- Что вы, доктор, я, в общем, сегодня здоров,
И сюда я попал по ошибке.
А лицо в синяках, так от тех бугаёв,
Что скрутили меня и пришибли.
Ну какой бред я нёс? Ну какой я больной?
Вы послушайте, как было дело.
И поймете тогда, что с моей головой
И страной управлять можно смело.
Мне об этом сказал синеусый моряк -
Мы с ним встретились в баре у цирка.
Я тянул там тихонько молдавский коньяк,
У него была рома бутылка.
Почему синеусый? Не знаю совсем.
А моряк? так одет был в тельняшку.
Ну, покрасил усы неизвестно зачем,
Так душа у него нараспашку.
И вот этот моряк мне тогда рассказал
Про любовь свою к синему морю
И про то, что в Париже он с судном бывал
И гулял по Бродвею там вволю.
Я ему отвечал,
Что парижский причал
Не видал никогда пароходов.
Ведь Париж, как Тамбов,
И морских берегов
У него нет и не было сроду.
Да и славный Бродвей
Покоритель морей
Никогда не сыскал бы в Париже.
Вот в Нью-Йорке, там да!
И Бродвей, и суда,
Есть там всё, ничего не попишешь.
Удивился тогда синеусый моряк
И сказал мне ту самую фразу:
"Если умный такой и совсем не дурак,
То в министры тебе нужно сразу.
Там, в правительстве нашем, с мозгами беда,
Всё решенья не те принимаются.
Всё как лучше хотят, но у них завсегда
Ерунда лишь одна получается".
Тут я с ним согласился и, выпив ещё,
Попрощался и вышел из бара.
Так что, доктор, с башкой у меня хорошо,
И извилин пока что хватало.
А еще, что здоров я, Джеймс Бонд подтвердит.
Мы столкнулись в кафе "Незабудка".
Это он мне сказал: "Ну, здоров же ты пить!"
И была это вовсе не шутка.
Я себе там для нормы портвейна спросил,
Ну а он, как положено, виски.
Познакомились, выпили. Я предложил
Повторить. Он в ответ по-английски:
Мол когда-то и сам он был выпить мастак,
И гулял по неделе, бывало.
Пил мартини и джин, и французский коньяк-
Всё душа у него принимала.
Но теперь завязал, пьёт лишь виски одно,
Да и то по чуть-чуть, понемножку.
Я ему отвечал, у меня, мол, вино,
Что там пить, только так, на дорожку...
По-английски? Да ну, окромя I love you,
Ни единого слова не знаю.
Я немецкий учил, но его не люблю.
Айн, цвай, драй, хенде хох! понимаю.
А как Бонда я понял? Да вот, как-то смог.
То портвейн помогает мне, видно.
Тут попался недавно индийский мне йог.
Так и с ним я калякал на хинди.
С Бондом пили сначала мы каждый своё,
А потом угощали друг друга.
А когда же кончалось наше питьё,
Повторяли не раз мы по кругу.
А потом Джеймс устал, лег под стол отдохнуть,
Бормоча что-то мне по-английски.
Дескать, где-то его сообщения ждут.
В них секретные тайные списки.
Тут я понял, кто он. Он - коварный шпион!
Я ж отнёсся к нему, как к родному.
И тогда я решил отыскать телефон,
Чтобы сдать его Глебу Жеглову.
Я ноль два много раз, много раз набирал,
И кричал в микрофон в будке тесненькой,
Но в ответ женский голос мне все отвечал,
Что попал я в "Дублёнки на Ленинском."
С огорченья зашёл я в знакомый подвал,
Чтобы выпить там кружечку пива.
И, пока я об стол там воблушку ломал,
Подошла ко мне знойная дива.
Голос громкий такой, волос рыжий, копной...
Я узнал ее сразу же - Алла!
Пугачева, конечно. А кто же иной.
Ну и рядом со мной она встала.
Я пивка ей плеснул и от воблы кусок
Предложил, ну а как же иначе?
Она, выпив из кружки приличный глоток,
Объявила мне вдруг, чуть не плача,
Что влюбилась в меня она нынче весной,
Повстречав как-то раз на концерте.
Я сидел на галерке, махая рукой,
И пронзил ее грешное сердце.
А вот мужа она уж не любит совсем,
Пусть уходит он к чертовой маме.
Мы распишемся с ней и уедем затем
За рубеж, может быть, на Багамы.
Я Багамы видал.
Это - сказочный рай.
В телевизоре их показали.
Это просто мечта!
И поехать туда
Я надеяться мог бы едва ли.
Но потом я вдруг вспомнил, что этой весной
Не ходил на концерты я сроду.
Были как-то на праздничном шоу с женой,
Так минуло с тех пор больше году.
Я сидел на галерке, здесь точен рассказ.
Слушал песни, тут все без обмана.
И певице, как помню, я хлопал не раз,
Но была то Буланова Таня.
И я честно ответил: "Здесь что-то не так.
Меня спутали, видно, случайно.
Не могли повстречаться мы раньше никак,
Хотя это, наверно, печально".
Тут звезда рассердилась да как закричит,
Дескать, должен на ней я жениться.
А иначе она в мой профком настучит,
И тут многое может открыться.
Что я Кристин отец,
Что я бросил, подлец,
Их в те давние, трудные годы.
И совсем ерунда,
Что лет десять тогда
Иль одиннадцать было мне вроде.
В общем, полный кошмар!
В общем, полный угар!
Ругань, шум, мордобой между делом.
И тут, руки скрутив
И мне морду набив,
Повязали меня двое в белом.
А теперь говорят, что покуда жена
В санатории лечит болячки,
Беспробудно я пьянствовал ровно три дня
И допился до белой горячки.
Что я в пьяном бреду телевизор смотрел-
Были Бонд и пират там в программе.
Что из душа Жеглову звонить я хотел,
А ответы услышал в рекламе.
И что Аллы плакат увидав на стене,
Я затеял разборку с ним спьяну.
Это, доктор, неправда, поверьте вы мне!
Я с плакатом махаться не стану.
Отпустите до дому, я вас прошу!
Я же смирный, почти как ребёнок.
Не хотите? А я вам тогда не скажу,
Что у вас за спиною чертёнок.