Пушистик - небритый, лицо сонное, опухшее - сидит на краешке кровати, в глазах беспокойство.
- Как себя чувствуешь?
- Нормально...
Я недоверчиво осмотрелась.
Я дома. Утро.
Тошнит, голова раскалывается... Ну и муть же приснилась...
Взгляд упал на руку, только что заслонявшую глаза.
Ладонь забинтована до самых пальцев. Через суставы - длинный порез наискось, ещё б чуть-чуть - и на косточках бы кожи не осталось, а то и мякоти. А то, что осталось - красное, распухшее. Ногти сломаны до мяса, на мизинце и безымянном срезаны вроде ножницами - где было что срезать.
Выдернула из-под одеяла правую руку.
Аналогично.
Кончики пальцев дёргает, как больные зубы - злобной, мозжащей болью. Вспышки почти ритмичные.
Повернула руки ладонями вверх. Под остатками ногтей запеклась кровь, ногтевые пластины держатся на честном слове.
Вот, значит, каково это - когда загоняют иголки под ногти. Не-ет, тут ещё хуже. С какой же силой надо было...
Шею и плечи саднит - как когда обгоришь на пляже. Или царапины, не поймёшь... Всё тело ломит. Первое же резкое движение отдалось болью в голове.
Откинулась на подушку, борясь с тошнотой.
- Что это?
Пушистик хмыкнул.
- Истребление охранников не помнишь?
Значит, не сон...
- Так это что - реально БЫЛО?
- Ясный перец.
Руки ощупали загривок. Распухшие подушечки мало что слышат. Но вроде есть царапины...
- Стёклами посекло. Давай, глупая козявка, переворачивайся на пузичко.
- Зачем?
- Ремнём глупую задницу пороть буду! Что за дела?!
- А как вы догадались, где я?
- А хрен тут думать?! Дверь сняли - и вперёд. Так что за придурь, а, катастрофа в козявском образе?
- Бедный пушистичек...
От глажки по небритой физиономии с ворчанием увернулся.
Слава богу, целый. Ни царапинки. Ох, как хорошо, что с нами не пошёл...
- А с Гектором что?
- Живой. В основном.
- А что было-то?
- Ты грохнулась и отключилась, он тебя в охапку - и в машину. По вам стреляли. Стекло заднее раскрошили. А Геша ка-ак рванёт на четвёртой... Та-акая гонка была... Три машины...
- Ментовские?
- Иномарки. Ваши эсбэшные, по ходу. Ну, мы гонялись, гонялись, свернули во двор какой-то, там машин торча, ввинтились задом...
- Так лобовое-то прозрачное!
- А мы тебя плащом Гешиным накрыли, а сами на пол. Те подъехали - а у нас сигнализация как заорёт! Те шарахнулись. С балкона орут: "А ну брысь нах, сейчас милицию вызову!" Ну, они извинились и свалили. Не менты, значит.
- Точно, наша охрана. Они такие. Культурные.
- Геша камикадзе ваще-е-е...
- Стритрейсер.
- На четвёртой, ночью, на противотуманках, раненый... А виражи закладывал - охренеть... это по нашим-то дорогам...
- Раненый?!
- Его ж чуть не задушили. Горло отекло, еле говорит.
- А лицо?
- Осколки все твои. Пижамку можно выкинуть. А ему только щёку посекло. Но рёбра сломали. Два - как из пушки.
- Сволочи...
Кулаки сжались. От запястий до кончиков пальцев всё взорвалось болью. На секунду в голове помутилось.
С усилием потрясла головой. Стараясь не вызвать вновь тошноту.
- А ты? Фэйс чего опухший?
- Так я не ложился. Дверь обратно ставил, лапочки твои лечил... Болит?
- Зарастёт как на собаке. Маникюр жалко. Чем теперь гадов драть?
- Ну, уж ты найдёшь. Башкенция болит?
- Да. И тошнит сильно.
- Сотрясение. В травму надо.
- Н-не надо!
Руки сами натянули одеяло до горла.
- Всё равно прибабахнутая. Хуже не будет. И почему сразу - сотрясение? Просто на пятки шмякнулась, в голову отдалось...
- Во-во, от такого как раз и бывает. Ладно. Лежи, отдыхай. Ч-чума, блин, а не козявка. Я б на месте Геши ещё вчера в самолёт - и того... На режимный объект проникли - раз, на месте пойманы - два, тяжкие телесные повреждения - три, да ещё поджог... Аллес.
- Дай бог, чтоб не зря... Шокер не забудь забрать.
- Уже. Ты там что, целую армию переколбасила? На нуле был.
- Одного ткнула в кадык. Четыре раза.
- Одного достаточно.
- Ну если лось такой...
- "Четыре"... Он на двести рассчитан.
- Сам небось зарядить забыл.
- Ну, возможно...
- Тебе на работу не пора?
- Давно.
- Опоздалец... Иди уже. Я теперь сама.
Тварь мы не убили.
Я чувствую.
Как летали бабочки в животе - так и летают.
Но она ранена. Недаром же орала. Значит, я права - огонь может убить.
Но время, время...
А второй попытки не будет.
В управе уже, небось, ментов полно. Охрану усилят. А то и запретят доступ гостям фирмы на время расследования. А если и нет - толку-то...
Чтоб развеяться, решила навести красоту. Туалетный столик - рядом с кроватью. Не вставая, дотянулась до зеркальца.
Та-ак. Ну, интересная бледность - моё нормальное состояние. Ни единой царапины. Действительно чудо. А вот прыгни на секунду позже...
Бедный Тиг. Слава богу, не глаза...
На макияж ушло двадцать минут - вместо обычных пяти. Кончики пальцев ведут себя спокойно. Пока не пытаюсь что-то взять. Или просто дотронуться. Ресницы пришлось красить, держа щёточку между основаниями подушечек. Блеск лёг ровно лишь с третьего раза. И, хочешь-не хочешь, надо ползти к настенному зеркалу - причесаться. Именно ползти - на четвереньках. Иначе точно рухну - и будет сотрясение в квадрате.
Пришлось долго вытряхивать и вычёсывать микроосколки. Вот теперь салона не миновать. Называется - собаки рвали, да не дорвали. Ладно, сойдёт за творческую небрежность. А вот это маленькое безобразие слева вообще можно заколоть. И всё. И даже очень стильно.
Где мой нож, хотела бы я знать... Куда эти миротворцы его вчера дели...
Вчера... ой, ма-а-ма-а-а...
Три урока пропустила! И даже не позвонила детям!
Надо срочно. И заодно отменить сегодняшние... и завтрашние. Бо чует моё сердце...
Что б такое соврать-то... Иначе конец мне как репетитору. Новоив - город маленький.
Но кто ж знал, что вчера так затянется... и в такое выльется...
А ножа-то нет нигде...
Ну ладно... Зато "Оса" на месте. Это вам не шокер. Батарея сядет - а она ещё будет стрелять. И долго. Это ж ПБ-4-1-МЛ, с импульсным генератором.
Есть и кобура. Самодельная. Пристёгивается на предплечье. Надеть смогу - но вот быстро выхватить...
А хотя зачем мне дома? Пусть в столе лежит. Под компом.
В шкафу (пришлось-таки встать на дрожащие ноги) нашлась туника с вырезом от плеча до плеча. Остальное - строго по фигуре. Пока натяну - отрублюсь от усилий. И так голова кружится...
В другом конце комнаты пищит и скачет мобильник. Пока доковыляла на четвереньках - затих.
Вновь вызов.
- Аллё?
- Привет, солнышко.
Тиг. Голос хриплый, но бодрый.
- Опять разбудил?
- Да нет.
- Ты как?
- Пойдёт. Ты-то сам как?
- Терпимо. Я приеду, можно?
- Опять переговоры? Только не сегодня.
- Всё я отменил. Сам красавчик - зашибись.
- О"кей. Приезжай. Будем болеть вместе.
- Еду.
Балкон - настежь, шторы - подвернуть. Комната маленькая, вдвоём опасно. Ночью в офисе вновь открылся порез на бедре. Левая штанина пропиталась кровью до колена. ВСЯ.
Уму нерастяжимо. Чтоб из трёхсантиметровой царапины...
Что ж, причину устранить пока нельзя. А вот следствие - запросто. Взять старый добрый "олвейс", обернуть ногу, а сверху - широким скотчем. Теперь уж точно наглухо.
Натянуть джинсы ещё могу. Каждые полминуты отдыхая. Но вот застегнуть... Новые. Пуговицы жёсткие, здоровыми пальцами фиг застегнёшь, не то что ранеными... Хорошо - туника длинная.
Звонок в дверь.
Хватаясь за стены, поплелась открывать.
- Ой, мама...
Тиг слабо улыбнулся.
- Что, бледно выгляжу?
Улыбка - вот и всё, что в лице живого. Скриншот со вчерашнего человека. Запоздалый шок?
В лице - ни кровинки, белый оттенок олимпийки и то более живой. На левой щеке и виске - ссадины, вокруг ожоги. Ладони забинтованы, косточки залеплены лейкопластырем. Странно, он же в огонь не совался... Зрачки расширены, несмотря на яркий свет.
Я ладонями взяла его плащ, повесила на открытую дверь в комнату.
- Проходи.
- Слушай, можно я прилягу? Бок ноет - не могу...
- Да ради бога. Чего дрожишь? Холодно?
- Немножко.
- Укрыть тебя?
- Нормально...
Тиг присел на кровать, задержав дыхание, медленно опустился спиной на подушку. Пытаясь взгромоздить ноги, побледнел, на лбу и висках выступил пот. Пришлось помочь. А для этого - опуститься на колени.
- Что эти твари с тобой сделали?
Он расстегнул олимпийку.
- О-ох...
Горло обмотано шарфом. Грудь стянута широкой - до талии - повязкой.
- Два?
- Ага. Справа.
- Да что ж ты делаешь?! С трещиной и то лежат неделю, а ты...
Даже эти невесомые касания отзываются болью. Но разве можно отнять руки?
Смотрит в упор. Глаза огромные, почти чёрные, так расширены зрачки.
Странно. Солнце жарит. Зрачки уже сбежались в точки - но всё равно больно. Тиг - лицом к балкону, а глаза - словно ему темно...
- Что у тебя с глазами?
- У меня?
- Зрачки как блюдца, радужек нет.
- Не знаю. От уколов, может... Тебе тоже к врачу надо. Я чуть не умер вчера, когда ты упала и... Сто пудов сотрясение.
- Переживу.
- Ну ты дикая... Горло голыми руками разорвать...
- Мы такие. Кошки.
- Откуда это в тебе?
- Оттуда.
Отнюдь не фигурально выражаясь.
Я высвободила руки.
Тиг, будто не заметив, потёр ладонью висок.
На секунду показалось - его здесь нет. Взгляд - где-то глубоко в себе.
- Мы живыми не могли уйти, понимаешь? Просто не могли. Эти ребята... половина из спецназа пришла.
- Тварь помогла. Орать не надо было.
- Но почему на тебя не действовало?
- Кто сказал, что не действовало?
- Гадина... И ты ещё могла что-то делать?! Это тоже... оттуда?
- Ты же мог.
- Я тебя защищал.
- А я - тебя.
Против воли отвела глаза.
- Она не сдохла.
- И... что теперь?
- Не знаю... Лежи спокойно! Небось синий весь под повязкой...
Ладонь легла на затылок. От давления - в общем-то, слабого - колени подогнулись, я осела на пол.
Почему-то нежное и такое естественное движение вызвало протест. Глухой, но сильный.
Лицо у самого лица.
Внутри всё напряглось.
- Ты меня спасла. Так и знай.
- Нет, ты меня...
Слабо, совсем по-мальчишески улыбнулся.
А перед глазами картина: вскинутые руки, беззащитное лицо, глаза под тонкими веками - и раскалённый град осколков...
Он прошептал:
- Всё нормально. Не бери в голову.
Давление ладони на затылке чуть усилилось.
Инстинкт взвыл громче раненых пальцев, упершихся в край кровати.
Попытка резко встать закончилась шмяком на то же место.
Не нравится мне взгляд... то, что на дне... Что хотите делайте - не нравится...
Будто понял. Знает же, что закрываю глаза, когда целуюсь. Всегда... И отбиваться не могу - когда целует он...
- Иди ко мне...
- Нет... я тяжёлая... тебе больно будет...
- Неважно... иди ко мне... вот так...
Старается не касаться ладонями, но бинты всё же задевают - даже не кожу, а пушок дыбом. Шероховатость - и скользящие движения пальцев... от контраста мороз по коже. Не привлекая внимания - но и не таясь, пальцы сгребли отвороты джинсов. Незастёгнутых. Помедлил - и рывком сдёрнул. До ценного меха... включительно. Не в его стиле вот так - с места на четвёртой...
Словно успокаивая, левая рука вновь неспешно скользит вдоль спины... но при попытке отклониться тут же сдавила затылок. Пальцы правой, касаясь тыльной стороной, спустились к линии меха, заставив глухо застонать... Нет... только не сейчас...
Рывок потревожил рёбра, судя по выражению боли на лице... но боль ли это? От боли закусывают губы, а не раскрывают, как для поцелуя.
Но по крайней мере отпустил.
Прижалась к стене, часто дыша. Рука вытянута, как в блоке.
- Нет!
- Почему?
- Про нарка забыл?!
- А-а... Да всё равно теперь. Я тоже...
- Что - тоже?
- Я же тебя нёс. До машины. Все руки в крови были. Надо было мне стёкла внизу до конца выбить... И сам порезался, и ты...
Так вот почему у него руки...
Перехватило горло. Лицо немеет.
Совсем близко - глаза, чёрные от зрачков. Пальцы медленно гладят по щекам.
- Солнышко, не расстраивайся так. Ничего не будет. Я тебе обещаю. Мы же успели в больницу...
Вновь притянул к себе, заставил лечь рядом, нашёптывает в ушко что-то, пытаясь успокоить - но добиваясь лишь обратного... Руки медленно скользят под свитером, уже не оберегая кожу от прикосновений бинтов.
Бог свидетель - хочу тебя больше всего на свете. Но не сейчас.
Не сейчас.
Перестань... Ты же знаешь - я не могу отбиваться. Не могу причинить тебе боль... несмотря на то, что ты можешь... и причиняешь... это не поцелуи, это укусы... и всё равно тело выгибается навстречу... совсем как когда-то... очень давно... под такими же жестокими ласками...
Нет...
Н е л ь з я.
- Прекрати... Ты же раненый.
- Раненый - не значит мёртвый.
- Странно, что желание не пропало после вчерашнего...
- Никогда в жизни.
Рада слышать. Если б не растущий тяжёлый страх.
- Я сказала - нет. Слышишь? Пусти.
- И не подумаю.
- Нет!
- Да.
Да уж, что тут возразишь... Особенно с лицом, уткнутым в покрывало. Ни повернуться. Ни оттолкнуть. Ни разорвать не дающую дышать хватку. Ни помешать войти. Вломиться. Резко. Безжалостно.