшей духовности, на которую указывает Сущностное Имя Творца.
Иначе говоря, если Тора говорит о руке Б-га, это должно означать, что Он действительно имеет руку, в самом буквальном смысле этого слова. Поэтому мы не можем утверждать, что, упоминая качества Всевышнего, Тора говорит лишь о Его проявлениях в нашем мире. Цель Торы ясна: если она утверждает, что эти специфические особенности Б-жественной сущности сохраняются даже за пределами материального мира, значит так оно и есть.
***
Теперь заглянем глубже, чтобы получить еще более точный ответ на поставленные вопросы, и тогда мы будем вынуждены кардинально изменить наше представление о реальности.
Может ли Б-г иметь настоящую руку? Ведь рука — это нечто конкретное, физическое; ее наличие противоречит бесконечному Единству Творца. Скорее всего, Б-жественная рука представляет собой некую аналогию, «машаль».
Итак, раскроем главную тайну. Рука Б-га — это и есть настоящая рука, а человеческая рука — «машаль»! Говоря о Б-жественной руке, Тора имеет в виду нечто реальное в глубочайшем смысле этого слова, нечто бесконечное и непротиворечащее абсолютному Единству Творца. Да, в Торе абсолютно правдив каждый нюанс: Б-г действительно имеет руку, но само понятие этой «руки» находится за пределами нашего восприятия в той же степени, что и любое другое Б-жественное качество, описанное в Торе, как и само понятие Б-га.
Разумеется, это значит, что мы не можем даже приблизиться к пониманию Б-жественных качеств, упоминаемых в Торе. Поскольку они все реальны и существенны и поскольку они все находятся в сфере Единства, у которого нет отдельных частей, их существование не противоречит концепции Единства Творца. Ни один человек не может даже приблизительно вообразить себе значение того, что считается специфичным и частным и при этом не вступает в противоречие с основополагающим принципом еврейской веры, в основе которой лежит идея Единства.
Теперь можно сказать, что у Б-га есть рука, но мы не в состоянии понять, что это означает. И тут наступает главный момент: мы созданы с руками именно для того, чтобы иметь возможность понять эту концепцию! Мы наделены телом, содержащим различные органы и обладающим многообразными свойствами, с одной главной целью: чтобы иметь хотя бы отдаленное представление об этих вещах в их изначальной форме. Мы и есть «машаль»! Б-г хочет, чтобы мы стремились понять Его. Такова одна из главных целей изучения Торы: приблизиться к пониманию — разумеется, на нашем ограниченном уровне — Б-жественной Сущности, и для этого нам даны осязаемые инструменты, без которых поставленная задача просто невыполнима.
***
Речь идет не только о человеческом теле. Весь мир представляет собой копию высшей реальности. Каждая деталь мироздания сообщает нам нечто важное о своем источнике в духовном мире; каждый элемент вселенной — это точный слепок с такого же элемента, существующего «по ту сторону». Идея вполне логична: ведь если бы нам было заповедано изучать и понимать духовную реальность, не имея доступа, ключа к этому знанию, то какой смысл в такой заповеди? Итак, дорога к истине открыта: нам предлагается заглянуть в такие глубины, которые не может различить человеческий глаз, а средством этого постижения становится тщательное и вдумчивое изучение того, что доступно нашему взору.
Подобно тому, как человек следит за лицом и поведением своего друга, стремясь понять, что происходит в его душе, точно так же мы изучаем структуру и динамику физического мира, чтобы познать его истоки. Другого пути просто нет, иначе мы не в состоянии понять сущность человека, какова его душа. У нас просто нет органа, который позволил бы проникать в душу. Нам остается лишь внимательно наблюдать за жестами, мимикой человека, пытаясь раскрыть его внутренний мир. Легкое телодвижение, мимолетная вспышка эмоций, чуть заметная улыбка или жест, едва различимое напряжение или расслабление в позе, — каждая такая деталь несет в себе массу сведений о человеке.
Так осуществляются практически все контакты между людьми. Сама речь — это ничто иное как звуковые волны, являющиеся результатом физических движений языка и губ и вызывающие физическую реакцию в ушах слушателя. Разве не чудо, что мы способны выражать сложные, глубокие мысли в физической форме, извлекая их из естественной среды — человеческого мозга? Но иначе и быть не может. Ведь чтобы получить доступ к мыслям и внутреннему миру другого человека, требуются конкретные физические «инструменты».
В общении с людьми этот переход от внешнего к внутреннему происходит без всяких усилий. При тесном контакте с другим человеком мы обычно не замечаем его телесную «преграду»; внутренняя сущность воспринимается, как будто по прямому каналу. Эта естественная способность людей посредством телодвижений, выражения лица, органов зрения и слуха суметь заглянуть в душу человека представляет собой величайший дар Творца, который учит нас, что такое восприятие вполне достижимо. Задача состоит в том, чтобы использовать таким же образом весь окружающий мир. Для этого надо задействовать все аспекты физического мира, изучать их, пытаясь извлечь из них правду о Всевышнем.
Такой взгляд на мир возвышает и окрыляет: каждый его предмет, каждое явление несет в себе Б-жественное знание, аналогию (машаль), позволяющую понять Творца и приблизиться к Нему. Он как будто облекает Себя в телесную оболочку, которая представляет собой вселенную, и просит нас внимательно изучить это «тело». Каждое движение, каждое изменение в этом космическом теле заключает в себе важный урок, позволяющий нам узнать что-то новое о Нем.
Его внутренняя сущность непостижима для нас. Мы пребываем в физической реальности и поэтому не в состоянии постичь трансцендентальные явления непосредственным образом, точно так же как мы не можем получить прямого доступа к душе человека. Но мы устанавливаем контакт с человеческой душой через ее внешнюю оболочку, т.е. физическое тело. Тот же принцип можно использовать и в постижении Б-га: мы пытаемся открыть для себя Б-жественную основу мироздания с помощью внешних средств, через Его «тело», которое называется материальным миром.
***
Поясним эту аналогию с помощью другой аналогии. Допустим, вы смотрите кинофильм. На экране мелькают лица, силуэты: это ничто иное как двухразмерная проекция света, создающая изображение на плоскости. Действие фильма вас увлекает; вы можете даже забыть на минуту, что перед вами всего-навсего искусственные картины. На самом деле, это лишь весьма условное изображение людей и мест, запечатленных на пленку для последующей проекции на киноэкран. Однако, что самое главное, это — точные копии оригинала.
Кинообразы совершенно иллюзорны по сравнению с их источником, но тот, кто внимательно рассматривает эту проекцию света на экране, обязательно узнает потом изображенных в фильме людей и ландшафты, если увидит их в действительности.
Аналогия ясна: глубоко исследуя этот мир, мы изучаем далекое отражение Источника, Который недоступен для нашего прямого восприятия. Но каждому человеку предстоит неизбежный переход из этого мира в мир иной, и тогда те из нас, кто был наблюдателен и пытлив, легко узнают каждую деталь истинной реальности. Они поймут, что этот мир, при всей своей красоте и внешней подлинности на самом деле лишь «машаль», аналогия Б-жественного Оригинала.
***
Каждое явление нашей жизни содержит в себе больше уроков, чем кажется на первый взгляд. Каждое явление — это ничто иное как ограниченный в пространстве и во времени оттиск некой бесконечной идеи. Человеческое сознание, заключенное в физические рамки, весьма поверхностно толкует глубокие по своей сути явления; наша задача — восстановить связь этого поверхностного восприятия с его глубинным источником.
Любой из нас может постигнуть основы мироздания и тем самым развить в себе глубокую веру — «эмуну», если оценит весь свой личный опыт в свете только что высказанной идеи. В самом деле, почему мы смеемся? Почему мы плачем? Почему мы охотно отправляемся в путь, но как только оказываемся вдали от дома, мечтаем скорее вернуться? Каждая деталь человеческого поведения, каждая реакция открывает нам какую-то грань души («нешама»), обнажает ее источник, который в ответ одаривает нас безмерным изобилием духовного постижения. Мы не можем рассмотреть здесь все тонкости этого феномена; приведем для наглядности лишь один-два конкретных примера.
Почему мы скучаем по дому? Все знают: когда человек находится вдали от родных мест, особенно от дома, где он вырос, его неудержимо тянет туда. Когда долго живешь в каком-то месте, оно кажется тебе удивительно красивым, даже если на самом деле оно не столь уж и красиво. Сказано: «хен маком аль йошвав» — «Красиво место для тех, кто живет в нем». Но если все наши ощущения представляют собой физическую копию высших переживаний, то что означает ностальгия? Наша душа, «нешама», пришла из высшего мира; там находился ее дом, ее родное место, где она наслаждалась непостижимо тесной близостью со своим Творцом. Ее послали в этот мир, бесконечно далекий от ее «родины», чтобы она обитала в теле смертного человека. Но душа никогда не забывает свой дом: она безмерно тоскует по нему и мечтает вернуться. Это происходит на подсознательном уровне; «нешама» скучает по своей настоящей духовной обители, а мы воспринимаем это как ностальгию, как тоску по земному дому. Ничего удивительного, ведь отсюда, из этого мира, истоки нашей души просто не видны; «нешама» потеряла их из виду, а разум не способен их распознать. Поэтому наше сознание по-своему толкует ностальгию; ему кажется, что это одно из характерных свойств человеческой психики, хорошо знакомое каждому из нас.
Когда же мы находимся дома, нам хочется путешествовать. При всей своей любви к истокам, «нешама» постоянно стремится в наш материальный мир, далекий от ее дома; ей хочется насладиться красотой этого мира и обрести его богатства — бесценные сокровища исполняемых заповедей и личного совершенства. (Само стремление к этим «богатствам» есть ничто иное, как осознание их ценности нашей душой.) Внешним, осознанным проявлением этой глубинной душевной тяги становится хорошо всем известная «охота к перемене мест».
С этих позиций надо рассматривать каждую грань человеческого поведения и эмоций. Ни одна деталь нашего душевного состояния и окружающего мира не является случайной, беспричинной. Ведь мир — это проекция высшей реальности, и каждая его деталь отражает такую же деталь вне материальной сферы.
Все это дано нам в виде ключа для раскрытия истоков — наших собственных и всего мироздания.
***
Итак, весь наш земной опыт представляет собой отражение высшей реальности, и его цель — раскрыть нам эту реальность. Но тогда возникает еще один трудный вопрос: если вся наша жизнь иллюзорна на фоне ее подлинного источника в высших мирах, то что же такое сон? Что мы можем почерпнуть из сновидений о реальности? Если вся наша жизнь на земле относительно иллюзорна, зачем Б-г наделил нас способностью видеть сны, иллюзорные видения? Почему Он вложил иллюзию в иллюзию? Давайте разберемся: видя сон, мы не понимаем, что это ненастоящее видение, что мы всего лишь грезим; сны кажутся нам порой очень реальными. Иногда они доставляют нам безмерное удовольствие, иногда тяжело ранят. Сама острота этих переживаний объясняется тем фактом, что они кажутся нам жизненно реальными, настоящими. Вскочив с постели среди ночи, мы отираем холодный пот со лба и облегченно вздыхаем: слава Б-гу, пережитые волнения и страх всего лишь приснились нам. Но для чего нам нужны такие искусственные переживания, кажущиеся порой очень реальными?
Ответ прост и поучителен. Представьте себе человека, несведущего в высоких философских материях. Однажды ему сообщают о существовании двух миров — низшего и высшего. «Запомни, — убеждают его, — этот мир — всего лишь иллюзия по сравнению с Миром Грядущим. Он кажется тебе настоящим, но не будь дураком: в один прекрасный день ты покинешь его и попадешь в совершенно другое измерение. Там тебе станет ясно, что все увиденное и пережитое в жизни было лишь жалким отражением той реальности, которая открылась тебе по ту сторону. Настоящая жизнь ждет тебя только там; по сравнению с ней все, что ты знал прежде, ничтожно и пусто».
Этот человек может с полным правом возразить: «Какая абсурдная идея! Я не могу ее принять. Мне привычнее смотреть на мир своими собственными глазами. Почему я должен верить, что мое понимание реальности — это всего лишь иллюзия? То, что вы мне сообщили, находится за пределами моего восприятия и жизненного опыта. Я отвергаю такие фантастические и ничем не подтвержденные гипотезы!»
Такую позицию трудно опровергнуть. Вы не можете убедить человека отказаться от собственного восприятия окружающего мира, с которым он поддерживает тесный контакт. Если все органы чувств убеждают его в правильном видении мира, он ни за что не изменит свое мнение.
Его можно переубедить только…с помощью сновидений. Засыпая, мы как будто переносимся из одного, совершенно реального и привычного состояния в иное «измерение», где повседневная реальность превращается в иллюзию. Пережив несколько ярких снов, человек вынужден решать нелегкий для себя вопрос: допустим, вы увидели страшный сон, проснулись среди ночи и сели на кровати, не в силах унять дрожь и отирая холодный пот со лба. Вы испытываете громадное облегчение; вам радостно осознавать, что это был всего лишь кошмарный сон и что вы пробудились от него. Но вы уверены в этом? Вы точно знаете, что вернулись из иллюзорного состояния в реальный мир? Откуда вы знаете, что вы проснулись? Только лишь потому, что вы ясно ощущаете пробуждение? Но во сне вам тоже казалось, что вы бодрствуете!
Каждый, кому доводилось видеть яркие, запоминающиеся сны, чувствовал всем существом своим, что то бытие, которое мы называем жизнью в этом мире, не обладает исконной, безраздельной объективностью, что оно отнюдь не гарантировано. Один короткий сон может навсегда лишить человека казалось бы естественной уверенности в том, что его жизненный опыт абсолютно достоверен и что его ощущения, его восприятие — это и есть единственная существующая в мире реальность. Сны учат человека более смиренному отношению к жизни; они помогают верить в иную реальность. Сновидения не зря существуют в этом мире; они открывают нам важную истину, что в жизни есть нечто большее, чем окружающие нас предметы и явления. Всякий, кто видел сны, не сможет категорически это отрицать.
Следовательно, даже сны, эти иллюзорные переживания, учат нас видеть реальность. Сны не нарушают общее правило: весь наш жизненный опыт дает нам возможность укрепить веру.
Уровни порядка
Мир устроен гармонично. Благодаря этому мы можем изучать его с помощью математики и других наук. Если мир в точности отражает свои духовные истоки и мы хотим добраться до этих истоков, нам необходимо изучить его структуру, тот порядок, по которому он устроен.
Мир (и человеческий разум) содержит три уровня порядка.
I.
П е р в ы й уровень — это «седер лешем седер», порядок ради порядка. Он проявляется во внешней симметрии и гармонии нашего мира. Этот естественный порядок характерен для всей вселенной; фактически, он и есть ее структура. Внешний мир всегда соответствует миру внутреннему: поскольку внешний мир имеет четкую структуру, значит, и разум обладает структурой. Именно такое строение разума, отражающее строение физического мира, позволяет нам думать логически и последовательно. Наш разум располагает упорядоченными каналами, с помощью которых мы воспринимаем упорядоченную организацию мира.
Между этой внутренней и внешней системами наблюдается тонкое взаимодействие: когда они пребывают в гармонии, мы наблюдаем их синхронный «танец»; когда гармония между ними нарушается, возникает диссонанс. Оказавшись в ситуации, где преобладают порядок и симметрия, мы реагируем на эту симметрию в зависимости от нашего собственного ощущения порядка или его отсутствия. Например, когда мы едем в поезде и слышим равномерный стук колес на рельсовых стыках (так-так, так-так, так-так), наше отношение к этому ритму будет зависеть от нашего внутреннего душевного состояния в данный момент. Если мы настроены благодушно, внутренне умиротворены в предвкушении приятной встречи, этот стук успокаивает нас, словно музыка. Внутренняя и внешняя симметрии гармонично резонируют друг с другом. Но если мы встревожены, расстроены, если нам, например, предстоит пережить тяжелое, неприятное событие, и наши мысли и чувства в смятении, этот стук вагонных колес становится просто невыносимым. Внешняя гармония как будто насмехается над внутренней дисгармонией, и эта насмешка причиняет нам боль.
Представьте себе человека, который возвращается домой в хорошем безмятежном настроении после успешно проведенного рабочего дня. Войдя в гостиную, он замечает нарушение в обстановке, например, что один стул отодвинут от стола дальше других стульев. Этот человек специально подойдет и поправит стул, потому что ему нужна гармония, потому что его внутренний душевный порядок требует такого же порядка во внешнем мире. Но если день выдался нервным и тяжелым, и, вернувшись домой, он застает в доме полный порядок — все стулья стоят строго в ряд, он может, поддавшись своему мрачному настроению, разбросать их во все стороны. Абсолютная симметрия в домашней обстановке раздражает его, когда в его собственной душе царит беспорядок, и он совершает неосознанную попытку превратить гармонию в хаос. В таких случаях человек обрушивает свой гнев не только на мебель, но обычно и на самых близких ему людей, меньше всего виновных в его неприятностях. Нарушение гармонии внутри себя влечет за собой дисгармонию в обращении с другими.
Иначе говоря, если в нашем внутреннем мире произошел надлом, он неизбежно отразится и на внешнем мире. Рассказывают, что когда раби Симха Зисель, блестящий знаток мусара (правил еврейского нравственного поведения), посещал в иешиве своего сына, он первым делом заходил в его комнату в общежитии и внимательно осматривал обстановку. Если ботинки сына стояли аккуратно под кроватью, он уходил, даже не повидавшись с ним. Рав Зисель знал: раз вещи сына в полном порядке, значит, в таком же порядке и его мысли; поэтому отцу было незачем мешать его учебе.
***
Разобравшись во взаимодействии внутренней и внешней структур, мы поймем теперь, как функционирует современное западное общество. Всякое общество имеет некий внутренний идеал или самосознание, которое раскрывает себя во внешних проявлениях. Чтобы исследовать самосознание поколения, посмотрим, как оно отражается в различных видах искусства и в поведении. Подобно тому как в творчестве художника отражены его ум и сердце, искусство в целом проявляет коллективный ум и сердце всего общества.
Проследив развитие искусства на Западе за последние четыре-пять веков, мы обнаружим удивительную закономерность. В каждом виде искусства порядок сменяется беспорядком. Здесь мы не будем детально анализировать историю искусства, но краткий обзор поможет нам разъяснить это явление.
Музыка периода барокко отличалась высокоорганизованным стилем, тщательно разработанной ритмикой и математически выверенной структурой. В последующий классический период в моду вошел более свободный стиль; однако структура звучания по-прежнему занимала главное место. Затем наступил романтический период, и музыке еще добавили свободы, но правила формы и стиля все еще соблюдались. Чем ближе мы подходим к современному этапу развития музыки, тем явственнее ощущается постепенный отказ от какой бы то ни было структуры: композиторы-импрессионисты вообще ушли от «условностей» и занялись сочинением так называемой атонической музыки. Один из ведущих композиторов этого направления покинул концертный зал под охраной полиции после премьеры его главного, «программного» сочинения: рассерженная публика пыталась выразить кулаками свое отношение к его новшеству. Однако вскоре негодование, вызванное отходом композиторов от привычных музыкальных форм и правил ритмики, сменилось признанием, и теперь уже никто не осуждает сочинение и исполнение музыки, начисто лишенной какой-либо системы и правил. Современные композиторы-авангардисты пишут музыку, постоянно импровизируя. Один из них использует подвижную абстракционистскую конструкцию из металлических пластин: пластины колеблются на ветру, издавая причудливые звуки, будят воображение автора, и он сочиняет музыку под влиянием своих видений. Другой сочинитель сажает кота на фортепьянные клавиши и колет его булавкой. Пытаясь увернуться, кот прыгает по клавишам; получается бурная какофония, значение которой пытаются разгадать ценители авангарда, присутствующие на этом кошачьем концерте.
Та же тенденция наблюдается и в живописи. Давая характеристику современному изобразительному искусству, один критик язвительно заметил, что были времена, когда ваза с фруктами на картине действительно походила на вазу с фруктами. Всего несколько веков назад живопись была целиком изобразительной: художник прежде всего стремился к максимальному сходству предметов и образов. Любой объективный зритель мог по достоинству оценить его усилия и мастерство. Но чем ближе к нашим дням, тем заметнее стремление художника выделить какой-то частный аспект изображаемого предмета без обязательной гармонии с его целостным образом, стремление к передаче субъективного впечатления. И наконец, нынешний, современный этап живописи отмечен склонностью к полной дисгармонии.
В галереях современного искусства выставлены полотна с беспорядочно наляпанной краской, с бессистемно приклеенными к холсту материалами. Иногда можно увидеть полотно во всю стену с одним единственным цветовым пятном где-нибудь в углу. Современный художник может писать картину с завязанными глазами или ходить по холсту с краской на подошвах ботинок, чтобы добиться оригинального эффекта. В результате получаются более чем странные произведения. Если бы такие работы были показаны двести-триста лет назад, люди подумали бы, что их создавали психопаты.
Утверждая, что искусство отражает коллективный разум поколения и его культуру, мы приходим к неизбежному выводу: вкус к симметрии и структуре подразумевает внутреннее ощущение этих качеств, а вкус или, по крайней мере, благосклонное отношение к дисгармонии и деструктивной бессистемности свидетельствует о нарушении внутреннего чувства порядка. В рамках нашей дискуссии мы не рассматриваем вопрос о том, можно ли назвать искусством использование изобразительных средств нестройности и дисгармонии; мы хотим лишь показать, что творческим кредо нашего поколения стало увлечение таким диссонансом.
В том же русле развивались и другие виды искусства. Взять хотя бы поэзию. Четыреста лет назад все английские поэты строго придерживались правил ритма и размера строф. Поэтические формы определялись их внешней структурой; например, сонет считался особой формой стихотворчества и все сонеты писались по единому классическому шаблону. Короче, в поэзии той эпохи действовали строгие правила. В современной поэзии никаких правил нет. Сегодня большинство произведений пишут, демонстративно нарушая грамматико-стилистические правила английского языка, тем более, законы стихосложения. У современного стихотворения строки разного размера, начинаются они не с заглавных букв, пишутся без четкой рифмы и фиксированного ритма. Мы опять-таки не обсуждаем, хороша такая поэзия или плоха; мы лишь отмечаем, что порядок и симметрия в стихах сменились беспорядком.
Теперь перейдем к драматургии. Здесь наблюдается та же тенденция. Раньше драма была высокоорганизованным, стилизованным видом искусства. Комедия имела свои отличительные особенности, трагедия — свои. Знатоку театра не составляло труда распознать характерные стилевые элементы в любом сценическом произведении. Мастерство драматурга состояло в умении творчески использовать существующие формы, а не придумывать новые.
Современная драма не подчиняется никаким правилам. Наглядный тому пример — так называемый «театр абсурда»: у пьесы, написанной в этом жанре, может вообще не быть сюжета. В основе ее замысла лежит, как правило, сознательный отход от структуры. Зрители видят на сцене, к примеру, двух персонажей, которые беседуют на протяжении всего действия, сидя в мусорных баках; либо герои пьесы безнадежно ждут спасения, которое так и не приходит. Замысел таких произведений очевиден: в основе сценического творчества лежит экзистенциальный страх, для выражения которого используются причудливые авангардистские средства.
Архитектура и внутренний дизайн помещений — не исключение. Когда осматриваешь дом Уордсворта в английском Озерном крае, создается впечатление, что перед тобой целая галерея изысканно орнаментированных гостиных. Открывая дверь одной комнаты, замечаешь на ее противоположном конце точно такую же дверь. Но эта дверь — фальшивая, она никуда не ведет. Зачем же она нужна? Ответ прост: в эпоху, когда строился этот дом, было немыслимо оформлять внутренние покои асимметрично. Если в одной стене есть дверь, то прямо напротив нее должна быть такая же дверь, идентичная по форме и размерам. Иначе нарушалось бы стилевое равновесие и, находясь в такой комнате, человек чувствовал себя неуютно.
Зато теперь вы не найдете гармоничной симметрии практически ни в одном архитектурном проекте. Наш современник не приемлет абсолютной симметрии; она навевает на него скуку. Сейчас стены одной комнаты окрашивают в разные цвета, в дизайне используются необычные и плохо сочетающиеся друг с другом геометрические формы. Современные люди чувствуют себя психологически комфортнее в сумбурной обстановке.
Такова тенденция и в скульптуре. Классическая скульптура однозначно была изобразительной. Великие произведения мастеров прошлого называются великими именно потому, что они очень точно отображают естественные формы. Современные скульпторы даже не стремятся к такому сходству. Выставки их работ заполнены грудами искореженного металла, изображающего абстрактные фигуры. Детали разобранных машин беспорядочно сгруппированы. Некоторые произведения состоят из хаотично движущихся механических деталей.
Об этом феномене в искусстве можно еще много говорить, но главная мысль ясна.
Очевидно, что внутреннее состояние человека ищет самовыражения во внешних формах. По мере приближения эпохи Машиаха в обществе все отчетливее наблюдаются характерные предмессианские конфликты и общий распад; художественное творчество в точности отражает внутреннее смятение, охватившее человечество. Технический прогресс намного опередил развитие морали и духовности, и возникший экзистенциальный вакуум порождает разброд и ощущение бесцельности жизни.
II.
На в т о р о м уровне — «седер лешем тоцотав» — порядок достигается ради результата. При таком порядке функционирование деталей системы достигается путем их целесообразного размещения. Цель организованной компоновки состоит в том, чтобы обеспечить оптимальное взаимодействие между деталями, благодаря чему каждая из них сможет правильно выполнять свою задачу. Примером этого порядка может служить библиотечный каталог. В каталоге заключен системный порядок библиотеки, он обеспечивает доступ к каждой книге, это ключ к успешной работе библиотеки. Без него книги могут оказаться бесполезными. Система требует правильного размещения всех книг, причем каталог должен отражать это размещение.
Раввин Эльханан Вассерман не раз отмечал, что если в библиотеке есть каталог, то чем больше книг она содержит, тем лучше. Но если каталог отсутствует, то чем больше книг в библиотеке, тем хуже. Без каталога, который помогает читателю найти нужную книгу, сам рост книжного фонда создает проблему. То же самое относится и к человеческому мышлению: чем лучше организован мозг, тем полезнее накопленные им факты. Недисциплинированному, неорганизованному мозгу лучше обойтись малым количеством сведений — их будет легче найти в условиях умственного беспорядка. Тот, кто хочет много знать, должен вначале усовершенствовать и упорядочить свое мышление.
III.
Т р е т и й тип порядка — «седер лешем ахдут а-пеула», порядок ради единства действий — представляет собой высший уровень организации. Здесь элементы целого размещены и соединены таким образом, что они сливаются в единую систему. Эта многогранная система функционирует именно благодаря гармоничному слиянию своих компонентов.
Примером такого порядка может служить сложный механизм, чья четкая работа достигается благодаря оптимальному взаимодействию его деталей. Каждая отдельная деталь сама по себе бесполезна, но вместе они успешно выполняют стоящую перед ними задачу. Эту организацию нельзя путать с порядком предыдущего уровня. Тот порядок, который создает библиотечный каталог, обеспечивает функционирование библиотеки в целом, но каждая отдельная книга в этой библиотеке обладает самостоятельной ценностью, своим собственным «лицом». Даже если каталог исчезнет и книги окажутся в хаотичном состоянии, каждая из них все равно сохранит свою ценность — книга останется книгой. В отличие от книг детали механизма ничего не представляют собой по отдельности; лишь соединяясь и взаимодействуя друг с другом, они приобретают важность. Библиотечный каталог открывает доступ к каждому самодостаточному элементу системы, в том и состоит его польза. В механизме же порядок и организация составляют ту единственную причинную основу, ради которой существуют его детали; ни одна деталь не может быть полезной отдельно от других.
Возьмем другой пример. В карбюраторе автомобильного двигателя есть маленький винт, который практически не имеет никакой самостоятельной ценности, цена ему — грош. Но без него двигатель не работает. Представьте, что автомобиль, оснащенный этим двигателем, заехал в опасное место, и тут случилась поломка — из карбюратора выпал винтик. В тот момент он покажется шоферу дороже самого двигателя. Без этой крошечной детали автомобиль мертв. Пока двигатель нормально работал, шофер не замечал этого винтика и не ценил его. Но как только винт пропал, его ценность стала очевидной.
Системы, в которых все элементы необходимы и отсутствие любого из них парализует всю систему, имеют одно общее свойство. Здесь каждая деталь выполняет парадоксально двойственную роль: она — ничто, и она — все. Ничто — потому что вне системы эта деталь абсолютно бесполезна; все — потому что, когда другие детали работают каждая на своем месте, она становится жизненно необходимой. Иначе говоря, ценность каждой детали целиком зависит от всех остальных деталей. В этом смысле она находится от них в полной зависимости; но и другие детали зависят от нее, что делает ее чрезвычайно важной.
***
Такой системой является еврейский народ. Каждый отдельный еврей важен и незаменим; каждый участвует в выполнении той глобальной задачи, которая стоит перед народом Израиля, и каждый может затеряться как ничтожно малая биологическая частица, если он не откликнется на свое еврейское призвание. В более широком плане все человечество и вся вселенная формируют эту систему: все, что есть в мире, уникально на своем месте и в своей функции. Настанет время и каждый элемент Творения раскроет свою незаменимую роль в грандиозной мозаике реальности.
После Исхода из Египта евреи шли через пустыню в походном порядке — по флагам пустыни («диглей мидбар»): каждому колену отводилось специальное место на стоянках, соответствовавшее его характерным особенностям и задаче, которую он выполнял в еврейском народе. Колена делились, в свою очередь, на роды, у каждого из которых была собственная функция, так же, как и у отдельного человека в его семье. В процессе формирования еврейского народа каждая его составляющая получала свою особую роль.
***
Мы все формируем единое целое и каждый из нас в отдельности незаменим как индивидуум. Этот принцип отражен в наших эмоциях. Как уже говорилось, человеческая психика раскрывает глубинную энергию Творения, заложенную в ней. Ее детальное изучение дает нам ключ к постижению тайн мироздания.
Мы так устроены эмоционально, что живо откликаемся на обе свои роли в обществе: как на свою уникальность и непохожесть, так и на принадлежность к коллективу. В принципе, эти роли прямо противоположны друг другу. Если человек стремится проявить себя как яркая, значимая индивидуальность, его не может устроить потеря этой индивидуальности в группе. Однако, как ни парадоксально, его воодушевляет и тот, и другой статус.